ГЛАВА II. Ладомор

Через несколько дней после шторма Ладомор вернулся к привычной жизни. Только новая доска в борту спасённой лодки напоминала о буре. Арианна узнала её сразу.
Она задержала взгляд на свежем дереве, пока Лада укладывала в небольшую тележку корзины с сушёными травами.
— Не смотри так, — сказала мать.
— Как?
— Будто собираешься проверить каждую доску.
— Я просто смотрю.
— Конечно. А теперь возьми корзину у двери, Анюшечка.
Арианна подняла плетёную корзину и тут же перехватила её обеими руками.
— Что там?
— Крапива, зверобой, мята, две банки мази и то, куда тебе пока не надо запускать пальцы.
— Почему сразу пальцы?
— Потому что я тебя растила.
У порога сидела Дымка и внимательно наблюдала за сборами. Арианна посмотрела на кошку.
— Даже не думай.
Дымка медленно моргнула.
— Она ничего не делает, — заметила Лада.
— Именно. Это подозрительно.
Арианна поставила корзину в тележку и наклонилась к кошке.
— Мы на рынок. Ты остаёшься.
Дымка отвернулась.
— Обиделась.
— Переживёт.
— Ты жестокая мать.
Лада посмотрела на дочь.
— Я сейчас не уверена, о какой из вас речь.
Из сарая вышел Мирослав, вытирая руки куском полотна.
— Всё взяли?
— Почти, — ответила Лада.
— Нож? — спросил Мирослав, оглядев её пояс.
— Здесь.
Он кивнул на кожаный мешочек с монетами у двери.
— Возьми свои деньги. Купишь, что понадобится.
— А если ничего не понадобится?
— Вернёшь.
— А если понадобится всё?
— Тогда научишься выбирать, — сказал отец. Лада улыбнулась: — Сегодня у тебя ещё одна тренировка.
Арианна спрятала кошелёк за пояс.
— Ты с нами?
— Позже приду в город.
— Зачем?
— Дела.
Она подождала. Мирослав тоже.
— Очень подробный ответ.
— Я старался.
Лада взялась за вторую ручку тележки.
— Пойдём, Анечка. Пока вы не начали выяснять, кто из вас упрямее.
Арианна толкнула тележку к дороге.
— Это и так известно.
— Мне — да, — сказала Лада.
❦
У Старого моста Рыбацкая слобода уступала место каменным домам и мастерским. За рекой начинался Ладомор — шумный, тесный, полный обещаний. Арианна всегда задерживалась посередине моста, чтобы посмотреть на оба берега.
На центральной опоре виднелся почти стёртый знак — несколько неглубоких линий, соединённых так, что рисунок уже трудно было восстановить целиком. Арианна в детстве не раз спрашивала, что он означает. Мирон говорил, что это метка старых строителей. Кто-то из рыбаков уверял, что знак появился ещё до моста. Савва однажды сказал, что обе версии одинаково удобны, когда никто ничего не знает.
Наверное, поэтому Арианна продолжала смотреть на него каждый раз.
— Под ноги, — сказала Лада.
— Я и смотрю.
— На опору моста.
— Она тоже внизу.
Лада только покачала головой. У противоположного края моста их окликнули.
— Лада!
К ним шёл мужчина в синей рыбацкой куртке, смутно знакомый Арианне по слободе. Он пристально смотрел на неё. Подойдя, снял шапку.
— Аня.
— Доброе утро.
Мужчина остановился и какое-то время мял шапку в руках.
— Я хотел сказать… Мирон рассказал, кто был наверху.
Арианне сразу стало неловко.
— Там все были. Янко лодку увидел. Добран держал раму. Мирон всё делал. А из гавани за вами вообще другие люди вышли.
— Знаю.
— Тогда…
Он протянул ей руку.
— Спасибо.
Арианна посмотрела на его ладонь и всё-таки пожала.
— Не за что.
— Есть за что.
Он кивнул Ладе и пошёл дальше. Несколько шагов мать молчала. Арианна не выдержала.
— Что?
— Ничего.
— Ты сейчас как папа.
— Не оскорбляй меня с утра.
Арианна фыркнула.
У Речных ворот Лада спросила, трудно ли дочери принимать благодарность.
— Немного. Мы же не ради этого всё делали, — призналась Арианна.
— Конечно. Но человеку иногда важно сказать «спасибо», чтобы самому поставить точку. Не отнимай у него эту возможность.
— Никогда так не думала.
— Для этого матери и существуют. И ещё чтобы заставлять тебя брать плащ, — добавила Лада.
Они прошли под аркой Речных ворот. И город сразу стал громче.
❦
На Ладном Торге гремели телеги; пахло хлебом, копчёной рыбой и заморскими пряностями. Арианна помогла Ладе разложить мази и травяные сборы так, чтобы солнце не попадало на пузырьки.
За мазью пришёл старик с больным коленом, за травами — женщина с кашлем. Молодого грузчика с порезанной рукой Лада заставила остановиться и позволить ей перевязать рану.
Ближе к полудню подошла пожилая женщина в выцветшем платке.
— Ладушка, того сбора бы… который в прошлый раз.
Лада без вопросов достала небольшой мешочек. Женщина высыпала на ладонь несколько медных монет. Их не хватало.
— Остальное потом, — сказала Лада.
— Не знаю, когда смогу.
— Значит, когда сможешь.
— Лада…
— Возьми.
Женщина прижала свёрток к груди, тихо поблагодарила и ушла. Арианна проводила её взглядом.
— Почему не отдала просто так?
Лада поправила ряд пузырьков.
— Потому что она не просила милостыню.
— Но денег всё равно не хватило.
— Хватит позже.
— А если нет?
Лада посмотрела на дочь.
— Тогда позже и решим.
Арианна не отступала.
— Ты ведь могла вообще ничего не брать.
— Могла.
— Тогда почему?
Лада ненадолго задумалась, будто выбирала не ответ, а его точность.
— Помочь человеку — не всегда значит сделать всё за него, Анечка. Иногда важно оставить ему возможность самому участвовать в собственной жизни.
Арианна покрутила в пальцах завязку своего кошелька.
— И ещё, — добавила Лада, — если сегодня я раздам весь запас бесплатно, через неделю мне будет нечем помочь тому, кто придёт следующим.
— Значит, доброта должна считать монеты?
— Иногда должна.
— Звучит некрасиво.
— Зато работает.
Арианна вздохнула. Утром Мирослав учил её выбирать, теперь Лада — тоже, но совсем иначе.
— Ань!
— Ань! — Милена шла через площадь со свёртком ткани под мышкой.
— Можно украсть её ненадолго? — спросила она у Лады.
— Насколько ненадолго?
— Если отвечу честно, вы не разрешите.
Лада улыбнулась и кивнула дочери:
— Иди, пока покупателей мало.
Милена взяла Арианну под руку и повела к соседним рядам.
❦
Неприятностью, как выяснилось, был торговый ряд с тканями.
— Только посмотри, — сказала Милена, разворачивая мягкую голубую ткань.
— Это ткань. Я смотрю.
— Цвет тебе идёт.
— Я даже не собираюсь её надевать.
— А ты пока не мешай мне воображать.
— Анка, — раздалось сбоку.
Арианна обернулась. Янко стоял возле торговца орехами. Рядом с ним был Добран, уже что-то жующий из бумажного кулёчка.
— Вы откуда?
— Из гавани, — ответил Янко. — Добран только что определил происхождение приближающегося корабля по одному виду мачты.
— Не по одной мачте.
— По двум?
— Я сказал, что он пришёл издалека.
— Смелая версия, — сказала Арианна.
Добран невозмутимо жевал орехи.
— Таких судов в нашей гавани ещё не было.
— Вы можете хоть пять минут не говорить о кораблях? — спросила Милена.
С дальнего края площади донёсся портовый колокол: один длинный удар и два коротких. Добран мгновенно повернул голову.
— Входит судно.
Милена вздохнула.
— Всё. Я вас потеряла.
Янко уже смотрел в сторону Морской улицы.
— Пойдём, Анка?
Арианна оглянулась на Ладу. Та заметила её и махнула рукой: иди.
— Пойдём.
❦

В гавани собирались люди. Торговые суда приходили в Ладомор часто, однако этот корабль выделялся даже издалека.
Корпус был тёмным, с узкой светлой полосой вдоль борта. Паруса имели непривычный крой, а на носу вместо знакомой резной птицы или зверя возвышалась вытянутая деревянная фигура, смысл которой Арианна не смогла понять.
— Я же говорил, — сказал Добран.
— Что корабль не местный? Это заметно, — отозвалась Арианна.
У ограждения разгружали тёмное судно. Моряки в длинных лёгких куртках говорили на незнакомом резком наречии; Янко не смог определить, откуда они пришли.
Милена разглядывала тюки с тканями, а Добран — непривычные паруса.
Грузчики вынесли несколько деревянных ящиков. Один поставили ближе остальных. Арианна увидела на его боку выжженный знак. Круг и несколько расходящихся от него линий. Ничего сложного. Обычная торговая метка — наверное. И всё-таки она замолчала. Ей вспомнилась почти стёртая резьба на Старом мосту.
Пальцы сами коснулись амулета под рубахой. Знак был не похож на символы вокруг синего камня. Если смотреть прямо — совсем не похож. Но в том, как линии соединялись друг с другом, было что-то неприятно знакомое. Не рисунок. Скорее привычка руки того, кто его придумал.
— Ань?
Янко смотрел на неё.
— Что?
— Ты исчезла.
— Я стою рядом.
— Телом — да.
Она указала на ящик.
— Видишь метку?
Он присмотрелся.
— Вижу.
— На что похожа?
— На торговый знак.
— Ещё?
Янко снова посмотрел.
— Ни на что.
Добран подошёл ближе.
— Может быть знак владельца корабля.
— Или порта, — сказала Милена.
— Вы раньше такое видели?
Все трое покачали головами. Арианна достала амулет из-под воротника и быстро сравнила.
Нет. Не одно и то же. Она уже почти рассердилась на себя за придуманный смысл, когда один из чужеземных моряков заметил её интерес. Арианна указала на метку и вопросительно посмотрела на него. Мужчина ответил длинной фразой на своём языке.
Она беспомощно развела руками. Он повторил медленнее. Лучше не стало. Наконец моряк показал сначала на ящик, затем куда-то за море, словно это всё объясняло. Арианна улыбнулась и кивнула из вежливости.
— Теперь ясно? — спросил Янко.
— Полностью.
— Что он сказал?
— Что мы оба плохо знаем языки.
Портовый служащий подошёл к ограждению.
— Молодёжь, не стойте у разгрузки.
— Мы не мешаем, — сказал Добран.
— Пока. Вот и сохраните успех.
Они отошли. Арианна оглянулась ещё раз. Два грузчика уже подняли ящик. Через несколько секунд знак исчез среди других тюков и бочек.
Незнакомец с корабля смотрел поверх голов грузчиков, словно успел заметить амулет Арианны. Она подняла голову — он уже отвернулся. Может, случайность. И всё же у неё похолодели ладони.
❦
— Я знаю, куда ты пойдёшь, — сказал Янко, когда они поднимались обратно по Морской улице.
— Куда?
— К Савве.
— Почему?
— У тебя лицо.
— Какое ещё лицо?
— Книжное.
Добран рассмеялся.
— Это что значит?
— Когда она видит что-то непонятное, а потом решает, что ответ обязан лежать в какой-нибудь старой книге.
— Обычно лежит.
— Иногда под тремя другими книгами.
Милена вздохнула.
— Всё. Её можно не ждать.
Добрану нужно было возвращаться на верфь, Милене — к семье. Янко проводил Арианну до начала Книжного переулка.
— Я сама дойду.
— Я знаю.
— Тогда почему идёшь?
— Хочу убедиться, что ты действительно зайдёшь к Савве, а не полезешь на чужой корабль.
— Я об этом даже не думала.
Янко посмотрел на неё.
— До этой секунды.
Арианна толкнула его плечом.
— Иди к Мирону.
— Уже иду, Анка.
В двух поворотах от рынка начинался тихий Книжный переулок. Верхние этажи старых домов нависали над мостовой, в окнах лежали свитки и карты. Лавку Саввы Ратича отмечала вывеска с раскрытой книгой. Над дверью звякнул колокольчик.
Из глубины помещения донеслось:
— Если продавать — оставьте у двери. Если покупать — входите. Если спорить о цене — у меня плохое настроение.
— А если просто пришла?
Показалась седая голова.
— Аня. Тогда настроение пока можно не портить.
Савва вышел из-за полки. Худой, немного сутулый, с растрёпанными серыми волосами и пальцами, испачканными чернилами, он всегда выглядел так, будто только что вспомнил важную мысль и тут же забыл, откуда она взялась.
— Почему вы уверены, что что-то случилось? — спросила Арианна.
— Потому что ты вошла и даже не заметила новых карт. Ну, рассказывай, — сказал Савва.
Она описала корабль и знак на ящике. Савва подвинул ей кусок бумаги.
— Нарисуй.
Арианна вывела по памяти несколько линий.
— Примерно так.
Он долго смотрел на рисунок.
— Не знаю.
— Даже приблизительно? — разочарованно спросила Арианна.
Савва повернул бумагу боком.
— Может быть торговая метка. Знак семьи. Порта. Купеческого дома. Или что-нибудь, чего я никогда не видел.
Арианна нахмурилась. Её пальцы снова коснулись амулета. Савва заметил движение.
— Покажи-ка.
Она не сразу поняла.
— Что?
— Подвеску.
Арианна достала амулет. Синий камень поймал свет из окна и на мгновение стал почти прозрачным по краям. Савва перестал улыбаться.
— Можно?
Она сняла цепочку и положила амулет ему на ладонь. Он повернул металл к свету. Провёл ногтем вдоль тонкой насечки, потом поднёс ближе к глазам.
— Любопытно.
— Что именно?
— Для начала — металл: я такого не встречал, — ответил Савва.
— Работа хорошая. Очень точная. Следов грубой ковки почти нет.
— Велесийская?
— Не похожа на обычную местную работу. Но это ничего не доказывает.
Он задержался на знаках вокруг камня.
— И письмо мне незнакомо. Если это вообще письмо.
— Вы никогда не видели таких символов?
— Именно таких — нет.
Арианна заметила: Савва всё ещё задумчиво вертит амулет.
— Но что-то похожее встречали?
— В старых книгах и на картах иногда встречается похожий способ строить знаки: круги, развилки, линии, которые будто обозначают не вещи, а отношения между ними. Дороги, границы, направления. Иногда — просто украшение. Это очень широкое сходство, Аня.
Он положил рядом её рисунок с ящика.
— Вот это может быть родством. А может быть тем, что две разные руки однажды придумали провести линию от круга.
— То есть сходство ничего не доказывает?
— Пока нет. Хорошо, что ты ещё умеешь сомневаться в собственных догадках.
— А если связь всё-таки есть?
Савва вернул ей амулет.
— Тогда она не исчезнет оттого, что ты не объявишь её истиной сегодня.
Она надела цепочку.
— Вы знаете, что он был со мной, когда меня нашли?
— Знаю.
— И ни разу не пытались понять, что это?
— Пытался. Давно. Ничего умного не нашёл.
Это удивило её больше всего.
— Почему вы тогда ничего не сказали?
— Ты была ребёнком, Аня. А теперь спрашиваешь.
— Если найдёте что-нибудь новое, скажете?
— Непременно.
Она улыбнулась и направилась к двери.
Уже у двери Савва окликнул:
— Аня.
Она обернулась.
— Не всякая похожесть — след. Но и не всякий след заметен с первого раза.
— Это вы сейчас помогли или запутали?
— Я книжник. Мне разрешено и то и другое.
❦
После лавки шум рынка показался особенно громким. Арианне не хотелось сразу возвращаться к рядам, и она свернула к Велесовой Роще.
Роща находилась внутри старых городских стен, и это всегда казалось ей немного невозможным. Вокруг менялись дома, горели и строились лавки, прокладывали водостоки, расширяли улицы. А несколько древних деревьев продолжали стоять здесь, будто город когда-то вырос вокруг них и так и не решился потребовать место обратно.
За низкой оградой становилось прохладнее. Шум Ладного Торга отступал. В центре рос старый дуб. У его корней стояла потемневшая деревянная фигура Велеса, возле источника лежали простые подношения: кусок хлеба, горсть орехов, немного шерсти, маленькая резная птица. Велимир сидел на скамье и чинил плетёную корзину.
— Аня, — сказал Велимир, не прекращая плести корзину.
— Можно посидеть? — спросила она.
Велимир улыбнулся.
— Садись.
Арианна села рядом. Некоторое время он продолжал работать, не задавая вопросов.
— Савва не знает, что означают знаки на моём амулете, — сказала Арианна.
— По крайней мере, он не придумал ответа.
— А если никто не знает уже очень давно?
— Остаются следы: песни, камни, обычаи. Иногда они помнят больше людей.
— Значит, Велесия помнит?
— Иногда. А иногда люди слышат лишь то, что им удобно.
Она провела большим пальцем по краю амулета.
— Я хочу знать, откуда он.
Велимир кивнул.
— И кто оставил меня в лодке.
Он снова кивнул.
— Вы не скажете, что всему своё время?
— Могу, если тебе станет легче.
— Не станет.
— Тогда не буду.
Арианна посмотрела на него.
— А если ответ окажется плохим?
— Он всё равно будет ответом.
— Вот и я так думаю.
— Тогда ищи.
— И всё?
— Вопрос уже существует, Аня. Запретить его поздно.
Она улыбнулась. Именно поэтому ей нравилось приходить сюда. Не потому, что Велимир знал ответы. Потому что не притворялся, будто знает.
❦
К Ладе Арианна вернулась ближе к вечеру. На прилавке осталось меньше половины утреннего товара.
— Нагулялась? — спросила мать.
— Была у Саввы.
— Это не ответ.
— Потом у Велимира.
— Тогда всё ясно.
Арианна начала складывать пустые корзины.
— Мам.
— М-м?
— Ты когда-нибудь видела такие знаки, как на моём амулете, где-нибудь ещё?
Руки Лады остановились всего на мгновение.
— Нет.
— Точно?
Лада посмотрела прямо на неё.
— Анечка, если бы я знала что-нибудь важное об этой вещи, я бы сказала тебе.
Не «когда-нибудь». Не «потом». Просто сказала бы. Арианна кивнула.
— Ладно.
Они погрузили корзины в тележку и двинулись через площадь. Возле Дома Совета стояло несколько человек. Среди них Арианна увидела Мирослава. Он разговаривал с Радогостом.
Радогоста знали почти все в Ладоморе. Седой, высокий, в простой тёмной одежде, он больше походил на мастера, чем на главу совета. Арианна замедлила шаг: в его разговоре с отцом было что-то необычное.
Радогост не распоряжался — слушал. Мирослав что-то объяснял, указывая на гавань; глава совета спрашивал, затем кивнул. На прощание Радогост первым протянул ему руку. Тут он заметил Ладу и Арианну.
— Добрый вечер.
— Радогост, — ответила Лада.
Он посмотрел на Арианну.
— Слышал про Белого Стража.
Она уже начинала подозревать, что история будет преследовать её дольше самого шторма.
— Там много кто помогал.
— Мне так и рассказали.
Радогост чуть улыбнулся.
— Полезная привычка — помнить остальных.
Мирослав взялся за ручку тележки.
— Давай.
— Мы сами донесём.
— Знаю.
И всё равно повёз. Радогост посмотрел на него.
— Я учту то, что ты сказал насчёт западной стороны.
— Лучше проверьте ещё раз до следующего шторма.
— Проверим.
Пауза была короткой, но в ней чувствовалось что-то старое и привычное.
— Рад был увидеться, Мирослав.
— И я.
Они разошлись. Арианна подождала несколько шагов.
— Почему Радогост спрашивал именно тебя? — не выдержала Арианна.
— О повреждениях у западного причала. Я был там во время шторма, — ответил Мирослав.
Она поняла по его тону, что большего объяснения сегодня не получит.
❦
На Медной улице Мирослав свернул к кузнице Боривоя.
— Мне на минуту.
Лада посмотрела на тележку.
— Подождём.
Из мастерской доносился размеренный звон металла, и жар чувствовался ещё у двери. Боривой вышел из глубины кузницы, вытирая ладони о кожаный фартук. Широкоплечий, с короткой тёмной бородой и вечным выражением человека, которому любой предмет проще исправить молотом, он кивнул Мирославу.
— Готово.
Из-под прилавка он достал небольшой металлический крюк с новым креплением. Мирослав проверил край пальцем.
— Хорошо.
— Ещё бы.
За спиной Арианны один из подмастерьев разворачивался с длинной железной полосой на плече. Она услышала свист воздуха почти одновременно с движением. Не отступила назад. Шагнула вбок, повернув корпус, и подняла левую руку к лицу. Полоса прошла в нескольких пальцах от плеча.
Подмастерье побледнел.
— Простите!
— Ничего.
Боривой смотрел не на железо. На неё.
— Хорошо ушла.
— Папа заставляет.
— Вижу.
Его взгляд переместился к Мирославу.
— Школа узнаётся.
Арианна тут же повернулась.
— Какая школа?
Боривой задержался всего на мгновение. Мирослав ничего не сказал.
— Его, — ответил кузнец. — Чья же ещё?
— А его кто учил?
— Разные люди.
— Очень конкретно.
Боривой усмехнулся.
— По этой части тебе лучше мучить отца.
— Я мучаю. Он стойкий.
— Знаю.
Одно короткое слово прозвучало чуть серьёзнее, чем всё остальное. Мирослав положил деньги на прилавок.
— Пойдём.
Уже у двери Боривой окликнул:
— Мирослав.
Отец обернулся. Кузнец бросил быстрый взгляд на Арианну, потом снова на него.
— Ничего. Потом.
— Тогда потом.
Они вышли. Арианна прошла несколько шагов молча.
— Вы взрослые нарочно разговариваете загадками? — спросила Арианна.
— Некоторым это даётся от природы, — ответила Лада. Мирослав промолчал.
❦
Вечером Милена позвала Арианну в «Седого Карася» послушать приезжих музыкантов. Лада разрешила, но велела вернуться до ночи.
— И возьми плащ, — добавила она.
— Там ни облачка!
— Именно так ты говорила в прошлый раз.
Арианна не стала спорить. У дверей появился Мирослав.
— Куда идёшь?
— К Милене, потом в «Карася».
— Иди, — ответил он. Арианна подозрительно посмотрела на отца: слишком легко отпустил.
❦
Вечером «Седой Карась» становился совсем другим местом. Днём здесь ели, спорили о цене рыбы и заключали сделки. Теперь столы отодвинули к стенам, возле очага освободили место, и таверна сделалась похожа на маленькую площадь под крышей.