Встретимся в полнолуние. Часть 2

Глава 1

― Хватает наглости ставить мне условия?!

В голосе моего нового знакомого звучало искреннее удивление ― наверное, до этого момента никто и никогда условий ангелам не ставил. Но я очень хорошо всё обдумала. Мне ведь по большому счёту без разницы, останется прожорливый демон в нашей реальности или уберётся в другую. Я не связана долгом и ответственностью, не имею предназначения, не обязана заботиться о человечестве и так далее. Всё, что для меня имеет значение ― это моя семья. Я, безусловно, могу занять Алискино тело, но ведь могу продолжить своё существование и без него или обрести собственную плоть. Не мне нужна подмена души, а тем, кто озабочен избавлением мира от зла ― вот пусть они и платят по счетам.

― А почему бы и нет? ― вызывающе ответила я собеседнику. ― Если вашей ангельской силы достаточно, чтобы проложить прямой путь через границу миров для здоровенного демона, то неужели её не хватит для того, чтобы временно отделить человеческую душу от тела, а потом вернуть её обратно?

Ангел посмотрел на меня неприязненно, потому что не ожидал такой наглости. А я гордо вздёрнула свой призрачный подбородок ― буду торговаться до последнего, я никуда не тороплюсь.

Его зовут Валентин Артемьевич. Он русский, родом из Воронежа, но живёт в Швейцарии, поскольку подответственная ему территория охватывает несколько европейских государств ― у ангелов свои заморочки, не хочу даже поверхностно в них вникать. Высокий и грузный, чем-то напоминающий медведя мужчина шестидесяти двух лет. Седоватый, лысоватый обладатель мясистого носа и прескверного характера. Не знаю, какие именно заслуги позволяют ему считать себя центром Вселенной, но в сравнении с размерами его эго раздутое самолюбие Алиски выглядит маленьким и хрупким мыльным пузырём.

― И как ты себе это представляешь? ― уточнил он ехидно.

― Да очень просто, ― ответила я, намереваясь сражаться за Алискино право на жизнь до победного конца. ― У меня ведьма знакомая была, Миланьей звали. Откат от колдовства вышиб из неё душу, которая потом существовала отдельно от живого тела почти четверть века, потому что сохранилась какая-то там связь. Вам лучше знать такие тонкости, вы же ангел. Если Миланья прожила так больше двадцати лет, то Алиса несколько месяцев точно протянет. У неё очень сильная воля к жизни. Я, если честно, с трудом представляю, как вам удалось довести мою сестру до желания умереть. И это вы придумали способ избавиться от демона, а согласие у Алиски вряд ли спрашивали. Хотя бы зачатки совести у ангелов должны быть. Навредили ― исправляйте. А если не хотите, то и я вам помогать не стану.

За полчаса до начала этого спора я видела сестрёнку ― худющая, мертвенно бледная, без сознания. Они с Сергеем уехали в свадебное путешествие в конце ноября, а сейчас ещё даже не середина марта. Всего три с половиной месяца прошло ― как можно было замучить человека до катастрофически плачевного состояния за такой короткий срок? Ещё и беременную. Претензии по данному поводу у меня имелись в основном к Воронцову, потому что это он потащил Алиску в Швейцарию и обрюхатил её здесь вместилищем демона по совету ангелов, но и к обладателям ангельской силы вопросов тоже имелось немало. Да, Алиса не подарок, но она ведь живой человек. С какой стати её сочли расходным материалом? Кто дал им право распоряжаться чужими судьбами? Без согласия и дозволения к тому же.

Воронцов при нашем с Валентином Артемьевичем разговоре не присутствовал. Его вообще в этот день не было в деревне ― он весьма кстати уехал в Тун по важным делам. Переночует там же в гостинице и вернётся завтра, поэтому времени на споры с очередным ангелом у меня имелось предостаточно. Эти двое уже смирились с тем, что Алиса не жилец, а я смиряться не собираюсь.

― То есть ты предлагаешь просто поменять вас с сестрой местами? ― осведомился мой собеседник.

― Да. Просто поменять, а потом вернуть всё обратно, ― упрямо повторила я.

― Но она не хочет жить.

― Это вы так думаете. Сами довели её до такого состояния. Использовали в своих целях, замучили почти до смерти и решили, что вправе судить о том, чего она теперь хочет. Вы её вообще спрашивали о планах на жизнь? Или изначально считали просто инкубатором, который не жалко выбросить после того, как он выполнит свою функцию? Чем вы лучше демонов? Такие же лицемеры.

― Ну ты выражения-то выбирай, ― обиделся он. ― Жертвовать малым ради спасения большего не зазорно. Это не преступление.

― Да неужели?

Было похоже, что соглашаться на мои условия никто не собирается, хотя я и не прошу о чём-то невозможном. Объяснять, почему нельзя реализовать мой план, Валентин Артемьевич тоже вроде бы намерения не имел, но в невыгодном положении находился именно он, а не я. Алиса уже не цепляется за жизнь ― её душу насильно удерживают в теле, а на это тратятся бесценные ангельские ресурсы. Если я откажусь помогать, моя сестра просто умрёт, как и младенец в её животе. Демон обиды снова вырвется на свободу, сбежит, спрячется, начнёт бесчинствовать, а это станет серьёзным ударом по репутации и самолюбию некоторых личностей. Не хотят позора ― пусть соглашаются.

― Ты не понимаешь… ― начал Валентин Артемьевич.

― Не понимаю, ― согласилась я. ― И не хочу понимать. Либо вы сохраняете связь Алискиной души с телом и через полгода, когда ребёнок родится, возвращаете мою сестру к нормальной жизни, либо я в ваших замыслах не участвую. Принудить меня к чему-либо вы не можете, а на поиски согласного на такие жертвы подселенца нужно время, которого у вас нет.

Его ангельское терпение лопнуло.

― И как, по-твоему, я верну всё на свои места, если меня здесь уже не будет? ― прогремело гневно. ― Забыла, что я и своей душой тоже жертвую?

― Ну вы же не единственный ангел в этом мире, ― невозмутимо ответила я. ― Попросите других, чтобы помогли. Аню Афанасьеву озадачьте, она талантливая. Ведьм и колдунов знакомых привлеките или сделайте всё заранее, но с отложенным действием. Короче, мне плевать, как вы будете выкручиваться, но моя сестра должна выжить.

Прозвучало это всё дерзко и крайне неуважительно по отношению к представителю светлой стороны магических сил, но мне и в самом деле было глубоко неинтересно, как он решит созданную им же проблему. Пусть посоветуется с кем-нибудь, если собственного ума не хватает.

В комнате, где мы спорили, надолго воцарилась гнетущая тишина ― ангел задумался. Он недовольно хмурился и дёргал скулами, бросал на меня короткие убийственные взгляды, сердито поджимал губы, а я с видом хозяйки положения деловито осматривала его жилище. Миленький, уютный домик на склоне горы. Из окна открывается живописный вид на озеро и какой-то старинный замок на противоположном берегу. Вдоль стен на полках красуются сувениры и стоят книги. Мебель мягкая, добротная, вроде бы даже новая. И камин есть небольшой ― настоящий, не декоративный. Проще говоря, живётся ангелу в Швейцарии неплохо, но в одной из комнат этого симпатичного домика прямо сейчас умирает моя сестра, поэтому я как-то подсознательно возненавидела и сам этот дом, и его хозяина, и всю Швейцарию в целом. Захотелось домой.

― Есть ещё одно условие. Ни я, ни Алиса здесь не останемся. Мы вернёмся в наш город, ― высказала свои мысли вслух.

― Исключено, ― услышала в ответ.

― Это не обсуждается, ― возразила решительно.

Всё. Пусть дальше сам думает, что для него важнее ― остаться при своих интересах или учесть и мои тоже. Я не настолько глупая, чтобы жертвовать всем ради какой-то великой цели, имеющей ко мне весьма посредственное отношение. Сохранение Алискиной жизни в обмен на помощь с моей стороны ― это, на мой взгляд, вполне справедливо. Сестрёнка вообще пострадала незаслуженно, и я кое-кому данный факт обязательно припомню. Неизвестно ещё, как эти приключения отразятся на её душевном состоянии. Если уже всё плохо, то дальше может стать ещё хуже, но маме с папой их дочь нужна живой, пусть и безумной. Я обязана вернуть сестру домой ― настоящую Алису, а не только её телесную оболочку с моей душой внутри. Оставаться в её шкуре навсегда я не хочу, это неправильно.

― Хорошо, но у меня есть встречное условие, ― наконец-то пришёл ангел к какому-то решению.

― И какое же? ― сразу заподозрила я подвох.

― Ты хочешь увезти отсюда сестру, но я уехать не могу, поэтому за месяц до родов вы вернётесь. Всё должно случиться здесь.

― А если роды начнутся раньше срока?

― Не начнутся. Об этом я позабочусь.

― А всякий там форс-мажор? Споткнулась, упала, испугалась сильно… Или вы и от несчастных случаев оберег сделаете?

Получила соответствующее обещание и успокоилась. На время беременности у меня будет защита от любых бед и случайностей. Роды начнутся точно в срок ― десятого сентября. До тех пор я буду находиться в Алискином теле и обеспечивать надёжность ловушки для демона, а моя сестрёнка на следующие несколько месяцев станет бесплотным духом, имеющим в распоряжении свободу радиусом всего в пять шагов, как это раньше было со мной. Я буду видеть её и слышать, потому что эти мои способности никуда не денутся, но за последствия, если в итоге Алиса спятит окончательно, отвечать придётся тоже мне.

― Идёт, ― согласилась я. ― Непонятно только, для чего нужны были препирательства, если все мои требования выполнимы.

― Ты эгоистка, ― услышала в ответ. ― Думаешь, что проявляешь заботу о сестре, но для неё такое существование будет самым настоящим издевательством. Она и так уже не в себе.

― А кто в этом виноват? Я что ли?

Валентин Артемьевич умолк и снова одарил меня неприязненным взглядом, но я к нему в близкие друзья и не напрашивалась. Предложил не тратить время на пустую болтовню, а совершить задуманное немедленно, чтобы не пришлось выслушивать ещё и мнение Воронцова по данному поводу. От Сергея теперь мало что зависит, но у него, оказывается, есть чувство вины, которое, по мнению ангелов, в текущих обстоятельствах совершенно неуместно. А я сочла это неприятное чувство очень даже уместным ― если оно есть, значит, и совести осталось хоть немного.

Какие-либо приготовления и ритуалы были излишни ― у ангелов свои методы и возможности. Потребовалось только время на то, чтобы сделать связь Алискиной души с телом неразрывной. Обязанность питать и поддерживать эту связь легла, конечно же, на мои плечи ― буду терпеть присутствие сестрёнки даже в том случае, если оно мне надоест до зубовного скрежета. Но я ведь сама на это напросилась, поэтому жаловаться было бы глупо. О том, как буду успокаивать бесплотную сестру, когда к ней вернётся сознание, не задумывалась даже ― справлюсь, не маленькая. Ангел сказал, что у меня будет всего несколько дней на то, чтобы спокойно освоиться в чужом теле, а потом Алиса очнётся. Я приняла это как должное, поскольку пока что всё шло именно так, как хотелось мне.

Ощущения от присвоения чужой плоти оказались крайне неприятными, но я смирилась и с этим тоже. Валентин Артемьевич подробно объяснил, что именно мне нужно сделать, чтобы подселение прошло успешно ― я выполнила все его инструкции в точности. Было очень странно видеть призрачную Алису, безвольно висящую над полом в паре шагов от меня, но я успокоила себя тем, что стараюсь ради неё. Меня никто не учил жить так, как теперь придётся существовать ей, а у неё хотя бы наставница будет в моём лице. И это всего на полгода ― переживём как-нибудь.

И ещё я сразу же поняла, почему сестрёнка утратила волю к жизни. Стоило мне почувствовать себя единым целым с её телом, как в голове сразу же прозвучало:

― Правда думаете, что сможете удержать меня здесь? Самонадеянные…

Фраза продолжилась ругательствами, коих у демона обиды за сотни лет его существования в словарном запасе накопилось немало. Алиса начала сходить с ума именно поэтому. Если бы в моей голове постоянно звучал посторонний голос, говорящий одни только гадости и пугающий мрачными пророчествами, я бы тоже спятила. А ведь эта пакость, получается, теперь находится внутри меня ― голодная, озлобленная, надоедливая. Мне ещё и с её существованием придётся мириться.

― Этого демона можно как-то заткнуть? ― спросила у Валентина Артемьевича без особой надежды на положительный ответ.

Ответ оказался отрицательным. Демон древний, кормился в последние десятилетия от пуза, сил у него хоть отбавляй, а злости теперь и того больше. Если бы меня заманили в тесную ловушку и заперли там, я бы тоже негодовала, а ему совсем плохо. Он на волю хочет ― голодный, оттого и злющий. Через ребёнка имеет доступ к разуму матери и пользуется этим каналом для того, чтобы выражать своё несогласие с происходящим. Это всё, на что он сейчас способен. Навредить физически он никому не может, почерпнуть от носителя хоть какую-нибудь силу тоже не в состоянии. Может ещё брыкаться внутри плодного пузыря и доставлять этими действиями массу характерных неудобств ― пока срок маленький, это не особенно ощутимо, а позже намнёт мамочке бока изнутри как следует. Проще говоря, приятных перспектив от этой беременности ждать не приходится, но меня никто и не принуждает вмешиваться и терпеть.

― Я потерплю, ― решительно заявила я, поскольку речь шла о дальнейшем благополучии моей единственной сестры.

Ангел самодовольно усмехнулся в ответ. Вот вроде бы я и одержала над ним победу, вынудив согласиться с моими условиями, но впечатление создавалось такое, будто бы на самом деле потеряла больше, чем обрела.

После процедуры подселения он оставил меня в покое на несколько часов ― мне нужно было привыкнуть к телесной оболочке и научиться управлять ею хотя бы для того, чтобы поесть, выпить воды, сходить по нужде. Раньше я как-то и не задумывалась даже о существовании всех этих потребностей, а теперь пришлось. В животе тянуло от голода, поскольку Алиса в последнее время наотрез отказывалась от еды, а последние два дня вообще провалялась в бессознательном состоянии. Она, дурочка, протест выражала, а я ведь даже глотать не умею. Первые пару часов слюну полотенцем вытирала, потому что не могла её проглотить. И ещё поняла, что синяки ― это больно. Сестрёнка каким-то образом ушибла правую руку и ногу с этой же стороны. Ссадины имелись только на локте и вызывали непривычное ощущение жжения, а под ними и на ноге чуть выше колена расплылись здоровенные фиолетовые пятна, которые, по мнению Валентина Артемьевича, лечения не требуют и через пару недель пройдут сами.

«Он жестокий. Смерти тебе желает. Не станет заботиться и помогать», ― вещал демон внутри меня.

― Не всякий недуг лечить нужно. Боль от ушибов хоть и неприятная, но её лучше перетерпеть, чем глушить лекарствами, ― разглагольствовал ангел снаружи.

А мне в это время очень сильно хотелось придушить Воронцова ― за то, что он втянул мою сестру в эту битву добра со злом. Ему не нравилось быть проводником и вместилищем для демона, это понятно, но почему страдать из-за его желаний должны другие? Я ему устрою семейную идиллию, пусть только появится. Сам не рад будет, что связал свою судьбу с Бельскими. Он и так не особенно радовался, а теперь его жизнь и вовсе превратится в непрерывный кошмар.

Глава 2

До этого дня в моём распоряжении имелись слух, зрение и обоняние, а вкуса и осязания не было. Я не понимала, почему люди морщатся, когда едят что-нибудь кислое или горькое. Не видела разницы между сухим и мокрым, мягким и жёстким, горячим и холодным. Знала, как пахнет овсяная каша, но никогда её не пробовала. Даже ложку в руке держать не училась, а это, как выяснилось, чуть ли не целая наука. Ещё и множество разных действий координировать надо, чтобы просто поесть ― ужас!

― Осторожно, каша горячая. Подуй на неё, прежде чем в рот сунуть, ― посоветовал мне ангел.

Я смотрела на тарелку со своим ужином так, будто бы в неё положили не овсянку, а что-то непобедимое. От каши поднимался густой пар. На поверхности расплылось жёлтое пятно сливочного масла и пока ещё были видны мелкие крупинки сахара.

― Пожалуй, я подожду, пока она сама немного остынет, ― решила я проблему с температурой основного блюда и переключила своё внимание на бутерброды с сыром.

Их ведь жевать надо, а я не умею. Суть процесса понимаю, но челюстей и зубов у меня раньше не было, как и потребности в пище. Учиться теперь многому придётся, но я ведь сама хотела обрести тело, да? О чём мечтала, то и получила.

Валентин Артемьевич тяжело вздохнул и скосил взгляд на бестелесную Алису, которая всё ещё пребывала в бессознательном состоянии и пока не проявляла никакого интереса к происходящему. Я тоже посмотрела на свою сестрёнку и спросила у ангела:

― Как вы добились того, чтобы она забеременела? Между ней и Воронцовым не было взаимного влечения, страсти, желания и всего такого.

― Чары, ― прозвучало в ответ.

― Любовные? ― уточнила я.

― А какие ещё-то? Когда эта парочка заявилась ко мне на порог, я сразу понял, что работать с ними будет очень сложно. Они же презирают друг друга до глубины души. Я много разных пар видел, но настолько бесперспективную встретил впервые. И ведь не в древности живём, когда браки были вынужденными и молодожёнов никто не спрашивал об обоюдности желания создать семью. Сергей этот себе на уме, но его жизнь побила основательно, а сестра-то твоя чего к нему прицепилась? Из-за денег только?

― Деньги, связи, известность, ― перечислила я Алискины цели. ― Если честно, то я сестру тоже не очень понимаю в этом отношении. С тех пор, как она положила глаз на Воронцова, ничего хорошего не произошло. Потерь было гораздо больше, чем приобретений. Теперь ещё и ребёнок мёртвым родится. Не знаю, как она сможет это пережить, но уверена, что переживёт.

Для Алисы магическая сторона происходящего пока оставалась тайной. Сестрёнка продолжала добросовестно заблуждаться относительно умственного здоровья своего мужа и, наверное, мечтала побыстрее определить Серёжу в психушку, чтобы получить беспрепятственный доступ к его банковским счетам. Истерика, случившаяся на свадьбе, была благополучно списана ею на нервное перенапряжение, а потом началось путешествие, обещавшее желаемое продолжение скомканного начала. Маленькая живописная деревенька в окрестностях швейцарского Туна значилась одним из многих пунктов кругосветного маршрута. Дом Валентина Артемьевича ― местом, где можно остановиться на несколько дней. Пока чета Воронцовых добиралась сюда, ангел уже получил от Афанасьевых всю необходимую вводную информацию и успел придумать гениальный план изгнания демона в другую реальность. Первый же ужин в его доме стал для моей сестры началом кошмара, затянувшегося на несколько месяцев, а не дней. Алиса не понимала, что происходит. Не контролировала себя и под действием сильных любовных чар интересовалась исключительно интимной стороной супружеской жизни. Сергей тоже был под чарами, но добровольно и осознанно ― по-другому он просто не смог бы делить постель с моей сестрой. Оба не покидали пределы отведённой им комнаты, пока ангел не определил как-то, что зачатие свершилось. После этого любовные чары были заменены на контроль, и Алиска стала приманкой для демона. Желание задержаться в Швейцарии ей навязали, как и внезапную любовь к местным пейзажам. Но демон не пришёл бы в жилище ангела, поэтому Сергей почти на две недели увёз Алису в горы кататься на лыжах. Там исчадие зла и угодило в ловушку, умело расставленную опытным борцом с тёмными силами. Когда Воронцовы вернулись, моя сестра уже начала отмечать у себя признаки безумия и часто жаловалась на навязчивый голос в своей голове. Со временем ей стало хуже, зато Серёже значительно полегчало, потому что он сбросил все свои магические проблемы на ребёнка. Теперь Воронцов не является проводником, не страдает из-за душевной пустоты и не видит призраков. Он стал самым обычным человеком с необычными проблемами, которые пока ещё не решены до конца. А Алиса… Она просто очень быстро сходила с ума, начала вредить себе, поэтому Валентину Артемьевичу пришлось во многом ограничить её свободу. Закончилось это тем, что однажды ночью она уткнулась лицом в подушку с намерением положить конец своим страданиям хотя бы так. Выжила, конечно, но волю к жизни утратила полностью, поэтому ангел и погрузил её в глубокий сон, пытаясь удержать в теле душу, которая желает уйти.

Я решила не спрашивать у Валентина Артемьевича, может ли он сделать так, чтобы Алиса потом забыла всё об этом периоде своей жизни. Другого помощника найду, который поработает с воспоминаниями моей сестры. У Ани проконсультируюсь ― может, посоветует специалиста или сама согласится помочь. Не хочу быть должной тому, с кем даже общаться неприятно. Для него человеческие судьбы и жизни важны только в масштабах всего человечества, а не сами по себе. И объяснять ему, что ценна каждая жизнь, похоже, бесполезно ― возраст, опыт и давно сложившаяся система ценностей всё равно возьмут своё.

Каша немного остыла. На вкус она показалась мне странной, поэтому я сразу же пришла к выводу, что овсянку не люблю.

― Ты должна хорошо и правильно питаться, ― назидательным тоном изрёк ангел.

― Ага, ― согласилась я уныло. ― Только для начала мне не мешало бы разобраться, чем кислое отличается от сладкого и так далее. Алиса предпочитает есть овощи, фрукты и диетическое мясо. Хлеб, конфеты и жирную пищу она себе давно запретила, опасаясь растолстеть. Дома встану на учёт в женской консультации и спрошу у врача про диету. Так, наверное, будет правильно.

И подумала о том, сколько претензий мне придётся выслушать от сестры. Она же помешана на том, чтобы выглядеть идеально. Лишние калории ― табу. То нельзя, это недопустимо… Хотелось бы мне попробовать на вкус мамины пирожки и блинчики, но родители уехали. Нужно будет ещё и Воронцова уговаривать съездить к ним. Всё вдруг стало так сложно, а куда деваться? Если хочу сохранить сестре жизнь, остаётся только терпеть. Всего полгода. Потом я снова обрету свободу, попытаюсь заполучить собственное тело и буду жить так, как хочется мне, а не кому-то другому.

Вечер этого дня был потрачен на изучение вкусовых качеств пищи. Я попробовала всё, что имелось в холодильнике у одинокого ангела. Объелась. Заодно прочувствовала, что такое тошнота. Из овощей мне понравились только огурцы ― маринованные, свежих не было. Из фруктов ― консервированные персики в сиропе. В целом я выяснила, что сладкое гораздо вкуснее всего остального. Если бы Алиса видела, с каким удовольствием я уплетаю сдобное печенье и мармелад, её удар хватил бы. Но этот пир для меня был разовой акцией, необходимой для приобретения опыта. Питаться так каждый день я бы не рискнула, поскольку такими темпами можно не только растолстеть, но и угробить желудок.

Усталость, сонливость, желание прилечь и вздремнуть ― это всё для меня тоже было в новинку. Ангел наблюдал за мной с нескрываемой насмешкой, но он-то родился нормальным человеком, а мне ко всему нужно привыкать. Ещё и этот раздражающий голос демона в голове… К нему привыкнуть вообще невозможно.

― Поздно уже. Ложись спать, ― предложил Валентин Артемьевич.

― Угу, ― согласилась я, широко зевнув. ― Только сначала мне нужно почистить зубы, принять душ, переодеться… Алиска меня со свету сживёт, если я не буду соблюдать все её привычные ритуалы.

В ответ услышала, что в последнее время никто никакие ритуалы не соблюдал. Это логично, ведь у моей сестрёнки крыша поехала стараниями некоторых благодетелей, но теперь всё иначе. Через пару-тройку дней Алиса очнётся, постепенно вернёт рассудок и начнёт меня пилить. Лучше не раздражать её всякими пустяками, иначе к надоедливому голосу демона добавится ещё и постоянное Алискино нытьё. Если спячу и я тоже, весь план по избавлению нашей реальности от демонического зла полетит коту под хвост, а такой исход никому не нужен.

Всё в жизни случается в первый раз. Чистка зубов ― то ещё удовольствие. Душ гораздо приятнее, если правильно настроить температуру воды. Ароматные гель для душа и шампунь на вкус редкостная гадость. Мочалка жёсткая. Пол в душевой кабине скользкий. Фен нужно держать подальше от головы, чтобы в него не попали волосы, но тёплый воздух ― это круто. А шёлковые сорочка и халат ― ужас. Не понимаю, что Алиске может нравиться в этой ткани. Я, наверное, предпочла бы что-нибудь другое, но в чемоданах моей сестры нашлось только такое бельё.

Заодно выяснилось, что молодожёны спят в разных комнатах. Всего в доме Валентина Артемьевича четыре жилых комнаты, две из которых оборудованы под гостевые и иногда сдаются туристам. Эти две Алиса с Сергеем и заняли ― не бесплатно, конечно же, поэтому меркантильность стареющего ангела меня позабавила. У него нет ни семьи, ни детей, ни внуков ― для кого наследство копит? К тому же помрёт через полгода, чтобы сопроводить демона за границу миров. Пока я принимала душ, он сменил постельное бельё на кровати, а потом заявил, что включит это в счёт за проживание ― ну не смешно ли?