Встретимся в полнолуние. Часть 2

Самолёт вечером из Цюриха. Доедем туда на машине за пару часов, а завтра в обед будем уже в Москве. Меня такая перспектива вполне устраивала, хотя я с трудом представляла, как переживу это путешествие. Голова гудела, потому что демоническая пакость внутри меня не умолкала ни на минуту. Я чувствовала себя совершенно разбитой, раздавленной, расплющенной, выжатой… А ведь с момента подселения прошло меньше двух суток ― что же дальше-то будет? Пока моего душевного равновесия хватает, чтобы воспринимать окружающую действительность адекватно, но оно ведь не резиновое. Мне и так плохо из-за того, что прежняя свобода ограничена теперь множеством потребностей и непривычных ощущений, а тут ещё и эта вредная говорилка внутри. Ужас!

― Опять не спала? ― догадался Воронцов, когда я наорала на него из-за какой-то ерунды.

― А ты попробуй поспать с вечным радио в башке! ― огрызнулась нервно.

Валентин Артемьевич заварил для меня какие-то успокаивающие травы. После приёма отвара стало немного легче, но демона это снадобье не заткнуло же. Я несколько раз за день просто отключалась на несколько минут, а потом просыпалась измученной, глубоко несчастной и невероятно злой. Полгода такой пытки никто не способен вынести. Пусть бы ангелочки для начала попробовали этот способ на себе, раз уж им так не терпится побыстрее изгнать демона в другой мир.

А демон подхватил и эту мою обиду тоже ― начал вторить ей, вещая о том, что ангелы безжалостны, бессердечны и бессовестны. Пробыв в шкуре сестрёнки даже меньше двух дней, я отчётливо поняла, почему она хотела свести счёты с жизнью. У меня тоже появилось непреодолимое желание плюнуть на всё ради благословенной тишины, но я не позволяла себе думать так, поскольку от моей выдержки зависела Алискина жизнь. Если я откажусь от своих намерений и оставлю это тело, что произойдёт? Валентин Артемьевич сказал, что энергия души удерживает демона в ловушке. Без неё всё, что было сделано раньше, утратит всякий смысл, потому что мерзкий демонюка просто сбежит. Беременность останется, но её невозможно будет сохранить, ведь на этого ребёнка в полной мере перенесены душевная пустота Сергея и его обязанности проводника ― непосильная ноша для трёхмесячного зародыша. И Алиска жить не хочет. Её душу можно будет вернуть обратно в тело, но эта душа уже стремится в другом направлении. Сейчас у меня есть шесть месяцев на то, чтобы попытаться вразумить сестру, а если я всё брошу, времени на её спасение уже не останется. Даже если предположить, что Воронцов будет добросовестно ухаживать за бездушным овощем, пока я стану убеждать привязанную к телу бесплотную душу в необходимости жить дальше, то закончится это всё равно плачевно. Алиске нужно видеть, что кто-то пытается присвоить её собственность. Она будет бороться только в том случае, если увидит, что я пользуюсь её телом, руковожу её бизнесом, заменила её в супружестве и получаю всё то, что должна получать она. Это её разозлит, а злость ― в данном случае лучший стимул. Наверное. Полной уверенности нет, но я всё-таки знаю и понимаю свою сестру больше, чем кто-либо другой.

По дороге в Цюрих меня укачало, хотя Сергей водит автомобиль очень аккуратно. Аэропорт показался слишком суетливым и шумным. В самолёте тоже было плохо, но я терпела и не жаловалась, потому что никто не заставлял меня принимать страдания за сестру. Потом мы ещё четыре часа добирались из столицы в родной город. Всё это время Воронцов деликатно проявлял заботу, но не навязывался, а только бросал в мою сторону хмурые взгляды и недовольно поджимал губы. Он ведь всё понимает. Алиска стремительно сходила с ума у него на глазах. Теперь в её теле я, но видит-то он по-прежнему её. Винит себя, мучается. Так ему и надо на самом деле. За всё нужно платить, в том числе и за освобождение от миссии, назначенной при рождении.

В его квартиру-студию мы попали только в десятом часу вечера. К этому времени я наконец-то прочувствовала на себе, что означает выражение «валиться с ног». Вроде бы и не делали ничего, чтобы так устать, но путешествия, оказывается, способны отнимать очень много сил.

― Ты голодная? ― заботливо поинтересовался Сергей. ― Я закажу что-нибудь готовое, а завтра закупимся в магазине.

― У тебя в квартире всего одна кровать. С этой минуты она принадлежит мне, а ты будешь спать на диване, ― заявила я в ответ, скинула обувь и куртку и потопала к упомянутой кровати.

Воронцов молчал пару минут, поскольку не был готов к столь бесцеремонному захвату его территории, но всё-таки сделал вид, что согласен с моим решением. А мне его постель после всех пережитых перелётов и переездов показалась самой лучшей и удобной мебелью в мире. Большая кровать, мягкая. Постельное бельё хоть и чёрное, но приятное на ощупь. Днём кто-то приходил из клинингового агентства ― проветрили квартиру, убрали пыль, заменили простыни, включили отопление. Тепло, уютно, привычно даже, потому что раньше я здесь уже бывала. Не нравилось только, что с портретов на стенах на меня смотрят больные дети, но это ведь не моё жилище. Я тут временный гость. Если потом Алиса захочет остаться с Воронцовым и жить здесь, то сама всё поменяет на своё усмотрение.

Из еды я попросила что-нибудь лёгкое и фрукты. Через час получила горячий ещё суп-пюре, большую миску овощей и апельсин. Весь этот час ожидания просто валялась на кровати, пока Сергей разбирал свои чемоданы и принимал душ. Слушала стенания демона обиды и размышляла о том, хочу ли я позвонить маме. Теперь у меня есть телефон и возможность тыкать пальцами в кнопки. Могу разговаривать с мамой и папой в любое время, когда захочу. Если уговорю Воронцова съездить к ним, то смогу ещё и обнять родных ― узнаю наконец-то, каково это. Я теперь вообще много чего могу из того, что не могла раньше, но свободы от этого больше не стало. Ничего своего у меня по-прежнему нет, кроме желаний и целей.

― Устала? ― сочувственно спросил Сергей, наблюдая за тем, как я вяло перемешиваю ложкой суп.

Я посмотрела на него в ответ и промолчала. Глупый вопрос. Конечно, я устала. Меня два дня назад засунули в чужое тело, ограничили в возможностях, познакомили с множеством неприятных ощущений, отдали мой разум на растерзание болтливому демону, а потом ещё и вынудили почти сутки менять одно транспортное средство на другое, чтобы вернуться домой. Я до той деревни в Швейцарии гораздо быстрее и проще добралась, когда была бестелесным духом. Всего несколько часов на это потратила, не ощущая ни голода, ни холода, ни духоты, ни тошноты, ни чего-либо ещё. Я не умею быть живым человеком. Мне тяжело и страшно. Ещё и обстоятельства такие, что оптимизму и бодрости тела и духа взяться просто неоткуда.

― Валентин сказал, когда Алиса проснётся? ― прозвучал следующий вопрос, отбивший у меня аппетит напрочь.

― Скоро, ― ответила не без грусти и отодвинула от себя тарелку. ― Как по мне, то лучше бы она спала до победного конца, а потом очнулась уже в собственном теле. Тогда я смогла бы свалить все проблемы, связанные с её пробуждением, на тебя. Это было бы честно.

Он тоже заметно погрустнел, хотя и до этого разговора не выглядел жизнерадостным.

― Я могу чем-нибудь помочь? ― спросил искренне.

― Не знаю, ― призналась я. ― Я не видела, в каком состоянии сестра была до того, как ангел предпочёл лишить её сознания, поэтому не могу судить, насколько всё поправимо или безнадёжно.

― Я видел, ― сообщил Воронцов. ― После свадьбы она выглядела подавленной и расстроенной. Со мной почти не разговаривала, достопримечательностями на свадебном маршруте не интересовалась, но с удовольствием ходила по магазинам. Когда приехали к Валентину, она злилась, потому что в маленькой деревне ни одного приличного магазина нет.

― Это вполне в её стиле, ― усмехнулась я.

― Ну да, ― согласился он и продолжил: ― Валентин рассказал мне подробно про демона и о том, почему моя жизнь почти с самого начала была похожа на бесконечный кошмар. Сказал, что это можно исправить, но нужна будет жертва с моей стороны.

― Ребёнок.

― Да.

― И ты сразу же согласился, ― упрекнула я.

― Не сразу, ― возразил он. ― Можешь считать меня сволочью, я это заслужил, но в том, что касается детей, у меня всегда были особые и очень строгие принципы. Если бы речь шла только о моём дальнейшем благополучии, я бы даже думать не стал. Проблема одержимости решается быстро и просто, а твоя сестра стала бы вдовой и получила всё, о чём мечтала. Я сделал бы это, не сомневайся. Смерть меня не страшит. Испугало то, что Потапова кормит этого демона и выбирает для него пищу на своё усмотрение. Она же больная на всю голову. Если угрожала сжечь детский дом, то вполне могла одарить всех детей там демоническими метками, разве нет? У сирот много обид, я это по себе знаю, а демону только это и нужно.

― Это ангел тебе так сказал? ― догадалась я.

― Он намекнул, а выводы я сам сделал, ― признался Воронцов.

Я понимающе кивнула. Коварства ангелам, конечно, не занимать ― знают, как правильно надавить на больное, чтобы добиться желаемого результата. Ребёнок, которого ещё даже нет, имеет гораздо меньшую ценность, чем десятки сирот, к которым Сергей питает весьма сильные чувства. Не шантаж, но качественная провокация. Естественно, он согласился. Переступил через свои принципы, заведомо признал за собой вину, но в омут дальнейших страданий бросил мою сестру, а не себя.

― Алиса не имела к этому всему вообще никакого отношения, ― напомнила я.

Он посмотрел на меня виновато и вздохнул.

― Не имела, да. А ты видела брачный контракт, который она составила? Он больше на завещание похож с моей стороны.

― И ты решил, что имеешь право поквитаться с ней за то, чего она ещё даже не сделала?

Тяжёлый получился разговор. Долгий и неприятный. Я нападала, Воронцов защищался, а изначально заданная тема была благополучно забыта. Обменивались колкостями добрую половину ночи, а до главного так и не дошли. Зато я убедилась в том, что Сергей и правда искренне чувствует себя виноватым перед Алисой. После всего, что должно случиться, он не бросит её. Будет заботиться. Отпустит, если она сама захочет уйти. Удовлетворит все её финансовые требования, сколь бы драконовскими они ни оказались. Сделает всё, о чём она попросит. Это благородно и справедливо, да, но для начала нам троим нужно как-то пережить всё, что будет «до».

«Он лжец. Только притворяется добреньким и несчастным. Не верь ему. Предавший однажды обязательно предаст снова. Он убьёт твою сестру. Уже почти убил её, а ты ищешь для него оправдания. Он заслуживает смерти, а не снисхождения. Ты всё равно никого не спасёшь. Оставь это. Отпусти меня, а я в благодарность за твою доброту поквитаюсь с ним за всё зло, которое он совершил», ― не умолкал болтун в моей голове.

― Воронцов, а где Алискин телефон? ― вспомнила я о важном.

― У меня, ― прозвучало в ответ.

― Мне нужны телефон, наушники и какая-нибудь очень громкая музыка. Тяжёлый рок, например.

― Алиса не…

― Я не Алиса.

Он даже не спросил, для чего мне нужна громкая музыка ― сам всё понял. Выдал телефон и наушники, включил в плеере подборку. Я тоже не особенно люблю рок, но мне нужен непрерывный шум, чтобы заглушить голос демона.

― У меня есть снотворное, ― осторожно предложил Сергей альтернативу.

― Спасибо, обойдусь, ― отказалась я.

Сунула в ухо орешек наушника, проверила эффект ― жуть, конечно, но вроде бы помогает. Приняла душ, переоделась, забралась под одеяло, впустила в свою голову какофонию непривычных звуков, закрыла глаза и, как это ни удивительно, сразу же заснула ― хорошо так, крепко и без кошмаров, но ненадолго, потому что мерзкий демон быстро придумал другой способ мучить меня. Низ живота скрутило такой дикой болью, что о блаженном сне сразу же пришлось забыть.

― Воронцов! ― позвала сдавленно. Но он, гад, уже спал, поэтому пришлось собраться с духом и заорать погромче. ― Воронцов!

Он сразу же оказался рядом ― сонный, взъерошенный, растерянный, напуганный, одетый в одни только трусы-борцовки.

― Что такое? Тебе плохо? Скорую вызвать?

― Нет, ― простонала я. ― Помоги одеться и отвези меня на Заречную.

― Куда? ― непонимающе переспросил он.

― К одному старому козлу, который крупно мне задолжал.

Сергей моргнул несколько раз, усваивая задачу и сбрасывая с себя остатки сна. Потом действительно помог мне одеться и оделся сам. Довёл до машины, бережно усадил на пассажирское сиденье и переспросил:

― Может, всё-таки в больницу?

― Нет, ― отрезала я. ― Вакцину против демонов ещё не изобрели. Поехали уже.

И мы поехали ― к старику Самохвалову, которому после похорон сестры и брата живётся, на мой взгляд, слишком уж спокойно.

Глава 5

Три часа ночи. На дорогах ― традиционный мартовский гололёд. В городе улицы расчищены и посыпаны специальной смесью, а до Заречной снегоуборочные машины, похоже, за зиму так ни разу и не доехали. И песка с солью на эту улочку в частном секторе явно не хватило. Воронцов пару раз смачно выругался, пока вёл авто по ледяным ухабам к дому номер семнадцать, а я успела принять важное для себя решение ― когда обрету собственное тело, водительское удостоверение получать не буду.

― Ты как? ― спросил Сергей встревоженно, припарковав наконец-то автомобиль у ворот упомянутого дома.

― Ну-у-у… ― неуверенно протянула я. ― Ты точно не пытался только что вытряхнуть из Алискиного тела мою душу?

Живот болеть перестал, но голос демона вернулся, поэтому чувствовала я себя немногим лучше, чем пару часов назад. И в туалет по-маленькому хотелось так, что у меня снова появились сомнения в необходимости иметь телесную оболочку.

― Зачем тебе Самохвалов? ― спросил Серёжа хмуро.

― А, так вы знакомы? ― сощурилась я, отстёгивая ремень безопасности и чувствуя, что напружу прямо на сиденье, если немедленно не найду укромный уголок. И плевать на совесть ― лучше пусть лопнет она, чем мочевой пузырь.

― Не лично, но наслышан. Савелий о нём упоминал, ― ответил Воронцов и нахмурился ещё сильнее. ― С тобой точно всё в порядке?

― Нет. Меня сейчас разорвёт, ― бросила я через плечо, выскочила из машины и спряталась за ближайшим, подтаявшим уже сугробом.

Никогда бы не подумала, что от банального удовлетворения естественных потребностей организма можно получать истинное удовольствие, но для меня пока многое было в новинку. Воронцов тоже вышел из машины и топтался рядом с ней, дожидаясь моего возвращения. В одном из дворов где-то рядом громко лаяла собака, разбуженная нашим появлением. Свет в окнах дома номер семнадцать не горел, но бледно-зеленоватый магический барьер никуда не делся, а я ощущала присутствие за ним ауры Максима Самохвалова.

― Ты так и не ответила на мой вопрос, ― напомнил Сергей. ― Зачем мы сюда приехали?

― Сейчас узнаешь, ― пообещала я, возвращаясь к авто.

Звонка на калитке у этого дома нет, сама калитка заперта изнутри. Она железная ― если стучать, весь район проснётся. Я осмотрелась, нашла под ногами не слишком крупный, но увесистый кусок льда и швырнула его в одно из тёмных окон. Туда же полетела вторая льдинка, третья, четвёртая… За шторой наконец-то вспыхнул свет. Тёмная тень приблизилась к окну, сдвинула плотную ткань в сторону, застыла ненадолго, а потом начала удаляться.

― Проснулся, ― злорадно констатировала я и вытерла ладони о куртку.

Через пару-тройку минут засияла лампочка и над крыльцом тоже. Со двора донеслись шаркающие шаги и сердитое бормотание на тему «шляются по ночам всякие, спать не дают». На калитке лязгнул внутренний засов. Железная дверка приоткрылась, и сонный голос спросил:

― Вам чего не спится, люди добрые?

― Не добрые, ― возразила я и дёрнула калитку на себя, из-за чего Самохвалов буквально вывалился за пределы своего двора и упал в объятия Воронцова.

Сергей помог старику принять вертикальное положение и вежливо поздоровался, а я скрестила руки на груди, насколько это позволяли толстые рукава тёплой куртки, и вызывающе уставилась на своего старого знакомого.

Он как-то сразу весь скукожился. Окатил меня с шапки донизу внимательным взглядом, долго смотрел на безвольно болтающуюся в воздухе рядом со мной Алису, потом присвистнул и констатировал:

― О как!

― Да-да, ― согласилась я тоном, не предвещающим для него ничего хорошего. ― Именно так. Здесь поговорим, или ты барьер уберёшь и в дом нас впустишь?

Самохвалов попятился обратно за калитку, но Сергей проявил инициативу и отрезал ему этот путь к отступлению.

― Не впущу! ― пискнул старик. ― Мне потом сил не хватит дом очистить. В тебе ж демон сидит! Зачем явилась? Мстить за то, что правду не сказал?

― Мстить? ― переспросила я. ― Слишком велика честь для таких, как ты. Думаешь, что если Миланья наконец-то умерла, то все ваши долги списаны? Нет уж. Я от тебя теперь не отстану. Мне нужно, чтобы в ближайшие полгода этот демон молчал. Без разницы, как ты этого добьёшься, но всё, что сделано ангелами, должно остаться в сохранности.

Самохвалов удивлённо моргнул и предложил:

― Да просто покорми его.

― Как? ― заинтересовалась я.

― Нельзя кормить, ― вмешался Воронцов. ― Нужно, чтобы он терял силу, а не сохранял.

Старик почесал указательным пальцем шею и задумчиво хмыкнул, а я заметила, что он снова вышел на улицу без штанов ― наверное, так встречать гостей для него вполне нормально.

― Ну я не знаю тогда, чем вам помочь, ― прозвучало растерянно. ― И это всё меня вообще больше не касается.

― Ещё как касается! ― возразила я. ― Серёж, суй его в машину. Поедем к Ане, и пусть они вдвоём решают, как облегчить мне жизнь.

― Никуда я… ― начал Самохвалов, но Сергей уже поймал его за ворот фуфайки.

С юридической точки зрения это называется похищением, но я в тот момент и на убийство была способна, если бы это избавило меня от голоса в голове. Серёжа порадовал, конечно, ― послушный такой, как телохранитель, которому платят за то, чтобы он приказы выполнял.

«Покормить! Да! Я голоден! Очень голоден!» ― вопило демоническое безобразие, сводя меня с ума. А скоро ведь ещё и Алиса очнётся. С двумя источниками стресса я точно не справлюсь.

― Люди! На помощь! ― заорал старик, но Воронцов что-то шепнул ему на ухо, и сразу же стало тихо.

― Что ты ему сказал? ― спросила я после того, как добрый волшебник был усажен на заднее сиденье, а Сергей сообщил мне, что это противозаконно.

― Компенсацию пообещал за беспокойство, ― прозвучало в ответ.

Я подумала, что компенсация должна быть очень большой, если обещание сработало так быстро и качественно. Или Воронцов соврал ― от денег ведь можно отказаться, а Самохвалов согласился моментально, не торговался и выглядел скорее сконфуженным, чем довольным сделкой. С другой стороны, способ достижения цели в данном случае никакого значения не имел. Главное, что старик не издал ни звука за всё время, потраченное на поездку за город, и выпрыгнуть из салона на ходу тоже не пытался, хотя Сергей двери не заблокировал.

Адрес Ани Афанасьевой Серёжа не знал. Я объяснила, куда нужно ехать, и на протяжении всего пути злорадствовала, поскольку призрачно-бесчувственная Алиса маячила позади меня рядом с Самохваловым, а старикана это нервировало. Ну и пусть. Это его проблемы. Меня интересовал только результат ― две головы ведь лучше одной, и у дуэта ангела и колдуна должно найтись решение моей проблемы.

У Аниного дома мы припарковались в шестом часу утра. Она уже не спала, поскольку я позвонила ей и предупредила, что мы едем в гости. Номер её телефона нам дал Валентин Артемьевич для поддержания постоянной связи, а Серёжа заботливо внёс его в Алискин список контактов ещё до нашего возвращения в Россию. Столь ранний утренний визит мало кому способен доставить удовольствие, но именно этот ангелочек был очень рад меня видеть хотя бы из любопытства. И у неё обязанности ведь заботиться обо мне и о благополучном исходе общего дела, поэтому отказать она не посмела бы.

― Воронцова ты знаешь, а это Максим Самохвалов. Потомственный колдун и брат Миланьи. Я тебе о нём рассказывала, ― представила я своих спутников Ане, когда она вышла к калитке, чтобы встретить нас и проводить в дом.

― А почему колдун без штанов и в шлёпанцах?

Вопрос прозвучал шёпотом и был адресован только мне.

― Потому что его гордость и достоинство интересуют меня сейчас гораздо меньше, чем способности, ― ответила я вполголоса. ― Мне нужна помощь. Если для того, чтобы её получить, нужно выгулять неглиже половину населения области, я сделаю это без зазрения совести и сожалений.

Аня понимающе кивнула. Самохвалов всё это время беззастенчиво таращился на неё и неуверенно улыбался, поскольку увидел настоящего ангела впервые. В доме он сразу же получил во временное пользование спортивные штаны из запасника Владимира Павловича Афанасьева, после чего улыбаться стал гораздо увереннее и с искренней благодарностью по отношению к благодетельнице.

― Я к вам первым утренним автобусом ехать собиралась. Специально сменами поменялась на работе, ― сообщила мне Анюта. ― Чай, кофе?

Воронцов попросил кофе. Я остановила свой выбор на чае, как и Самохвалов. Организовав нам горячие напитки и лёгкий перекус, Аня наконец-то визуально оценила плоды стараний своего европейского коллеги и не без уважения констатировала:

― Круто. Я бы до такого не додумалась даже. Валентин энергией твоей души обеспечил питание клетки для демона, чужой плоти и духа хозяйки тела, распределив потоки так, чтобы они не влияли друг на друга. Ювелирная работа.

― Топорная, ― неожиданно возразил Самохвалов.

Мы втроём удивлённо уставились на него, а он без тени смущения начал объяснять свою точку зрения. Всё можно было сделать совсем по-другому, сэкономив затраты моих магических сил. Во-первых, дух Алисы и без постороннего вмешательства был прочно связан с её телом, и в нынешнем состоянии моя сестрёнка навредить себе никак не может. Дополнительная связь, идущая от меня в этом направлении, не играет никакой роли, а лишь расходует бесценную энергию на то, что могло бы существовать само по себе. Во-вторых, телу для жизни нужно не так уж и много. При подобном существовании естественные нужды оно справляет само и требует только достаточного питания. Поскольку моя душа уже находится внутри него, я на правах подселенца могу контролировать эти естественные процессы без особых усилий, а затраты на это ещё и магических сил просто излишни. А вот клетка как раз требует большего, чем в неё вложено. Она создана ангельской силой и ею же должна поддерживаться, но её питаю я, поэтому расход энергии в разы превышает то, что было бы потрачено ангелом. Проще говоря, Валентин Артемьевич банально переложил на меня свои обязанности, чем добавил мне соответствующих проблем.

― Такой умный? ― обиделась Аня на подобную критику в адрес её коллеги. ― Вы с сестрицей этого демона полвека кормили. Что же сами не поймали его, а?

― У нас ангельской силы отродясь не было, а обычной человечьей такое зло не удержишь, ― парировал Самохвалов. ― У вас-то возможностей побольше, да? Знали про демона, но не вмешивались, а он не полвека ведь существует. Ждали, пока кто-нибудь за вас вашу работу выполнит? А теперь что? Зачем над девчонками так издеваться? Оно ведь со стороны так выглядит, будто без разницы вам, что дальше случится. Не выйдет ничего ― ну и ладно. Можно неудачу свалить на срочность принятого решения и отсутствие опыта в таких делах. А пострадает кто? Не вы же. Жизнь ангела бесценна, а другими можно и пожертвовать, да? Так получается?

Я не ожидала от него ничего подобного. Только что улыбался благоговейно, а теперь обвинения выплёвывает со скоростью и беспощадностью пулемёта. Видать, сильна в нём обида на ангелов за то, что не вмешались, когда Миланье их помощь ой как пригодилась бы.

Они начали спорить о возможностях и степени ответственности ангелов и простых магов, а мы с Сергеем молча слушали это всё, пока у меня не лопнуло терпение.

― Уважаемые, а можно словесные баталии немного отложить, а? ― попросила страдальчески. ― У меня в голове громкоговоритель, который не затыкается ни на минуту, но вы не помогаете, а только хуже делаете. Давайте сначала эту проблему решим, иначе я психану, всё вернётся на свои места, а долг Самохваловых перед этим демоном не погашен же.