Между Пеплом и Инеем

«Зато у нас, благородие, сажи на бумагах меньше, чем у вас пудры на манжетах», звонко бросил он, глядя прямо во главу синего ряда, на Всеволода Корсакова. «Вам с такими чистыми пальчиками только чай на балу мешать, а не затворы крутить».

Столы Кряжа грохнули смехом. Юнкер дёрнулся было вперёд, но Сева едва заметно поднял ладонь с массивным перстнем, и тот замер.

«Соболев», произнёс Корсаков вполголоса, точно осаживал ленивого конюха. «Оставь казарменные шутки для своей башни. Здесь считают, а не лаются».

И в эту секунду вдоль синего ряда прошла Яна, якобы тянувшись к ящику с общим мелом. Поравнявшись с крайним столом, где сидела Варя Лосева, она крутнулась на каблуке и «случайно» толкнула локтем полную фаянсовую чашку чернил.

Густая чёрная волна залила край кальки и брызнула Варе на правый рукав.

«Ой, прости, благородная», громко ахнула Яна, ухватившись пальцами за правый обшлаг Вари и рывком потянув сукно вверх, к самому запястью. «Дай-ка сотру, а то майору не понравится!»

Кир дёрнул левой рукой ещё до того, как Варя успела вырваться: запястье под ремнём прожгло коротким уколом чужой злости. Варя выдернула локоть раньше, чем манжета задралась, и прижала руку к боку.

«Руки убери, Воронова», отрезала она тихо, и от её тона стихли даже задние столы. Бледный шрам у левого виска стал совсем белым. «Разлила и ступай на место. В твоих тряпках я не нуждаюсь».

Кир перешагнул проход, жёстко перехватил Яну выше локтя и отвёл обратно к своим партам.

«Уймись, рыжая», шикнул он ей в ухо. «Сорвёшь занятие, первой под расчёт пойдёшь».

Яна вырвала руку и глянула на него так остро и зло, что у Кира нехорошо засосало под ложечкой. Но договорить им не дали: тяжёлые двери зала распахнулись.

Вошли майор Веденеева и старший техник Кряжа Жилин в прожжённом кожаном фартуке. Шум умер сразу.

«К делу», сказала Веденеева, бросив сухой взгляд на залитый чернилами угол стола. «Придонная вода в Высокой Чаше за ночь поднялась на полградуса. Если февраль даст оттепель, центральная арка примет лишний ледовый напор. По вчерашним замерам рассчитать безопасное снятие давления со свода. Срок сорок минут. Без подсказок».

Дежурные раздали листы синей кальки со схемой арки. Тёма молча подсунул Варе чистый запасной лист взамен залитого. Кир и сам взялся за карандаш: считать потоки давления и тепла в Трёх Очагах учили жёстко, и первые три столбца он осилил быстро. Но через двадцать минут поднял глаза и задержался взглядом на Варе.

Она сидела прямо, русая коса сползла на плечо. Тонкий грифель бегал по кальке без пауз. Справочник она не открыла ни разу, только дважды под столом перехватила левой рукой собственное правое запястье.

Не прошло и получаса, как Варя отложила карандаш вдоль линейки и подняла два пальца.

Веденеева и Жилин подошли первыми. Майор пробежала глазами главную таблицу сброса, а старый техник Кряжа нагнулся ниже, тыча загрубевшим пальцем в мелкие пометки на широком левом поле кальки.

«Гляди-ка, Агния Львовна», проворчал Жилин с невольным уважением. «Девка хитро углядела. Если пустить импульс напрямую, как в старой ведомости, волна отскочит от опоры, и при неверном сбросе разряд разорвёт западный свод Плотины. А она здесь на полях целую отводную перемычку вывела».

«Верно, Лосева», кивнула Веденеева, прищурившись на формулу. «Чистый расчёт. Сдадите схему в сводную ведомость».

Прежде чем Варя успела свернуть бумагу, с переднего стола плавно поднялся Корсаков. Он подошёл к ней с той мягкой, барской заботливостью, от которой у Кира заныли зубы, и аккуратно взял её кальку за край, чуть тронув плечо Вари.

«Позволь, Варя, я перепишу начисто для рапорта командованию», произнёс он ровно и громко, чтобы слышали оба ряда. «У тебя рука озябла, да и помарки с поля нужно вынести по форме».