Воздух по подписке

Глава 1. Пока горит зелёный

Первое, что Адам услышал утром, был стук.

Три удара, пауза, ещё два. Так стучал только Патрик О’Коннор, хотя сколько раз Адам говорил ему, что возле двери есть кнопка вызова.

Он открыл глаза. 06:17.

— Иду.

Патрик стоял босиком, с домашним контроллером в руке. Второй рукой он придерживал полу халата.

— Я на минуту. Спальню перестал видеть.

— Кто?

— Контроллер. Кто же ещё?

— А я подумал, ты.

— В шесть утра особенно смешно.

Адам пропустил соседа внутрь. Тот немедленно начал объяснять, что всё произошло само собой. За объяснением обнаружилось падение устройства с кухонной полки, затем ещё одно — уже после того, как Патрик попытался его включить.

Адам снял крышку. Отошёл контакт. Ничего сложного.

— Ты же его ронял, — сказал он.

— Не в этом дело. После обновления всё стало хуже.

— Патрик, вот эта вмятина — тоже от обновления?

— Не придирайся.

Контроллер включился. На экране обозначились две комнаты, температура и состояние жилой атмосферы. Возле обеих комнат загорелись зелёные значки.

— Готово.

— А это? — Патрик показал на уведомление.

«Изменение инфраструктурного взноса со следующего расчётного периода».

— Сколько теперь? — спросил Адам.

— В этом и дело. Пока докопаешься, сколько, они уже успеют списать.

Патрик подвинул контроллер ближе. Внизу значились четыре строки: эксплуатация, вода и энергия, гарантированное резервирование, обновление инфраструктуры. Последние две выросли. Патрик ткнул в них пальцем с обломанным ногтем.

— Первые две я хотя бы понимаю. Вода у меня бежит, свет горит. А резервирование? За то, чтобы воздух не кончился?

— За оборудование и запас мощности на случай отказов.

— То есть воздух по подписке, — сказал Патрик. — Каждый месяц платишь, чтобы тебе разрешали дышать.

— Не путай. Ни у кого не отберут воздух за просроченный счёт. У каждого города своя система жизнеобеспечения. Плата здесь за обслуживание и обещанную готовность запасных мощностей, когда что-нибудь сломается.

— Очень хорошо. Тогда почему у меня дорожает именно обещание? Если я плачу за готовность, покажите мне, кто и когда её проверял.

Адам собирался ответить привычной фразой про действующие протоколы. И вдруг понял, что лично не видел последнего подтверждения внешнего резерва.

— Проверю, — сказал он.

— Оборудование в прошлом месяце уже было.

— Было.

— И в позапрошлом?

— Патрик…

— Нет, ты объясни, почему оно дорожает, когда ничего не случилось.

Адам посмотрел на сумму и неожиданно для себя сказал:

— Не знаю.

Патрик хмыкнул, будто услышал именно то, что хотел.

— Вот. Значит, спрошу на собрании. Чай будешь?

— Я на работу.

— Сейчас шесть двадцать.

— Значит, успею позавтракать дома.

— У тебя дома нечем.

Патрик был прав. Адам попрощался прежде, чем сосед успел это доказать.

В коридоре пахло тёплым хлебом из общей кухни. У стен медленно двигалась уборочная машина. Над дверью шлюзового перехода горел зелёный индикатор.

Адам почти никогда не смотрел на него. В первом городе зелёный горел столько лет, что стал частью обстановки — как светильники, поручни и приглушённый шум вентиляции.

В детстве Адам однажды спросил отца, что случится, если зелёная лампа погаснет.

«Загорится другая», — ответил тот.

Тогда Адаму показалось, что отец уходит от ответа.

Теперь он знал: хороший ответ на вопрос об отказе системы почти всегда начинается с другой системы.

* * *

В техническом центре Лина Морено сидела на корточках перед раскрытой панелью, придерживая зубами колпачок от маркера.

— Доброе утро, — сказал Адам.

Она вынула колпачок.

— Пока да. Ты вчера четыре датчика заказал?

— Четыре.

— Приехали три. Склад уверяет, что четвёртый существует на бумаге.

— Очень современный датчик.

— Я тоже оценила.

Адам поставил сумку под стол. На стене светилась схема третьего эксплуатационного округа: жилые сектора, распределительные узлы, линии питания. Несколько жёлтых значков обозначали плановое обслуживание. Красных не было.

Лина закрыла панель и потянулась к кружке, когда прозвучал короткий сигнал.

Один узел схемы стал жёлтым.

А-13. Отказ преобразователя основного ввода. Резервное питание включено.

— Тринадцатый, — сказала Лина.

Адам подошёл к её экрану.

— Время переключения?

— В пределах допуска. Питание непрерывное. Очистка работает. CO₂ в норме, давление тоже.

— Значит, жителей не тревожим. Электриков отправила?

— Уже едут.

Он открыл кривую напряжения. Переключение прошло чисто, без провала. Защита отработала так, как её учили.

— Хорошо, — сказал он.

— Не совсем.

Лина развернула второй журнал.

— При переходе система проверила готовность резервной группы. Местный источник подтвердился, межсекторный тоже. А внешний — только маршрут.

— Маршрут чего?

— Запроса к внешнему резерву. Подтверждения фактической готовности в записи нет.

— Для этого отказа он и не требовался.

— Знаю.

— Возможно, изменили протокол.

— Возможно. Но почему тогда наш акт испытаний ссылается на старый формат подтверждения?

Адам посмотрел на дату акта. Подписан три недели назад.

— Дай мне журнал. Разберём после преобразователя.

— Я уже думала, ты скажешь «после обеда».

— Это и значит после обеда.

— У тебя обед бывает?

— Когда ты перестаёшь разговаривать.

Лина выразительно посмотрела на часы. Адам ушёл к своему столу.

* * *

К полудню выяснилось, что в блоке А-13 отказал датчик положения контактора. Сам преобразователь был исправен. Защита отключила ввод потому, что не получила достоверного подтверждения его состояния. После замены датчика и испытаний инженеры восстановили штатную конфигурацию.

Молодой электрик Лукас убирал инструмент с таким разочарованием, словно рассчитывал встретить неисправность гораздо интереснее.

— Три часа ради одного датчика, — сказал он.

— Лучше три часа ради датчика, чем три дня ради твоей ошибки, — отозвалась Лина.

— Я вообще-то всё правильно сделал.

— Вот и продолжай.

Лукас отправил Адаму проверочный журнал.

— Кстати, внешний узел и при повторной диагностике странно ответил.

— Ошибка?

— Нет. Код маршрута есть, ответ о готовности пустой. Может, у них новый шлюз данных.

— Может. Спасибо.

— Только если вы найдёте там что-нибудь, я в отпуске.

— Завтра твоя смена.

— Поэтому и предупреждаю.

Адам улыбнулся. Лукас ушёл, а Лина задержалась возле экрана.

— Будешь запрашивать протокол у второго комплекса?

— Да.

— Лучше официально. Они не любят, когда к ним лезут через диспетчеров.

— Я и не собирался лезть.

— По лицу собирался.

* * *

По пути домой Адам зашёл к Закарии Хаддаду.

Дверь открылась только после второго вызова.

— Кто там?

— Санитарная инспекция.

— Поздно. У меня уже всё съедено.

Закария впустил его в квартиру и вернулся к столу, на котором лежал разобранный механический таймер. Ему было шестьдесят четыре, но он по-прежнему держал рабочие инструменты в таком порядке, что Адам мог с закрытыми глазами найти нужную отвёртку.

— Зачем тебе этот хлам? — спросил Адам.

— Тикает.

— Встроенный таймер не тикает.

— Именно.

Закария налил чай и подвинул тарелку сухих лепёшек.

— Ел?

— Да.

— Что?

— Патрик с утра контроллер уронил.

— Это не еда.

— Вот именно.

Закария засмеялся, и Адам взял лепёшку.

За прозрачной перегородкой был сад тринадцатого сектора. Искусственный день длился здесь чуть дольше, чем в некоторых новых жилых модулях, и жители давно перестали замечать разницу. Под лампами росли невысокие деревья. Мальчик на дорожке упорно запускал маленькую машинку, которая переворачивалась на одном и том же повороте.

— Ева звонила? — спросил Закария.

— На прошлой неделе.

— Как она?

— Новый проект ведёт. Довольна.

— А ты?

— Я тоже.

— Ты ей сказал?

Адам задумался.

— Кажется.

— Значит, нет.

— Закария, не начинай.

— Я ещё ничего не начал. Ты сам заговорил, что она довольна.

Они помолчали. Через стену прошла привычная низкая вибрация циркуляционного насоса.

— У нас сегодня блок питания очистки переключался, — сказал Адам.

Закария поднял голову.

— Тринадцатый?

— Ага. Датчик. Всё уже восстановили.

— Новые резервы подключили?

— Они давно в программе.

— Я не про программу.

Адам допил чай.

— Я проверяю сейчас одну вещь.

— Что-то серьёзное?

— Скорее документы. Внешний резерв отвечает не так, как должен по старому протоколу.

— Его видели на испытании?

— Акт есть.

— Это я понял. Я спросил, его видели?

— Не знаю, кто именно присутствовал.

Закария кивнул и посмотрел в сад. Машинка наконец прошла поворот. Мальчик вскинул руки, но тут же опустил их: в следующий момент она врезалась в бордюр.

— Когда мы первый узел здесь сдавали, — сказал Закария, — однажды акт подписали раньше, чем привезли таблички на шкафы. Таблички, понимаешь. Ничего опасного. Но я заставил их переподписать после монтажа.

— Ты любил портить людям жизнь.

— Ещё как. А потом люди шли домой и не думали о наших шкафах.

— С тех пор многое изменилось.

— Надеюсь. — Закария помолчал. — Ты только сам видел новую установку?

— На втором комплексе давно не был.

— Значит, съезди.

— Может, и съезжу.

Закария повернул таймер в руках.

— И поешь нормально. Ты всегда хуже думаешь голодным.

Адам хотел возразить, но понял, что наставник уже закончил разговор.

* * *

В техническом центре горел дежурный свет. Лина оставила сообщение: «А-13 закрыт. По внешнему резерву запрос отправлен. Ответ завтра. Не ночуй здесь».

Адам открыл журнал утреннего переключения.

Основной ввод — отказ.

Местный резерв — включён.

Межсекторный источник — готовность подтверждена.

Внешний резерв — маршрут подтверждён.

Это были разные вещи, и по отдельности каждая запись выглядела объяснимо. Внешний резерв не понадобился. Готовность могли проверять в другом контуре. Протокол могли обновить.

Адам нашёл действующий акт подтверждения резерва. В нём указывалась мощность, которую первый город имел право рассчитывать получить при определённых сочетаниях отказов: восемь мегаватт.

В приложении вместо результатов прямой проверки стояла ссылка на отчёт оператора Комплекса-2.

Он нажал на неё.

Доступ ограничен.

Проверил ещё раз через технический реестр. Ссылка вела к тому же закрытому архиву.

Адам открыл историю схемы. В старой редакции источник обозначался как резерв первого города, предоставляемый из нового комплекса. В последней редакции рядом появилась ссылка на промышленное приложение.

Промышленная нагрузка. Приложение 14-Б.

Самого приложения в доступной документации не было.

Он прочёл название ещё раз.

Не было доказательств, что резерв занят чужими нагрузками. Не было доказательств, что договор нарушен. Отсутствовал всего один набор подтверждений, который мог храниться там, где ему и положено.

Но у его отдела имелся действующий акт, подписанный так, словно нужная проверка уже проведена и её результаты доступны.

Адам составил служебный запрос, затем стёр слово «нарушение». Оснований для него пока не было.

Написал: «Прошу предоставить подтверждение доступности резервной мощности в расчётных режимах одновременного ограничения генерации, включая действующую редакцию приложения 14-Б».

Перечитал. Отправил.

В ответ появилось уведомление о регистрации запроса. Ответственным подразделением значился оператор Комплекса-2.

Он выключил один экран, но второй оставил открытым на схеме. За стеной шумели насосы; по коридору прошла транспортная платформа. В третьем секторе дети, наверное, заканчивали занятия, Патрик снова ругался на контроллер, а Закария разбирал свой бесполезный таймер.

Город жил как обычно.

На схеме ни один индикатор не изменил цвет. Адам навёл указатель на внешний резерв. Под зелёным знаком появилась надпись: «Маршрут подтверждения доступен».

Он подождал, будто следующая строка могла появиться сама.

Больше ничего не появилось.

Глава 2. Чужая нагрузка

На третий день ответа всё ещё не было.

Адам проверил статус запроса утром, потом перед обедом и ещё раз после совещания, на котором сорок минут обсуждали закупку уплотнителей. Заявку никто не отклонил. Её приняли в работу и передали в отдел межпоселенческого обеспечения.

Лина заметила, что он смотрит на терминал.

— Если нажмёшь ещё раз, быстрее не станет.

— Я не нажимаю.

— Ты даже глазами нажимаешь.

Адам закрыл окно.

— Покажи новый журнал А-13.

— Чистый. Лукас повторил проверку в ночную смену. Основной ввод держится, резерв в готовности.

— Внешний?

— Всё тот же код маршрута. Адам, блок исправен. Давай не смешивать два вопроса.

Он хотел возразить и понял, что Лина права. Отказ датчика был устранён. Проблема с подтверждением внешнего резерва существовала отдельно и могла обнаружиться в любую другую дату.

— Не смешиваем, — сказал он. — Мне нужна история проверок по этому резерву за год.

— Уже выгрузила.

Лина указала на папку в общем хранилище.

— И заодно спросила диспетчерскую, когда они последний раз получали прямое подтверждение. Угадай.

— Не получали?

— Получали. По их словам, ежемесячно. Только подтверждение идёт не на наш терминал, а в сводный отчёт оператора.

— Тогда пусть дадут сводный.

— Это и есть твой запрос.

Адам сел. Лина осталась стоять, будто ждала продолжения спора.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Просто ты сегодня ещё не сказал, что кто-то обязательно что-то скрывает.

— Я такого не говорю.

— Хорошо.

Она ушла к своему месту. Адам открыл выгрузку.

Двенадцать проверок. Двенадцать отметок «готовность подтверждена». И каждый раз — ссылка на тот же внешний источник данных, которого в местном архиве не было.

Само по себе это не нарушение. Никто не обязан хранить копию каждого документа в каждом городском подразделении. Но Адаму было необходимо понять, что именно подтверждали: наличие исправной установки или возможность предоставить первому городу оговорённую мощность в нужный момент.

Между этими утверждениями лежала разница, которую невозможно было увидеть по зелёному значку.

* * *

Диспетчер общего энергетического узла появился на связи через пятнадцать минут. Его звали Элиас Морган; Адам знал его по ежегодным испытаниям, но лично они встречались редко.

— Адам, привет. Лина предупреждала. Что у вас там случилось?

— Ничего. А-13 проверяли. Мне нужно подтверждение внешнего резерва.

— Так он подтверждён.

— Чем?

— Отчётом оператора. Ты же видишь статус.

— Я вижу маршрут подтверждения. Мне нужны параметры.

Элиас помолчал.

— Какие именно?

— Доступная мощность, условия предоставления, ограничения по промышленной нагрузке. И редакция сценариев отказа.

— Сценарии у вас свои.

— А резерв общий.

— Слушай, у меня нет этих приложений. У нас диспетчерская, не юридический архив. Я вижу, что на внешнем узле всё исправно. Вчерашняя телеметрия тоже нормальная.

— Это я не оспариваю.

— Тогда в чём вопрос?

— Можно иметь исправные двенадцать мегаватт и обещать их пятнадцатью способами.

Элиас коротко засмеялся.

— Ты опять за своё.

— За что?

— За фразы, после которых людям приходится проверять три шкафа и двадцать документов.

— Иногда достаточно одного документа.

— Так найди владельца. Я пришлю то, что вправе отправить.

— Пришли.

Связь закончилась. Через несколько минут пришёл файл с текущими параметрами внешнего узла. Давление теплоносителя, состояние автоматики, выходная мощность в момент проверки, доступность каналов связи. Все показатели нормальные.

И ни одного слова о том, кому и в каких условиях обещан резерв.

Адам поблагодарил Элиаса.

Тот ответил: «Скажи Лине, что я не прятал воздух».

Адам показал сообщение коллеге.

— Вот видишь, — сказала она. — Уже шутят.

— Пока не смешно.

— Поэтому и шутят.

* * *

На следующее утро Адаму позвонил начальник эксплуатационного округа Сэмюэл Брукс.

— Зайди ко мне с отчётом за месяц.

— В какой части?

— Весь принеси.

Брукс занимал маленький кабинет без окон, зато с настоящим деревянным столом. Стол несколько лет назад привезли из списанного административного модуля. Сэмюэл отказывался менять его на новый: говорил, что у деревянных вещей хотя бы видно, где у них износ.

На столе лежал акт планового подтверждения инфраструктурной готовности.

— Подпиши сегодня, — сказал Брукс. — До конца смены нужно закрыть квартальный пакет.

Адам пролистал документ.

В разделе по А-13 значилось, что неисправность устранена, контрольные проверки выполнены. Всё верно. Ниже стояла общая формулировка о сохранении гарантированного резервирования округа.

— Здесь у меня замечание.

— Какое ещё?

— По внешнему резерву подтверждающие материалы не предоставлены.

Брукс потёр лоб.

— Адам, блок же работает?

— Работает.

— Резервное переключение прошло?

— Да.

— Люди в порядке?

— Конечно.

— Тогда что мы сейчас обсуждаем?

Адам развернул терминал к нему.

— В акте две разные вещи: исправность нашего оборудования и доступность межпоселенческого резерва. Первое подтверждаю. Второе — после документов.

— Ты же знаешь, кто ведёт внешний узел.

— Знаю.

— У них лицензия, инженеры, проверки.

— Именно поэтому у них должны быть материалы.

Брукс некоторое время смотрел на него.

— Мы сейчас из-за отсутствия приложения задержим весь пакет?

— Можно разделить подтверждения и отправить отчёт с замечанием.

— Тогда они попросят пояснения.

— Поясним.

— Потом пригласят на комиссию.

— Возможно.

— А потом мне будут звонить люди, которые и так считают, что мы тормозим каждый ремонт.

Адам молчал.

— Тебе легко, — сказал Брукс. — Ты напишешь «не подтверждено» и пойдёшь домой. А я буду объяснять, почему отдел с исправным оборудованием не подтвердил готовность.

— Я могу остаться на звонок.

Брукс посмотрел на него так, будто тот намеренно не понял главного.

— Ты уже остался.

Он забрал терминал, несколько раз перелистнул отчёт и наконец кивнул.

— Раздели. Подтверждение местных систем выпускаем. По внешнему поставь оговорку. Только напиши её так, чтобы никто не решил, что мы завтра умрём.

— Так и напишу.

— И Адам…

— Да?

— Если это просто ошибка в архиве, я с тебя неделю кофе потребую.

— Если не ошибка?

— Тогда потребуешь ты.

* * *

Вечером Лина принесла ещё одну выгрузку.

— Нашла кое-что в открытой части производственного реестра.

Она показала Адаму график нагрузки Комплекса-2.

— Здесь в прошлом году добавили испытательный участок. А ещё раньше — линию с непрерывным циклом. Общая промышленная нагрузка выросла.

— Это публичные показатели?

— Сводные. Без коммерческих деталей. Мне их прислали из технического планирования.

Адам поставил рядом старый отчёт о резервировании.

— Рост нагрузки ещё ничего не доказывает. У них могли появиться новые источники.

— Могли. Поэтому вот второй файл.

Она открыла перечень введённых мощностей. В нём действительно появились новые энергетические объекты, но их вклад рассчитывался для штатной работы и не объяснял всех изменений в аварийных режимах.

— Я не могу сказать, что они используют наш резерв, — сказала Лина. — И ты не можешь.

— Не говорю.

— Но кто-то должен показать, как оба графика сходятся.

Адам увеличил две строки. В первом городе восемь мегаватт учитывались как гарантированная дополнительная мощность. В промышленном документе второго комплекса говорилось о собственных обязательствах по резервированию новых нагрузок. Размер этих обязательств в открытом файле не приводился.

Он вдруг почувствовал почти детское раздражение: вся система была перед глазами, кроме одного маленького места, где линии должны были соединиться.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — спросил он.

— Что документов нет?

— Что они наверняка у кого-то есть. И этому кому-то всё кажется совершенно понятным.

— Может быть, так и есть.

— Тогда он нам объяснит.

Лина села на край стола.

— Только не превращай это в охоту за виноватым. У нас пока нет виноватого.

— Я знаю.

— Ты говоришь это так, будто очень хочешь, чтобы он появился.

Адам не сразу ответил.

— Я хочу, чтобы в отчёте было то, что в действительности существует.

— Вот этого и держись.

* * *

На пятый день официальный ответ наконец пришёл.

Адам открыл сообщение прямо во время обеда. Лина сидела напротив и пыталась убедить его, что холодная еда не становится полезнее от того, что он смотрит в терминал.

В письме подтверждалось получение запроса. Оператор сообщал, что сведения о резервной доступности включают технические и договорные условия совместной инфраструктуры. Для ознакомления предлагалась очная проверка при участии уполномоченных специалистов.

Отдельным пунктом указывалось: материалы, содержащие коммерческие условия промышленных потребителей, нельзя распространять вне согласованной процедуры. При этом право передать сведения компетентному органу надзора сохранялось.

— Нормальный ответ, — сказала Лина, прочитав через плечо.

— Пока да.

— Даже слишком нормальный. Кого назначили?

Адам пролистнул письмо до конца.

Ответственным за организацию встречи значилось управление стратегической инфраструктуры. Ниже стояло имя руководителя согласования.

Адриан Сорен.

Лина присвистнула.

— Сам?

— Похоже.

— Может, хочет познакомиться с человеком, который попросил приложение четырнадцать-бэ и не согласился взять вместо него зелёную лампочку.

Адам прочёл письмо ещё раз.

Сорен возглавлял компанию, которая строила Второй Марс. Такие люди редко занимались запросами о форматах телеметрии.

На экране появилась вторая строка: приглашение на встречу в административном комплексе корпорации через четыре дня.

— Пойдёшь? — спросила Лина.

— Конечно.

— Тогда сегодня поешь.

Адам посмотрел на тарелку.

Еда давно остыла.

— Ты ведь сама просила не превращать это в охоту, — сказал он.

— Вот и не превращай. А когда увидишь Сорена, сначала спроси про резерв.

— А что я собирался спросить?

— По лицу — почему он вообще существует.

Адам усмехнулся и убрал терминал.

За несколько дней он не нашёл неисправной установки. Ни одной поддельной записи. Ни одной доказанной лжи.

Он ещё раз посмотрел на подпись под приглашением. Адриан Сорен выделил для разговора целый час.

У Лины зазвонил терминал: склад сообщал, что потерянный четвёртый датчик найден. Он всё это время лежал на соседней полке.

— Ну вот, — сказала она. — Одну загадку раскрыли.

Адам убрал приглашение в рабочую папку. Под ним лежал запрос на приложение четырнадцать-бэ — всё ещё без ответа.

Глава 3. Новый дом

Когда автоматическая рука в третий раз положила деталь не в тот лоток, Ева Рахман выключила звук предупреждения.

Не саму линию — только звук. Линия и без того остановилась по защите, подняв над рабочим столом жёлтую полосу света.

— Если ты ещё раз её уговоришь, — сказала Надя Ким, — я начну брать плату за семейную психотерапию оборудования.

— Я с ней не разговариваю.

— Только что сказала: «Ну пожалуйста».

— Это было не ей.

Надя посмотрела на пустой участок цеха.

— Тогда тут есть кто-то ещё, о ком мне стоит знать.

Ева поставила стакан на край верстака, подальше от станков. Кофе остыл минут двадцать назад. Она не помнила, когда сделала последний глоток.

Перед ней стоял роботизированный участок сортировки: две небольшие манипуляторные руки, транспортная лента и кассеты с корпусами регулирующих клапанов. Корпуса приходили с фрезерного станка первого города, здесь проходили контроль размеров и отправлялись на сборку. Ничего героического. Но именно из таких маленьких деталей собирались большие обещания о самостоятельности Второго Марса.