Воздух по подписке
— Согласен.
— Ваша служба обнаружила, что при плановом переключении локальной нагрузки не получила полный статус удалённого источника.
— Да.
— Причина — изменение протокола обмена данными. Статус приходит в общий диспетчерский контур, а не на каждый локальный терминал.
— Это объясняет запись, но не доступность мощности.
Сорен кивнул так, будто именно этого ответа ждал.
— Продолжайте.
Адам открыл собственный файл.
— В нашем расчёте восемь мегаватт указаны как дополнительная гарантированная мощность при определённых сочетаниях отказов. В документах по Комплексу-2 я вижу новые промышленные нагрузки и ссылки на изменённые режимы резервирования. Мне нужно подтверждение, что эти условия совместимы.
— В каком сценарии вы предполагаете конфликт?
— Пока не утверждаю, что он есть. Я прошу расчёт.
— Допустим, две нагрузки никогда не требуют резерв одновременно.
— Тогда это должно быть обосновано. Не словом «никогда», конечно.
Сорен слегка улыбнулся.
— Конечно.
Он открыл другую схему.
— Девять лет назад, когда обсуждали расширение первого города, мы договорились, что резерв может располагаться удалённо. Это уменьшало затраты на дублирование оборудования. Вы принимали участие в техническом согласовании.
— Да.
— И поддержали решение.
— При выполнении условий.
— Разумеется.
Сорен развернул перед ним старый документ.
Адам сразу увидел свою подпись.
На этот раз она не была неожиданностью. Хуже: он уже успел несколько часов смотреть на неё утром и теперь не мог отвести глаз так же легко, как хотелось.
— Я нашёл этот документ, — сказал он.
— Тогда вы помните и причины решения.
— Помню.
— Мы могли построить отдельные резервные мощности для каждого округа. Дольше, дороже и с дополнительными потребностями в обслуживающем персонале. Или создать общую систему, в которой оборудование используется эффективнее. Тогда никто не считал второй вариант необычным.
— Я и сейчас не считаю его необычным.
— Но считаете, что мы могли неправильно определить условия.
— Считаю, что их нужно подтвердить.
Сорен медленно откинулся на спинку кресла.
— В вашем условном заключении отдельно записано: окончательное подтверждение выполняет группа ввода. Так?
— Так.
— Вы входили в её состав?
— Нет.
— Получали акт окончательного подтверждения?
Адам задержался с ответом.
— Я не нашёл его в своём архиве. Не могу сказать, получал ли копию тогда.
— Проверяли после перевода?
Селин подняла взгляд от протокола.
Вопрос прозвучал спокойно. Даже буднично. И всё же Адам почувствовал, как сжимаются пальцы на подлокотнике.
— Нет, — ответил он. — Не проверял.
Сорен не стал продолжать.
И именно это оказалось неприятнее всего.
— Поэтому я сейчас здесь, — сказал Адам.
— И правильно делаете.
Сорен закрыл старый документ.
— Я не пригласил вас, чтобы обсуждать вашу работу девятилетней давности. Мне необходимо, чтобы вы поняли: техническая история этой системы длиннее одного запроса.
— История не заменяет испытания.
— А испытание не всегда объясняет, зачем была выбрана именно такая система.
Они посмотрели друг на друга.
Адам впервые заметил усталость в лице Сорена. Не раздражение из-за неудобного инженера — настоящее, давнее утомление человека, которому приходится защищать решения, принятые много лет назад.
Это не делало Сорена правым.
Но мешало считать его простым противником.
* * *
В середине встречи Селин принесла обновлённый пакет данных.
Часть сведений касалась схем подключения, часть — действующих условий эксплуатации. Коммерческие приложения промышленных предприятий остались закрытыми.
Адам просмотрел документы.
— Здесь есть подтверждение работоспособности узла, — сказал он. — И испытания защит. Но нет совместного расчёта для изменённой нагрузки.
Селин ответила прежде Сорена:
— Такой расчёт находится в пакете стратегического обеспечения. Его распространение ограничено, потому что он содержит сведения о производственных режимах.
— Мне не нужны цены контрактов.
— Режимы производства тоже бывают коммерчески чувствительными.
— Тогда предоставьте расчёт в части условий, необходимых для сертификации. Без названий клиентов. Или направьте его надзору.
— Это возможно, — сказала Селин. — Но потребуется отдельное согласование.
Сорен поставил чашку.
— У нас есть вариант быстрее.
Он вывел на экран план инспекции Комплекса-2.
— Через несколько дней там предусмотрены испытания резервной группы. Вы можете посетить объект, ознакомиться с перечнем доступных режимов и обсудить расчёты с инженерами, которые их составляют.
Адам прочёл расписание.
— В качестве независимого инспектора?
— В качестве уполномоченного специалиста первого города. Ваш мандат позволяет проводить техническую проверку связанных мощностей. Но не получать любые корпоративные документы.
— Результаты могу направить инспекции безопасности?
— Факты, относящиеся к сертификации, — да. Коммерческие сведения вне этого объёма — в установленном порядке. Селин подготовит точные условия.
Адам пролистнул список объектов.
Резервный энергетический блок. Переключательные станции. Центральная диспетчерская. Производственный участок, от которого зависела часть вспомогательной автоматики.
Затем он увидел ещё одну строку.
— Жилые комплексы?
— Что?
— Они включены в маршрут.
— Чтобы вы понимали реальную структуру нагрузки.
— Зачем мне осматривать жилые помещения?
— Не помещения, Адам. Систему снабжения жилой зоны. Комплекс-2 давно не состоит из одних цехов.
Это было известно каждому.
Но Сорен произнёс фразу так, будто речь шла о чём-то большем, чем обычное расширение.
Адам хотел уточнить. Однако решил сначала получить документы и увидеть объект.
— Согласен, — сказал он. — При двух условиях.
— Слушаю.
— У меня будет доступ к инженерам, которые отвечают за расчёт резервирования. И если обнаружится технически существенное расхождение, я внесу его в отчёт без предварительного согласования формулировок с корпорацией.
Селин быстро записала сказанное.
Сорен несколько секунд молчал.
— Вы вправе изложить собственные выводы, — наконец ответил он. — Но не станете называть нарушение доказанным раньше проверки.
— Не стану.
— Тогда договорились.
Они встали.
Сорен проводил Адама до двери переговорной. Перед тем как пожать руку, он спросил:
— Ваша дочь работает на втором комплексе, верно?
Адам почувствовал внезапное раздражение.
— Да.
— Как у неё дела?
— Хорошо.
— Я видел отчёт о её группе. Они нашли способ уменьшить брак на одной из автоматизированных линий. Умная работа.
Адам не ожидал этого.
— Спасибо. Передам.
— Передавайте не мою похвалу. Свою.
Сорен улыбнулся и вернулся в переговорную.
Адам остался на мгновение в коридоре.
Он собирался уйти от встречи с документами. Вместо этого получил приглашение, пачку схем и ещё один вопрос, который не хотел задавать себе вслух.
Почему ему понадобился Сорен, чтобы услышать о хорошей работе собственной дочери?
* * *
Вечером Адам созвонился с Евой.
Она ответила не сразу. На экране появился её домашний стол, уставленный контейнерами с едой и какими-то мелкими металлическими деталями.
— Пап, если ты сейчас скажешь, что у меня неправильно лежит инструмент, я отключусь.
— Я хотел спросить, как дела.
— Это новый подход?
— Экспериментальный.
Она засмеялась и отодвинула контейнер.
— У нас сегодня снова обсуждали сроки. Пока ничего хорошего. Но Надя принесла еды, так что день не совсем пропал.
— Я слышал, вы уменьшили брак на сортировочной линии.
Ева прищурилась.
— Откуда?
— На работе сказали.
— Кто?
Адам помедлил.
— Сорен.
Она перестала улыбаться.
— Ты встречался с Сореном?
— По резервной программе.
— И он рассказывал тебе о нашей линии?
— Упомянул.
Ева коротко выдохнула.
— Надеюсь, он хотя бы не приписал результат своему управлению.
— Нет. Он сказал, что вы хорошо сработали.
— Мы два месяца просили разрешение изменить контрольный алгоритм. Два месяца. А потом всё исправили за неделю.
— Ты мне об этом не рассказывала.
— Рассказывала, пап.
Адам открыл рот и закрыл его.
Ева посмотрела в сторону, будто там кто-то позвал.
— Ладно. Неважно.
— Важно.
— Тогда вспомни.
Он провёл рукой по лицу.
— Прости. Наверное, я тогда думал о своём.
— Наверное.
Пауза растянулась. Адам услышал, как у неё на кухне сработал таймер.
— Я правда рад за вас, — сказал он.
Ева посмотрела на экран снова.
— Спасибо.
— И я собираюсь приехать.
— По работе?
— Да.
— Ну конечно.
— Но я хотел бы увидеть тебя.
— Ты всегда можешь меня увидеть.
Она произнесла это без упрёка. От этого стало ещё неловче.
— Тогда увидимся, — сказал Адам.
— Договорились. Только предупреди, когда будешь выезжать.
Связь закончилась.
Адам некоторое время сидел перед погасшим экраном.
Ева была права: она действительно рассказывала ему о сортировщике. Он вспомнил её рассказ — частично, обрывками. Помнил смешную историю про манипулятор и Надю. Не помнил, сколько месяцев команда добивалась права изменить алгоритм.
Он слушал.
Но, как выяснилось, не всё услышал.
* * *
На следующий день пришёл согласованный порядок инспекции Комплекса-2.
Адам проверил маршрут, перечень участников и условия доступа. Инженерам первого города разрешалось ознакомиться с испытаниями резервной группы и задать вопросы о расчётных сценариях. Документы, содержащие закрытые сведения, предоставлялись для просмотра в защищённой системе без возможности свободного копирования; выводы, относящиеся к безопасности, разрешалось передать надзорному органу.
Всё выглядело разумно.
И всё же Адам не мог отделаться от ощущения, что ему покажут именно столько, сколько считают нужным.
Он открыл приложение к маршруту.
Там приводилась схема распределения нагрузок: промышленная зона, транспортные службы, энергетические узлы, жилой контур Комплекса-2.
Под названием жилого контура значилась строка:
Постоянная эксплуатационная нагрузка. Приоритетное обеспечение.
Адам прочитал её дважды.
В технических реестрах первого города Комплекс-2 до сих пор чаще называли промышленным и испытательным объектом. Он знал, что там живут люди. Знал, что выросли семьи, появилась школа, построили сад.
Но в старых расчётах жилые объекты значились как вспомогательная нагрузка промышленного комплекса.
Теперь это была постоянная нагрузка с собственным приоритетом.
Он вызвал Лину.
— Посмотри.
Она изучила строку.
— Нормально, — сказала она. — Если люди там живут постоянно, их системы должны иметь приоритет.
— Согласен.
— Тогда что?
Адам вывел рядом старую схему.
— Когда согласовывали удалённый резерв, жилой контур второго комплекса был намного меньше. Теперь он другой. И у него свои гарантии.
— Значит, расчёт должны были обновить.
— Да.
— Может, обновили.
Адам убрал документы.
— Вот и посмотрим.
Лина задержалась у двери.
— Ты когда туда едешь?
— Послезавтра.
— Передай Еве, что её отец умеет не только проверять. Иногда ещё и гордиться.
Он хотел ответить шуткой, но Лина уже ушла.
Адам снова посмотрел на схему.
На старой схеме жилой контур второго поселения занимал один узкий прямоугольник. На новой он разросся: жилые секции, школа, медицинский пункт, сад.
Адам наложил изображения друг на друга. Границы новых кварталов закрыли часть обозначений прежнего промышленного резерва.
Он раздвинул схемы, чтобы видеть обе.
У каждого города были люди, которых нельзя вычеркнуть из расчёта.
Глава 5. Комплекс-2
За сорок минут до отправления Адам узнал, что у него нет разрешения на возвращение.
Разрешение на поездку было. На посещение энергетического узла — тоже. Его фамилия значилась в списке инспекторов, а в служебном маршруте стояли все необходимые отметки.
Не хватало одной: допуска к обратному рейсу.
— Первый раз едете? — спросила сотрудница терминала.
— Не первый.
— Тогда знаете, что проверять надо обе стороны.
— Я проверял. Вчера всё было подтверждено.
Женщина повернула к нему экран. Напротив фамилии Рахмана в строке возвращения горело серое поле.
— Видите?
— Вижу.
— Вот и я.
Она говорила без раздражения. За последние десять минут Адам успел увидеть, как она отправила троих работников на дополнительную проверку грузового разрешения и помогла пожилой женщине заменить просроченный медицинский допуск. Ни на кого не повысила голос.
— Если сейчас оформлю заявку, успеют? — спросил он.
— Не знаю. У второй стороны свой диспетчер.
— Связаться с ним можно?
— Можно. Только вы будете третьим за утро.
Она указала на места ожидания.
Адам сел у стены и открыл терминал. Возвращаться он собирался через два дня. Часом позже, если удастся повидаться с Евой. Возникла нелепая мысль, что если его и правда не пустят обратно, дочь обязательно скажет: «Я же говорила, приезжай просто так. Теперь у тебя выбора нет».
Он написал ей: «Выехать пока не могу. Наши великие транспортные системы не уверены, что захотят вернуть меня домой».
Ева ответила почти сразу.
«Если останешься у нас, предупреждаю: я уже отдала твой диван Наде».
«У тебя есть диван для меня?»
«Был. Пока ты не начал проверять документы».
Адам улыбнулся.
Ещё через минуту сотрудница вызвала его к стойке.
— Подтвердили. Обратный рейс тот же, что в заявке.
— Спасибо.
— Не мне. Диспетчеру Комплекса-2. И лучше выезжайте по расписанию. У нас люди иной раз считают, что если Марс маленький, их подождут.
— Он довольно большой.
— Вот именно.
* * *
Транспорт выглядел меньше снаружи, чем внутри. Шесть рядов кресел, узкий центральный проход, закрытый грузовой отсек. Перед посадкой всем напомнили о фиксации ремней и порядке действий при непредвиденной остановке. Большинство пассажиров слушало вполуха.
Напротив Адама устроился мужчина с двумя тканевыми сумками. На его форме значился знак продовольственной службы второго поселения.
Он несколько раз проверил верхнюю застёжку одной из сумок, потом заметил взгляд Адама.
— Не опасное, — сказал он. — Пироги.
— Тем более стоит закрепить.
— Вот и моя жена так говорит. Только в другой формулировке.
На остановке у внешнего шлюза мужчина купил стакан горячего напитка и вернулся на место.
— Вы к нам работать?
— На инспекцию.
— Тогда осторожнее. Если увидите что-нибудь неисправное, оставьте на обратный рейс. У нас и так полгорода сегодня с утра бегает.
— Что случилось?
— В детском центре вентиляционный экран зашумел. По звуку будто хотят взлететь.
Адам машинально приподнял голову.
— Не обязательно вентиляция.
— Я так и сказал. Мне ответили, что я доставляю пироги и должен доставлять пироги.
Мужчина тяжело вздохнул.
— Дети всё равно довольны. Им нравится, когда шумно.
На короткое время свет в салоне приглушился. За боковым обзорным экраном появились наружные защитные ворота.
Транспорт плавно тронулся.
Первый город остался позади не сразу. Сначала исчезли рабочие ангары, затем ряды технических контейнеров и башни связи. Последними — низкие конструкции энергосистем, под которыми Адам когда-то проводил учебные смены.
За ними начиналась поверхность.
Адам ездил по этому маршруту прежде, но в последние годы чаще видел его на схемах, чем собственными глазами. Снаружи тянулась равнина, местами покрытая грубыми пластами камня. Дорога проходила между невысокими защитными валами. Далеко справа шли опоры энергетической линии, непривычно тонкие на фоне бурой пустоты.
Марс не казался ему красивым постоянно.
В детстве он даже сердился на взрослых, называвших каждое утро над поверхностью чудом. Он видел то же самое небо, ту же пыль и те же серые камни, от которых приходилось защищать оборудование.
Зато он любил дороги.
Любил сам факт, что кто-то однажды проложил их там, где не было ничего удобного для человека. Что транспорт теперь ходил по расписанию, люди ругались из-за задержанных грузов и возили друг другу пироги.
Мужчина напротив задремал, не выпуская сумку.
Адам открыл маршрут инспекции.
Сначала центральная диспетчерская. Затем преобразовательный узел, резервный генераторный блок и часть распределительной сети. После обеда — проверка схем снабжения жилой зоны.
Он перечитал последний пункт.
«Жилой зоны», не «служебных помещений». В документы это выражение вошло постепенно, без какого-либо особого объявления.
Вчера Лина показала ему перечень энергопотребителей второго комплекса. По штатным режимам всё было понятно. Вопрос возникал там, где два города одновременно должны были получать обещанную дополнительную мощность.
Он развернул схему и долго изучал её, пока в стекле не отразилось собственное лицо.
Потом закрыл.
В таких задачах самое опасное — заранее полюбить версию, которую хочешь доказать.
* * *
У Комплекса-2 не было одной главной входной станции.
Транспорт вошёл в промышленный коридор, прошёл мимо грузовых шлюзов и только после этого остановился у пассажирского терминала. За защищённой галереей начинались рабочие здания, над которыми возвышались радиаторы и корпуса теплообменников.
Адам вышел последним.
На стене терминала висела электронная доска. Кроме рейсов, на ней отображались объявления: набор в учебную мастерскую, расписание общего сада, перенос детского турнира, поиск специалиста по старой системе управления климатом.
Он остановился у последнего объявления.
«Нужен человек, который помнит, как это вообще включалось», — заканчивалось оно.
Адам сфотографировал.
Еве отправил: «У вас есть работа для Закарии».
Она ответила: «Он нас всех уволит через два дня».
— Господин Рахман?
Перед ним стояла Селин Уорд. В руках у неё был тонкий терминал, а на плече — маленькая сумка.
— Адам, — поправил он.
— Селин. Тогда начнём с того, что я попрошу вас не называть этот город только комплексом. Местные очень обижаются.
— Он так назван в документах.
— Документы составляют люди, которые тут не живут.
Адам взглянул на неё внимательнее. В прошлую встречу Селин держалась сдержанно и следила за протоколом. Здесь она казалась увереннее.
— Вы живёте тут?
— Уже шестой год.
— Тогда как правильно?
— Второй Марс. Если не в техническом акте.
Они направились к внутреннему транспорту.
По дороге Адам увидел знакомые элементы промышленного города: ряды трубопроводов, технические проходы, платформы для контейнеров. Но между ними появились вещи, которых он не запомнил по прежним визитам.
Небольшой магазин с очередью. Велопарковка. Общественная площадка за прозрачной перегородкой. Два ребёнка, спорившие около автомата с водой, и женщина, которая безуспешно пыталась заставить одного из них надеть куртку.
— Здесь всегда так многолюдно? — спросил он.
— Сегодня тихо. Утром у нас половина ремонтных бригад на смене.
— Я помню, когда здесь было две жилые галереи.
— Их ещё не успели разобрать. Теперь там склад и учебный центр.
— А новые?
— Увидите после инспекции.
Транспорт вышел из промышленной зоны в широкий внутренний переход. По одной стороне шли помещения обслуживания, по другой — небольшие общественные учреждения. Над дверью ближайшего помещения было написано: «Музыкальная школа».
Адам посмотрел на вывеску.
Селин заметила.
— Что вас удивило?
— Ничего.
— Музыкальная школа?
— Я знаю, что у вас живут семьи.
— Конечно, знаете.
Она не сказала больше ничего.
И всё же Адам почувствовал себя человеком, который по документам знал о существовании целого квартала, но ни разу не задумался, кто там ждёт детей после уроков.
* * *
В центральной диспетчерской их встретил главный инженер энергетического комплекса — Томас Беккер.
Высокий, лысеющий, с привычкой смотреть на людей поверх оправы очков. Он начал с обычной технической экскурсии, но быстро понял, что Адам приехал не любоваться оборудованием.
— Давайте сразу к спорной части, — сказал Томас. — У нас мало времени, а вам всё равно неинтересны наши красивые панели.
— Красивые панели тоже полезно проверять.
— Тогда в следующий раз.
На большом экране он вывел схему распределения мощности.
Адам сразу увидел знакомые обозначения: местные источники первого города, связи с общей сетью, резервный комплекс на двенадцать мегаватт, собственные нагрузки второго поселения.
— Вы запросили подтверждение восьми мегаватт для первого города, — сказал Томас. — В действующей программе это условная доступность для определённых расчётных сценариев, не постоянное выделение энергии.
— Это я понимаю.
— Хорошо. Потому что вчера один из ваших коллег написал мне, что мы якобы круглосуточно «расходуем их восемь мегаватт». Так не работает даже самый плохой договор.
Адам подавил улыбку.
— Я такого не писал.
— Знаю. Поэтому вы здесь, а не он.
Томас открыл график испытаний.
— Сам резерв исправен. Последнее испытание завершено без замечаний. Вот параметры. Вот согласованная последовательность переключений. Вот результаты независимой проверки автоматики.
Адам изучил данные.
— В этом сценарии вы отключаете часть промышленных потребителей.
— Да.
— По какому основанию?
— По действующему эксплуатационному регламенту. Нагрузки разделены на категории.
— А если одновременно возникнет требование резервирования жилого контура второго города?
Томас изменил схему.
— Тогда действуют другие ограничения.
— Покажите расчёт.
Появилась таблица. Несколько строк оказались закрыты.
— Это коммерческие режимы промышленных клиентов, — сказал Томас.
— Названия клиентов мне не нужны. Мне нужна доступная мощность после обязательных отключений.
Томас посмотрел на Селин.
— Её можно показать.
— В части сертификации — да, — ответила она.
Инженер ввёл другой уровень доступа. Таблица расширилась.
Адам сверил цифры с условиями первого города.
В большинстве строк проблем не было. Сценарии выглядели обоснованными, автоматика — исправной, ограничения — предусмотренными заранее.
Наконец он нашёл строку, в которой одновременно учитывались отказ одного местного источника первого города и необходимость резервировать критическую нагрузку второго.
— Стоп.
Томас подождал.
— Почему здесь не восемь?
— Потому что для этого сочетания действует иной приоритет.
— А в нашей программе восемь заявлены как доступные при отказе соответствующего класса.
— В вашей программе, возможно, старая редакция.
— Она действующая.
— Посмотрите дату.
Адам посмотрел.
Расчёт второго города был обновлён два года назад.
— Пришлите номер согласования, — попросил он.
— Он указан внизу.
Адам открыл карточку согласования. Подписи технических специалистов второго комплекса, корпоративного управления и независимого проверяющего присутствовали.
Подтверждения пересмотра обязательств перед первым городом в карточке не было.
— Кто со стороны первого города принимал изменение? — спросил Адам.
Томас подался ближе.
— Я не могу ответить за ваши договоры.
— Вы же используете совместный резерв.
— И соблюдаем нашу программу. Вы можете доказать обратное?
— Пока нет.
— Тогда давайте аккуратнее.
В голосе Томаса впервые появилась жёсткость.
Адам почувствовал знакомое раздражение: инженер второго города защищал систему, которую обслуживал, ровно так же, как защищал бы свою Адам. Это было справедливо.
Он снова посмотрел на две даты.
— Мне нужен акт, на основании которого старую гарантию первого города признали совместимой с этой редакцией.
Томас потёр переносицу.
— Такого акта нет в моём комплекте.
— Значит, и у вас не всё есть.
Томас помолчал.
Потом кивнул.
— Значит, не всё.
Это был первый ответ за несколько дней, который Адаму по-настоящему понравился.
* * *
У резервного энергетического блока пахло нагретым металлом и чистящим составом.