Право на перемены

Старуха хмыкнула.

– Умная. А пользы от тебя сколько?

– Скоро выясним.

Они направились к дороге. Мера шла медленно, с трудом переставляя ноги. Несколько раз останавливалась, чтобы поправить сползавший чулок, и всякий раз делала вид, будто остановка понадобилась Найре. Та не возражала. Её собственное время тоже было ограничено.

Утром она достала из дорожной сумки сложенный вчетверо лист, полученный ещё до приезда в Равен. На нём не было ни печати государственного учреждения, ни имени отправителя. Найра знала, откуда пришло распоряжение, но не знала, кто именно принял решение.

Велено было явиться к западным воротам до последнего вечернего колокола.

Присутствовать при ответе неизвестной женщины.

Не отвечать за неё.

Найра дважды спрашивала, на какой вопрос должен прозвучать ответ, и оба раза получала одно и то же объяснение: знать содержание предложения заранее ей не требуется. Это раздражало. Ещё больше раздражало то, что она согласилась.

Но до вечера оставалось достаточно времени. Земельное дело, возникшее из старой ведомости переселения, казалось вполне определённым. Найра обещала Мере сопровождать её при рассмотрении возражения. Если продажу участка удастся приостановить, дальше можно будет действовать обычным порядком. Она не собиралась превращать один человеческий спор в бесконечное доказательство собственной добродетели. Впрочем, и бросать его только потому, что где-то существовало более древнее обязательство, тоже не собиралась.

Арвен Дор, начальник земельной конторы, не производил впечатления человека, склонного к произволу. Он внимательно изучил ведомость, нашёл соответствующие записи в регистрационной книге, сверил даты и обнаружил то самое расхождение, из-за которого Найра привела к нему Меру. Затем объяснил, почему этих сведений недостаточно.

– Первоначальное обещание выделить землю ещё не подтверждает передачу права владения. Необходимо установить, состоялась ли передача и не были ли впоследствии изменены границы.

– Изменены были, – ответила Найра. – Мы хотим выяснить основание.

– Именно.

Он положил перед ней два плана. На первом река огибала дорогу с юга. На втором проходила значительно восточнее. Между ними лежали годы строительных работ, переселений и исправлений, большинство которых когда-то считались необходимыми.

– По действующему плану этот участок принадлежит государству, – продолжил Дор. – Оснований отказываться от продажи у нас пока нет.

– А на старом плане он относится к земле, обещанной переселенцам.

– Возможно. Но прежние ориентиры почти исчезли.

Мера, сидевшая у двери, вскинула голову.

– Не исчезли. Просто вы на них не смотрите.

Дор повернулся.

– Госпожа Мера, если у вас есть сведения о прежней границе, мы готовы их рассмотреть.

– Груша стоит.

– Дерево не является надёжным межевым знаком.

– Отец посадил её сразу после того, как нам показали землю.

– Я понимаю.

– Нет. Если бы понимал, не продавал бы её.

Дор на мгновение прикрыл глаза. Найра заметила это движение. Человек терпеливо выполнял работу, которая требовала от него одновременно уважать чужую память и не принимать её за доказательство. Вероятно, за годы службы ему приходилось выслушивать сотни подобных историй.

Беда заключалась в том, что хотя бы некоторые из них были правдой.

– На первоначальном плане обозначена каменная опора возле старого водосброса, – сказала Найра. – Она сохранилась?

– Не знаю.

– Тогда направьте землемера.

– У него есть другие обязанности.

– Продажа назначена на сегодня.

– Я осведомлён.

– Вы хотите сначала продать землю, а потом выяснить, кому она принадлежала?

Дор посмотрел на неё.

– Я хочу исполнить действующее решение, не нарушив законных интересов других лиц.

– Тогда зафиксируйте спорность границы до продажи.

Он взял перо, но писать не стал.

– Если окажется, что участок продаётся правомерно, задержка причинит убытки покупателю. Вы это понимаете?

– Да.

– И кто их возместит?

Найра не ответила сразу.

– Тот, на кого возникнет соответствующая обязанность. Но размер возможных убытков не устанавливает право собственности.

Дор едва заметно усмехнулся.

– Вы юрист?

– Нет.

– Однако говорите уверенно.

– Пока говорю только о том, что можно проверить.

Начальник конторы посмотрел на старый план, затем на Меру. Старуха держала на коленях свёрток с бумагами, прижимая его так, словно кто-то собирался отнять. Дор вздохнул.

– Хорошо. Вест осмотрит место. Если найдётся основание для уточнения границы, я остановлю оформление.

– Сегодня? – переспросила Мера.

– Сегодня.

– Напишите.

Дор поднял брови.

– Что?

– Что сегодня. А то вы завтра скажете, что я ослышалась.

Найра отвернулась к окну. Ей понадобилось некоторое усилие, чтобы не рассмеяться.

Землемер Вест оказался худым молодым человеком с усталым лицом и совершенно неожиданной привычкой не верить никому, включая начальство. Он выслушал Меру, посмотрел на старый план и первым делом спросил, где находилась прежняя переправа.

– Там, – показала старуха.

– А по документам – немного севернее.

– Документы туда не ходили. Я ходила.

Вест сдержанно кивнул.

– Вот и попробуем найти то, что осталось на месте.

Он отправил двух рабочих расчистить старую кладку возле бывшего водосброса. Над ней возвышалась земляная насыпь, давно укреплённая новым камнем. Ниже сохранились остатки более ранней конструкции – выступы, трещины, полузасыпанные стоки.

Найра стояла у дороги. Она видела, что участок осматривают добросовестно, и не собиралась мешать. Но время шло. Мера заметила, как она посмотрела на солнце.

– Торопишься?

– К вечеру должна быть в другом месте.

– Тогда иди.

– Мы ещё не закончили.

– А кто сказал, что тебе надо всё самой заканчивать?

Найра посмотрела на неё.

– Я обещала прийти с тобой.

– Пришла. Начальника нашла. Землемера заставила по грязи лазить. Он теперь хотя бы знает, что земля существует не только на бумаге.

– Дождёмся результата.

Мера некоторое время молчала. Потом коснулась ствола груши.

– Отец умер, когда я была молодой. Всё ждал, что выдадут окончательные бумаги. Иногда мне кажется, что я больше помню это ожидание, чем его самого.

Найра ничего не сказала.

– В детстве он казался мне ужасно старым, – продолжила Мера. – А теперь думаю: ведь он был моложе, чем я сейчас. И почти всю жизнь потратил на то, чтобы ему разрешили жить на земле, которую обещали.

– Почему не построил дом без разрешения?

– Построил бы – потом заставили бы снести. Он так говорил.

– А ты что думала?

– Что надо строить. Пока они там разбираются, у человека вся жизнь проходит.

Старуха усмехнулась.

– Но я тогда была ребёнком. Думала, что взрослые всё могут, просто почему-то не хотят.

Найра посмотрела на тёмную кору.

– Иногда это недалеко от истины.

– Неужели?

– Иногда.

Из низины донёсся треск. Вест крикнул рабочему, чтобы тот отошёл от края кладки.

Поздно.

Размокший грунт осел, открывая полость под старой стеной. Мужчина потерял опору, упал на колено и попытался ухватиться за выступающий камень. Тот вывернулся наружу вместе с частью кладки.

Рабочего придавило ниже пояса.

Он закричал.

Вест бросился к нему, попытался поддеть плиту ломом, но обломок не поддавался. Другой рабочий побежал за помощью.

Найра уже спускалась по склону.

Она остановилась возле пострадавшего, быстро оценила положение его ног и опору плиты.

– Не двигайся.

– Уберите её! – выдохнул мужчина. – Ногу!

– Сейчас.

Вест держал лом обеими руками.

– Нужны ещё люди.

– Отойдите.

– Здесь нельзя просто…

– Отойдите, иначе прижмёт и вас.

Он уступил место.

Найра опустилась на одно колено, подсунула пальцы под край камня и медленно подняла плиту.

Вест увидел, как между камнем и землёй появилась узкая щель.