Слово держит гору

— Есть право потребовать от вас исправить то, что вы выработали.

— Право не подпирает свод.

— Как и принуждённое слово.

— Вы уверены? Вы видели наши записи?

— Нет. Вы держите их под замком.

— Тогда не можете судить.

Мирана протянула руку.

— Откройте.

Бран вынул из кармана маленький ключ на красном шнуре, но не вставил его в замок.

— Два семейных знака на соглашении. После этого цепь снимают.

— Нет.

Тален шумно выдохнул.

— Мирана, хотя бы прочти их опись.

— Прочту без покупки права читать.

— Бран вернёт книгу сейчас.

— Он вернёт её, когда получит семь.

— Мы получим людей на работы.

— А рабочие получат хозяина своих ошибок.

Тален обошёл стол. Между ним и Браном оставалось два шага, между ним и Мираной — один.

— Если завтра кожевник заберёт станок, — сказал брат тихо, — ты не сошьёшь ни одной строки. Если Пятая пустота сложится, погибнут те самые рабочие, чьи слова ты защищаешь. У тебя есть другой способ?

— Есть начало способа. Артель возвращает книгу. Мы проверяем скрепы и назначаем необходимые работы. Город учитывает стоимость материалов при разборе старого ущерба.

— При каком ещё разборе? — спросил Бран.

Мирана вынула копию оттиска синей тетради.

— При разборе стены поперёк старого русла, отвала и неустроенной восточной чаши.

На лице Брана ничего не изменилось. Только большой палец перестал гладить ключ.

— Откуда это?

— Из записи, сделанной семь лет назад.

— Кем?

— Это мы ещё установим.

— Тогда установите. Пыльные заметки мёртвого мастера не отменяют нынешних долгов.

— И нынешние долги не отменяют обязательство вывезти отвал.

— Какой отвал?

— За южным лотком. Красноватая порода, старая артельная метка, стена в русле.

— В горах десятки старых меток. «Красный клин» покупал участки у трёх малых артелей. Вы хотите повесить на нас каждую брошенную телегу?

— Я хочу пройти путь осыпи и назвать, чья стена куда её направляет.

— Пройдите.

— Пройду. Сейчас.

Тален схватил её за локоть.

— Темнеет.

— Поэтому сейчас.

— Ты с утра на ногах.

— Долина тоже.

Бран убрал ключ в карман.

— Когда вернётесь, предложение останется на столе. До первого рассвета. Потом цена изменится.

— Книга останется здесь, — сказала Мирана.

— Нет.

Она встала у футляра. Рабочие отступили к двери, не решаясь снова поднять тяжесть. Мирана могла позвать людей с улицы. Там были смотрители, гонцы, жители долины. Десяток рук легко оттеснил бы Брана. Но цепь держалась не только на замке. Если сейчас начнётся драка за договорную книгу, каждая следующая сторона приведёт больше людей и назовёт это защитой горы.

— Веран, — сказала она. — Запиши при всех: Бран подтвердил, что книга открывалась сегодня для сменных объяснений, но отказался предъявить записи законному хранителю без передачи артели прав на семь книг.

— Законному? — переспросил Бран.

— Смотрителю, — уточнила Мирана. — Не мне.

Веран взял лист у Янки. Она подала ему перо и сама встала рядом, следя за каждой строкой.

— Добавь, — сказала Мирана, — что футляр хранили в сухом жарком месте и что на цепи есть чернила.

— Это не относится к спору, — возразил Бран.

— Относится к состоянию книги.

Коренастый рабочий кашлянул.

— У счётчика печь под окном, — сказал он. — Футляр стоял рядом. Я дважды говорил переставить.

Бран повернул голову.

— Тебя спрашивали?

— Мастер спросила, где хранили.

— Она спросила не тебя.

— Книгу нёс я.

Мирана запомнила его лицо.

— Имя?

— Ружан.

— Ружан, вы готовы поставить знак под тем, что видели?

Он посмотрел на Брана, потом на футляр.

— Под печью стояла. Нижний угол утром был тёплый.

— Это не ответ.

Ружан стиснул челюсти.

— Готов.

Веран дописал строку. Второй рабочий отвёл глаза.

Бран взялся за одну ручку футляра.

— Поднимайте.

Ружан не двинулся.

— Сначала знак поставлю.

Он обмакнул перо и вывел короткую угловатую метку. Золотая нить не появилась: Ружан не признавал ошибку, только свидетельствовал о состоянии вещи. Но цепь ослабла настолько, что среднее звено легло на крышку.

Бран заметил это. На миг его спокойствие дало трещину.

— Теперь поднимайте, — повторил он.

Рабочие унесли футляр. Когда цепь исчезла за дверью, в мастерской стало просторнее и хуже.

Тален скомкал край соглашения.

— Ты могла получить книгу.

— Ценой остальных.

— Ценой работы, которую всё равно надо делать.

— Не называй правом на чужое слово работу.

— Не называй отказ решением.

Овса подняла больную руку.

— Хватит. Если Мирана идёт в долину, ей нужен человек, который знает тропы.

— Я знаю южный лоток, — сказал Веран.

— Ты знаешь скрепу, — возразил голос от двери. — А под карнизом ты последний раз ходил до весеннего схода.

Мирана узнала Раду не сразу. Проводница сняла серую накидку и держала её на локте. Короткие тёмные волосы были прижаты ремешком, на шее висели катушка тонкой верёвки и костяной свисток. За плечами — узкий мешок, из которого торчали складной шест и молоток.

— Лем послал тебя? — спросила Мирана.

— Лем попросил найти тебя. Послать меня может только непогода, и то если убедительно.

— Мне нужно пройти от старого отвода до нижней долины.

— Знаю. Там уже спорят, чьи дома первыми разберут на подпорки.

— Почему?

— Потому что кто-то сказал: мастер Вель обнаружила путь большого обвала. Потом кто-то добавил, что мастер Вель велела снести крайнюю улицу. Ещё через час крайних улиц стало три.

Мирана закрыла глаза на одно короткое мгновение.

— Я ничего не велела.

— Поэтому пойдём и посмотрим, прежде чем ты велишь.

Рада подошла к столу, развернула потёртый лист и прижала углы каменными грузиками. Это был план долины без договорных знаков: ручьи, тропы, подпорные стены, дома, сараи, колодцы.

— Откуда?

— Сама рисовала после весеннего схода. Дорожный план смотрителя врёт на ширину двух домов. Поток унёс старый мост, новый поставили выше, а на бумаге оба живы.

Она отметила ногтем извилистую линию.

— Если твой отвод начинается здесь, под Четвёртым карнизом, то выйти он может в трёх местах. В сухой чаше, на козьей тропе или над крайней улицей. По виду сверху не угадаем. Надо проверить уклон и куда смотрят борозды.

— До темноты успеем?

— До полной темноты — к нижнему уступу. Обратно пойдём по жилой лестнице. Но под карнизом решаю я.

Мирана подняла взгляд.

— Что именно?

— Когда идти, где стоять и когда поворачивать назад. Ты отвечаешь за книги. Я — за дорогу. Если начнёшь спорить под осыпью, оставлю тебя у первого безопасного столба.

— Согласна.

— Скажи точнее.

Уголок Радина рта дрогнул. Она не издевалась. После сегодняшних признаний каждый требовал слов, которые нельзя было растянуть.

— На участке под Четвёртым карнизом я выполняю твои указания о движении и не иду дальше, если ты запрещаешь.

— Теперь годится.

Тален подвинул к Миране чашку.

— Выпей хотя бы это.

Вода была тёплая, с привкусом железа. Она выпила всю. Брат не смотрел на неё.

— Я пойду к кожевнику, — сказал он. — Попробую выторговать ещё день.

— Не обещай ему договорные книги.

— Я уже понял.

— Тален.

— Не обещаю. Под залог поставлю три частных заказа и шкатулку.

Это было не примирение. Но впервые за день брат назвал цену, которая принадлежала ему.

Рада выдала Миране кожаную каску с пришитым к затылку валиком. Себе взяла другую, покрытую белыми царапинами. Веран хотел идти с ними, однако Рада отказала.

— Тропа узкая. Двое проходят быстро, трое задерживаются. Ты отнесёшь запись Лему и соберёшь людей у выхода из чаши. Если мы свистнем дважды, никого не пускай вверх.

— А если трижды?

— Уводи крайнюю улицу к башне.

— Из-за двух свистков?

— Из-за того, что я редко свищу без причины.

Они вышли через заднюю дверь. В городе уже зажигали фонари, но западные вершины ещё держали свет. Скалы над крышами казались плоскими и близкими, будто кто-то вырезал их из тёмной жести.

Рада не повела Мирану той дорогой, по которой она поднялась с Вераном. Они свернули между красильней и пустым складом, пересекли старую водяную лестницу и вышли к узкой полке над южным лотком. Здесь не было перил. В скалу через каждые двадцать шагов вбили железные кольца.

— Пристегни короткий конец, — сказала Рада.

Мирана привязала верёвку к поясу.

— Не к поясу. Под мышки. Если сорвёшься, пояс сложит тебя пополам.

Она молча перевязала. Рада проверила узел и пошла первой.

Под ногами хрустела сланцевая крошка. Мирана старалась ставить ступню туда, куда ставила Рада, но проводница обернулась.

— Не следуй за пяткой. Смотри на камень. Я легче тебя и уже проверила только свой вес.

— Ты всегда так ободряешь людей?

— Нет. Иногда молчу, чтобы не тратили воздух на ответы.

Через несколько шагов Рада подняла кулак. Мирана замерла. Сверху прокатился сухой шорох, и по склону просыпалась горсть мелких камней. Один ударил по каске, другой отскочил от плеча.

— Это считается опасностью? — шепнула Мирана.

— Это считается приветствием.

Они дождались тишины. Рада коснулась ладонью скалы, потом понюхала пыль на пальцах.

— Свежая, — сказала она. — Карниз двигается не только у твоего шва. Видишь серую полоску?

Над тропой шла тонкая светлая черта. Местами она пряталась под лишайником, местами рассекала камень.

— Трещина?

— Край пласта. Весной была толщиной с волос. Теперь в неё входит ноготь.

Рада вынула из мешка деревянный клинышек, вставила в щель и отметила углём глубину.

— Проверим утром. Если выплюнет клин — пласт сел. Если утянет — разошёлся.

— А если клин останется?

— Значит, хоть что-то за ночь не стало хуже.

Тропа вывела их к старой подпорке, где днём работал Варен. Новая дубовая рама темнела на фоне серого камня. Красная верёвка перегораживала проход, и Мирана уже хотела отцепить её, но Рада повела дальше, по внешней полке.

— Мы обойдём отвод сверху?

— Нет. Сначала найдём, где он должен был выходить. Если полезем внутрь, увидим стену и решим, что она главная. Мне нужен весь склон.

За поворотом открылся широкий наклонный желоб. Днём Мирана видела его кусок из-под подпорки, но отсюда линия читалась целиком. Вверху желоб начинался у тёмного шрама под карнизом. Ниже расходился надвое: восточная ветвь уходила к каменной чаше, южная — к заросшему уступу над долиной.

Между ветвями лежал красный отвал.

— Вот, — сказала Мирана.

— Вижу породу. Пока не вижу пути.

Рада достала из мешка четыре деревянных шарика, каждый размером с орех. Один оставила гладким, на остальных вырезала одну, две и три полосы.

— Что это?

— Дешёвый способ не спорить с уклоном. Вода сейчас не пойдёт: верхний сток закрыт. Камень пойдёт.

Она положила гладкий шарик на плоскую плиту выше развилки и отпустила. Тот покатился к восточной ветви, ударился о выступ, перескочил узкую борозду и остановился у края отвала.

Шарик с одной полосой Рада положила на ладонь левее. Он прошёл по южной ветви и исчез в траве.

— Разные места дают разные ответы, — сказала Мирана.

— Поэтому один камень ничего не доказывает.

Второй и третий шарики Рада пустила с одинаковой точки, разделив расстояние между ними ладонью. Оба покатились к восточной чаше и оба упёрлись в красную насыпь. Один остановился. Другой, набрав скорость, взбежал на нижний край отвала, повернул и ушёл по поперечной канаве на юг.

Рада спустилась, нашла все четыре шарика и повторила опыт ещё выше. Потом ниже. Она не объясняла каждый шаг, а Мирана не торопила. Сумерки густели, однако точность требовала времени даже тогда, когда времени не было.

На шестом спуске три шарика из четырёх ушли на юг.

— Отвал поднял дно восточной ветви, — сказала Рада. — Мелкая осыпь ещё просыплется между камнями. Большая ударит сюда и повернёт.

Она установила складной шест поперёк желоба. На нём были зарубки через ладонь. Правый конец оказался почти на две ладони выше левого.

— Раньше восток был ниже, — сказала Мирана.

— Откуда знаешь?

— В синей тетради написано про восточную чашу. Её должны были устроить, чтобы принимать осыпь.

— Запись говорит, что собирались сделать. Не говорит, каким был уклон.

Мирана прикусила ответ. Рада снова не позволила удобной догадке стать фактом.

— Тогда как проверить прежний уклон?

— Ищи старые борозды на неподвижном камне. Насыпь можно переложить. След воды в стенке остаётся.

Они разделились на расстояние верёвки. Мирана освещала фонарём нижний край, Рада скребла молотком лишайник. Под зелёной коркой показались три параллельные полосы, все уходили на восток. Выше красной насыпи полосы обрывались.

— Вода шла к чаше, — сказала Мирана.

— Вода шла на восток. Чаши могло ещё не быть.

— Ты никогда не даёшь человеку закончить доказательство раньше срока?

— Даю. Потом он заканчивает вместе с дорогой.

Рада достала лист, быстро срисовала борозды и поставила расстояния до двух выступов. Мирана держала фонарь. Ей хотелось самой взять уголь и вывести вывод, но это был Радин осмотр.

Ниже отвала южный желоб сужался между двумя стенами. На левой виднелись отверстия от старых железных скоб. На правой — свежая царапина длиной в локоть.

— Здесь прошёл сегодняшний камень, — сказала Мирана.

Рада присела.

— Почему сегодняшний?

— Царапина светлая.

— Может быть вчерашней.

— После ночного дождя в ней нет тёмной пыли.

Проводница посмотрела на неё и кивнула.

— Это уже ответ.

Они нашли камень ниже. Кусок серого сланца лежал в кустах, ободрав кору двух молодых сосен. На одном ребре осталась золотая пыль от договорной нити. Первый упавший камень, который Мирана держала утром, был меньше. Этот никто в городе ещё не видел.

— Он остановился, — сказала она.

— Потому что был один.

— Большой сдвиг расчистит ему дорогу.

— Не только расчистит. Посмотри на кусты.

Ветви были согнуты вниз по склону. Между корнями застряли старые щепки, клочок мешковины и белая раковина от кухонной свалки.

— Сюда уже доходила вода из долины?

— Наоборот. Это принесло сверху весной. Белая раковина из старой харчевни у верхней лестницы. Поток прошёл этим желобом, только был слабый.

Рада снова развернула план. По нему южный желоб должен был выйти на козью тропу. В действительности они стояли левее, над крышами крайней улицы.

— План врёт сильнее, чем я думала, — сказала она.

— Или путь изменился.

— Проверим снизу.

До нижнего уступа оставалось меньше ста шагов. Именно там тропа проходила под карнизом без колец. Рада убрала план, затянула ремень каски и погасила фонарь.

— Зачем?

— В темноте лучше видно движение светлого камня. И глаза привыкнут до выхода.

Они пошли медленнее. Мирана слышала собственное дыхание, шорох Радиной подошвы и далёкие голоса из долины. Крыши внизу зажигались по одной. Где-то плакал ребёнок. Кто-то ругался из-за козы. Обычный вечер продолжался прямо под желобом, который мог стереть улицу.

Рада подняла ладонь.

На этот раз сверху не шелестело. Раздался щелчок, будто сломали толстую сухую ветку.

— Назад, — сказала проводница.

Мирана сделала шаг.

— Не разворачивайся. Ещё.

Они отступили к выступу. Рада прижала Мирану к внутренней стене и накрыла их обоих серой накидкой. Через мгновение по тропе ударило. Первый камень пролетел мимо, второй разбился о край, третий стукнул в выступ и осыпал их острой крошкой. Мирана сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Каменная пыль набилась в рот.

Грохот длился недолго. Потом вниз покатились отдельные куски, всё реже.

— Стоим, — сказала Рада.

— Уже тихо.

— Камень не знает, что ты решила.

Они простояли ещё столько, сколько понадобилось бы сварить чашку воды. Ноги у Мираны дрожали от неудобной позы. Рада медленно сняла накидку.

Тропа впереди исчезла на длину пяти шагов. Вместо неё был свежий скос, а за ним — пустота.

— Мы не пройдём, — сказала Мирана.

— Пройдём выше по желобу и спустимся через старую лестницу.

— Там же камни.

— Здесь их путь. Выше — место, откуда они ушли. Разница полезная.

Рада вынула свисток и дала два коротких сигнала. Из долины ответил один протяжный. Веран услышал.

Они поднялись на двадцать шагов, перешли желоб по каменной перемычке и нашли заржавевшие скобы. Две держались, третья вышла из стены при первом касании. Рада обвязала верёвку вокруг выступа и спустилась первой.

— Наступай только на те, которые я назову, — сказала она снизу. — Первая, вторая, пропусти третью, четвёртая.

Мирана повторила порядок вслух и полезла. На середине лестницы сумка с Четвёртой книгой ударилась о скалу. Изнутри донёсся хруст.

Она замерла.

— Двигайся, — приказала Рада.

— В книге что-то сломалось.

— Проверишь внизу.

— Там малая нить.

— А здесь большая высота.

Мирана спустилась. На площадке сразу раскрыла сумку. У книги треснула не нить, а тонкая дощечка, которой она утром прикрыла заменённую страницу. Под дощечкой золотой шов светился прерывисто. Каждая вспышка совпадала с далёким скрежетом в карнизе.

— Она показывает движение? — спросила Рада.

— Показывает, что старый шов принимает вес.

— Откуда?

Мирана развернула книгу к свету. Нить шла от отметки южного лотка к полю, где раньше было приложение. На краю страницы проступили три короткие золотые черты. Такие же три черты она видела на своём старом шве — метку переноса нагрузки.

— Я пришила новую страницу к существующей отметке, — сказала она. — Думала, отец перенёс сюда только сведения о водосходе. На самом деле метка вела вес с восточной ветви на южную. Я закрепила перенос, не имея приложения.

Рада не коснулась книги.

— Ты это знала семь лет назад?

— Видела метку. Не знала, что она означает именно путь осыпи.

— А что думала?

— Что отец обозначил порядок листов. Он часто ставил три черты на временных вкладках.

— Ты спросила?

— Нет. Его уже не было. Я хотела закончить книгу до городского осмотра.

— Почему не оставила пустое место?

Мирана смотрела, как свет бежит по её стежкам.

— Потому что пустое место увидели бы. Мне пришлось бы сказать, что я не понимаю отцовскую работу. Я была новым мастером и боялась, что книги отдадут другой семье.

Золотая нить вспыхнула ярче, но тут же погасла.

— Это признание? — спросила Рада.

— Да. Но исправления нет. И я сказала его не тем, кому грозит вред.

— Тогда запомни точные слова. В долине повторишь без украшений.

Они вышли к крайней улице через пустой козий загон. Веран ждал у ворот с шестью мужчинами и женщинами. У каждого был фонарь, у двоих — носилки. Увидев пыль на Радиной накидке, он поднял свисток.

— Третий сигнал?

— Пока нет, — сказала Рада. — Сначала проверим выход.

Жители заговорили разом.

— Камни уже пошли?

— Какую улицу сносить?

— Нам сказали уходить к башне.

— Почему башня, там места нет?

Рада свистнула один раз, резко и громко.

— Молчать умеете? Тогда услышите, что действительно нашли. Не умеете — разойдитесь и слушайте слухи.

Голоса стихли.

Она расставила людей вдоль стены козьего загона, велела держать фонари у земли и принесла из сарая ведро воды. Воду вылила в канаву у подножия склона. Сначала поток пошёл вдоль стены, затем попал в незаметную борозду и повернул между двумя домами.

— Здесь сухо, — сказал хозяин ближнего дома. — Вода никогда не идёт отсюда.

— Потому что наверху закрыт сток, — ответила Рада. — Я показываю уклон.

Вода вынесла из борозды красную пыль.

Мирана опустилась на колено и растёрла её между пальцами. Та же порода, что в отвале.

— Отвал уже осыпается сюда, — сказала она.

Рада покачала головой.

— Пыль может быть с телеги.

— По этой борозде не проходит телега.

— Могли принести на сапогах.

Хозяин дома нахмурился.

— Красная пыль появляется после сильного дождя. Жена ругается, что пачкает бельё. Мы думали, с крыши.

— Как давно? — спросила Рада.

— Лет пять. Может, шесть.

— До постройки дома была?

— Дом старше. Я надстроил верх семь лет назад.

Семь лет. Мирана посмотрела вверх. В темноте карниз был невидим, но его линия жила в книге у неё под рукой.

Рада попросила ещё два ведра. Первое вылила на пять шагов восточнее, второе — западнее. Восточная вода ушла к сухому саду. Западная собралась в той же борозде между домами. Затем проводница протянула шнур от борозды вверх по направлению склона. Он указал прямо на разрыв между крышами и дальше — на южный желоб.

— Теперь достаточно? — спросила Мирана.

— Для вывода о воде — да. Для большого обвала нужен размер пути.

Они измерили ширину борозды, высоту стен и расстояние до домов. Рада называла числа, Веран записывал. Жители приносили старые доски, и по меткам на них выяснилось: после каждого сильного дождя красная полоса поднималась выше. Последняя была на две ладони над землёй.

Мирана открыла малую книгу. На пустом месте приложения золотая нить сложилась в едва заметный рисунок. Не слова — уклон. Восточная ветвь была перечёркнута тяжёлой красной тенью, южная линия упиралась в семь маленьких прямоугольников.

Она пересчитала дома перед собой.

Семь.

— Книга знает, — прошептал Веран.

— Книга повторяет то, что в неё пришили, — сказала Мирана. — Не делай из моей ошибки пророчество.

Она встала на каменный порог, чтобы её видели все.

— Семь лет назад я заменила страницу в Четвёртой книге. На старом шве была метка переноса веса. Я не поняла её и не нашла приложение, где объяснялся путь осыпи. Вместо того чтобы оставить место пустым и сказать городу, что работа не закончена, я сшила книгу как завершённую. Я боялась потерять ремесло семьи. Мой шов закрепил южное направление.

Никто не перебил.

— Сегодня мы нашли наверху отвал, который поднял восточный путь, старые борозды к востоку, свежие следы камней на юге и красную породу в стоке между этими домами. Это ещё не расчёт большого сдвига. Но достаточно, чтобы считать крайнюю улицу опасной и не оставлять людей без ночного дозора.

Золотая нить в книге поднялась над страницей и дрогнула. На миг Мирана подумала, что признание сработало. Потом нить легла обратно, не закрепившись.

Хозяин ближнего дома поднял руку.

— Что ты исправишь?

Вот почему нить не держала. Слова называли прошлое, но не обещали действия, которое можно проверить.

— До рассвета мы поставим три дозора: у свежего скола, над желобом и здесь. Детей, больных и тех, кто не сможет быстро подняться, переведём к башне уже сейчас. Утром откроем доступ к восточной чаше и измерим, можно ли вернуть туда путь. Я найду утраченное приложение или восстановлю его по следам, но не стану пришивать догадку как факт. И вынесу запись о своей ошибке на общий разбор жителей долины.

Нить снова поднялась. Один её конец вошёл в старый шов, другой вытянулся к краю страницы, оставляя место для будущей работы. Она не стала золотой целиком, но перестала рваться в такт карнизу.

— Теперь держит? — спросила женщина с носилками.

— Только обещание. Если не сделаем, ослабнет.

— А дома?

— Не могу обещать, что они останутся. Могу обещать, что не скрою цену решения.

Рада поднялась рядом с ней.

— Я подтверждаю только то, что проверила сама. Путь мелкой осыпи и воды сейчас ведёт к крайней улице. Большой пласт ещё не измерен. Мастер Вель не велела сносить три улицы и не сказала, что башня безопасна при любом обвале. До нового осмотра действуют мои сигналы: два свистка — не подниматься по южной тропе, три — уходить к верхней площади по жилой лестнице.

— Ты свидетель её старой работы? — спросил кто-то.

— Нет. Семь лет назад меня здесь не было. Я свидетель сегодняшнего пути и собственных измерений.

Мирана почувствовала благодарность именно за этот отказ. Рада не закрывала пробел дружеским словом и не делала её признание удобнее. Рядом с таким человеком было труднее спорить и легче не солгать себе.

Веран распределил дозоры. Ружан, тот самый рабочий, который подписал запись в мастерской, неожиданно вышел из темноты с тремя шахтёрами.

— Бран велел вернуться в сменный дом, — сказал он. — Мы решили сначала проводить книгу.

— Книгу унесли обратно? — спросила Мирана.

— Да. Поставили не у печи, а в кладовой. Счётчик ругался.

— Почему вы здесь?

Ружан посмотрел на красную пыль в борозде.