Книга Путь практика. Книга первая - читать онлайн бесплатно, автор Хитрый Даос. Cтраница 5
Путь практика. Книга первая
Путь практика. Книга первая
Оценить:

Рейтинг: 3

Путь практика. Книга первая

Работа предстояла долгая. Но я не боялся. Я знал теперь, как работает этот котёл. Знал его характер, его силу, его секрет.

Котёл Лунной Каплибыл не просто сосудом для варки пилюль.

Он был партнёром. И я был готов работать с ним столько, сколько потребуется.

Ночь опустилась на деревню. За окном зажглись звёзды — холодные, далёкие, бесчисленные. А внутри каморки тихо мерцал синеватый свет — свет первой пилюли, первой победы, первого настоящего шага на пути к десятому уровню.

Я улыбнулся. И начал варить вторую партию.

Я снова стоял у котла, и в горной тишине деревни его ровное дыхание казалось почти ритуалом. За сутки пламя под котлом прожило собственную жизнь: то прижималось к медному брюху, то вспыхивало алыми языками, будто в глубине металла просыпался маленький огненный дух. Когда всё закончилось, котёл скрипнул крышкой и выдал целый огненный фейерверк — искры взмыли к потолку мастерской, окрасив стены в цвет заката над Лазурными Небесами.

Когда Вэн снял крышку, в котле лежали двадцать семь пилюль: семнадцать обычных, восемь продвинутого качества и две — высокого. Значит, этот котёл не просто позволял готовить пилюли на уровень выше; он давал редкий шанс, чтобы качество поднялось ещё выше. Я долго смотрел на них, и в груди у меня разливалось тихое, почти детское торжество. Котёл был великолепен — вероятно, стоил куда дороже, чем я за него заплатил. Похоже, продавец так и не понял, какое сокровище упустил.

Забрав пилюли, Вэн подумал, что в деревне тоже можно заработать: травы здесь росли щедро, а умение превращать их в пилюли пока было редким. Он вспомнил слова старосты о нужных травах и решил: сначала — на утёс, к своему излюбленному месту медитации, а по дороге можно пособирать всё, что попадётся под руку.

Старосты дома не оказалось. Вэн нашёл его на полях, где деревенские собирали пшеницу. Над равниной стоял золотой шум: серпы мерно взрезали колосья, ветер гнал по стерне тёплые волны, а вдалеке синели отроги Бамбукового Пика Небес. Люди стояли кучкой и о чём-то тихо говорили — видно, обсуждали что-то важное для деревни. Я постоял в стороне, пережидая, пока староста не подозвал его.

— Я собрался на несколько дней уйти медитировать и заодно поискать травы, — сказал я. — Если деревне что-то нужно, я к вашим услугам. Времени у меня достаточно.

Староста посмотрел на меня с тем же подозрительным прищуром.

— Медитировать? — переспросил он. — Ты чего, на девятый уровень собрался?

— Да. В городе, когда продавал травы, купил пилюль. Хочу попробовать выйти на девятый, а там, может, и на десятый.

Староста изумился так, будто я сказал, что намерен взойти на Луну.

— Покажи пилюли.

Я достал семнадцать обычных пилюль. Староста взял одну, повертел в ладони, поднёс к носу — и его брови медленно поднялись.

— Откуда у тебя такие деньги? Целых семнадцать пилюль…

— Собирал травы целую неделю, несколько раз ходил в город, продавал. Вот и насобирал.

Староста ещё раз взглянул на меня — уже иначе, внимательнее, — но пилюли вернул.

— Хорошо. Раз идёшь медитировать, приурочим к этому и сбор трав. Запоминай: мне нужно десять трав. — Он перечислил названия и места, где их можно отыскать, но тут же добавил: — Только имей в виду: места те не обжитые. Люди там ходят редко, а хищники водятся. Ты однажды уже с таким встречался. Возможно, будет опаснее, чем в прошлый раз. Лучше возьми людей с собой. Не боитесь — вооружитесь и сходите. Через три дня часть трав мне будет нужна. Идите — за деньги не переживай, я понял ты парень их быстро тратишь.

Я кивнул, но про людей решил не спрашивать. Свои нычки мне показывать не хотелось: слишком много вопросов, слишком много лишних глаз. Я лучше пойду сам — помедитирую, стану сильнее, а потом соберу траву. В три дня я точно не уложись, поэтому распределю силы просто: два дня — на медитацию и прорыв хотя бы к девятому уровню, ещё сутки — на сбор.

Список трав я спрятал за пазуху, проверил нож, воду и немного провизии. Вечер опускался на деревню мягко и золотисто: дым от очагов поднимался к чистому небу, пшеничные поля дышали теплом, а за ними темнели леса, где пахло хвоей, сырой землёй и далёкой опасностью. Вэн поправил котомку и зашагал к утёсу — туда, где ветер срывался с края мира и уносил с собой всё лишнее.


Я решил никого не брать. Взял только плетёную корзину, нож, флягу с водой и немного хлеба — и до рассвета вышел из деревни, пока дороги ещё держали ночную прохладу. Никаких попутчиков, никаких лишних глаз: свои тропы, свои травы и свои секреты я предпочитал не делить.

Утёс встретил меня знакомым ветром. Внизу расстилалась долина — пшеничные поля уже сжали, и они лежали ровной золотисто-серой гладью; дальше темнели крыши деревни, а над ними поднимались синие плечи Бамбукового Пика Небес. Я сел на привычный камень, закрыл глаза и позволил миру вокруг раствориться.

Два дня прорыва:

Первые часы медитации шли тяжело: тело помнило усталость дороги, а Ци двигалась в каналах медленно, словно вода после долгой зимы. Но пилюли обычного качества постепенно растворялись во внутренней теплоте, и энергия становилась плотнее, послушнее.

Я не спешил. Вдох — и Ци струилась по каналам, расширяя их; выдох — и она оседала в даньтяне, становясь глубже и тяжелее. К концу первого дня каналы уже не жгло, а наполняло: словно в узкие горные русла впустили весеннюю воду, и она, набирая силу, промывала каждый изгиб.

На вторые сутки внутри меня поднялся привычный тугой барьер. Я не боролся с ним грубо — просто продолжал вести Ци, снова и снова, пока преграда не дрогнула. Раздался тихий внутренний толчок, будто где-то в груди лопнула тонкая ледяная корка.

Девятый уровень Ци.

Я открыл глаза. Небо над утёсом было чистым и высоким, воздух — прохладным и прозрачным. Я чувствовал себя легче, сильнее, но времени почти не осталось: староста ждал травы через трое суток, а двое из них уже ушли. Оставался буквально один день.

Тропа в горы:

Я поднялся и пошёл вверх. Нужные травы в низине не росли — староста был прав: они любили высоту, каменистые склоны, холодный ветер и скудную почву. Сначала тропа была пологой, потом исчезла вовсе, и Вэн карабкался прямо по склону, цепляясь за корни и выступы.

Гора менялась с каждым подъёмом. Внизу ещё пахло травой и пылью дорог, выше начинались папоротники, мох, тонкие ручьи, сбегавшие по чёрным камням. Я собирал всё, что узнавал по описанию: несколько трав нашёл быстро, но две-три никак не попадались. Пришлось поднимался всё выше, пока деревня внизу не стала россыпью светлых точек, а горизонт не распахнулся до самой кромки неба.

Стоя на открытом склоне, я вспомнил слова старосты: часть трав может расти и в том лесу, куда люди почти не ходят. Туда забираются лишь большими группами охотников — потому что в чаще живёт слишком много диких и опасных зверей.

Лес, куда не ходят:

Колебался я недолго. С девятым уровнем Ци я был уже не тем мальчишкой, которым был раньше. Спустившись с горы, я через несколько часов достиг края того леса.

Лес стоял неприветливо и величаво. Деревья здесь были старыми, высокими, их кроны смыкались так плотно, что даже полдень внутри превращался в зеленоватые сумерки. Под ногами лежал толстый слой мха, воздух пах сыростью, прелью и чем-то диким, незнакомым.

Вошёл я осторожно, не углубляясь. И почти сразу начал находить нужное: несколько трав из списка старосты прятались у корней, в тени валежника, возле влажных промоин. Брал я только то, что узнал точно, и всё время прислушивался: где-то далеко хрустнула ветка, где-то глухо качнулись ветви.

Но дальше я не пошёл. Не рискнул.

Я был один, без оружия, без защитной техники. А в глубине леса, судя по всему, росли травы куда ценнее — те, из которых можно варить пилюли продвинутого и даже высокого качества. Такие травы редко растут беззащитно: их охраняет либо зверь, либо сама дикая сила места. Рисковать сейчас было глупо.

Развернувшись и выйдя из леса, я уносил корзину с добычей и ясное понимание: сюда он вернусь точно — но попозже и подготовленным.

Глава

шестая. Прорыв и второй бой


В деревне староста принял травы с искренней радостью.

— Взял-таки себя в руки, — сказал он, перебирая стебли. — Редкие травы, хороший уровень. Такие в городе дорого берут.

Он отсчитал мне пятнадцать серебряных и добавил:

— Через пару недель подойди ко мне снова. Будет для тебя отдельное задание.

Я поблагодарил его и спрятал монеты. Сумма была небольшой, но после долгих дней сборов и тревог она снова дала мне ощущение опоры: деньги в кармане, травы в корзине, девятый уровень в теле и впереди — возможность стать ещё сильнее.

Возвращение к утёсу:

Дома я отдал дяде пять серебряных — за все годы помощи, за крышу, за еду, за то, что дядя не задавал лишних вопросов. Дядя сначала отказывался, потом всё же взял, буркнув что-то о «непоседливом племяннике». Вместе мы пообедали, и я лёг спать пораньше.

Проснулся до рассвета.

Было около четырёх утра, когда я вышел из дома. Небо ещё держало ночь, но на востоке уже проступала бледная полоса. Деревня спала, дороги были пусты, и только петухи где-то перекликались сквозь тишину. Я шёл к своему утёсу, с которым мне сильно повезло, неся с собой последние запасы:

7 пилюль обычного качества;

8 пилюль продвинутого качества;

2 пилюли высокого качества.

В прошлый раз, за двое суток, я потратил десять обычных пилюль, чтобы пробить девятый уровень. Теперь я планировал медитировать не меньше пяти-шести дней — чтобы пробить десятый уровень Ци, а если хватит сил и удачи, то двинуться и к одиннадцатому.

Поднявшись на утёс, я сел на привычный камень и закрыл глаза.

Внизу медленно светлела долина. Первые лучи солнца тронули вершины дальних гор, потом скользнули по облакам, по лесам, по тёмной глади реки и я сделал вдох. И моя медитация началась.

Медитация завершилась на десятом дне — и я вышел из неё у самого порога одиннадцатого уровня концентрации ци. Для тела, которое ещё недавно едва ползло по камню, это было почти невероятно; но я знал: ущелье отдало мне всё, что могло, и дальше его тонкие потоки станут лишь медленной рекой там, где мне нужен горный водопад.

Предел ущелья:

Десять дней я не вставал с холодного камня. Ци стекала сюда по трещинам скал, собиралась у ручья и мягко входила в тело, а я расширял меридианы, убирал застои и укреплял их стенки — так, как когда-то делал это в пещере на Пике Высокого Лотоса.

Сначала я пробил десятый уровень. Потом, израсходовав все простые и продвинутые пилюли и даже две высокого качества, подошёл к пику одиннадцатого. Это был великолепный результат для столь короткого срока, но энергия вокруг меня стала слишком слабой: я чувствовал, как каждый вдох приносит всё меньше силы, словно пил воду из пересыхающего ручья.

Оставаться здесь означало двигаться медленно. Я не хотел этого. Первые низкие уровни я намеревался пройти быстро — с моим опытом, знанием формаций, трав и законов ци это было бы преступлением против собственной памяти, если бы я полз, как обычный новичок.

В прежней жизни в больших городах существовали особые места, которые сдавали в аренду практикующим. Там из глубин земли поднимались плотные струи ци, собирались в закрытых залах и позволяли быстрее подниматься по уровням. Такие комнаты стоили дорого, но я помнил их устройство — и был почти уверен, что в местном городе найдётся нечто подобное. Нужно будет расспросить мастеров.

Дорога к запретному лесу:

Я спустился с площадки за несколько часов. Гора постепенно отпускала меня: каменистые тропы сменялись редким лесом, лес — широкими лугами, а впереди темнела полоса, о которой говорил староста, — запретный лес.

Он лежал ниже деревни, там, где земля становилась сырой, а воздух — тяжёлым от запаха мха, гнили и невидимых цветов. Высокие деревья стояли так тесно, что их кроны смыкались над головой, превращая день в зеленоватые сумерки. Свет падал редкими золотыми столбами, и в каждом таком столбе кружилась пыльца, словно пчёлы рассыпали свет.

Я шёл осторожно. Лес был красив, но красота здесь не означала безопасности: слишком густо пахло чужой ци, слишком часто ветви дрожали без ветра. Пройдя чуть вглубь, я остановился. Впереди, в небольшой прогалине, происходило то, ради чего стоило рискнуть.

Битва за цветок:

Два зверя дрались за цветок.

Одно существо напоминало скорпиона, только слишком большого и слишком неправильного: панцирь отливал тусклой бронзой, хвост с жалом поднимался и опускался, как чёрная змея, а из-под сегментов тела сочилась едкая влага, шипящая на мокрой земле. Вторым был волк — крупный, серо-серебристый, с длинной шерстью, которая стояла дыбом вдоль хребта. Его глаза горели зелёным огнём, а когти оставляли на стволах глубокие светлые борозды.

По их аурам я не мог определить уровень точно: сам был слишком слаб. Но чувствовал — восьмой, девятый, возможно даже десятый уровень. Для меня оба были смертельной опасностью.

А рядом с ними, у подножия старого дерева, сверкал цветок.

Он был невелик, но переливался всеми цветами радуги: то вспыхивал алым, то становился лазурным, то рассыпался по лепесткам золотыми искрами. Вокруг него воздух дрожал, а ци сходилась к нему тонкими невидимыми нитями. Я сразу понял: это растение высокого уровня, подходящее для пилюль высокого качества. Такой цветок мог стать основой для настоящего прорыва.

И он был мне нужен.

Ожидание:

Я отступил за толстый ствол, опустился на корни и замер, прикрыв дыхание. Ци в меридианах текла ровно, почти беззвучно; я не позволял ей выходить за пределы тела. В прошлой жизни я умел ждать часами, наблюдая за врагом из тени, — теперь это умение оказалось дороже любой пилюли.

Скорпион бил хвостом, оставляя на земле чёрные подпалины. Волк уворачивался, рвал когтями панцирь, но всякий раз отскакивал, получив новую рану. Их ци сталкивалась в воздухе, и от этого дрожали листья, а с ветвей сыпались капли росы.

Я смотрел и ждал.

Проигравший будет убит, его ци — рассеяна. А победитель слишком изранен и измотан. Тогда я нанесу удар. Заберу цветок, а заодно когти, клыки, внутренности и всё, что сгодится для будущих ингредиентов. В этом мире ничего не должно пропадать: даже смерть зверя может стать ступенью для того, кто умеет видеть путь.

Схватка длилась ещё долго. Я сидел за стволом древнего дерева, не двигаясь, и лишь следил за тем, как в зелёных сумерках запретного леса сталкиваются две дикие ауры.

Падение скорпиона:

Скорпион первым потерял терпение. Его хвост взметнулся вверх, и жало блеснуло в луче света, словно чёрный серп. Он ринулся вперёд, пытаясь вонзить его волку в горло.

Волк не отступил. Он низко пригнулся, пружиной ушёл в сторону — и его когти со свистом распороли панцирь у самого сочленения. Раздался сухой треск, похожий на треск льда под ногой. Из трещины брызнула тёмная жидкость, и воздух сразу наполнился резким, кислым запахом.

Скорпион взвыл — не голосом, а вибрацией, от которой задрожали листья и с ветвей посыпались капли росы. Он хлестнул хвостом ещё раз, ещё, но движения стали медленнее. Волк поймал ритм. Один рывок — и его клыки сомкнулись на шее зверя.

Скорпион дёрнулся, скребя лапами по земле, потом затих. Его панцирь ещё слабо светился бронзовым отблеском, но аура угасала, как костёр под дождём.

Волк победил.

Раненый победитель:

Но победа не далась ему легко.

Шерсть на его боку потемнела от крови. Одна передняя лапа подгибалась, дыхание было тяжёлым, рваным. Он постоял над телом врага, прислушиваясь к лесу, потом медленно повернулся к радужному цветку.

Я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Сейчас. Пока он ранен. Пока его ци рассеяна яростью и болью.

Волк наклонил голову к цветку — и в этот миг я вышел из-за дерева.

Не бегом. Не с криком. Я двинулся так, как учили меня сотни лет назад: тихо, сливаясь с тенью, сохраняя дыхание ровным, а ци — внутри меридианов. На одиннадцатом уровне концентрации я всё ещё был для него слишком слаб, но у слабости есть одно преимущество: её недооценивают.

Волк поднял голову. Зелёные глаза встретились с моими.

На мгновение лес замер. Даже ветер, шевеливший листву, будто остановился. Я видел, как в его взгляде мелькнула усталость, ярость — и холодная оценка. Он понял, что я не случайный путник. Он понял, что я ждал.

И всё же он был слишком ранен, чтобы отступить.

Удар:

Волк рванулся первым.

Он был быстрым даже когда ранен: серая молния метнулась через прогалину, земля глухо застонала под лапами. Я не стал встречать его в лоб. В прошлой жизни я сражался с чудовищами, перед которыми этот зверь показался бы щенком, — и помнил главное: не спорить с силой, а направить её.

Я шагнул в сторону, пропуская когти в волоске от плеча, и вложил всю ци в ладонь. Энергия прошла по меридианам резкой горячей волной, собралась в точке между пальцами — и ударила волка в раненый бок.

Он взревел.

Удар был недостаточно силён, чтобы убить, но достаточен, чтобы вскрыть свежую рану. Волк покачнулся. Я не дал ему опомниться: второй удар пришёлся в основание передней лапы, туда, где когти уже не держали его уверенно.

Зверь рухнул на одно колено.

Я отскочил назад, не пытаясь добить его сразу. Опыт говорил: раненый дикий зверь опаснее здорового. Волк поднял на меня глаза — в них уже не было ярости, только тускнеющий зелёный огонь. Он попробовал встать, но лапа не выдержала.

Тогда я нанёс последний удар.

Цветок радуги:

Когда всё закончилось, лес снова ожил. Где-то застучал дятел, вдалеке закричала птица, и тонкие лучи солнца дрогнули в листве. Я стоял над двумя телами, тяжело дыша. Ци в меридианах гудела от напряжения, а руки слегка дрожали — не от страха, а от того, что тело ещё не привыкло к такой работе.

Я подошёл к цветку.

Он рос у самого корня старого дерева, окружённый кольцом мягкого света. Лепестки переливались алым, золотым, лазурным и фиолетовым, будто в них было заключено маленькое небо. Когда я наклонился ближе, я почувствовал густой, сладковатый аромат — и понял: даже один такой цветок способен заметно улучшить качество моих пилюль в разы.

Я срезал его осторожно, вместе с частью земли и тонкими светящимися корешками, завернул в чистую ткань и убрал в кошель. Цветок нельзя было хранить на солнце — его ци начала бы улетучиваться, благо я купил кошель с пространством внутри и могу теперь туда складывать небольшие вещи.

Потом я занялся зверями.

Когти волка, клыки, куски шкуры, внутренности, железы скорпиона, его жало и осколки панциря — всё могло стать ингредиентом. Я работал быстро и точно, не испытывая ни жалости, ни азарта. В этом мире смерть была частью круговорота ци: зверь жил, сражался, пал — и теперь его сила могла послужить тому, кто сумел выжить.

Когда все было собрано, я поднял голову и посмотрел в глубину запретного леса. Там, за стволами, темнота становилась плотнее, а воздух — холоднее. Я чувствовал: этот лес хранил ещё много тайн. Но сегодня я получил своё.

Радужный цветок. Материалы для пилюль. И ещё одно подтверждение: даже с телом новичка мой дух помнил, как выживать.

Победа дала мне больше, чем материалы и радужный цветок. В момент, когда аура волка угасла, остатки его ци — дикой, плотной, пропитанной яростью леса — влились в моё тело, и я почувствовал, как внутри что-то наконец прорвалось.

Двенадцатый уровень:

Я стоял над двумя телами, и ци продолжала стекать в мои меридианы. Она была грубой, горячей, почти обжигающей, но моё тело, закалённое десятью днями медитации, приняло её. Каналы расширились ещё на волосок, источник в даньтяне дрогнул — и граница одиннадцатого уровня лопнула, как тонкий лёд под утренним солнцем.

Двенадцатый уровень концентрации ци.

Я сделал вдох — и весь лес словно стал ближе. Я слышал, как капли росы срываются с листьев, как далеко в чаще шуршит что-то мелкое, как ветер проходит между стволами. Тело стало лёгким, мысли — быстрыми и чистыми. Мне казалось, что я могу сокрушить гору одним ударом ладони.

Разум тут же усмехнулся этой иллюзии. Гора не сокрушится. Но ощущение было прекрасным: после месяца слабости и боли я чувствовал, как сила постепенно возвращается в тело.

Путь к пятнадцатому уровню

Я присел на корни старого дерева и спокойно оценил своё положение.

До пятнадцатого уровня оставалось три ступени. Обычно практики проходили их по одной, медленно и мучительно: копили ци, расширяли меридианы, ждали, пока тело привыкнет к новой плотности энергии. На это уходили годы.

Но я помнил то, чего не знали большинство.

Если иметь достаточное количество продвинутых пилюль и несколько высокого качества, а рядом — мощный источник ци, эти три уровня можно пройти почти одним рывком. Не потому, что энергия станет сильнее, а потому, что правильно подготовленные меридианы способны принять её большими волнами, без долгих пауз между прорывами. Ну и конечно техника прорыва.

В прошлой жизни я потратил на путь от концентрации последнего уровня ци до начального уровня основы почти год. Я ошибался, торопился в одних местах и слишком осторожничал в других. Сейчас я хотел пройти тринадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый уровни за месяц, а ещё через месяц — выйти на создание основы. Для практиков местных школ, цифра невероятная.

После пятнадцатого уровня всё станет сложнее: закончится этап наполнения тела ци, и придётся формировать основу. Но это была отдельная дорога, и я решил подходить к ней отдельно, без спешки и без ошибок прошлого.

Что нужно для рывка:

План сложился быстро.

Собрать травы для пилюль концентрации ци высокого качества.

Переработать материалы волка и скорпиона: когти, клыки, железы, жало, осколки панциря.

Разузнать о специальных местах, где из земли поднимаются плотные потоки ци и которые сдают в аренду практикующим.

Использовать радужный цветок как главный ингредиент для продвинутых пилюль — он мог стать основой моего рывка к пятнадцатому уровню.

Использовать технику Рассеивания (Разрыва меридиан). Но к ней нужно подготовиться.

Я аккуратно собрал всё, что осталось после боя. Когти волка, клыки, прядь серебристой шерсти, внутренности, железы скорпиона, его жало и куски бронзового панциря — всё было ценностью. Даже кровь, впитавшаяся в землю, ещё хранила слабый отзвук звериной ци.

Радужный цветок я завернул в чистую ткань, стараясь не касаться лепестков пальцами и убрал его к кошель.

Дорога домой:

Я поднялся и пошёл к деревне.

Лес постепенно расступался. Тёмные стволы сменялись редкими деревьями, затем — кустарником, а дальше открылись широкие луга, залитые мягким вечерним светом. Вдали блестела река, и над деревней Талый Ручей поднимались тонкие ниточки дыма от очагов.

Я шёл быстро, но не торопился. Ци ровно циркулировала по меридианам, тело слушалось, а в кошельке лежало всё, что могло приблизить меня к следующему рывку. В нем были так же серебрушки и медяки, помимо ингредиентов и трав, а вместе с ними — надежда на то, что в городе найдутся нужные ингредиенты и место, где я смогу приготовить настоящие пилюли.

Двенадцатый уровень концентрации. Радужный цветок. Материалы двух зверей. И месяц времени.

Для человека, который когда-то стоял в шаге от уровня Вопрошания, это было не богатство. Но для молодого пастуха с кошельком трав — это было начало настоящего пути.

Глава

седьмая. Звери


Я вернулся в деревню, когда над крышами уже поднимался вечерний дым. Солнце уходило за дальний хребет, и его последние лучи красили крыши, глиняные заборы и мокрые листья у колодцев в цвет старой меди. Внизу, за деревней, темнела равнина, а ещё дальше, у горизонта, серебрилась река Лазурная Ветвь — тонкая светлая нить между тёмными полями.

В своей каморке я разложил всё, что имел.

На грубом деревянном столе легли травы: горький корень туманного женьшеня, несколько пучков синего мха, сушёные цветы вечернего колокольчика, смола горного ладана. Рядом я поставил когти волка, его внутренности, так же части от скорпиона. Купленный в городе порошок из кости горного зверя и маленький свёрток с кристаллизованной ци. Всё это я пересчитал, понюхал, взвесил на ладони.

Потом сел и стал раскладывать будущий путь.

Чтобы пройти с двенадцатого уровня на тринадцатый, мне нужны были травы, укрепляющие меридианы. Для четырнадцатого — что-то, способное расширить русла энергии и удержать более мощный поток. А для пятнадцатого, последнего уровня перед Основой, требовалось уже не просто количество: нужен был чистый источник ци, спокойное место и время, чтобы тело привыкло к новой силе.