Книга Путь практика. Книга первая - читать онлайн бесплатно, автор Хитрый Даос. Cтраница 6
Путь практика. Книга первая
Путь практика. Книга первая
Оценить:

Рейтинг: 3

Путь практика. Книга первая

Я понял простую вещь: денег у меня не хватало.

Их хватало, может быть, на один рывок. Но не на три уровня подряд, не на аренду комнаты в городе, где ци земли собирается в тихих подвалах и медитационных залах, не на покупку всех компонентов сразу.

— Нужно в город, — сказал я себе. — Найти помещение с сильным потоком энергии. Закупить травы. И тогда прорваться.

Я представил, как сижу в каменном зале, где воздух плотен от духовной энергии, как меридианы раскрываются один за другим, а ци течёт по ним уже не ручьём, а широкой горной рекой.

Но прежде, чем думать о городе, я вспомнил: меня ждёт староста. У него было ко мне какое-то предложение.

Разговор со старостой:

Дом старосты стоял ближе к центру деревни, под старым вязом. В его окнах горел тёплый свет. Я постучал.

Дверь открылась почти сразу. Староста вышел на крыльцо, поднял на меня глаза — и замер.

Он смотрел на меня долго, будто пытался увидеть во мне что-то, чего раньше не замечал. Потом его лицо изменилось: сначала недоумение, потом удивление, а затем — почти испуг.

— Как? — тихо спросил он. — Как ты дошёл до двенадцатого уровня?

Я не ответил сразу.

— Я не могу понять, — продолжил он. — Я вообще не понимаю. Это какая-то аномалия. Что с тобой происходит?

— Ничего со мной не происходит, — сказал я. — Я просто медитирую. Нашёл хорошее место, там много энергии. Медитирую, ем пилюли — и двигаюсь по уровням.

Староста прищурился.

— Просто медитируешь?

— Просто чувствую, как меридианы готовы. Они расширяются. Энергия проходит по ним всё сильнее, быстрее, мощнее. У меня получается. Уровень за уровнем.

Он покачал головой.

— Такого не бывает. Чтобы пройти с десятого уровня на одиннадцатый, нужно минимум полгода медитации обычному практику. Даже для талантливого этого времени. А ты… Ты за какое время прошёл столько?

— Недолго.

— У тебя нет учителя. Ты не в секте. Ты не знаешь техник. Откуда это у тебя? Давай, признавайся. Нашёл что-то? Артефакт? Пилюли высокого качества? Что?

— Нет, — ответил я. — Ничего такого у меня нет. Да, в городе я купил две пилюли среднего качества. Но высоких у меня не было. Артефакт я в глаза не видел. Откуда? Я же обычный босяк, всю жизнь живу в этой деревне.

Староста смотрел на меня ещё несколько мгновений.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Что-то ты не договариваешь. Я смотрю на тебя и понимаю: где-то ты хитришь.

Я ничего не сказал.

Он вздохнул.

— Ну да ладно. Сейчас не до этого.

Предложение старосты:

Он провёл меня внутрь, закрыл дверь и сел за стол. Лампа качнулась от сквозняка, и тени на стенах дрогнули.

— Ситуация следующая, — начал он. — Нам нужна жила. Она растёт в Запретном лесу, на самом краю, немного сбоку около болота. Я объясню, как до неё дойти.

Я сел напротив.

— Но там есть зверь, — продолжил староста. — Он её охраняет. С длинными когтями. Что-то вроде росомахи, только быстрее, злее. И шкура у него крепкая, как камень.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Возьми троих охотников, они все на 10 уровне ци. Попытайтесь его уничтожить. Шкура очень ценная. Когти тоже. И внутренности. Я всё куплю. Готов заплатить тридцать золотых всей компании, которая пойдёт и поможет добыть жилу.

— Тридцать золотых, — повторил я.

— Жила очень нужна деревне. Подумайте, чем будете вооружаться. Поговорите с ребятами. Уверен, у вас всё получится. Главное — сильно не рискуйте. Если почувствуете, что тяжело, лучше отступите.

— А зверь далеко от жилы отходит?

— Нет. Он от своей берлоги не отходит. Поэтому преследовать вас не будет.

— Значит, можно сделать засаду, — сказал я. — Выманить. И добить.

— Именно. Возьми охотников. Скажешь я сказал. Они в курсе уже. Вместе с тобой, двенадцатого уровня, я думаю, у вас получится. Зверь примерно десятого-одиннадцатого уровня.

Он наклонился вперёд.

— Желаю удачи. Тридцать золотых вас ждут, если всё получится.

Я кивнул и вышел.

Ночь перед решением:

За дверью было уже совсем темно. Над деревней висели звёзды, холодные и ясные. Где-то далеко, за полями, шумел лес — низко, глухо, будто дышал во сне.

Я шёл к своей каморке и думал.

Тридцать золотых — это много. С этими деньгами я мог бы не просто пройти три уровня. Я мог бы купить всё необходимое, снять комнату в городе, где ци собирается в тихих подвалах, и прорваться на уровень Основы.

Но зверь…

Я попытался вспомнить свои старые техники. В памяти всплывали обрывки: движение руки, поворот корпуса, поток энергии, который когда-то легко срезал камень. Но всё это было давно. Слишком давно. Я не был уверен, что смогу вспомнить достаточно, чтобы справиться один.

Риск был большой. Но и награда была большой.

Я остановился у своей двери, посмотрел на тёмное небо и подумал: может, стоит пойти одному? Или может, лучше взять охотников — разделить риск, разделить и награду.

Голова была тяжёлая. Тело просило отдыха.

— Завтра решу, — сказал я себе. — Сейчас поужинаю и лягу спать.

Я вошёл в каморку, закрыл за собой дверь и потушил лампу. А я лежал в темноте и думал о звере с длинными когтями, о жиле, о тридцати золотых — и о том, как далеко ещё мне предстоит пройти.

Битва:

Я сидел на ветке старого чёрного дерева, цепляясь за мокрую кору, и смотрел вниз, туда, где над чёрным входом в пещеру клубился едкий туман. Болото дышало рядом — медленно, тяжело, словно исполинское существо, заснувшее под слоем тины и мха. Вода в нём не блестела, как река Лазурная Ветвь в долине; она была тёмной, маслянистой, и в ней отражались не звёзды, а только кривые силуэты искривлённых деревьев.

Я решил идти один. У меня была идея, как победить это чудище. Я сварил один отвар, который сильно не понравится зверям в округе, и они придут к пещере, чтобы наказать обидчика, в данный момент обидчик это - чудовище из пещеры.

Небо над лесом было низким и свинцовым. Облака цеплялись за дальние гребни гор, и казалось, что весь мир сжался до этой сырой чащи, зловонной ямы и пещеры, из которой доносилось рычание. Я со всей силы кинул колбу с отваром прямо рядом с пещерой. Колба разбилась вдребезги с громким звуком. Вонь по округе пошла страшная.

Через десять минут чудовище вылезло полностью из пещеры.

Оно было крупнее, чем я представлял. Широкая грудь, покрытая серой чешуёй, длинные передние лапы с когтями, оставлявшими борозды во влажной земле. Голова его была похожа одновременно на волчью и ящеричью: узкие глаза горели тусклым жёлтым огнём, а из пасти свисали нити слюны. От него исходила тяжёлая аура — не такая бездонная, как у практиков Пика Высокого Лотоса в прежней жизни, но для зверя одиннадцатого уровня она была ощутимой, давящей, как каменная плита на груди.

«Значит, староста не преувеличил», — подумал я.

Вокруг пещеры уже собралось несколько зверей. Один был похож на огромного кабана, только шерсть у него отливала синеватым металлом, а изо лба рос изогнутый рог. Второй — длинный, гибкий, с птичьими крыльями, сложенными за спиной, словно два рваных знамени. Третий прятался в тени у воды: я видел лишь блеск глаз и слышал, как хрустят под его лапами сухие ветки.

Запах настоя делал своё дело.

Он забил ноздри всем сразу. Звери больше не чуяли ни болото, ни сырую землю, ни друг друга. Они чувствовали лишь эту тошнотворную вонь — и ярость, которую она будила в их крови.

Первым не выдержал рогатый кабан.

Он опустил голову, разбежался и ударил в бок чудовища с такой силой, что земля дрогнула. Чешуя на боку зверя треснула, брызнула тёмная кровь. Пещерный владыка взревел — не от боли даже, а от оскорбления. Его лапа метнулась вперёд, когти распороли воздух, и кабана отбросило в сторону, к чёрной воде болота.

Тот поднялся не сразу.

И в этот миг длинный крылатый зверь ринулся сверху. Он бил крыльями, поднимая вонь и брызги тины, царапал морду чудовища, пытаясь добраться до глаз. Пещерный зверь мотал головой, рычал, хрипел. Двое нападающих кружили вокруг него, как волки вокруг раненого тигра.

Я не двигался.

Мой дешёвый меч лежал на коленях. Лезвие его было тусклым, без узоров, без духовного сияния — обычная сталь, купленная за двадцать серебряных. Но я провёл по нему ладонью, и тонкая нить ци скользнула в металл. Меч тихо зазвенел, словно вспомнив, что ему всё-таки предстоит бой.

«Пусть дерутся», — думал я. — «Пусть режут друг друга. Мне нужен лишь момент».

Но судьба редко даёт момент просто так.

Крылатый зверь вдруг взмыл выше и заметил меня.

Возможно, его обоняние всё же оказалось сильнее, чем у остальных. Возможно, он увидел движение моей руки. Неважно. Его жёлтые глаза остановились на дереве, и он издал короткий, резкий крик — не рычание, а именно крик, похожий на скрежет железа по камню.

Чудовище у пещеры замерло.

Потом медленно повернуло голову.

Три пары глаз уставились на меня.

Я тихо выдохнул.

«Ну что ж, — подумал я, поднимаясь на ветке и сжимая рукоять меча. — Значит, план сработал не совсем так, как я хотел».

Ветер прошёл по болоту, качнул чёрные деревья и разнёс над водой запах крови, тины и моего зловонного настоя. Где-то далеко, за лесом, за холмами, за невидимыми отсюда горами, лежала деревня Талый ручей — тёплая, маленькая, с огнями в окнах. А здесь, среди мёртвой воды и сырого мрака, мне предстояло встретить зверя одиннадцатого уровня.

Я спрыгнул с дерева.

Земля приняла меня мягко, по колено в мокрой траве. Меч в руке задрожал от влившейся в него ци. Я не стал ждать, пока они окружат меня, и бросился вперёд — не к пещере, а к самой гуще дерущихся зверей.

Я бросился не от зверей, а прямо в их середину.

Земля под ногами проваливалась в вязкую жижу, чёрная вода хлестала по голеням, и каждый шаг отдавался в теле глухой болью. Впереди ревело чудовище из пещеры — огромное, чешуйчатое, с глазами цвета гнилого золота. Рядом с ним метался рогатый кабан, а над болотом, рассекая туман крыльями, кружил длинный зверь с птичьей гривой.

Я вбежал между ними. Первым на меня кинулся кабан.

Его рог свистел в воздухе так, что казалось, будто режет сам туман. Я упал на колени, скользнул по мокрой земле и пропустил зверя над собой. Рог вонзился в ствол чёрного дерева за моей спиной — дерево треснуло от корней до вершины. Я вскочил и ударил мечом по задней лапе кабана.

Дешёвая сталь вошла неглубоко.

Но в неё была влита моя ци, и лезвие вспыхнуло бледным светом. Кабан взревел, дёрнулся — и его собственная ярость увлекла его прямо под когти пещерного чудовища.

Чудовище ударило.

Один взмах лапы — и кабана швырнуло в сторону, словно тряпичную куклу. Он врезался в камень у входа в пещеру, хрустнули кости, и зверь больше не поднялся.

«Один», — подумал я, тяжело дыша.

Крылатый зверь пикировал на меня сверху.

Я успел лишь поднять меч. Удар пришёлся в клинок, и по руке прошёл ледяной ток. Меня отбросило в чёрную воду. Я захлебнулся тиной, почувствовал, как что-то живое шевельнулось у ноги, и с криком вырвался на поверхность.

Крылатый зверь завис надо мной. Его пасть раскрылась. И в этот миг пещерное чудовище ударило хвостом.

Хвост, толстый, как древний ствол, прошёл над моей головой и смял крылатого зверя о скалу. Посыпались камни, вода взметнулась чёрным фонтаном. Зверь упал в болото, ещё дёргаясь, но его крылья были сломаны.

«Два», — выдохнул я.

Оставалось главное чудовище.

Оно смотрело на меня. Медленно. Внимательно. В его жёлтых глазах не было ни страха, ни жалости — только голод и древняя, слепая ярость существа, привыкшего считать эту землю своей.

Я поднялся из воды.

Меч дрожал в руке. На лезвии была трещина. Тело болело, ци на исходе, а передо мной стоял зверь одиннадцатого уровня — существо, которое в прошлой жизни я уничтожил бы одним взглядом.

Сейчас же я был лишь человеком с дешёвым мечом, плохим планом и слишком большим упрямством. Чудовище рванулось вперёд. Я не стал убегать, а побежал ему навстречу.

В последний миг ушёл влево, скользнул под брюхо и полоснул мечом по внутренней стороне лапы. Кровь брызнула мне в лицо, горячая и тяжёлая. Чудовище взревело и ударило лапой. Я успел закрыться клинком — меч лопнул пополам, а меня отбросило к скале.

Спина ударилась о камень.

Перед глазами всё поплыло. Я услышал собственное дыхание — хриплое, рваное. Пальцы нащупали обломок меча. Половина клинка. Меньше половины.

«Хватит», — сказал я себе.

И поднялся.

Чудовище шло ко мне, оставляя в грязи глубокие следы. Из его бока текла кровь, но оно ещё было сильнее меня. Я вспомнил технику пробития толщины горы, которую вспомнил вчера перед сном.

Мусорная техника. Ничтожная техника. Техника, которую в моей прежней школе не удостоили бы даже названия. Но сейчас вся моя ци, вся моя воля, весь остаток жизни собрался в обломке стали.

Я шагнул вперёд. Чудовище открыло пасть. Я нырнул под неё и ударил обломком меча в рану на его боку — туда, куда уже успел нанести первый удар.

— Пробей! — выдохнул я. Ци рванулась из тела.

Боль прожгла меридианы. Мои руки онемели, из носа потекла кровь, а обломок меча вошёл глубже, глубже, разрывая плоть и задевая что-то жизненно важное внутри зверя.

Чудовище застыло. Потом его глаза погасли.

Оно рухнуло в болото с таким грохотом, что по лесу прокатилась дрожь. Чёрная вода поднялась волной, окатила меня с головы до ног и медленно начала успокаиваться.

Я стоял рядом с его тушей и не верил, что жив. Потом колени подогнулись, и я упал на землю.

Вход в пещеру:

Несколько долгих вдохов я просто лежал, слушая, как капает вода с мокрых ветвей и как где-то в глубине леса затихает последний испуганный зверь. Болото снова стало тихим. Только запах настоя, крови и мокрой тины висел над землёй плотной, удушающей пеленой.

Наконец я заставил себя встать.

Обломок меча я выбросил. Он сделал своё дело. Вместо него я подобрал с земли длинный рог кабана — тяжёлый, острый, покрытый тонкими трещинами, но всё ещё способный служить оружием.

У входа в пещеру темнела расщелина.

Она была шире, чем я думал: почти в человеческий рост, с низким сводом, из которого свисали мокрые корни. Изнутри тянуло холодом — не обычным холодом ночи, а глубоким, каменным, словно из самой сердца горы. По стенам блестела влага. Где-то далеко, в темноте, капала вода.

Я задержался на пороге.

«Зверь одиннадцатого уровня жил здесь не просто так», — подумал я. — «Значит, внутри есть что-то, ради чего стоит рисковать».

Я вошёл.

Первые шаги были осторожными. Я прижимался к стене, слушал каждый звук, готовый в любую секунду отпрыгнуть назад. Но пещера была пуста. Лишь узкий коридор уходил вглубь, постепенно расширяясь, и воздух становился всё холоднее и чище.

Странно.

Снаружи пахло гнилью, тиной и кровью. А здесь пахло камнем, влажным мхом и чем-то ещё — тонким, незнакомым, почти цветочным.

Я прошёл ещё несколько десятков шагов.

Коридор вывел меня в небольшую круглую полость. Лунный свет не мог проникнуть сюда, но в центре пещеры слабо мерцал бледно-зелёный отблеск. Я приблизился.

На каменном возвышении лежали кости.

Много костей. Кости кабанов, птиц, небольших ящеров — всё, что зверь притащил в своё логово за годы. Среди них блестели обломки оружия, ржавые кольца, истлевшие куски кожи. Видно, не я первый решил, что смогу справиться с хозяином этой пещеры.

Но моё внимание привлекло другое.

В нише в дальней стене, там, куда не доставал слабый зелёный свет, лежал свёрток, обёрнутый в промасленную ткань. Он был небольшим, размером с кулак, и от него исходила едва заметная волна духовной энергии.

Я замер. Эта энергия была чистой. Слишком чистой для такого места.

Я подошёл ближе и осторожно коснулся свёртка. Ткань рассыпалась от одного прикосновения.

Внутри оказалась маленькая нефритовая табличка. На её поверхности тонкой резьбой был изображён цветок лотоса, а вокруг него — несколько строк древних символов. Я не сразу понял их смысл, но, когда ци коснулась поверхности, знаки слегка засветились.

И я услышал внутри головы тихий, ровный голос:

«Кто нашёл эту табличку — нашёл сокровище».

Я сжал табличку в ладони. Я знал, что в ней, это дух! В ней находился сильный дух.

За моей спиной, у входа в пещеру, что-то глухо ударило о камень. Я обернулся, но в темноте коридора никого не было. Только капли воды падали с потолка, отсчитывая время. Я спрятал табличку за пазуху и пошёл к выходу.

Пещера осталась позади — тёмная, молчаливая, полная костей и чужих надежд. А впереди меня ждало болото, лес, деревня Талый ручей и новый путь, который только начинал раскрываться передо мной.

Глава

восьмая. Подготовка к прорыву


Деревня Талый ручей встретила меня запахом дыма, мокрой коры и свежескошенной травы. Вечернее солнце уже уходило за дальние хребты, окрашивая снежные вершины в цвет остывающего золота, а в долине поднимался лёгкий туман. Он стелился над рекой, цеплялся за прибрежные ивы и медленно расползался между домами, будто сама земля пыталась укрыть деревню от чужих глаз.

Староста стоял у ворот, беседуя с двумя охотниками. Увидев меня, он замер.

Я возвращался с охоты один. Весь — с головы до ног — я пропах чудищем: едкой кровью, гнилой шерстью и тем тяжёлым запахом, который остаётся после схватки в сырой пещере. На рукаве засохли тёмные ошмётки, на сапогах была грязь, а на поясе висела окровавленная шкура росомахи.

Староста чуть не выпал в осадок.

— Ты… — он сглотнул. — Один? Ты убил её один? Как?

Я пожал плечами и бросил на землю доказательство — тушу чудища. Она была мертва, и спорить с этим было трудно.

— Я не убивал всех зверей сразу, — сказал я, весь перепачканный кровью и остатками. — Я стравил их между собой.

Староста моргнул.

— Стравил?

— В городе, в лавке, я узнал про один ядрёный состав. Пахнет он так, что звери сходят с ума от ярости. Я брызнул им на камни у входа в пещеру и ушёл подальше. Дождался.

— И что было дальше?

— Дальше они сами всё сделали. Один был крупный, лохматый, с длинными когтями. Второй — поменьше, но быстрее, с раздвоенной пастью. Третий вообще больше походил на огромную ящерицу: чешуя блестела, будто мокрый сланец. Они дрались за пещеру, за тёплое логово, за добычу. Хотели владеть ею, — каждый сам по себе. В итоге перебили друг друга.

Я кивнул в сторону гор.

— Когда всё закончилось, остался один раненый. Росомаха. Я добил её.

Староста долго молчал. По его лицу было видно: он хотел высказать мне всё, что думает. Но, похоже, среди цензурных слов не нашлось ничего достаточно выразительного, поэтому он просто молчал.

Наконец он вздохнул так тяжело, будто на его плечи опустилась целая гора.

— Доказательство есть, — сказал он, глядя на тушу. — Зверь мёртв. Деньги я должен отдать.

Он достал кошель, но пальцы его замерли над завязками.

— Только планировал я раздать награду между охотниками. Чтобы каждый купил себе недостающие ингредиенты. Чтобы деревня усилилась. А теперь выходит… всё заберёшь ты один.

Я прекрасно его понимал. Нужно было усиливать всех охотников, а не только меня. Деревня жила охотой, травами и страхом перед лесом. Один сильный практик не мог защитить её от всего сразу.

Но и мои расходы были немалыми.

— Двадцать золотых, — сказал староста наконец. — Не тридцать. Десять оставлю как бюджет на следующее задание. Разделю их между тремя охотниками, которые должны были пойти с тобой. Раз они не помогли, дам им другую задачу. Посмотрю, как справятся. Если справятся — получат эти десять золотых.

Я подумал.

Ругаться со старостой не было большого смысла. Он всё равно бы выкрутился, придумал бы что-то другое, нашёл бы тысячу причин оставить часть денег в общей казне. А я был ещё слишком молод, слишком слаб и слишком чужой здесь, чтобы ставить условия.

— Согласен, — сказал я.

В моей сумке глухо звякнули двадцать золотых.

Староста проводил меня взглядом, но ничего больше не сказал. Только когда я уже отошёл, бросил вслед:

— Больше так не рискуй, парень. Лес не прощает храбрости без силы.

Я не обернулся.

Над деревней темнело. За рекой шумел лес, а ещё дальше, за чёрной стеной деревьев, поднимались горы — огромные, синие в сумерках, с вершинами, скрытыми облаками. Где-то там, в расщелинах скал, ещё жили чудища. Где-то текли ледяные ручьи, пахнущие камнем и вечным снегом. А внизу, в тёплых домах, люди готовили ужин и не знали, что сегодня один мальчишка вернулся живым из логова, куда не решались пойти трое охотников.

Дома я достал деньги и пересчитал их ещё раз.

Двадцать золотых.

Теперь можно было приступать к главному — к изготовлению пилюль высокого качества для прорыва на пятнадцатый уровень закалки.

Шесть дней у котла лунной капли:

Я поел у дяди, отоспался и снова почувствовал себя живым. В каморке пахло старым деревом, остывшим чаем и травами, принесёнными с гор. Я запер дверь, положил ключ на стол и предупредил дядю Вэн Чена:

— Не беспокойте меня минимум семь дней. Если я не выйду — не стучите, не зовите и не пытайтесь открыть дверь.

Дядя посмотрел на меня долго, будто хотел спросить, что я затеял. Но лишь кивнул:

— Только не сгори там.

Я усмехнулся. Если бы он знал, насколько близко к истине был этот совет.

Сев у котла, я разложил все ингредиенты на чистой ткани: порошок из пыли, высушенные лепестки лунной мяты, горький лотос, собранный у подножия Бамбукового Пика Небес, капли эссенций и немного минеральной пыли. Каждый ингредиент был важен.

Я не знал, что получится в итоге. В мыслях видел десять пилюль обычного уровня, десять среднего и, если небо смилостивится, десять высокого. Но алхимия не любила планов. Она любила терпение, точность и уважение к огню.

Котёл прогрелся, и я опустился в медитацию.

Шесть дней я почти не двигался. Поддерживал пламя, следил за температурой, направлял ци в смесь. Ночами за окном шумел ветер, принося запах мокрой земли и дальних гор. Днём солнце медленно ползло по стене, словно тоже наблюдало за моей работой.

На исходе шестого дня внутри котла что-то дрогнуло.

Раздался глухой выстрел — не опасный, а торжественный, словно салют в честь завершённого дела. Облако ароматного пара вырвалось из-под крышки, окрасив каморку в бледно-золотистый свет.

Я открыл котёл.

На дне лежали пилюли. Девять обычных, двенадцать среднего качества и одиннадцать высокого. Они слабо светились, будто в каждой было заперто кусочек утреннего неба.

Я долго смотрел на них, не веря своему везению.

С таким запасом я мог попытаться прорваться на пятнадцатый уровень концентрации ци. Но впереди ждало самое опасное — разрыв и пересборка меридианов.

Это не было простым «расширением каналов». Мне предстояло разрушить собственные меридианы почти до предела и заново собрать их, используя накопленный опыт. Никто прежде не проходил этот путь именно так. Я нашёл его в старом свитке, изучал годами и однажды уже сделал это — тогда мои меридианы стали шире, пластичнее, способнее удерживать больше энергии.

Теперь предстояло повторить.

Опасность была в том, что разрушение должно произойти в момент, когда меридианы уже начинают лопаться от перенаполнения. В эту короткую грань между болью и гибелью нужно успеть направить ци, перестроить каналы и не дать телу рассыпаться. Будь у меня больше времени, я бы подготовился лучше. Но времени не было.

Боль будет разрывать меня изнутри. Но я уже знал эту боль. Практик без боли — как гора без ветра: стоит ровно, но не становится выше.

Собрав пожитки, я вышел из каморки, умылся холодной водой, поел, попрощался с Дядей, так как не знал, когда вернусь, и вернусь ли обратно и отправился в город. Мне нужно было найти мастера, у которого можно арендовать закрытое помещение для медитации — место, где никто не услышит моих криков и не вмешается в самый опасный момент прорыва.

Комната Тихого Пламени:

Город Крепких Стен встретил меня вечерним шумом. Солнце уже опускалось за зубчатую линию стен, окрашивая камень в цвет остывающего золота. По улицам текли люди: торговцы закрывали лавки, носильщики тащили корзины, где-то пахло жареным мясом, дымом очагов и мокрым камнем после недавнего дождя.

Я шёл не к воротам, а вглубь города.

Мне нужно было место, где можно запереться на несколько дней. Не мастерская с котлом и постоянными посетителями, а тихая комната с хорошей циркуляцией ци, толстыми стенами и хотя бы минимальной защитной формацией. Если разрыв меридианов пойдёт плохо, крики и выброс энергии могут привлечь лишнее внимание.

Я спросил у старика, продававшего у фонаря горячие лепёшки: