Книга Путь практика. Книга первая - читать онлайн бесплатно, автор Хитрый Даос. Cтраница 7
Путь практика. Книга первая
Путь практика. Книга первая
Оценить:

Рейтинг: 3

Путь практика. Книга первая

— Почтенный, где в городе можно арендовать закрытую комнату для медитации? Не на одну ночь. На несколько дней.

Старик посмотрел на меня внимательнее.

— Для медитации? — переспросил он. — Есть такие места. Только дешёвые не советую. В дешёвых стены тонкие, а соседей слышно даже сквозь сон.

— Мне нужна тишина, безопасность и Ци.

— Тогда иди к Воротам Лунного Тумана. Там есть дом под названием «Тихое Пламя». Хозяин сдаёт комнаты практикам. Дорого, но чисто. И формация там старая, зато надёжная.

Я поблагодарил его и пошёл по указанной улице.

Тихое Пламя:

Дом стоял в конце узкого переулка, там, где шум города постепенно затихал. Он был невысоким, с тёмными балками, резными ставнями и небольшим двором, заросшим серебристой травой. Над входом висела деревянная табличка с тремя иероглифами: «Тихое Пламя».

Дверь открыл худощавый мужчина лет шестидесяти. Его глаза были спокойными, а руки — сухими и сильными, как корни старого дерева.

— Мне нужна комната, — сказал я. — Запертая. На 10 дней. Много Ци, и чтобы никто не входил, даже если услышит шум.

Хозяин внимательно оглядел меня.

— Шум?

— Возможно.

— Ты собираешься прорываться?

Я не стал отрицать.

— Да.

Он помолчал. Потом отступил в сторону.

— Комната на втором этаже. Формация гасит звук и удерживает выбросы ци. Десять дней — десять золотых. Если повредишь помещение — платишь за ремонт.

Я выложил монеты.

— Согласен.

Комната оказалась небольшой, но удобной. Каменный пол, широкое окно, выходящее на внутренний двор, низкий стол и мягкий коврик для медитации. На стене висела старая защитная печать, слабо мерцавшая бледно-голубым светом.

Хозяин показал, как активировать формацию.

— Если почувствуешь, что не справляешься, ударь ладонью вон туда. Формация выпустит сигнал. Я приду.

— Надеюсь, не придётся.

— Все так говорят, — сухо заметил он и закрыл за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал окончательно.

Начало разрыва:

Я сел на коврик, положил перед собой свёрток с пилюлями и закрыл глаза.

Сначала нужно было подготовить тело.

Я прогнал ци по всем меридианам, медленно, внимательно, словно проверял каждый изгиб горной реки перед паводком. Энергия текла ровно, наполняя каналы, укрепляя их стенки. Пилюли высокого качества лежали рядом, источая тонкий аромат трав и минеральной пыли.

Потом я принял первую.

Горечь обожгла язык, а затем по телу прокатилась волна тепла. Ци в меридианах стала плотнее, тяжелее, сильнее. Я направил её к источнику и начал накачивать энергию.

Час. Два. Три.

Меридианы гудели. Стенки каналов натягивались, как кожа на барабане. Я чувствовал, как энергия ищет выход, давит изнутри, требует пространства.

Я принял вторую пилюлю.

Боль пришла не сразу. Сначала появилась тяжесть в груди, затем — жар в руках и ногах. Ци текла быстрее, заполняя каждый уголок тела. Меридианы расширялись до привычного предела, потом ещё немного, ещё…

И вот наступил тот момент.

Тонкие нити энергии внутри меня задрожали. Я почувствовал, как стенки меридианов начинают трескаться — не разрушиться окончательно, но подойти к самой грани.

Сейчас.

Я собрал всю волю и направил ци в точки разрыва.

Боль ударила одновременно отовсюду. Словно внутри тела лопнули тысячи тонких струн. Я не закричал только потому, что заранее сжал зубы и удержал дыхание. Пот выступил на лбу, пальцы впились в колени.

Меридианы рвались.

Но в этот же миг я начал их собирать.

Опыт, накопленный за прошлую жизнь, не исчез. Руки помнили движения, дух помнил путь энергии, а разум помнил, где именно должна пройти каждая нить ци. Я направлял энергию в разрывы, сшивая каналы заново — шире, прочнее, пластичнее.

Одна нить. Вторая. Третья.

Мир сузился до боли и ритма дыхания.

Я не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Формация «Тихого Пламени» поглощала выбросы ци, но даже сквозь неё в комнате иногда вспыхивал бледный свет.

Когда последняя нить встала на место, я выдохнул. Тело дрожало. Одежда прилипла к спине. Во рту стоял вкус железа. Но внутри… внутри было тихо.

Меридианы стали другими. Шире. Прочнее. Более податливые к потоку энергии. Они не просто удерживали ци — они вели её, направляли, усиливали.

Я открыл глаза.

За окном стояла ночь. Луна висела над крышами Города Крепких Стен, холодная и ясная. Где-то далеко шумел город, но здесь, в маленькой комнате, была только тишина.

Тринадцатый уровень. Я посмотрел на оставшиеся пилюли. До пятнадцатого уровня оставалось совсем немного, один шаг. И я был готов его сделать.

Врата Парящих Журавлей:

Ещё семь дней я провёл в закрытой комнате, словно в утробе горы. Семь дней боли, пота и молчания.

Каждый вдох был как глоток расплавленного металла. Ци входила в меридианы, раздирала застарелые преграды, выжигала грязь из каналов. Иногда мне казалось, что тело вот-вот не выдержит — что жилы лопнут, а сознание растворится в белом огне. Но я продолжал.

Я помнил, как когда-то проходил этот путь легко, почти не замечая его. Тогда у меня были пилюли, защитные формации, духи-помощники и тысячи лет накопленного понимания. Теперь у меня было только молодое, израненное тело, упрямая воля и память о вершине, с которой я пал.

На седьмой день, когда последняя преграда в меридианах с треском раскрылась, я почувствовал, как энергия свободно разлилась по всему телу.

Пятнадцатый уровень наполнения Ци.

Я открыл глаза. В комнате было тихо. Свет очага дрожал на стенах, а за узким окном стояла ночь — глубокая, звёздная, прозрачная. Где-то далеко шумела река, неся вниз свои холодные воды.

Я вышел наружу и долго стоял, глядя на горы.

Старик, чьё помещение я арендовал, уже ждал меня у входа. Он посмотрел на меня внимательнее, чем раньше, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Хорошее помещение, — сказал я, слегка поклонившись. — Всё удалось. Мне здесь понравилось.

Старик усмехнулся:

— Вижу. От тебя теперь веет не травой и усталостью, а горным ветром после грозы.

Я поблагодарил его ещё раз. Затем пошёл в ту самую столовую, куда ходил раньше. За десять дней я не ел почти ничего — только воду, немного сухой пищи и травяной отвар. Тело требовало восстановления, и я позволил себе наконец поесть как следует.

Я ел долго и спокойно. Рис, мясо, суп с дикими грибами, свежий хлеб, чай с горными травами. Каждый кусок казался необыкновенно вкусным. Я сидел у окна и смотрел, как за стеклом медленно гаснет вечер, а на крышах города зажигаются огни.

Когда я насытился, в голове окончательно прояснился план.

Возвращаться в деревню Талый ручей не имело смысла. Там, у подножия гор, ци была слишком тонкой. Она годилась для начала пути, но не для рывка. Мне же нужно было за месяц выйти на уровень основы духа — а для этого требовались густые потоки энергии, закрытые земли, тишина и время.

Недалеко от города, в высоких горах за Небесной рекой, находилась секта Парящих Журавлей. О ней говорили как о месте, где облака живут ниже вершин, а журавли кружат над белыми пагодами, словно белые цветы, пущенные по ветру.

Там была закрытая территория. Там были горные пики, пропитанные ци. И там я мог медитировать, готовиться, копить силу.

Я знал, что секта набирает новых учеников. Обычно требовалось пройти испытание, но для тех, кто достиг хотя бы пятого уровня наполнения Ци, существовал иной путь — без экзамена. Мой пятнадцатый уровень был для обычного ученика почти невероятным. Мне нужно было лишь прийти к вратам и сказать, что я хочу учиться.

На рассвете я покинул город.

Дорога вела через рисовые поля, тихие деревни и каменистые тропы. Постепенно поля сменились лесом, лес — склонами, а склоны поднялись к облакам. Воздух становился всё чище и холоднее. Я чувствовал, как ци густеет вокруг, стекает с вершин, собирается в ущельях и течёт по руслам горных рек.

Путь занял почти сутки.

Когда я наконец увидел секту, солнце уже клонилось к западу. Впереди, за полупрозрачной пеленой облаков, возвышались белые пики. Между ними висели мосты, террасы и пагоды с изогнутыми крышами. Над горами кружили журавли — десятки белых птиц, и их крики падали в долину вместе с эхом.

У подножия горы собралась толпа.

Люди стояли перед широкими каменными вратами, украшенными резными облаками и журавлями. Одни были подростками, другие — молодыми людьми постарше. Все смотрели вверх с надеждой, страхом и жадным восхищением.

Напротив толпы стояли трое мастеров.

Их одежды были синими, глубокими, как небо перед грозой. Ткань слегка колыхалась даже там, где не было ветра, словно сама была соткана из воздушных потоков. На поясах блестели нефритовые подвески с изображением журавля.

Один из мастеров вышел вперёд. Его голос был негромким, но он легко достиг каждого человека в толпе.

— Те, кто пришёл сдавать экзамен, — влево, к каменной лестнице. Те, кто уже достиг пятого уровня наполнения Ци и выше, — вправо, к белым вратам. Таких мы принимаем без испытания.

Толпа зашевелилась. Большинство пошло влево — около тридцати человек, молодых, напряжённых, полных надежды. Они будут сдавать общий экзамен.

Я спокойно отошёл вправо.

Вскоре рядом со мной оказались ещё двое. Один был худым юношей с спокойным, почти сонным лицом. Второй — широкоплечий парень в простой серой одежде, с мозолистыми руками работника. Нас было трое.

Остальных это, казалось, не интересовало. Их внимание было приковано к экзамену, к лестнице, к шансу войти в секту.

А мы ждали мастера.

Он должен был подойти и сопроводить нас внутрь — за белые врата, выше облаков, туда, где начинался настоящий путь.

Я стоял тихо, чувствуя, как в моём теле вибрирует свежая, ещё дикая сила пятнадцатого уровня. Где-то над вершинами кричали журавли. Впереди была секта Парящих Журавлей.

И я собирался войти в неё не как проситель, а как тот, кто однажды уже видел небо выше всех гор.

Глава девятая. Секта Парящих

Журавлев


Мы стояли недолго.

По каменной дорожке, ведущей от врат, неспешно шёл мастер в синих одеждах. Он был немолод — седые волосы собраны в аккуратный узел, лицо спокойное, с тонкими морщинами у глаз. Но походка у него была лёгкой, почти бесшумной, словно он не касался земли, а скользил над ней.

Он остановился перед нами и обвёл взглядом всех троих.

— Вы утверждаете, что достигли пятого уровня наполнения Ци и выше? — спросил он.

Худой юноша кивнул:

— Шестой уровень, наставник.

Широкоплечий парень выпрямился:

— Седьмой.

Мастер одобрительно посмотрел на них. Затем его взгляд остановился на мне.

— А ты?

— Пятнадцатый уровень наполнения Ци, — ответил я спокойно.

Несколько мгновений было тихо.

Даже журавли над горами словно замолчали.

Мастер смотрел на меня так, будто не расслышал. Потом его брови медленно поднялись.

— Пятнадцатый? — переспросил он. — Ты уверен?

— Да.

Он усмехнулся — не зло, а скорее с недоверием человека, который слишком много раз слышал пустые слова.

— Пятнадцатый уровень — это уже близко к порогу основы духа. Такие практики не вырастают в обычных деревнях. Для этого нужны духовные земли, наставники, пилюли, закрытые залы медитации. Обычно о таком уровне говорят ученики внутренних дворов, а не пастухи.

Я не обиделся. В его словах была правда — по меркам этого мира.

— Я медитировал в горах, — сказал я. — Там, где ци течёт из самой земли. У меня было время, тишина и желание идти дальше.

Мастер прищурился.

— Слова ничего не доказывают. В секте Парящих Журавлей не принимают тех, кто преувеличивает свои силы. Покажи свою ауру. Только не пытайся обмануть старшего — я почувствую фальшь.

Я кивнул. Закрыл глаза. Внутри меня проснулась ци.

Она поднялась из даньтяня, прошла по меридианам — уже широким, очищенным, закалённым болью, — и вырвалась наружу тонкой, но плотной волной. Воздух вокруг слегка дрогнул. Трава у моих ног качнулась, хотя ветра не было. Каменная дорожка под ногами едва заметно зазвенела, словно по ней прошёл далёкий колокол.

Я не выпускал всю силу. Только её тень.

Но и этого оказалось достаточно. Лицо мастера изменилось.

Сначала исчезла усмешка. Потом он сделал полшага назад — почти незаметно, но я увидел. Его взгляд стал серьёзным, внимательным, с тем особым выражением, с которым практик смотрит на нечто, не укладывающееся в привычные рамки.

— Пятнадцатый уровень, — тихо произнёс он. — И не просто накопленный. Твои меридианы… широкие. Чистые. Устойчивые. Ты не просто заливал в них энергию — ты закалял их.

Он посмотрел на меня уже иначе.

— В обычной деревне… — пробормотал он. — Без наставника. Без духовных земель. Без пилюль.

Я пожал плечами:

— Гора не спрашивает, откуда ты родом. Она просто даёт ци тому, кто умеет слушать.

Мастер долго молчал.

Потом медленно кивнул — уже не как человеку, пришедшему просить о поступлении, а как практику, которого стоит принять всерьёз.

— Ты прав, — сказал он. — Гора действительно не спрашивает.

Он повернулся к белым вратам. За ними поднимались лестницы, террасы и облака, а выше, в разрыве между пиками, блестела крыша главного зала.

— Я — мастер Лян Юнь, хранитель внешнего двора секты Парящих Журавлей. Вы пройдете без экзамена. Но запомните: высокий уровень наполнения — это ещё не всё. В секте вы встретите гениев, молодых мастеров, наследников старых родов. Некоторые из них начинали путь с лучшими условиями, чем вы, готовьтесь.

Я посмотрел на белые врата.

— Мастер, мне не нужны лучшие условия, — ответил я. — Мне нужно место, где можно идти вперёд.

Лян Юнь взглянул на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо сказано, — произнёс он. — Следуйте за мной.

Он повернулся и пошёл к вратам.

Мы двинулись следом — я, худой юноша и широкоплечий парень. За спиной осталась толпа экзаменующихся, шум, надежды и тревога. Впереди же лежала гора, скрытая облаками, белые пагоды и бесконечные террасы, уходящие в небо.

Над нами с криком пронеслись журавли.

И впервые за долгое время я почувствовал не только усталость и боль прошлого пути, но и лёгкое, почти забытое чувство — предвкушение дороги, которая ещё не пройдена.

Внутренние ярусы:

Мастер Лян Юнь провёл нас через белые врата — и мир за ними раскрылся весь сразу.

Я остановился.

Передо мной лежала секта Парящих Журавлей во всей своей красе.

Гора уходила вверх уступами, как лестница, построенная самим небом. На каждом уступе стояли пагоды с изогнутыми крышами, беседки, мосты, каменные террасы. Водопады падали с высоких скал, разбивались о мохнатые камни и превращались в серебряную пыль. Ручьи стекали вниз по каналам, огибали павильоны, наполняли круглые пруды, в которых плавали красные рыбы.

Воздух здесь был другим.

Густой. Прозрачный. Живой.

Ци не просто висела в пространстве — она текла по склонам, поднималась от водоёмов, кружилась над пиками, собиралась в облаках. Я чувствовал её кожей, лёгкими, меридианами. Даже стоя на внешнем ярусе, я понимал: если здесь медитировать хотя бы месяц, можно продвинуться дальше, чем за годы в обычных горах.

— Не засматривайтесь слишком долго, — сказал Лян Юнь. — Красота секты — не награда. Она напоминает, насколько высоко можно подняться.

Мы шли по широким лестницам, мимо садов с цветущими сливами, мимо залов, где за открытыми дверями слышались голоса учеников. Где-то звенели мечи. Где-то пели формулы. Где-то пахло лекарственными травами и дымом алхимических печей.

Чем выше мы поднимались, тем тише и величественнее становилось вокруг.

Наконец мы пришли на террасу, нависшую над морем облаков. Перед нами стоял павильон из тёмного дерева, окружённый старыми соснами. У входа ждал мужчина в бело-синих одеждах.

Он выглядел лет на сорок. Лицо у него было приятное, почти добродушное, с лёгкой улыбкой. Но глаза — узкие, внимательные, как у хищной птицы — смотрели иначе.

Лян Юнь остановился и слегка поклонился:

— Мастер Хэ Цин. Привожу вам троих новых учеников, достигших пятого уровня наполнения Ци и выше.

Мужчина оглядел нас.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных.

— Пятнадцатый уровень? — спросил он мягко.

— Да, — ответил я.

— В обычной деревне? Без наставника?

— Да.

Он улыбнулся ещё шире.

— Как интересно.

Лян Юнь передал ему как бы невидимую нить ответственности:

— Это мастер Хэ Цин, практик средней ступени ядра. Он будет отвечать за обучение новых учеников этого набора. Отныне вы подчиняетесь ему.

Мастер Хэ Цин сложил руки за спиной.

— Благодарю, Лян Юнь. Можете быть свободны.

Лян Юнь кивнул и ушёл по террасе, растворившись в лёгком тумане.

Хэ Цин проводил его взглядом, затем повернулся к нам. Улыбка осталась на его лице, но стала тоньше.

— Итак, трое. Один — шестой уровень. Один — седьмой. И один… — он посмотрел на меня, — пятнадцатый.

Он медленно прошёлся вдоль террасы.

— Знаете, сколько учеников приходит ко мне каждый набор? Десятки. Все хотят учиться. Все хотят стать сильными. Все хотят летать на мечах, изучать техники, пить духовные пилюли и однажды прославить своё имя.

Он остановился.

— Но большинство из них — бестолочи. Они не умеют слушать. Не умеют терпеть. Не умеют думать. Они хотят всё и сразу, а когда сталкиваются с трудом, начинают жаловаться, лениться и искать виноватых. Я не собираюсь тратить своё время на таких.

Худой юноша напрягся. Широкоплечий сжал кулаки. Я стоял спокойно.

Хэ Цин заметил это. В его глазах мелькнуло одобрение — едва заметное, тут же скрытое.

— У меня много учеников, — продолжил он. — А я один. Моё время дорого. Поэтому я не буду учить всех подряд. Кто покажет, что достоин моего внимания, — получит мои наставления. Кто нет — отправится на нижние ярусы. Там тоже есть работа: носить воду, чистить дорожки, ухаживать за садами, выполнять чёрные обязанности. Секта не выгоняет никого. Но и кормить бездельников духовными знаниями не станет.

Широкоплечий парень нахмурился:

— А как понять, кто достоин?

Хэ Цин улыбнулся.

— Очень просто.

Он поднял руку, и в его ладони появился небольшой нефритовый сосуд. Внутри слабо мерцала жидкость — прозрачная, с золотистыми искрами.

— Это настойка очищения меридианов. Небольшая, но полезная вещь. Такая настойка помогает практикам концентрации убрать застои, укрепить каналы и ускорить рост. Для учеников вашего уровня — почти сокровище.

Он поставил сосуд на каменный столик.

— Каждый из вас может подарить мне что-то полезное. Траву, минерал, пилюлю, материал для формации, редкую книгу — что угодно, что имеет ценность. Кто подарит нечто действительно стоящее, тот станет моим личным учеником. Остальные — на нижние ярусы.

Я понял сразу. Это была не проверка таланта. Это была проверка на покорность и на понимание ситуации в целом. Сюда приходят не получать, сюда приходят показать свой дух, характер, волю. И способ собрать подарки — покажет, готовы ли мы к этому.

Мастер Хэ Цин хотел, чтобы мы сами принесли ему ценность. Хотел увидеть, кто будет угождать, кто испугается, кто станет спорить.

Худой юноша побледнел. У него явно не было ничего ценного.

Широкоплечий достал из-за пояса маленький мешочек и высыпал на стол несколько кусочков руды.

— Это железный песок с горных ручьёв, — сказал он. — Немного, но он подходит для ковки простых клинков.

Хэ Цин даже не взглянул на него внимательно.

— Сойдёт для внешнего двора.

Затем настала моя очередь. Я не спешил.

В моей сумке лежали травы, собранные в горах. Среди них была одна, которую я нашёл у холодного ручья под скалой — серебристолистная трава с голубыми прожилками. В моё время её называли «слезой облачного пика». Она была не редчайшей, но для практика уровня концентрации — очень ценной: помогала очищать меридианы и стабилизировать поток ци.

Я достал её вместе с несколькими пучками других трав и положил на стол.

— Слеза облачного пика, — сказал я. — Плюс травы для настоек и пилюль малого качества. Если мастер умеет работать с ингредиентами, из этого можно сделать не одну полезную вещь.

Хэ Цин наклонился к травам.

Его пальцы едва коснулись серебристого листа. Он поднёс его к носу, вдохнул — и его улыбка наконец стала настоящей.

— Свежая. Правильно срезанная. Сохранила сок. — Он посмотрел на меня. — Ты знаешь, что это такое?

— Знаю.

— И где нашёл?

— У холодного ручья, там, где тень от скалы ложится на воду после полудня.

Хэ Цин выпрямился.

В его взгляде больше не было насмешки. Только расчёт и интерес.

— Неплохо, — сказал он. — Очень неплохо.

Он убрал травы в рукав.

— Ты пока остаёшься. Посмотрим, есть ли в тебе не только удача, но и мозги.

Затем он повернулся к двум другим.

— Вы — на нижние ярусы. Носите воду, работайте, слушайте старших. Если через год станете хоть немного умнее — возможно, я вспомню о вас. Там вас встретят, ступайте.

Широкоплечий сжал зубы, но поклонился. Худой юноша сделал то же самое, только руки у него дрожали.

Хэ Цин повернулся ко мне.

— А ты — за мной.

Он пошёл вглубь террасы, к павильону, стоявшему над облаками.

Я последовал за ним.

За спиной остались лестницы, водопады и крики журавлей. Впереди был мастер средней ступени ядра — хитрый, расчётливый, любящий подарки и не любящий слабых.

Но я не боялся. Я уже знал, что такое настоящие мастера. И я знал, что уважение в мире культивации никогда не дарят. Его нужно брать — знанием, терпением и силой!

Меч и первые враги:

Мастер Хэ Цин привёл меня в небольшой зал внутри павильона. Там пахло сандалом, старой бумагой и прохладой горного камня. За широким окном плыли облака — белые, медленные, бесконечные.

Он сел за низкий стол и посмотрел на меня уже без прежней насмешки.

— Ты понравился мне, деревенский, — сказал он. — Не частое явление.

Я не стал спорить с определением.

— Твоя трава хороша. Ты не боишься, но и не лезешь вперёд без причины. Это редкое сочетание. Он поднял руку. Воздух перед ним дрогнул, и из тонкого пространственного кольца выплыли две вещи.

Первой был меч.

Он лежал на ладони мастера, словно живой. Клинок был узким, слегка изогнутым, цвета утреннего неба. Вдоль стали бежали тонкие серебристые узоры — не просто украшение, а следы духовной формации. Рукоять была обмотана синей нитью, а у гарды мерцал маленький нефритовый кристалл.

Второй вещью оказалась сумка.

Небольшая, тёмно-синяя, с вышитым белым журавлём. На вид — обычный дорожный мешок. Но я почувствовал исходящую от неё пространственную ауру.

— Меч начального уровня для полётов, — сказал Хэ Цин. — Называется «Крыло Облачной Реки». На твоём уровне ты не сможешь раскрыть всю его силу, но летать сможешь. А это — сумка-хранилище. Внутри достаточно места для трав, пилюль, одежды и прочего скарба.

Я поклонился.

— Благодарю, мастер.

— Не благодари слишком рано. — Хэ Цин усмехнулся. — Это не подарок. Это инструмент. Если окажешься бесполезным, я заберу их обратно.

Он бросил мне меч и сумку. Я поймал обе — и ощутил холод металла, тихую вибрацию духовной энергии внутри клинка.

— Переоденься, — сказал мастер. — Ученик секты Парящих Журавлей не должен ходить в деревенской одежде. Затем пойдём знакомиться с твоими будущими товарищами.

Я переоделся за ширмой.

Форма была синей, с белой отделкой. Ткань была лёгкой, но прочной, приятной к телу. На груди вышит маленький журавль, расправляющий крылья. На поясе — нефритовая пластина ученика.

Когда я вышел, Хэ Цин оглядел меня и кивнул:

— Уже лучше.

Он вышел на открытую террасу, поднял руку. Его меч вылетел из ножен и завис в воздухе, слегка покачиваясь над облаками.

— Садись.

Я встал на меч вслед за мастером.

Воздух рванулся навстречу.

Мы взмыли вверх.

Гора ушла вниз. Пагоды стали маленькими, ручьи — тонкими серебряными нитями, а водопады — белыми полосами на скалах. Ветер бил в лицо, но ци вокруг была такой плотной, что дышалось легко.

Мы летели над морем облаков, над пиками и мостами, пока не приблизились к широкому двору на одном из верхних ярусов. Там стояли несколько павильонов, тренировочные площадки и каменные дорожки, усыпанные лепестками цветущих слив.

Хэ Цин опустился первым.

— Это двор новых учеников, — сказал он. — Здесь ты будешь жить и тренироваться. Осмотрись. Я вернусь позже.

Его меч снова поднялся в воздух, и мастер улетел, оставив меня одного.