Книга Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни - читать онлайн бесплатно, автор Сона Скофилд. Cтраница 4
Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни
Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни
Оценить:

Рейтинг: 4

Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни

Я посмотрела на флакон.

Двадцать три медяка.

Да, я посчитала сырье и тару.

Но не учла топливо, расходные материалы, время на приготовление, проверку, этикетки и уборку.

В большой мастерской этим занималась счетная служба.

Я составляла технологические карты.

Разница оказалась существенной.

— Сколько бы вы поставили? — осторожно спросила я.

Ида прищурилась.

— Не знаю, сколько платят за алхимию. Но точно больше тридцати.

Я пересчитала расходы еще раз.

Получилось, что за каждый проданный флакон я действительно оставляла себе слишком мало.

— Сорок два, — сказала я наконец.

— Вот это уже разговор.

— Но для вас тридцать. Я уже назвала цену.

Ида улыбнулась.

— Хорошо. Значит, сегодня я получила скидку за полезный совет.

Она положила деньги на прилавок.

Я выдала флакон, упаковала его в бумагу и записала продажу в журнал.

Дата.

Название.

Номер партии.

Цена.

Тридцать медяков.

Первая собственная продажа.

Я смотрела на запись и не могла удержаться от улыбки.

Ида заметила.

— Ну вот. Теперь вы настоящая торговка.

— Алхимик, — поправила я.

— И торговка. Придется привыкать.

Она ушла.

Я тут же исправила цены на остальных флаконах.

Потом села за прилавок и стала ждать.

Следующий покупатель появился только через час.

Пожилой мужчина попросил что-нибудь, чтобы вывести плесень со стены.

Я подробно объяснила, что моя пропитка не уничтожает уже разросшуюся плесень. Сначала придется убрать поврежденную отделку, устранить сырость и высушить поверхность.

Он выслушал, покачал головой и ушел.

Ничего не купил.

Я проводила его взглядом.

В большой мастерской такие посетители никогда не попадали ко мне.

С ними разговаривали приказчики.

Теперь каждое «нет» ощущалось почти личным поражением.

Может быть, стоило предложить хотя бы очищающий состав?

Нет.

Он не решил бы проблему.

Я посмотрела на собственную тетрадь.

«Не обещать того, чего не можешь выполнить».

Первое правило.

Если нарушить его в первый же день, зачем вообще было писать?

Через некоторое время пришла девушка в сером рабочем платье.

Она принесла небольшой кусок ткани, испачканный копотью.

— У вас есть что-нибудь для такого? — спросила она.

Я осмотрела материал.

Плотный лен.

Старое пятно от обычной печной сажи.

Никаких сложных чар.

— Есть очищающий состав. Но сначала попробую на краю ткани. Можно?

Девушка кивнула.

Я нанесла каплю средства на незаметный участок, выждала положенное время и промыла водой.

Ткань не изменила цвет.

Пятно заметно посветлело.

— Сколько? — спросила покупательница.

Я назвала цену.

Она немного помедлила, потом достала кошелек.

— Возьму маленький флакон.

Я упаковала покупку и подробно объяснила, что не нужно смешивать состав с обычной щелочной стиркой.

Девушка поблагодарила и ушла.

Вторая продажа.

Я записала ее в журнал.

И почувствовала удивительное удовольствие.

Эти деньги были совсем небольшими.

Их не хватило бы даже на новый рабочий фартук из хорошей ткани.

Но покупательница пришла ко мне.

Не в Дом Фалька.

Не к знаменитому владельцу алхимического предприятия.

Ко мне.

Она выслушала мои объяснения, заплатила и ушла с товаром, на котором стояло мое имя.

Я несколько раз перечитала запись.

Потом заставила себя заняться делом.

До вечера удалось продать еще два небольших флакона.

Один — со средством от сырости, другой — с очищающим составом.

Средство для драконьей чешуи никто даже не спросил.

Когда я закрыла дверь, дневная выручка показалась мне одновременно смешной и прекрасной.

Я разложила монеты на столе.

Посчитала.

Потом пересчитала еще раз.

И поняла, что уже начинаю делать привычную ошибку.

Смотреть только на деньги, которые получила.

Завтра придется покупать сырье для новых партий.

А послезавтра платить за доставку стеклянной тары.

В большой мастерской мы говорили об обороте, прибыли и расходах совершенно спокойно.

Теперь я видела каждую монету.

И наконец поняла, почему торговцы так любят спорить из-за мелочей.

Я достала чистую тетрадь и разделила страницу на столбцы.

Продажи.

Сырье.

Тара.

Топливо.

Прочие расходы.

Оплата работы.

Последний столбец заставил меня задуматься.

Сколько стоит мой собственный труд?

Раньше этот вопрос решался легко.

Эдгар выдавал мне деньги на хозяйство, покупал одежду и иногда делал подарки.

Я не получала отдельного жалованья.

Мы ведь были семьей.

Зачем супругам считать деньги друг друга?

Теперь такой ответ казался странным.

Я работала по десять, иногда по двенадцать часов в день.

Придумывала составы.

Проводила испытания.

Исправляла ошибки.

И почти никогда не думала, сколько должна получать за это.

Я поставила перо на бумагу.

Потом написала сумму.

Посмотрела.

Зачеркнула.

Написала другую.

Пока небольшую.

Но настоящую.

После этого закрыла тетрадь и отправилась ужинать.

На следующий день покупателей оказалось больше.

Ида выполнила обещание.

Ко мне пришли две женщины из соседних мастерских, молодой сапожник и владелец маленького склада.

Каждому требовалось что-то свое.

Одна покупательница хотела средство для шерсти.

Другая — для защиты деревянного сундука от сырости.

Сапожник спрашивал, можно ли обработать моим составом дорогую кожу.

Я честно ответила, что испытаний на такой коже не проводила.

— Но ведь алхимия? — удивился он.

— Алхимия. Только материалы разные.

— А если попробовать?

— На вашем новом заказе?

Он подумал.

— Нет, лучше не надо.

Мы договорились, что он принесет ненужный обрезок кожи, а я проведу пробу, когда появится время.

Складскому владельцу требовалось гораздо больше товара, чем я могла приготовить.

Он хотел обработать целое помещение.

Сумма заказа выглядела заманчиво.

На мгновение я представила, сколько денег получу.

Потом вспомнила размеры своей печи.

— Я не смогу выполнить такой объем за три дня, — сказала я.

Мужчина нахмурился.

— А за сколько?

Я прикинула время на приготовление, охлаждение, проверку и упаковку.

— За десять. И сначала нужно осмотреть помещение.

— Долго.

— Возможно. Но быстрее без проверки я делать не буду.

Он ушел недовольным.

Я долго смотрела на дверь.

Раньше Эдгар обязательно попытался бы удержать такого покупателя.

Пообещал бы скидку.

Сократил сроки.

Потребовал бы работать ночами.

И я, скорее всего, согласилась бы.

Теперь мне было не у кого просить дополнительные руки.

И некого обвинить, если состав окажется некачественным.

Только себя.

Я открыла журнал и записала отказ.

Потом вздохнула.

Деньги мне действительно были нужны.

Но испортить собственную репутацию в первую неделю торговли было бы гораздо хуже.

К вечеру я устала так, что едва поднялась наверх.

Ноги болели.

Спина ныла.

На пальцах появились маленькие трещинки от частого мытья рук.

Зато на столе лежали аккуратно сложенные деньги.

Я села и долго их пересчитывала.

Не потому, что боялась ошибиться.

Просто мне нравилось видеть результат.

Я заработала их сама.

Без Эдгара.

Без его фамилии.

Без большой мастерской.

На третий день пришло письмо.

Почерк мужа я узнала сразу.

Крупные уверенные буквы.

Раньше он иногда оставлял мне короткие записки возле чайника.

«Вернусь поздно».

«Не забудь поесть».

«Спасибо за вчерашний вечер».

Последние два года записки почти исчезли.

Теперь он написал целую страницу.

Я развернула лист.

Эдгар сообщал, что получил несколько важных заказов и надеется выполнить их к концу месяца. Упоминал, что один из молодых мастеров не справляется с проверкой сырья.

Потом следовало предложение.

Он готов был платить мне за консультации.

«Это поможет тебе в первое время, пока ты разбираешься со своей маленькой лавкой».

Я перечитала строчку.

Со своей маленькой лавкой.

Словно это было временное увлечение.

Словно я решила поиграть в торговлю, а потом непременно вернусь туда, где меня ждет настоящий хозяин.

Ни одного слова о разводе.

Ни одного вопроса, как я устроилась.

Даже обычного «надеюсь, ты здорова».

Только работа.

Я сложила письмо и убрала в ящик.

Отвечать сразу не стала.

Весь день меня то и дело тянуло открыть его снова.

Я ловила себя на желании написать длинное объяснение.

Рассказать, как устала.

Как трудно мне было получить разрешение.

Как я впервые продавала собственные составы.

Как мне не хватает привычного дома.

И как сильно меня ранит его уверенность, что без него я не справлюсь.

Но для чего?

Чтобы он пожалел?

Чтобы наконец понял?

Чтобы сказал, что ошибся?

Вечером я достала чистый лист.

Написала всего две строки.

«Эдгар, благодарю за предложение. В настоящее время консультации для Дома Фалька не планирую. Нора Бренн».

Запечатала конверт.

И впервые за несколько дней легла спать до полуночи.

Утро следующего дня началось с неприятности.

Один из флаконов очищающего состава помутнел.

Я обнаружила это, когда расставляла товар на полке.

Состав не должен был менять прозрачность при обычном хранении.

Я сняла всю небольшую партию с продажи.

Проверила записи.

Сырье было хорошим.

Порядок приготовления не нарушался.

На стенках пустого флакона из той же поставки я заметила тонкую пленку. Проверила смыв с нее: при добавлении одного из очищающих компонентов появилась та же муть. Новую стеклянную тару, похоже, обработали защитным раствором, о котором поставщик ничего не сообщил.

В других составах видимых изменений не было, но считать такую тару безопасной без проверки я уже не могла.

Я расстроилась.

Помутневший состав я отставила для безопасного уничтожения. Пришлось промывать всю новую партию флаконов, проверять смывы и отправлять поставщику письменное замечание.

День оказался почти потерян.

К счастью, помутнение появилось в нераспроданной партии. Ранее проданные флаконы были из другой поставки стекла.

После обеда я сидела за прилавком, пытаясь составить новые условия закупки тары, когда дверь открылась.

Вошел мужчина.

Высокий.

Широкоплечий.

В темной форменной куртке с медными застежками.

На левом плече виднелся знак городской пожарной стражи — стилизованное крыло над башней.

Он снял перчатки.

Я невольно заметила его руки.

Крупные, с короткими аккуратными ногтями и светлыми следами старых ожогов на костяшках.

Мужчина оглядел торговый зал.

Не торопясь.

Не с любопытством случайного прохожего.

Так, словно проверял, где находится и к кому пришел.

Потом посмотрел на вывеску, видневшуюся через стекло двери.

— Госпожа Бренн?

— Да.

— Вы алхимик?

— Да. Чем могу помочь?

Он подошел к прилавку.

Теперь я рассмотрела его лицо.

Темные волосы, коротко подстриженные на висках. Сильная челюсть. Небольшой старый шрам возле правого виска.

Глаза серые.

Очень внимательные.

Мужчине было немного за сорок.

Он не выглядел ни придворным красавцем, ни богатым бездельником, который решил развлечься необычной покупкой.

Скорее человеком, привыкшим проводить много времени на ногах, мало спать и не жаловаться.

— Меня зовут Рейнард Керн, — сказал он. — Командир пожарной стражи Вейра.

Я выпрямилась.

— Слушаю вас, господин Керн.

Он положил на прилавок плотный кожаный сверток.

Развязал ремешок.

Внутри лежали рабочие перчатки.

Хорошие.

Из толстой кожи, с укрепленными ладонями.

Но одна была испорчена.

Защитное покрытие на пальцах вздулось темными пузырями.

На сгибе большого пальца слой почти полностью отошел.

Я узнала состав раньше, чем увидела клеймо.

Смоляная пропитка.

Моя старая разработка.

— Где это произошло? — спросила я.

— На красильне у Южного канала. Загорелось помещение с нагревательными котлами. При тушении лопнул паропровод.

Я осторожно взяла поврежденную перчатку.

— Кто-то пострадал?

— Один стражник получил ожог предплечья. Не тяжелый, лекарь уже осмотрел. Сейчас отдыхает.

Я почувствовала, как неприятно сжался желудок.

— Ожог из-за перчаток?

— Пока не знаю. Для этого и пришел.

Он достал из свертка небольшой флакон.

На этикетке золотыми буквами было написано:

«Дом Фалька. Надежная защита от любого пламени».

Я медленно положила перчатку на прилавок.

И посмотрела на этикетку.

То самое слово.

Которое я перечеркнула.

Которое просила убрать.

Оно снова было здесь.

— Когда вы купили эту партию? — спросила я.

— Три недели назад.

— А инструкция?

Рейнард вынул сложенный лист.

Я развернула его.

Прочитала.

Потом еще раз.

На третьей строке обнаружилось то, чего я боялась.

Производитель рекомендовал повторное нанесение пропитки без полной очистки старого слоя.

Ниже обещалась защита при длительном воздействии высокой температуры.

О влажном паре не говорилось ничего.

Я медленно выдохнула.

— Это неправильная инструкция.

Рейнард не изменился в лице.

— Объясните.

Я подняла перчатку.

— Видите эти пузырьки?

Он наклонился ближе.

От него едва заметно пахло дымом, чистой тканью и холодным воздухом улицы.

— Вижу.

— Такое повреждение может появляться, если между слоями остается влага. При нагреве она расширяется и нарушает сцепление покрытия с кожей.

— Может?

Я подняла на него глаза.

— Да. Пока это предположение. Чтобы установить причину, нужно проверить образцы.

Он кивнул.

Мне понравилось, что он не потребовал немедленного ответа.

— Скажите, для чего предназначалась первоначальная пропитка? — спросил Рейнард.

— Для кратковременного воздействия сухого жара. Прежде всего для печников и рабочих возле открытых горячих поверхностей. Она снижает повреждение материала, но не делает человека неуязвимым.

— А для тушения пожаров?

— Я не проводила таких испытаний.

Он посмотрел на перчатку.

— На этикетке указано другое.

— Знаю.

— Вы знакомы с этим составом?

Я помедлила.

Вот оно.

То, к чему я не была готова.

Первая серьезная проблема в моей новой лавке.

И возникла она из-за старой работы.

— Знакома, — сказала я. — Я его разработала.

Рейнард медленно поднял голову.

— Вы?

— Девять лет назад. Для Дома Фалька.

Он достал из внутреннего кармана сложенную бумагу.

— Тогда я пришел по правильному адресу.

На листе оказался старый акт испытаний.

Мой почерк.

Мои расчеты.

Моя подпись.

«Нора Фальк».

Я не сразу поняла, откуда у него копия.

— Где вы это нашли?

— В архиве городской ремесленной палаты. Я запросил сведения о составе после происшествия.

Он показал нижнюю часть листа.

— Здесь указано, что именно вы проводили разработку и испытания. Когда я обратился в мастерскую, мне сказали, что госпожа Фальк больше там не работает.

Я сжала пальцы.

— Это правда.

— В реестре я нашел новую лавку на имя Норы Бренн. Решил проверить.

— Вы могли спросить моего бывшего мужа.

— Я спрашивал.

Мне стало не по себе.

— И что он ответил?

— Что средство надежное, что все испытания пройдены и что при правильном использовании повреждений быть не должно.

Я горько усмехнулась.

Знакомые слова.

Эдгар всегда любил говорить «при правильном использовании».

Особенно если не мог объяснить, что именно следует считать правильным.

— Он упоминал меня? — спросила я.

Рейнард посмотрел на меня внимательнее.

— Нет.

Я отвела взгляд.

Не знаю, зачем спрашивала.

Ответ был очевиден.

Но все равно оказался неприятным.

Рейнард не торопил меня.

Он просто стоял возле прилавка, положив широкую ладонь рядом с испорченной перчаткой.

Я снова взяла инструкцию.

— Здесь ошибка, — сказала я. — И довольно серьезная.

— Какая?

— Состав действительно выдерживает кратковременный сухой жар. Но повторное нанесение без очистки может ухудшить его свойства. А при воздействии горячего пара...

Я замолчала.

Вспомнила свои последние испытания.

Три испорченные пары перчаток.

Журнал.

Исправленную инструкцию.

И Эдгара, который говорил, что покупателям не нужны подробности.

— Что? — спросил Рейнард.

Я посмотрела на него.

— За день до моего ухода из мастерской я проверяла именно такую ситуацию. При воздействии пара покрытие отслаивалось.

Он нахмурился.

— Эти результаты где-то записаны?

— В рабочем журнале Дома Фалька. Я передала замечания вместе с исправленной инструкцией.

— Когда?

Я назвала дату.

Рейнард достал маленькую записную книжку.

Записал.

Не торопясь, разборчиво.

Потом уточнил:

— Какой номер партии вы проверяли?

Я задумалась.

Вспомнила последние цифры.

Но полной уверенности не было.

— Номер нужно сверить с журналом. Я не хочу ошибиться.

— Хорошо.

Он перевернул страницу.

— Можете подробно описать, что происходило с покрытием?

Я взяла чистый лист.

Нарисовала схему.

Первый слой.

Второй слой.

Небольшое пространство, в котором при неблагоприятных условиях могла задерживаться влага.

Рейнард слушал внимательно.

Один раз остановил меня и попросил объяснить, почему сухой жар и горячий пар действуют на материал по-разному.

Я объяснила.

Потом еще раз, проще.

Он кивнул.

— Теперь понятно.

Я неожиданно почувствовала легкое удивление.

В большой мастерской я привыкла, что объяснения технологий интересуют покупателей только до тех пор, пока они не начинают звучать слишком сложно.

Эдгар часто перебивал меня на встречах.

— Нора, не мучай людей подробностями.

И сам переходил к рассказам о надежности и преимуществах.

Рейнард не перебивал.

Он хотел разобраться.

— Но есть важная вещь, — сказала я. — Мы пока не можем утверждать, что именно пар стал причиной повреждения.

— Почему?

— Я не знаю, как хранились перчатки, сколько слоев пропитки на них нанесли и какой температуры был пар. Кроме того, необходимо проверить, не изменился ли состав с момента моей первоначальной разработки.

Рейнард провел пальцем по краю испорченной перчатки.

— То есть производитель мог что-то поменять?

— Мог. Но я этого не утверждаю.

— Понимаю.

Он убрал руку.

— Скажите, госпожа Бренн, вы можете провести независимую проверку?

Я посмотрела на него.

Потом на свою маленькую рабочую комнату.

Печь.

Старые весы.

Несколько стеклянных сосудов.

Тесный стол.

Для сложных испытаний этого было недостаточно.

— Не здесь, — ответила я.

Рейнард бросил взгляд на дверь в рабочую комнату.

— Почему?

— У меня разрешение только на малые партии и простые реакции. Для проверки защитной пропитки при высокой температуре нужен специальный стенд. Желательно с контролируемой подачей пара.

Он задумался.

— У нас есть учебный двор.

— У пожарной стражи?

— Да. Там испытывают защитное снаряжение. Есть нагревательные щиты, паровая установка и измерители температуры.

Я подняла голову.

— А возможность испытывать образцы без человека?

Он нахмурился.

— Разумеется. Никто не заставит стражника испытывать непроверенную пропитку на себе.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо.

— Значит, вы согласны?

Я замялась.

Сколько стоит такая работа?

В большой мастерской я никогда не назначала цену собственным испытаниям.

Этим занимался Эдгар.

Или счетная служба.

Рейнард заметил мое колебание.

— Есть проблема?

— Мне нужно оценить объем работы.

— Естественно.

Он достал еще один лист.

— Я не прошу вас делать это бесплатно. Нам требуется заключение. Если понадобится, оформим отдельный договор.

Я посмотрела на него с неожиданной благодарностью.

Он говорил так просто.

Без одолжения.

Без обещаний когда-нибудь заплатить.

Словно мой труд действительно имел цену.

— Тогда мне понадобятся два одинаковых комплекта образцов, — сказала я. — Один с поврежденной пропиткой, второй без нее. И несколько флаконов из той же партии.

— Сколько?

Я прикинула.

— Не меньше четырех. Но сначала нужно узнать объем и назначение испытаний.

Он записал.

— Хорошо.

— И полная инструкция производителя.

— Она у вас.

— Мне нужна будет копия. Оригинал лучше сохранить вместе с вещами пострадавшего.

Рейнард посмотрел на меня с явным одобрением.

— Именно так я и собирался поступить.

Я почувствовала себя немного неловко.

— Простите. Привычка.

— Полезная привычка.

Он сложил бумаги.

— Госпожа Бренн, могу я задать еще один вопрос?

— Конечно.

— Почему вы больше не работаете в Доме Фалька?

Я почувствовала, как напряглись плечи.

Вопрос был простой.

Но отвечать на него совсем не хотелось.

— Мы с владельцем развелись.

Рейнард ничего не сказал.

Я поспешно добавила:

— Это не связано с качеством прежних составов. Предприятие по-прежнему имеет право выпускать переданные ему формулы.