Книга Истинная альфы. Не отдам своего волчонка - читать онлайн бесплатно, автор Тая Горделис. Cтраница 3
Истинная альфы. Не отдам своего волчонка
Истинная альфы. Не отдам своего волчонка
Оценить:

Рейтинг: 4

Истинная альфы. Не отдам своего волчонка

Стакан стоял на кухне с утра, всё там же, куда она его поставила, когда собралась завтракать. Милана налила свежей воды и вернулась к сыну. Он выпил половину, обеими руками держа стакан, и отдал ей, а губы вытер о край пледа, которым она его укрыла.

— А ещё можно? У меня во рту шерсть, — пожаловался он и провёл языком по верхней губе. Милана знала, что от этой жалобы ей ещё долго будет смешно и больно разом. Сейчас она дала ему допить и собралась за пижамой, но Лёва прижал плед к подбородку и вцепился в её рукав.

В углу гостинной стоял Роман, уже в брюках и рубашке, с расстёгнутым воротом. Пока она ходила на кухню, он успел обернуться и одеться, и теперь на него было странно смотреть. Милана слишком хорошо помнила, как огромная чёрная голова послушно опустилась под ладонью. Гладить мужчину по волосам она бы ни за что не стала, а сейчас невольно посмотрела, в каком месте коснулась бы его, сделай она это снова. Тут Роман перевёл взгляд со стакана на неё, и Милана поспешила подняться.

— Я принесу пижаму. Ты пока посиди, ладно? — попросила она Лёву и вышла в соседнюю комнату. Пижама лежала на краю кровати с той ночи, когда Лёва обернулся. За эти три дня Милана несколько раз собиралась убрать её с глаз, а утром даже расправила рукав.

Лёва взял кофту и попытался натянуть сам, хотя ещё сидел на ковре, привалившись к дивану. Милана знала, как он терпеть не может, когда за него делают то, чему он уже научился, и подождала, пока из ворота покажется растрёпанная макушка. Лёва высунул одну руку и с досадой посмотрел на вторую, которая так и осталась в рукаве.

— Мам, она застряла. Я тут пальцами шевелю, а они не вылезают, — сказал он. Милана расправила подвернувшийся рукав, и сын сунул ладонь наружу, растопырил пальцы и несколько раз сжал их. Она подождала, что он скажет, но Лёва принялся искать на штанах карман, чтобы понять, где перед.

Когда он встал, вцепившись в её колено, Милана чуть не подхватила его на руки. Она уже видела, что ноги держат, а всё равно не могла без страха смотреть, как он переступает с ковра на пол. Лёва дошёл до двери сам и тут посмотрел на Романа, который отошёл, чтобы его пропустить. Рядом со Старовым сын казался таким крошечным в своей помятой пижаме, что Милана сама подала ему руку. Лёва взялся за неё и повёл на кухню, где ему наконец захотелось есть.

Она поставила перед ним хлеб и сыр, пока закипал чайник, и принялась мазать хлеб маслом. Его Лёва съел с середины, как делал всегда, оставив корки лежать на блюдце в масле. На третьей корке Милана машинально открыла рот, чтобы сказать, что там самый вкус, и промолчала. Пускай хоть из всех ломтей в доме выедает серединки. Она бы сейчас и сама за него все эти корки доела.

Чай Милана налила всем троим. Роман сел там же, где сидел до оборота, и Лёва мог видеть его через стол. Мальчик несколько раз украдкой поглядывал в ту сторону, а потом придвинулся к ней так, что задел плечом.

— Мам, а почему дядя чай не пьёт? — шепнул он и покосился на чашку, от которой поднимался пар. Милана только собиралась напомнить, что дядя сидит рядом и его можно спросить, когда Роман сам взял чашку за ручку.

— Горячий. Я подожду, — сказал он и поставил её обратно. Лёва наклонился над чашкой и подул на чай, который Милана уже разбавила холодной водой.

— А вы вот так подуйте. Я всегда так делаю, — посоветовал он. Роман подул и отпил, а Лёва снова придвинулся к матери, довольный, что подсказал взрослому, как надо.

Теперь ему хотелось рассмотреть гостя, и он поглядывал уже открыто, с тем серьёзным любопытством, от которого взрослым часто становилось неловко. Милана и сама весь вечер украдкой разглядывала Романа, хотя по самым разным причинам. За кухонным столом она впервые смогла задержаться взглядом на глазах, знакомых теперь и по волку. Роман заметил. Милана взялась за чашку и глотнула горячего чая, а Лёва отложил хлеб и заглянул под стол.

— А большой волк где? Он ушёл? Он хороший, — спросил Лёва и слегка повернулся к коридору. Милана подумала, что сейчас придётся объяснять всё сразу, и с удивлением обнаружила, что не знает даже, с какого слова начать. Она посмотрела на Романа.

— Я здесь. Ты меня на ковре видел, помнишь? — спросил Роман. Лёва снова заглянул под стол, где у гостя были самые обыкновенные ноги в носках. Потом принялся за хлеб, видимо решив, что с этим можно разобраться попозже.

— Иди пока поиграй, Лёв. Мы с дядей поговорим, и я к тебе приду, — сказала Милана и взяла у него пустую чашку. Сын сполз со стула и сам дошёл до коридора, где остановился и обернулся.

— А можно коробку открыть? Там красная машина, а у неё колесо отваливается, — сказал он. Милана разрешила взять и красную, и все, какие ему захочется, и вскоре услышала, как скрипнула крышка коробки. Впервые за эти дни по звуку она узнала, чем занят сын, хотя совсем его не видела.

Ей хотелось отнести чашки к раковине и посидеть с ним на полу. Хоть до ночи смотреть, как он возит машинки по ковру, и слушать, как ругается красный грузовик, у которого опять укатилось колесо. Ещё она хотела спросить Романа, всё ли уже позади, и от одного этого вопроса заранее становилось дурно. Он сидел здесь, пил чай и мог уехать в любую минуту, а она, как только Лёва заговорил, позволила себе поверить, что они останутся дома вдвоём и завтра у них будет самое обыкновенное утро.

— Теперь уже всё? Он ведь вернулся, — спросила Милана. Из комнаты донеслось Лёвино «би-би», и она сразу представила, как по утрам опять будет просить его гудеть потише, пока соседи спят.

— Этот оборот закончился. Теперь неделю за ним надо следить, — сказал Роман и поставил чашку на стол. Милана решила, что, наверное, ослышалась, и попыталась сообразить, как по его счёту сходятся дни.

— Он три дня пробыл волчонком. Получается, ещё четыре? — спросила она и увидела, как Роман покачал головой. За стеной скрипнуло колесо, которое Лёва всё-таки сумел приделать.

— Неделя с сегодняшнего вечера. Пока он привыкает, его может снова потянуть в зверя в любую минуту, — объяснил Роман. Милана покосилась на дверь, хотя голос у него был негромкий и Лёва за машинками вряд ли мог его расслышать. Оставалось ещё спросить то, о чём она уже начала догадываться.

— И если он обернётся, то опять не сможет вернуться? Даже после того, что вы сейчас сделали? — ей хотелось услышать, что второй раз сыну будет легче, и она уже приготовилась поверить в это с той же готовностью, с какой несколько минут назад поверила, что всё закончилось.

— Он может и не успеть понять, что с ним происходит. В пять лет ему пока трудно управлять зверем, — сказал Роман. Его спокойный голос удерживал её внимание, даже когда хотелось встать и сходить в комнату, просто чтобы убедиться, что там по-прежнему её любимый мальчик. — Пускай эту неделю побудет у меня. Если оборот начнётся, я буду рядом.

Лёва уже катил машинку по полу вдоль кухонной стены, и по дребезгу Милана узнала красную. Роман, если захочет, купит ему хоть целый магазин игрушек. Ему даже в голову не придёт собрать с собой эти, с ободранной краской и колёсами, которые надо поправлять. Что она станет делать, если он сейчас встанет и пойдёт за мальчиком? Кричать через всю квартиру, чтобы он оставил её сына? Лёва испугается, а Роман ведь уже назвал его своим.

— Вы хотите его увезти? Он у себя дома, вы видите, как он здесь себя чувствует, — сказала Милана и с досадой услышала, что заговорила громко. Из комнаты донеслось обычное Лёвино гудение, и она постаралась взять себя в руки, пока он в самом деле не прислушался.

— Он должен быть со мной, если это повторится. Я сумею помочь ему сразу, — твёрдо ответил Роман и посмотрел на неё с той уверенностью, с какой, наверное, смотрел на всех, кому сообщал, что нужно делать. Как ему удобно было сказать «должен» теперь, когда у него появился сын. У неё этот сын был с первого дня, включая все ночи с оборотом, за которые она теперь готова была отдать что угодно, лишь бы больше их не переживать.

— Я могу вам позвонить. Сегодня же вы приехали, — напомнила она. Последние слова дались тяжело, потому что она сама помнила, сколько времени прошло между звонком и стуком в дверь. Пока ждала Романа, успела пожалеть и о том, что назвала адрес, и о том, что не позвонила ему раньше.

— Вы можете заметить, когда он уже начнёт оборачиваться. К тому времени, как я доберусь, мне опять придётся возвращать его из зверя, — Роман подался к столу, и Милана услышала, как ножка стула скрипнула по полу. — Если я буду рядом с самого начала, успею его подхватить.

Милана представила, как Лёва просыпается у него дома, в чужой комнате, и зовёт её, как звал десять минут назад на ковре. В первый момент ей захотелось спросить, собирается ли Роман взять к себе и её. Она даже успела разозлиться, что приходится прикидывать, разрешит ли ей кто-то быть рядом с сыном. У себя дома она могла сама решать, кому здесь оставаться, и Роман, если уж ему так важно быть поблизости, прекрасно мог обойтись без своей кровати.

— Лёва останется дома. Если вам надо быть рядом, оставайтесь здесь, — холодно сказала Милана. Ей пришлось немного подождать, пока Роман осмотрит кухню, словно только сейчас обнаружил, что она заканчивается в двух шагах от стола. Милана уже собралась сказать, что диван вполне удобный, но вовремя сообразила, что так начнёт его уговаривать остаться. Она и так предложила ему всё, что могла.

— Где я буду спать? С дивана его слышно? — спросил Роман. Милана открыла было рот, чтобы напомнить, что тут ей решать, где спать её сыну, и с облегчением поняла, что вопрос был о другом.

— Слышно. Он же спит в соседней комнате, — ответила она. Роман кивнул, и Милана наконец вернулась к своему чаю. Он успел остыть, пока они разговаривали, а рука, которой она взялась за чашку, всё ещё мелко дрожала. Она успела выпить несколько глотков, прежде чем Лёва позвал из комнаты, и встала к нему с таким облегчением, словно это он придумал, как им всем здесь поместиться.

***

Роман вышел в прихожую и набрал Виктора. Утром у него было назначено несколько разговоров по делам рода, и ещё по дороге сюда он собирался только предупредить брата, что задержится, если понадобится остаться до утра. За кухонным столом он ещё представлял, как устроит мальчика у себя дома, где есть место обернуться и где они с Миланой могли бы спать по соседству с ним. Сейчас Роман стоял в двух шагах от входной двери и мог расслышать, как Лёва в комнате просит маму достать колесо из-под кровати. Отсюда и в самом деле далеко ходить не придётся.

— На завтра у меня встречи. Возьми срочные на себя, а остальные перенеси на следующую неделю, — попросил он, как только Виктор ответил. Роман припомнил ещё два дела, которые можно было закончить и без него, и договорился утром прислать брату всё, что понадобится.

— На неделю? Ром, что случилось? — спросил Виктор. Ни слова о том, что именно ему теперь придётся двигать в своих делах, и Роман обрадовался, что сразу набрал его, хотя минуту назад собирался отложить звонок. Он заглянул в комнату, где недавно Лёва лежал перед ним, поджав лапы.

— Помнишь, я звонил тебе ночью и спрашивал про Костю? Я нашёл волчонка, Вить. Это мой сын. Ему пять, — сказал Роман, и из комнаты рядом опять донеслось гудение. Он уже успел привыкнуть к мысли о сыне, пока ехал сюда и пока лежал рядом с ним на полу, а теперь впервые говорил о нём человеку, который вчера спросил бы, откуда у него вообще взялся ребёнок.

— С ним сейчас всё в порядке? Ты с ним? — спросил Виктор. Роман приготовился отвечать на вопросы о том, откуда у него сын и как так вышло, что он узнал о нём только сейчас. Оказалось, брату пока хотелось знать то же, чего три ночи назад добивался от него сам Роман, разбудив звонком.

— Со мной. Он вернулся, ходит и разговаривает, но я побуду здесь, пока ему ещё может понадобиться помощь. И ещё я... — Роман осёкся, услышав из комнаты голос Миланы. «Лёв, подожди, я уже достала», — сказала она и рассмеялась, когда сын, судя по звуку, всё-таки полез под кровать.

— Что ещё? Ром, я слушаю, — отозвался Виктор. Роман мог сказать ему это одним предложением, и со старшим братом ему даже не пришлось бы объяснять, откуда такая уверенность. Но он представил, как Милана выходит из комнаты и слышит, что о ней говорит мужчина, которого позвала помочь ребёнку.

— Ладно, потом скажу. Как увидимся, всё расскажу, — ответил он. Из комнаты вышла Милана с колёсиком в руке, которое положила на полку повыше. Роман попрощался с братом, ещё успев услышать его «если что, звони», и убрал телефон.

В прихожей Милана поравнялась с ним, и от неё пахнуло сладкими печёными яблоками. Теперь Роман мог различить в этом запахе и липовый мёд, тот самый, что держался возле стола, пока она спрашивала, собирается ли он увезти Лёву. Сердилась она на него, похоже, до сих пор. Он хотел сказать ей, что всё устроил и действительно останется на неделю, но она уже открыла шкаф, чтобы достать постельное бельё.

— Держите. Подушка на диване, наволочка здесь, — сказала Милана. Он взял бельё, и зверю вздумалось сунуться носом к её плечу, как он уже сделал в комнате, когда Милана протянула руку. Роман вспомнил, с какой осторожностью она погладила его между ушами. Сейчас она отступила, чтобы пропустить его с бельём, и он прошёл, хотя с удовольствием остался бы рядом, придумывая, что ещё спросить про подушку.

Он знал, что она его истинная, ещё до того, как увидел. А каким образом можно сообщить об этом женщине, которая минуту назад всерьёз думала, что он уйдёт отсюда с её ребёнком? Можно было сесть с ней на кухне ещё раз и начать с того, что произошло на лестничной площадке. Рассказать, как он постучал в дверь и пока ждал, уже знал, кто ему откроет. Наверное, тут Милана спросила бы, что он имеет в виду, и ему пришлось бы сказать «моя истинная». Он уже слышал, как это «моя» прозвучит после их разговора о Лёве.

Роман расстелил простыню, и она едва прикрыла диван по ширине. Сейчас он мог спокойно подумать, почему ни на секунду не усомнился там, на лестнице. До того вечера ему никто толком не сумел объяснить, как это узнать. Он с юности слышал одно и то же от взрослых волков и в конце концов перестал спрашивать, потому что ответ у всех сводился к простому «сам узнаешь». Теперь и он, если бы Виктор попросил объяснить, мог бы только выругаться да повторить ему то же самое. На пороге чужой квартиры стоял человек, который по дороге сюда знал об открывшей ему женщине один её голос, и уже ни одной будущей ночи не мог представить без неё.

Как вести себя с ней завтра, Роман пока понятия не имел. Лёве он мог предложить завтрак, пока Милана спит, если мальчик согласится принять его из рук незнакомого дяди. Мог спросить, какие игрушки ему нравятся, и выслушать все соображения насчёт красной машины. С Миланой хотелось остаться вдвоём, чтобы она хоть раз взглянула на него, не думая о том, зачем он приехал и куда собирается увезти её сына. Даже сейчас, когда он собирался уместиться на её диване, она наверняка всё ещё ждала, что утром он вернётся к своему решению и опять заведёт разговор о переезде.

Ему был известен способ, после которого с вопросом об истинности всё стало бы просто. Когда связь закрепится, ей уже и в голову не придёт жить вдали от него. Подумав об этом, Роман с неожиданной ясностью вспомнил, как Милана смотрела ему в глаза, когда говорила, что Лёва останется дома. Он сам привёз бы сына в свой дом, подыскал бы ему комнату рядом со спальней и счёл бы, что устроил всё как следует. Милана одним предложением разрушила этот порядок, и он впервые за день знал, где хочет провести ночь. От такого открытия ему хотелось усмехнуться. Сегодня она позволила ему остаться ради мальчика, а он уже представлял, как она сама однажды подойдёт к нему и поцелует.

Милана появилась у двери с наволочкой в руке. Та, о которой она говорила, осталась на полке в шкафу, и Роман, так и не начав устраивать подушку, подумал, что мог бы оставить эту мелочь на утро и всё равно заснуть. Теперь можно было попросить её задержаться, спросить хоть что-нибудь про Лёву, чего он пока не знал. Хотелось послушать, как она рассказывает про сына, когда у неё есть время договорить и никто не собирается у неё его забирать.

— Дядя же сам себе постелет, мам. А ты иди сюда, — позвал Лёва из соседней комнаты. Милана улыбнулась в сторону двери, и Роман успел увидеть эту улыбку, прежде чем она ушла. Наволочка осталась на диване возле подушки.

Он услышал, как она спросила сына, хочет ли он ещё чего-нибудь, и Лёва ответил так тихо, что Роман разобрал только мамин голос. «Я уже сижу. Закрывай глазки, я здесь», — сказала Милана. Роман лёг и подтянул ноги, чтобы поместиться на диване. Зверь за весь вечер впервые улёгся вместе с ним. За стеной сын ещё что-то говорил матери, всё тише и с длинными остановками, а Роман слушал и радовался каждому слову, которое пока мог разобрать.

Глава 5

Роман проснулся, когда кто-то наступил на край простыни, свисавший с дивана. Он открыл глаза и увидел Лёву. Тот стоял босиком на ковре и разглядывал его с таким вниманием, что Роман сперва подумал, успел ли он толком застегнуть рубашку, прежде чем лечь. Потом Лёва заметил, что за ним тоже наблюдают, и переступил с простыни на ковёр.

— Я посмотреть пришёл. Вы ещё тут, — сообщил он. Кажется, теперь, когда выяснил всё, что хотел, Лёва собирался уйти. Роман сел, а мальчик остался на месте и посмотрел, как тот сдвигает к стене подушку.

— Мама ещё спит? Ты сам проснулся? — спросил Роман. За окном уже было светло, а в квартире он пока слышал только Лёву. Вчерашней ночью, когда мальчик долго не засыпал, Роман успел выучить, откуда ждать его голоса, и теперь с удивлением слушал его совсем рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:

Всего 10 форматов