Глава 4. Выходной
Проснулся я от того, что кое-кто настойчиво елозил ладонью по моей груди. Сначала я даже не понял, что происходит, потому что спал, что называется, как убитый. Впрочем, довольно быстро я взбодрился и до меня дошло, что это Настюха была. Ну а кто же еще? Она уже не спала, а лежала рядом, опершись на локоть, и смотрела на меня своими огромными глазищами, хлопая ресницами. Улыбка у нее была такая… ну, вы знаете, вот если бы кошка могла улыбаться, когда смотрит на сметану. Как в воду глядеть, что-то ей от меня надо.
— Доброе утро, зай, — проворковала она томным голоском, выписывая некие узоры пальчиком по моей груди. — Как спалось?
Я проморгался, глянул на часы на прикроватной тумбочке. Половина десятого. Суббота. Выходной. Один из немногих дней в неделю, когда у меня был шанс выспаться и заняться своими делами. Мог бы вполне поваляться еще часок. Но судя по тому, как Настюха смотрела на меня, выспаться мне не дадут. И вообще, я уже начинал подозревать, что выходные придумали не для отдыха, а для того, чтобы Настюха могла в полной мере реализовать свой творческий потенциал по части выноса мне мозга.
— Доброе, — протянул я, зевая и пытаясь прикинуть, как бы так аккуратно выбраться из кровати и свалить по-быстрому.
Но Настюха была проворнее. Она прижалась ко мне всем телом, обвила рукой шею и начала целовать куда-то в район ключицы. От нее пахло ее сладкими духами, что было приятно, спору нет. Но я-то прекрасно знал, что за этими милыми объятиями последует. Сначала нежность, потом томные вздохи, потом она начнет строить планы на день: «Зай, а давай сегодня никуда не пойдем, полежим, посмотрим кино, закажем пиццу… а может вечером я приготовлю что-нибудь вкусное…»
А при слове «приготовлю» меня, если честно, уже передергивало. Она еще не успела это озвучить, но я знал, что к этому придет. Что-то ее переклинило знатно, и в последнее время она заладила с этой готовкой. А я вспомнил вчерашний пирог. Кажется, у меня до сих пор во рту стоял привкус гари. Нет, ну нельзя же так. У человека либо есть талант к готовке, либо его нет. Вот у Настюхи его не было совсем. И это еще мягко сказано.
— Настюх, — начал я осторожно, пытаясь отодвинуться, — слушай, у меня сегодня дела вообще-то есть…
Она тут же отстранилась и надула губы. Ну точно ребенок, которому не купили игрушку.
— Какие еще дела? Сегодня же суббота! Выходной! Ты обещал, что мы проведем время вместе! — Голос ее уже начал повышаться на пару октав, и я понял — сейчас начнется.
Я глубоко вздохнул. Ну вот опять. Каждые выходные одно и то же. Она хочет, чтобы я весь день принадлежал только ей, лежал с ней в кровати, смотрел ее ролики и выбирал, какое платье ей купить и всякие прочие штуки. То есть, совершенно бестолково проводил время. А у меня, блин, жизнь есть. И эта жизнь не ограничивается ее капризами.
— Насть, ну правда дела. Вот нахера мне тебя обманывать? Мне надо съездить… ну, кое-куда, — постарался пояснить я как можно мягче и отвлеченнее. — Я ж вечером все равно вернусь, ты знаешь. И поваляемся, платья твои посмотрим, про помаду мне новую расскажешь или чего у тебя там сейчас. Обещаю.
— Кое-куда, это куда? — Она села на кровати, скрестив руки на груди. Глаза ее сверкнули негодованием. — Опять на свой завод намылился? Уже даже в выходные решил туда ходить? Алек, ну ты ненормальный! Сам не хочешь, хоть людям дай отдохнуть.
— Да не на завод, — отмахнулся я. — У меня же есть жизнь кроме завода. Такой вот я деловой. Надо мне к мамке заскочить, и еще там кое-что…
— Что еще? Ладно, к маме заскочить. Ну так это пара часов времени. А по каким еще личным делам ты дальше собрался? — Она прищурилась. — У тебя там баба какая-то завелась, что ли, не пойму? Да? Ты мне изменяешь?
Я аж поперхнулся воздухом от неожиданности. Вот это поворот! Откуда у меня вторая баба появится, если я Настюху одну с трудом вывожу? Ну, логика у женщин, конечно, штука особая…
— Настюха, ты чего? Какая баба? Ты подумай, когда бы мне этим заниматься? У меня, блин, там… — я замялся. Ну не говорить же ей про цыгана Михая, паленую брагу и черные Ноды. Как в воду глядеть: решит, что я окончательно с катушек слетел. — Там у меня… ну, знакомый один, которому помочь надо. Ну, знаешь, по-мужски.
Она посмотрела на меня с недоверием, но, кажется, немного сбавила обороты. Вместо этого она переключилась на другую тему — классический маневр.
— Ну, хорошо. Но ты должен пообещать мне кое-что.
Я напрягся.
— Что?
— Вечером, когда ты вернешься, мы проведем время вместе. Ты придешь ко мне, мы посмотрим кино, поужинаем… — Она сделала паузу. — И я приготовлю для тебя что-то особенное.
Ну вот, опять двадцать пять. Опять про эту готовку! Звучит как угроза, ей-богу. При слове «приготовлю» у меня внутри все сжалось. Нет. Только не это. После вчерашнего пирога я не был уверен, что выживу после второго раунда.
— Настюх, — сказал я максимально аккуратно, стараясь подобрать слова, — слушай… Может, не надо готовить? А? Ты ж такая красивая у меня, зачем тебе стоять у плиты, портить маникюр и напрягаться лишний раз? Давай лучше я тебе денег скину, и ты закажешь что-нибудь. Пиццу там, шавуху какую-нибудь, бургеры. Ну, что хочешь. И себе что-нибудь еще купишь. Ну, бельишко какое новое, например…
Последнюю фразу я добавил специально. Знал, что это ее слабое место. Как только речь заходила о новых тряпках или белье, она тут же становилась сговорчивее. Да и мне от ее нового бельишка больше кайфа будет, чем от очередного горелого пирога.
Так и вышло. В ее глазах сверкнул живой огонек. Предложение явно показалось ей интересным.
— Бельишко? — переспросила она.
— Ну да. — Я кивнул. — Кружевное там, красивое. Вот типа как вчера, мне очень понравилось. Так что купи себе еще что-нибудь, я тебе бабок скину. А ты порадуешь и себя и меня.
Она задумалась на секунду, прикусив губу. Старательно взвешивала все за и против в голове. Пирог и совместный день против новых тряпок и доставки еды. Понятно, что выиграет.
— Хорошо, — протянула она, еще пытаясь показать, что делает мне одолжение. — Но ты обещаешь, что вечер мы проведем вместе.
— Да, отвечаю. Зуб даю.
— И мы посмотрим фильм.
— Да хоть два.
— И ты не будешь сидеть в телефоне!
— Настюха, я буду весь твой. Обещаю.
Она улыбнулась и чмокнула меня в щеку. Фуф.
— Ладно, зай, тогда беги по своим делам. Но чтобы к семи был как штык.
Я выдохнул с облегчением и буквально выскользнул из кровати, пока она не передумала. Накинул джинсы, футболку, обулся и уже был готов свалить, когда она окликнула меня из спальни:
— Алек! Но ты скинь денежку, не забудь! А то мне же не на что заказать еду.
— Сейчас! — крикнул я в ответ, уже стоя одной ногой в прихожей, а другой за ее пределами.
Я быстро залез в телефон, перевел ей пару тысяч, добавил сообщение: «Люблю». Настюха тут же ответила смайликом-поцелуйчиком. Ну, хоть на этом спасибо. Миссия по спасению выходного дня от кулинарных экспериментов была выполнена. Главное, что она согласилась не готовить. Это я считал своей главной победой за сегодняшнее утро.
Я выскочил из ее квартиры и чуть не столкнулся с соседкой, которая выходила с мусором. Та окинула меня взглядом, полным осуждения, и, кажется, что-то пробурчала про «бесстыжих». Интересно, что конкретно ее не устраивало в том, что взрослый мужик выскочил из квартиры взрослой девахи? Типа, живем во грехе? Хрен его знает, да и плевать мне было по правде. Я был свободен. Ну, по крайней мере, до вечера.
Когда я зашел в свою квартиру, меня встретил Васька. Он сидел прямо у двери, задрав хвост трубой, и смотрел на меня с таким укоризненным выражением, что я почувствовал себя последним негодяем. Насколько я понял по его морде, он был крайне недоволен тем, что я не ночевал дома, и требовал объяснений. Для начала он «накричал» на меня , а потом, судя по тому, как он демонстративно отвернулся и начал вылизывать лапу, явно решил меня проигнорировать.
— Ну что, Васька, — сказал я, присаживаясь на корточки, — ты чего, обиделся, что ли? Я же на работе был, сам знаешь. Ну и у Настюхи задержался. Не мог же я ее бросить.
Васька глянул на меня так, будто я сказал какую-то глупость. Потом встал, подошел, потерся о мои ноги и громко мяукнул. Явно требовал жрать.
— Ладно-ладно, сейчас покормлю, — усмехнулся я, направляясь на кухню.
Я насыпал ему корма в миску, налил свежей воды. Васька тут же принялся за еду, довольно урча. А я сел за стол и задумался. Выпить чаю и свалить к маме, или сначала к маме, а потом чай? Решил, что чай подождет. Мамка все-таки важнее.
— Вась, я к маме съезжу, — сказал я коту, когда он, насытившись, запрыгнул мне на колени и начал мурлыкать. — Ты как, один дома посидишь?
Васька глянул на меня в ответ и как-то странно прищурился. Мне почудилось, что он пытался говорить со мной мысленно, просто его телепатический дар пока еще не проснулся. Была, конечно, в подобных фантазиях некая доля ребячества, ну а куда деваться? Прикольно же. Хотя… Может и не надо оно. Хрен его знает, чего бы он мне там наговорил. Так или иначе, сейчас он просто мяукнул и спрыгнул с колен, направляясь к своей лежанке. Мол, поезжай, так уж и быть, я тут пока потусуюсь.
— Ну, бывай тогда, шкет, — сказал я, накидывая куртку. — Скоро приду.
Васька в ответ лишь мотнул хвостом и свернулся клубочком. Похоже, он простил меня за ночное отсутствие. Или просто был слишком сыт, чтобы продолжать обижаться. Откупился хавкой, получается.
До маминой квартиры я добрался быстро. Погода была на редкость хорошая для Угрюмова — солнечно, ветерок, даже грязь на дорогах немного подсохла. Шел я и думал о том, как же все-таки изменилась жизнь за последний год. Еще недавно я бы в субботу утром валялся с похмелья и даже не думал о том, чтобы навестить мать. А теперь — вот он я, иду с хорошим настроением, собираюсь зайти на чай, проведать и порадоваться за нее. Заценить суперклассный ремонт, который сам же ей и отгрохал.
Мама открыла дверь почти сразу, будто ждала меня у окна. Она сияла, как начищенный пятак — волосы уложены, щеки румяные, глаза блестят. Я даже немного растерялся: не привык я видеть ее такой. Всю жизнь она была уставшей и удрученной проблемами. А сейчас — будто цветок распустился. Ну, Семен, ну, молодец. А я еще переживал, что не смогу в силу занятости сам мамке ремонт сделать. Вот же жизнь, такая штука интересная. Если бы я не нанял маме бригаду по ремонту, то она бы и Семена не встретила, ведь он бригадир в этой самой бригаде. Они с мамой сразу поладили, с первого дня знакомства. Он мужик серьезный, дважды в разводе, двое взрослых детей у него. Но в маму, казалось, влюбился как мальчишка. Цветы, вон ей носил, продукты. В кино приглашал и местные кафе. В общем, романтика у них покруче нашей с Настюхой. Ну ладно, я как бы тоже молодец, нефигово руку приложил, чтобы мама счастлива была.
— Алек! Сыночек! — воскликнула она и крепко обняла меня. — Ты как? Голодный? Я как раз чайник поставила да горячие бутерброды сделала. Как знала, что придешь.
— Мам, я на минутку, — сказал я, хотя сам понимал, что это «на минутку» растянется как минимум на час. — Просто хотел посмотреть, как у тебя тут дела.
— Да все хорошо, — отозвалась она, ведя меня на кухню. — Проходи, смотри. Мы тут с Семеном почти все доделали. Осталось только мелочи докрутить. Красота невероятная! И все ведь благодаря тебе, сынок!
Я прошел на кухню и офигел. Нет, я, конечно, знал, что ремонт был хороший, но увидеть его вживую — это другое. Кухня преобразилась до неузнаваемости. Новые обои, плитка стильная на «фартуке», новенький гарнитур — светлый, современный, с матовыми фасадами и хорошей фурнитурой. Плита новая встроенная, духовка тоже новая, вытяжка. И, конечно, предмет особой гордости мамы — посудомоечная машина. Она стояла под столешницей и выглядела так, будто всегда там была.
— Ну как? — спросила мама, с гордостью оглядываясь. — Правда, красиво?
— Красиво, мам. Очень красиво, — искренне сказал я. — Ты, главное, сама довольна?
— Конечно довольна, Лешенька. — Она улыбнулась. — Так мне нравится, как все теперь выглядит, что словами не передать. Иной раз оглядываюсь по сторонам и мысль мелькает: не сон ли это?
— Не сон, ма, — заверил я, усмехаясь. — Я тоже, вон, ремонт твой вижу. Так что все по-настоящему.
После небольшой экскурсии по обновленной квартире, мы с мамой уселись за стол, и она начала привычно суетиться. Ну там, чай разливать, да бутеры греть, потому что они чуть остыли, пока мы ходили туда-сюда. Попыталась накормить меня супом и котлетами, но я плотно есть пока не хотел, пришлось отбиваться. Но бутеры эти мамины, конечно, как и любая другая ее стряпня, просто нечто божественное. Сидели мы с ней и болтали о всякой фигне, и тут в коридоре раздался шум, грохот, а в дверях показался Семен с двумя огромными пакетами продуктов. Как всегда, серьезный такой, что куда деваться.
— Привет, Алек, — буркнул он, ставя пакеты на пол. — Откуда это тебя бог принес? Суббота же, рано совсем.
— Так решил маму проведать, — ответил я, пожимая его руку. — А вы, смотрю, нагрузились.
— Так я ж не приду к матушке твоей с пустыми руками, — проворчал Семен, выкладывая из пакетов продукты. — Тут вот и мясо, и овощи, и сыр с хлебом. Машка любит свежее. А вы, я смотрю, чай пьете?
Мама покраснела, услышав «Машка», и замахала руками:
— Ой, ну прекрати. Давай, садись, сейчас чаю налью.
И они начали ворковать. Ну, насколько вообще могут ворковать два взрослых человека, когда одному из них за пятьдесят, а другому за шестьдесят. Но я смотрел на них и понимал: они счастливы. Мама перестала быть одинокой. А Семен, при всей своей ворчливости, явно души в ней не чаял. Он постоянно таскал кучу продуктов, хотя она его даже не просила об этом. Все старался купить самое ее любимое. А сейчас вон как суетился: помогал разбирать пакеты, что-то бурчал про скидки и качество, но я видел, как он искоса на нее поглядывает, наслаждаясь ее реакцией и тем, как она на него поглядывает, улыбаясь украдкой.
— Ну, а вы тут как, все ладно? — спросил я, отпивая чай.
— Все хорошо, сынок, — ответила мама, улыбаясь. — У нас все потихоньку, не жалуемся. Семен вон, ремонт доделывает. Думаем, может, в санаторий какой съездить после этого.
— Так, может, я помогу с ремонтом? Чтоб быстрее закончили? — спросил я, чувствуя себя немного лишним.
— Не надо, — отрезал Семен. — Я сам. Ты, главное, матери нервы не трепи, а я уж тут справлюсь. Ты человек занятой, у тебя там завод, девушки молоденькие… — усмехнулся он, явно шутя.
— Да какие такие «девушки», Семен Иванович. Тоже как скажете. — Я тоже усмехнулся. — Одна Настюха, и ту попробуй выдержи. Вообще не любит, когда я из дома лишний раз выхожу. Была бы возможность — приковала б меня к батарее.
— Это хорошо, — кивнул Семен. — Когда мужика дома ждут — это правильно. Ты молодой еще пока, Алек, не ценишь. А это важно, между прочим.
И Семен снова посмотрел на маму с такой теплой улыбкой, что мне аж самому радостно стало. Я же не стал распространяться, что ждут меня не всегда с добром и с улыбкой, а обычно со скандалом и требованиями. Не хотелось портить маме настроение. Пусть лучше она думает, что у меня там все идеально. Она и так со мной за всю жизнь намучилась, а сейчас ей хорошо. А если ей хорошо — то и мне спокойно.
— Сынок, ну у тебя там все в порядке? — спросила мама, поглядывая на меня с материнской чуткостью. — Ты какой-то… загруженный весь. Не нравится мне это.
— Да ты чего, нормально все, мам, — отмахнулся я. — Просто дел много на работе, да и в общем. Да чего тебе рассказывать в очередной раз. Сама знаешь, там на заводе работа не кончается. Но я разберусь.
— Ты главное не переутомляйся, — сказала она. — Работа — это хорошо, но про себя тоже забывать не надо. Отвлекайся, с Настюшей время проводи. Семен-то прав, дело говорит. Работа тебя не приласкает и дома с горячим ужином ждать не будет. А женщинам внимание нужно. И тогда она ради тебя горы свернет.
Я мысленно хмыкнул, но и содрогнулся. Вот ужина точно не надо. Только не Настюхину стряпню. А так, вот было бы у Настюхи маминой мудрости хоть немного. Может, и мозги бы мне так не делала, а я бы тогда чаще хотел с ней время проводить. Но говорить об этом я не стал.
Мы посидели еще немного, поболтали о том о сем. Про соседей, про цены, про то, что Семену в декабре на пенсию выходить. Я слушал, улыбался и думал о том, что вот оно, то самое, ради чего стоило так стараться выбраться из болота, в котором я так долго барахтался. Все остальное — суета. Ну, почти все.
Когда я уже собрался уходить, мама остановила меня у двери.
— Алек, ты это… — Она замялась. — К отцу своему случайно не собираешься съездить?
Я удивился. Мы с отцом почти не общались. Он где-то там на севере, на вахте, звонит раз в полгода пьяный. И я ему нужен был только чтобы выговориться. Да и мать про него не так уж часто вспоминала, особенно с учетом ее отношений с Семеном.
— Мам, а смысл? — спросил я. — Он там, я тут. У него своя жизнь, у меня своя.
— Понимаю, — вздохнула она. — Просто… он звонил тут недавно. Спрашивал про тебя. Говорил, что хочет с тобой повидаться. Соскучился по тебе. Он же, как ни крути, отец твой. Я ему сказала, что ты вряд ли поедешь. Но он сказал, что сам в Угрюмов собирается приехать, чтобы вы встретились.
М-да. Странная какая-то херня.
— Ну, приедет — поговорим, — пожал я плечами. — Ты не переживай, мам. Все у нас будет нормально.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Ты у меня молодец. Иди уже, по делам своим.
Я вышел на улицу и тут же достал телефон. Настюха, как обычно, успела прислать с десяток сообщений. Но я был готов к этому. Первое: «Зай, я скинула тебе пару ссылок, посмотри!». Второе: «Алек, ты смотришь?». Третье: «Ну что ты там завис? Очень важно!». Четвертое: «Алек, ну я жду!». И так далее.
Я открыл ссылки и чуть не выронил телефон. Это были щенки. Маленькие такие, размером с мою ладонь, с огромными глазами и бантиками. Порода то ли йоркширский терьер, то ли чихуахуа — я в этих делах не разбирался. В общем, собаки, которых даже ветром сдуть могло. Настюха написала: «Зай, посмотри какая прелесть! Я хочу такую! Помоги выбрать!»
Я вздохнул и написал: «Насть, я сейчас занят. Я посмотрю позже. Хорошо?». Ответ пришел мгновенно: «Ну Алек! Почему ты опять отмахиваешься от меня? Для меня это важно! Ты что, не любишь меня?». И смайлик-слезка.
Я чуть не застонал вслух. Мне, блин, надо ехать в Тухлю на разведку к цыгану, который травит людей паленой брагой и плетет паутину Нодов, а она мне про собак пишет. Я переборол себя и ответил: «Дорогая, я посмотрю вечером. Обещаю. Сейчас правда не могу».
Дорога до Тухли заняла около получаса. Маршрутка тряслась по разбитой дороге, мимо проплывали поля, редкие домики, потом начался лес, а за лесом — снова пустошь. Тухля оказалась именно такой, какой я ее себе и представлял. Небольшая деревушка на отшибе с полузаброшенными, разрушенными домами.
Дом того самого Михая я нашел без труда. Он стоял на самой окраине, окруженный высоким забором из металлического профиля. Внутри угадывалось большое подворье. Слышался собачий лай и детский смех. Я остановился поодаль и попытался рассмотреть, что там внутри, но кроме очертаний груды хлама и густого кустарника видно ничего не было. Из-за забора доносилась речь на смеси русского и цыганского, слышались звуки музыки.
Я огляделся по сторонам. Вроде никого. Тогда я решил пройти к дому, насколько это было возможно. Подошел к забору поближе, остановился и использовал «Видение энергий».
И то, что я увидел, заставило меня замереть.
Над домом Михая, прямо над его крышей, висел огромный черный Нод. Я чуть не присвистнул, разглядывая эту гадость. Не, ну свистеть-то точно здесь не нужно было, а то вдруг злые цыгане еще набегут. Нод этот был необычный. У Горы, например, другой был. А от этого тянулись во все стороны сотни тонких черных нитей. Я проследил взглядом за одной из них — она уходила куда-то в сторону Угрюмова. Значит, источник и правда здесь, в этой полуразвалившейся деревне.
И только я сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть получше, и тут рядом со мной раздался громкий, властный голос:
— Эй, ты! Че тебе надо тут?
Я обернулся. На меня хитро прищурившись смотрел невысокий, коренастый мужичок в яркой красной рубахе. Ну сразу видно, цыган. Даже без подсказок я понял, что это Михай. Он был таким, каким я себе его и представлял. Ну точно скользкий типок. Впрочем, как и многие цыгане. Ничего тут не попишешь, такой народ.
И вот мы стояли с ним друг напротив друга и пялились как два идиота. Парадоксально, но я его не боялся. И не такие метели в хлебало летели.
— Я проезжал мимо, — ответил я спокойно. — Заблудился чутка, искал дорогу до заправки.
Михай усмехнулся, сверкнув золотым зубом. Он вышел из-за калитки и оказался совсем рядом.
— Дорогу до заправки, говоришь? — переспросил он. — А чего ж ты тогда смотришь на мой дом так, будто выкупить его собрался? Это не простой взгляд, парень. Ты мне давай не заливай. Люди сюда за товаром приезжают. Ты за товаром?
— Ну, допустим, — осторожно ответил я. — А чего, продашь? У тебя, говорят, забористая синька. Вот решил друганам своим взять.
— Ты, я гляжу, не из местных, — ухмыльнулся Михай. — Я вообще-то не продаю вот так без предварительных договоренностей. Мало ли что ты там удумал.
— Так ты ж всего-то самогоном торгуешь, прям уж тайна такая?
Михай засмеялся так звонко и весело, будто я рассказал анекдот.
— Скажешь тоже — самогон. Я тут такие продукты делаю, парень, что тебе и не снилось. Самая крепкая, самая чистая брага во всей области. А если кому нужно крепче — есть у меня и то, что поразит тебя в самое сердце. Вообще говорю, не продаю я вот так без договоренностей. Но тебе могу продать, раз уж приехал. Исключение могу сделать специально для тебя. Ну что, хочешь попробовать?
— Да не пью я, — сказал я.
Михай удивленно поднял брови. Потом снова засмеялся, но уже не так громко.
— Не пьешь? Ну, такое редко услышишь в наших краях. Ну, молодец. Без вредных привычек жить легче.
— Так а чего тогда брагой торгуешь, если говоришь, что без привычек жить лучше?
Он многозначительно посмотрел на меня.
— Ты что-то вопросов много задаешь. У меня не просто самогон какой-то обычный, это для алкашей. А у меня суперзелье, которое людей счастливыми делает. Многие без моего товара вообще не могут. Народ сам выбирает, а я только даю им то, что они хотят.
— А ты сам-то, Михай, знаешь, что твоя брага людей калечит? — спросил я напрямую.
Он улыбнулся, обнажив золотые зубы.
— Вон оно что. Так и думал, что ты по этому вопросу притопал. Люди сами себя калечат, парень. Я-то что, насильно разве в кого-то лью? Товар у меня хороший, качественный. А то, что не все нормально алкоголь переносят, так это я чего сделаю?
Я понял, что разговор ни к чему не приведет. Михай был хитер как лис. И один я с этой проблемой, еще и без подготовки, никак справиться не смог. Главное, я выяснил, откуда растут ноги всех этих нодов, которые сетью окутали наш Угрюмов и окрестности. Надо пересечься со Шнырем и обкашлять вопросик, что же делать с этим Михаем дальше.
— Спасибо за беседу, — сказал я. — Мне пора.
Михай ничего не ответил. Только ухмыльнулся, скрестил на груди руки и еще сильнее прищурил глаза.
Я быстрым шагом направился к остановке. Когда отошел подальше и оглянулся, Михай все еще стоял у калитки и смотрел мне в спину. Он улыбался, и у меня от этой улыбки по спине пробежал холодок. Впереди меня ожидали важные дела и мысли об этом полностью поглотили меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов