
Радомир Велесич
Долиной мрачной тени
РАДОМИР ВЕЛЕСИЧ
ДОЛИНОЙ МРАЧНОЙ ТЕНИ
Часть 1
Глава 1
Облако молочно-белого дыма плавно поднималось вверх, путаясь в ветвях английского клена, нависших над верхними скамьями трибуны, отделявшей стадион от здания школы. А по широким проходам уже бежала, сердито поджав тонкие губы, мадам Уинстон. Женщина запыхалась и от того ее негодование выглядело несерьезным и даже смешным.
- Мэри-Энджела! – завопила она, забравшись на верх трибуны. – Это уже переходит всякие границы!
Женщина продолжала кричать и размахивать руками, но девушка с выбеленным перманентом коротким ежиком на голове ее не слушала. Медленно затянувшись сигаретой, она выпустила изо рта новое облако дыма и, запрокинув назад голову, устало прикрыла глаза, предпочитая не тратить силы и эмоции на препирательства с классной дамой. И даже, когда женская рука грубо схватила ее за локоть и потащила вниз с трибуны, она не стала ничего говорить в ответ на беспрерывный поток, пусть и весьма интеллигентной, но все-таки брани в ее адрес.
Через пять минут она уже сидела на обитой бежевым кожзаменителем скамье у дверей директорского кабинета, из-за которых отчетливо доносился разъяренный голос мадам Уинстон. Наконец, голос стих и почти сразу дверь распахнулась, и девушка привычно зашла в кабинет.
- Садись, Мэри-Энджела, - холодно произнесла седовласая женщина в строгом костюме чернильного цвета.
- Эджей, - поправила девушка и уронила себя на стул, стоявший перед директорским столом и, не поднимая взгляда, бросила на колени холщовую сумку с парой учебников и несколькими тетрадями внутри.
- Мэри-Энджела, ты опять принялась за старое? – намеренно проигнорировав слова девушки, спросила директриса, когда мадам Уинстон вышла за дверь. – Чем, на этот раз, не угодил тебе мистер Макконахи?
- Тем, что он кретин, - буркнула себе под нос девушка, но директриса ее явно услышала.
- Ты сорвала урок! – нарочито громко заявила женщина, положив сцепленные замком руки перед собой на стол. – Мистер Макконахи – старейший преподаватель школы, у него никогда не было конфликтов с учениками. Но ты, из раза в раз, срываешь его уроки. Что с тобой не так? Или его требования к тебе какие-то особенные?
- Я всего лишь сказала, что не буду препарировать лягушку, - девушка подняла на директрису упрямый взгляд серых глаз. – Меня тошнит от подобного, но этот кретин швырнул мне жабу в лицо!...
- Прекрати! – резко оборвала ее директриса и ударила кулаком по столу. – Ты могла спокойно отказаться от выполнения работы и объяснить свою позицию! Но ты перевернула поднос с препаратами, разбила дорогостоящий микроскоп и оскорбила уважаемого преподавателя!
Директриса поправила рукой прическу, переводя дух, чтобы успокоиться, и вновь посмотрела на девушку.
- Я вызвала в школу твою мать, - холодно заявила она. – Боюсь, нам придется поставить вопрос о твоем отчислении. Ты срываешь уроки, прогуливаешь, куришь. Ты асоциальна. Твоя мать так старалась, чтобы устроить тебя в нашу школу в середине учебного года. Почти вся преподавательская коллегия, ознакомившись с твоим личным делом, была против этого. Но мы пошли на встречу, приняв во внимание нюансы с твоим здоровьем. Ты, видимо, не умеешь быть благодарной…
- Вам самим не тошно от сознания вашей благодетельности?...
- Хватит! – директриса вскочила с места. – Это уже форменное безобразие! Выйди вон!
- Окей! – раздраженно бросила девушка и, почти отшвырнув в сторону стул, вышла из кабинета и, недовольно насупившись, направилась из приемной по гулкому коридору на улицу.
Уже выходя из дверей школы, она нос к носу столкнулась с матерью. Еще довольно молодая и вполне красивая стройная женщина впилась в дочь бесконечно уставшим взглядом, полным ярости и отчаяния. Но лишь на пару секунд.
- Иди в машину, - сухо велела она, сунув в руку девушки связку ключей, и направилась дальше по коридору.
Эджей, проводив ее взглядом, вышла на улицу и, сев в припаркованный вдоль дороги старенький красный седан, достала из сумки пачку сигарет и, блаженно закатив глаза, закурила.
Все это далеко не в первой. За последние два года за ее плечами, было уже четыре школы. Из каждой ее выгоняли со скандалами. Именно поэтому, в голове девушки никак не укладывалось, каким образом мать, всю жизнь проработавшая секретаршей по всевозможным мелким юридическим и инженерным конторкам, и не имевшая ни больших заработков, ни влиятельных друзей, сумела устроить ее в элитную школу при университете Вердже. Но еще более непонятным казался сам факт того, что мать упрямо продолжала бороться за свою безнадежную, по мнению преподавателей, дочь.
Она сделала глубокую затяжку и медленной струйкой выпустила дым в приоткрытое окно. Когда же из дверей здания показалась ее мать, в необычно строгом сером костюме, она не пряча сигарету, затушила ее об асфальт, приоткрыв дверцу, и бросила окурок в стоявшую на тротуаре урну.
- Ты знаешь, я запрещаю тебе курить! – яростно бросила мать, сев в машину и включив зажигание. – Тем более в машине!
Машина тронулась с места и рьяно выехала на дорогу.
- Я же просила тебя! – мать посмотрела на дочь, не скрывая злости. – Неужели так трудно было хотя бы сегодня обойтись без скандалов? Ты хоть представляешь, чего мне стоило устроить тебя в эту школу?!
- Я тебя не просила, - сухо ответила девушка и отвернулась.
- Она не просила! – воскликнула мать, в бессмысленной ярости ударив руками по рулевому колесу. – Я предупреждала, у меня сегодня важное собеседование, на которое я из-за тебя опаздываю. Если я не получу эту работу, мы останемся без средств к существованию! А твоя медицинская страховка давно высосана до капли!
Она замолчала. Машина выехала на дорогу, ведущую в пригород, и помчалась на максимальном ходу. За окнами мелькали холмы и небольшие пролески, невысокие каменные изгороди и редкие дорожные указатели. Эджей оторвала взгляд от окна и посмотрела на мать.
Та сосредоточено вела машину, вцепившись в руль так сильно, что костяшки ее тонких пальцев побелели. Рыжие волосы изящно уложенными локонами обрамляли бледное худощавое лицо, а подведенные черным карандашом карие глаза блестели влагой.
- Мам, - тихо позвала Эджей, положив руку на плечо матери. – Ну, ты же сама понимаешь, что все это бессмысленно…
- Нет, - упрямо сказала женщина, не глядя на дочь. – Еще есть шанс.
- Какой? - грустно усмехнулась девушка, вновь обратив взгляд к окну.
- Мы должны попробовать, если меня примут, мы еще раз…
- Еще один курс?... Ну уж нет! Я думала, что уже после второго сдохну…
- Не говори так! – почти выкрикнула мать и резко ударила по тормозам, остановив машину на небольшой гостевой парковке возле тяжелых кованых ворот, преграждающих проезд в высокой каменной изгороди, увитой плющом.
Она вышла из машины и, подойдя к воротам, нажала на кнопку домофона.
- Да, - ответил немного скрипучий из-за помех мужской голос.
- Добрый день, это Кэтрин Браун, я на собеседование.
- Оставьте машину на парковке и проходите к северному флигелю, вас встретят.
Домофон протяжно пискнул, выключаясь, и ворота начали открываться.
- Пойдем, - Кэтрин взяла дочь за руку и потащила вперед.
- Может, я в машине подожду? – предложила Эджей.
- Нет уж, пойдешь со мной и будешь вести себя прилично!
Кэтрин, все еще держа дочь за руку, прошла по отсыпанной мелким гравием дороге до северного флигеля, где у дверей уже стояла радушно улыбающаяся женщина лет пятидесяти пяти.
- О, Кэти! Ты взяла с собой Мэри? Что-то случилось?
Женщина по-дружески обняла Кэтрин за плечи и открыла дверь, предлагая пройти в дом.
- Не спрашивай, Джен, - Кэтрин остановилась у высокого зеркала в обширной прихожей и, достав из небольшой дамской сумочки пудру, спешно поправила макияж. – Чудо, что мы продержались в этой школе почти пол учебного года, - она бросила на дочь сердитый взгляд.
- Что-то серьезное? – старая женщина встревожилась. – Не ладится с преподавателями?
- У Мэри всегда что-то не ладится, ей вечно все не то!
- Ну, может, это стресс, - предположила женщина, ободряюще улыбнувшись. – Вы же уже столько месяцев по гостиницам. Но, дай бог, сегодня все устроится.
- Я очень надеюсь, - Кэтрин заставила себя улыбнуться в ответ.
- Пойдем, - Джен махнула рукой, предлагая следовать за собой. – Ты сильно опоздала, а хозяин не любит ждать. К тому же у него в четыре была назначена личная встреча, которую он отменил, понимая, что ты едешь по моей рекомендации.
Джен провела гостей через просторный холл, объятую полумраком гостиную и остановилась в залитой солнечным светом комнате, явно служившей приемной.
В этой комнате слева от деревянных дверей кабинета стоял большой письменный стол с аккуратными стопками одинаковых папок, расставленными в идеальном порядке канцелярскими принадлежностями, небольшой лампой на гибкой штанге и стандартным офисным телефонным аппаратом. Рядом, у стены, под большой картиной, изображавшей какое-то, явно эпическое, сражение, стоял изящный, обтянутый плотной атласной золотисто-коричневой полосатой тканью диван. А стена напротив, образованная рядом высоких окно, закрытых полупрозрачной вуалевой шторой, открывала вид на прекрасный розовый сад в дивном викторианском стиле.
- Присядьте, - предложила Джен, указав на диван и, подойдя к дверям кабинета, постучала и через пару секунд зашла внутрь.
- Лорд Монрат, приехала Кэтрин Браун, о которой я говорила, - послышалось из кабинета.
- Она опоздала, - заметил спокойный мужской голос.
- Она приносит вам свои извинения, Кэтрин пришлось заехать в школу за дочкой.
- Хорошо, пригласи ее.
Джен вышла в приемную и ободряюще улыбнулась Кэтрин.
- Проходи.
Кэтрин подошла к дверям и, оправив длинную узкую юбку и застегнув пуговицу пиджака, вошла в кабинет, как и приемная, залитый ярким солнечным светом, льющимся из таких же высоких окон.
Кабинет оказался не очень большим, но обставлен был с поистине аристократичной сдержанностью. За исключением письменного стола, украшенного резными горельефами, обтянутого кожей кресла за ним, двух стульев с высокими спинками напротив, и небольшого диванчика в стороне с журнальным столом, в кабинете не было ничего. Разве что все стены занимали книжные шкафы со стеклянными дверцами, в тонких рамах из красного дерева.
- Сядьте, - велел сидевший за столом мужчина, пристально разглядывавший Кэтрин.
Она учтиво кивнула и села на один из стульев возле стола. Мужчина долго ничего не говорил. Явно обдумывая что-то, он вертел в руках золотую перьевую ручку. Кэтрин, стараясь не глядеть в упор, все же пыталась его рассмотреть. Мужчина не был стар, на вид ему было около сорока пяти - пятидесяти, но в длинных пепельно-серых волосах не было ни единого следа седины. Острые холодные серо-зеленые глаза пристально изучали ее. Черты довольно бледного гладко выбритого лица строгие. Ворот белой плотной хлопковой рубашки расстегнут на одну верхнюю пуговицу, и Кэтрин видела как на сухой жилистой шее его пульсирует артерия.
Наконец, мужчина, слегка ударив торцом ручки по стеклу, закрывавшему столешницу, произнес:
- Почему вы хотите работать на меня?
- У меня хороший опыт референтской работы, отличные рекомендации от прежних работодателей, - машинально ответила она, заранее подготовленной фразой. – Я ответственная и исполнительная…
- Не сомневаюсь, - прервал ее он. – Если бы это было не так, Джен не стала бы так настойчиво рекомендовать вас, - он опустил взгляд вниз и открыл лежавшую на столе папку с резюме Кэтрин. – Вам тридцать пять?
- Да.
- Я предпочитаю нанимать более зрелых работников, - он отодвинул резюме в сторону и вновь поднял взгляд на замершую Кэтрин. – К тому же, у вас есть несовершеннолетняя дочь, из-за которой, я так понимаю, вы и опоздали сегодня. Мой же образ жизни связан с периодическими разъездами и мой личный помощник должен всегда быть рядом. Как вы собираетесь сочетать работу с ролью матери?
Кэтрин явно встревожилась, тяжелый взгляд мужчины, казалось, видел ее насквозь.
- Моя дочь вполне самостоятельна, к тому же я устроила ее в школу при вашем университете… - спешно начала отвечать она, но запнулась на середине фразы, не в силах отвести взгляда от его серо-зеленых пронзительных глаз.
- Зачем вы здесь? – в упор спросил он.
- Лорд Монрат, я… - она судорожно вздохнула, пытаясь унять нахлынувшее волнение. – Моя дочь…
Резко распахнувшаяся дверь кабинета прервала ее на полуслове. Она обернулась, в дверях стояла невысокая женщина, на вид ровесница самой Кэтрин, в облегающем бледно розовом платье с округлым неглубоким вырезом на груди и пышными пепельно-русыми волосами изящно-небрежно прибранными на затылке заколкой. Женщина уверенно прошла через кабинет, простучав высокими шпильками явно дорогих замшевых туфель по паркетному полу, и, не обратив на Кэтрин ни малейшего внимания, подошла к мужчине и села на край стола лицом к нему.
- Ты не встретил меня в аэропорту, - сходу, без приветствия, заявила она, упершись затянутой высокой розовой перчаткой рукой в столешницу.
Кэтрин почти перестала дышать, физически ощутив, переполняющий мужчину гнев. Но внешне он оставался спокоен.
- Монрат! Ты даже не прислал за мной Марвина! Мне пришлось добираться сюда на такси! – возмущенно воскликнула женщина. – А ты знаешь, как я не люблю такси!
- Луиза, - все также спокойно произнес он, и Кэтрин заметила, как женщина в розовом платье вздрогнула. – У меня встреча, подожди в приемной пару минут, я закончу и мы поговорим.
- Хорошо, - все еще раздраженно, но все же согласилась она и спрыгнула со стола. – Надеюсь, ты действительно не долго. Потому что я зверски устала.
Женщина по имени Луиза наклонилась, и, поцеловав мужчину в щеку, продолжая игнорировать Кэтрин, вышла из кабинета.
- Прошу простить мою супругу, Луиза весьма несдерженна, - он вновь пристально посмотрел на Кэтрин. – Но из-за вашего опоздания, я действительно не смог лично встретить ее. Поэтому, к сожалению, у меня нет времени на ваши объяснения. Вы мне не подходите.
Не дав Кэтрин опомниться, он встал и вышел из кабинета. Начиная осознавать, что теряет, возможно, последний шанс, Кэтрин вскочила и бросилась следом. Но оказавшись в приемной, она лишь остановилась у дверей, не зная, как все исправить.
- Джен, назначь на семь встречу с распорядительным комитетом, а на восемь пригласи Маргарет Томпсон, - велел он на ходу, направляясь к дверям гостиной, но проходя мимо сидевшей на диване дочери Кэтрин, остановился.
Несколько томительно долгих секунд разглядывая ее, он вдруг перевел изучающий взгляд на все еще замершую у дверей кабинета Кэтрин.
- Сэнджел, сколько мне ждать, - нетерпеливый голос Луизы вывел его из задумчивости, но, так и не обратив на нее внимания, он вновь спросил Кэтрин. – Зачем вы пришли сюда?
- Лорд Монрат, я понимаю, что не должна была так поступать, но моя дочь…
- Мама! Ты опять?! – Эджей вскочила с дивана, но ее лицо тут же перекосило судорогой и она, словно подкошенная, рухнула на пол.
Сэнджел перевел взгляд на упавшую девушку и бросившуюся к ней мать. Девушку заметно потряхивало ритмичными судорогами, на тонких бледных губах выступила белая пена, а глаза закатились вверх. Кэтрин высыпала содержимое сумки дочери на пол и нащупала в ворохе тетрадей и учебников пластиковый футляр. Трясущимися руками она открыла его и, достав стеклянную ампулу и шприц, начала спешно набирать лекарство. Тем временем Джен уже подложила под голову девочки опустевшую сумку, а Луиза сочувственно склонилась рядом, сжав руками ладонь Эджей со сведенными судорогой холодными пальцами.
- Сэнджел! – Луиза подняла на мужа требовательный взгляд. – Может, сделаешь что-то?
- Зачем? – все также спокойно спросил он, не двигаясь с места.
- Зачем?! – еще больше возмутилась она. – Девочке больно, она же умрет!
- Нет, - холодно ответил он, - не сегодня.
Кэтрин, сделавшая дочери укол, при этих словах в ужасе подняла взгляд на отказавшего ей работодателя.
- Я пришла, потому что мне сказали, что только вы сможете ей помочь! – глотая отчаянные слезы, сказала она.
- У вашей дочери опухоль мозга, а я не волшебник, - сухо ответил он и повернулся, чтобы уйти, но ему наперерез кинулась Луиза.
- Монрат! – она схватила его за руку. – Девочке больно! Прошу тебя!
- Люди часто испытывают боль, и людям свойственно умирать, - он оторвал от себя ее тонкие руки. – Но эта девочка не умрет сегодня, это обычный приступ…
- Нет! – перебила его Кэтрин. – Это не обычный приступ, - она, умоляя, смотрела на Сэнджела. – У нее уже больше месяца нет обычных приступов. А лекарства почти не помогают…
- Сэнджел, прошу тебя, ты обещал мне, что в этом доме никто не будет испытывать страданий, - женщина в розовом платье положила ладони на его грудь и упрямо сжала губы. – Прекрати это, пожалуйста.
Он глубоко вздохнул, но все же обернулся назад. Эджей все-также лежала на полу, подрагивая от болезненных ритмичных судорог. Ее мать сидела рядом на коленях и не сводила с него затравленного взгляда. Джен, стояла рядом, виновато опустив голову.
- Лорд Монрат, простите меня, - робко произнесла Джен. – Кэтрин близкая подруга моей младшей сестры, которую вылечили в вашей клинике. Это я уговорила Кэтрин прийти на собеседование. Кэтрин продала дом, чтобы приехать сюда. Вы ее последний шанс. Пожалуйста, хотя бы осмотрите девочку.
Сэнджел выслушал ее спокойно, но вся эта ситуация явно раздражала его. Наконец, он подошел к лежавшей на полу девушке и пристально посмотрел на нее.
- Останьтесь здесь, - велел он и взяв Эджей на руки, унес в кабинет.
- Все хорошо, - Луиза дружелюбно похлопала Кэтрин по плечу, пытаясь успокоить. – Я не знаю, что будет дальше, но сегодня твоей дочке больше не будет больно.
* * *
Эджей открыла глаза и не ощутила ничего. Судороги закончились, но и тела своего она не чувствовала. Она смотрела перед собой, но не могла даже просто повернуть голову. Она лежала на спине, справа от себя она видела кожаную спинку дивана, а вверху выбеленный потолок с плоским зеленоватым плафоном большой люстры. Она попыталась скосить взгляд влево, и краем бокового зрения зацепила сидевшего рядом человека в белой рубашке.
- Проснулась? - произнес человек и вместе с его голосом чувствительность вернулась в ее тело.
Она резко села, отчего голова слегка закружилась.
- Не стоит делать резких движений, - посоветывал он, не двигаясь с места.
- Да, кто вы вообще такой? – недовольно спросила она. – И где я?
- Это мой дом, ты пришла сюда со своей матерью.
Девушка настороженно прищурилась, пытаясь понять, что происходит. Она прекрасно помнила, как начался приступ. Но никак не могла понять, почему он закончился так быстро и почему сейчас у нее ничего не болит, даже голова, которая уже многие месяцы не переставая ныла, сейчас была чиста и свежа.
- Что вы сделали со мной?
- Ты знаешь, что у тебя в голове опухоль с перепелиное яйцо? – вместо ответа спросил он.
Девушка пренебрежительно фыркнула.
- Не удивили, - почти с вызовом сообщила она. – Я с ней уже давно сроднилась, еще с первого курса химии.
- И сколько курсов ты прошла?
- Два, какое это имеет значение?
- Для меня – никакого, - пожал плечами мужчина. – Для тебя тоже, но для твоей матери – существенное. Твоя опухоль не операбельна, ты умираешь.
- Ничего, еще побарахтаюсь, - Эджей встала с дивана и, не прощаясь, направилась к дверям.
Сэнджел, не спеша, поднялся на ноги и спокойно вышел вслед за девушкой в приемную.
- Мэри! – Кэтрин подскочила к вышедшей из кабинета дочери и сжала ее в объятиях.
- Мам, я просила не называть меня так! – девушка довольно грубо оттолкнула от себя руки матери и, схватив с дивана свою сумку, направилась вперед через гостиную к холлу. – Я подожду у машины, - кинула она на ходу.
Кэтрин проводила ее взглядом и обернулась на Сэнджела.
- Я не знаю, как вас отблагодарить… - неловко заламывая руки, произнесла она. – Я прошу простить нас, что мы вот так пришли сюда…
- Вам нужна работа? – холодно перебил ее Сэнджел и, не дожидаясь ответа, отвернулся и пошел назад в кабинет.
Кэтрин, ничего не понимая, осталась стоять на месте, озираясь в растерянности. Но встретившись взглядом с Луизой, элегантно полулежавшей на диване, увидела легкую улыбку на ее гладком ухоженном лице. Луиза ей игриво подмигнула и кивнула в сторону дверей кабинета. Кэтрин на миг перестала дышать, но тут же сорвалась с места и почти вбежала во все еще открытую дверь.
Лорд Монрат тем временем подошел к своему рабочему столу и сел в кресло. Кэтрин подошла ближе и остановилась в метре от стола, не решаясь сесть сама.
- Кэтрин, ваша дочь умирает, - холодно и без прелюдий сказал он. – Судя по всему, у нее глиобластома, неоперабельная. В еще одном курсе химии нет никакого смысла.
Он замолчал, давая женщине возможность принять услышанное.
- Но… может, еще можно обследовать… - почти прошептала она, но сердце ее болезненно сжалось от сознания тщетности любых попыток.
- Нет. До сегодняшнего дня ваша дочь каждый день испытывала боль…
- До сегодняшнего дня? – перебила его Кэтрин.
- Да, - подтвердил Сэнджел. – Я купировал болевой синдром. Эффекта от проведенной процедуры хватит, на день-два, и боль вернется. Если вы будете работать на меня, мы можем проводить такие сеансы каждый день. Это ничего не изменит, но даст ей около трех месяцев. Потом, я помогу ей безболезненно уйти. Вы же обязаны будете отработать на меня весь срок, согласно трудовому контракту. Если вас это не устраивает, я проведу другую процедуру, мы купируем болевой синдром на полторы, может быть, две недели. Вы сможете провести это время с дочерью так, как сочтете нужным. Когда боль вернется, она будет столь велика, что врачам придется ввести ее в медикаментозную кому, из которой она уже не выйдет.
- Неужели, больше ничего нельзя сделать? – женщина закрыла лицо руками, ее ноги подкосились, и она опустилась на край стула, возле которого остановилась.
- Решайте, я описал вам два возможных варианта, - Сэнджел неотрывно смотрел на женщину, но во взгляде серо-зеленых глаз не было и толики сочувствия.
Женщина надрывно вздохнула и, убрав от лица ладони, заставила себя посмотреть на Сэнджела.
- Если это возможно, дайте нам эти три месяца.
- Хорошо, - спокойно кивнул он. – Приведите себя в порядок. Мисс Джен устроит вас с дочерью и распорядится, чтобы перевезли ваши вещи. Я много работаю, и вам придется работать не меньше. Контракт с вами будет заключен на десять лет. По истечении контракта, возможно его пролонгирование, либо контракт расторгается, но в этом случае вам придется переехать в мою северную резиденцию, где вы получите административную должность и пожизненное содержание. Подписывая рабочий контракт, вы подписываете также и соглашение о не разглашении любых аспектов моей работы.
- А моя дочь?...
- Разве она не обучается в школе при университете Вердже?
- Признаться честно, ее исключили сегодня, - дрогнувшим голосом сказала Кэтрин.
- Что ж, в ее состоянии учеба в школе уже ничего не изменит, она может постоянно находиться в имении.
- Лорд Монрат, мне не хотелось бы создавать для вас лишних проблем, - дрожащим голосом затараторила Кэтрин. – Но, если позволите, я бы все же попыталась устроить ее хотя бы в государственную школу. Ей сложно долго быть в одиночестве, а в школе хоть какое-то общение. К тому же, думаю, это будет хорошо для нее, если она сможет закончить школу…
- Не вижу в этом смысла. Но хорошо, этот вопрос решить не сложно, - Сэнджел встал, следом тут же поднялась Кэтрин. – До конца года будете работать вместе с Джен. Она объяснит, в чем заключаются обязанности моего помощника.
Он поднялся из-за стола и прошел мимо Кэтрин.
- Ангел мой, я надеюсь, тебя здесь больше ничего не держит? – Луиза поднялась ему на встречу и, подойдя, обняла тонкими руками за шею и поцеловала в щеку.
Обняв жену за талию, Сэнджел обратился к своей помощнице.
- Мисс Джен, устройте Кэтрин Браун и ее дочь в южном флигеле, встреча с Маргарет Томпсон не актуальна. Распорядительный совет в семь, закажите машину на без четверти. Подберите материалы по оптическим прибором, о которых мы говорили утром, они понадобятся мне на встрече. Лекции по биоэнергетике перенесите на десять, в девять надо заехать к Гринсби. Машина должна быть в восемь-тридцать. После лекции, останусь на кафедре до двух. Подъезжайте к этому времени.
- Может, мне позвонить мадам Гринсби и объяснить ситуацию? - предложила Джен.