Имена морских офицеров – выпускников «Гнезда Петрова» (1701—2025) на географической карте мира
Баренцево море
Баренцево море до 1853 года называлось в России Мурманским, Русским, Московским, Сиверским, Северным и Ледовитым морем, а за рубежом на картах, кроме названия Мурманское, существовали также названия как Норвежское и Датское. И только в 1853 году на карте немецкого географа А. Питермана появилось имя голландского мореплавателя Виллема Баренца, который в 1594—1597 годах организовал три экспедиции в это море, однако умер от цинги в ходе последней и был похоронен на западном берегу архипелага Новая Земля. В Советском Союзе данное название было узаконено только в 1935 году постановлением Центрального исполнительного комитета СССР от 27 июня 1935 года «Об единых географических наименованиях частей Северного Ледовитого океана».
Выдающийся гидрограф вице-адмирал А. И. Нагаев (в 1752—1762 директор Морского корпуса), будучи в это время главным командиром Кронштадтского порта, составил для экспедиции В. Я. Чичагова «Наставление мореплавателям» для ведения счисления и морской съёмки.
Академик М. В. Ломоносов в свою очередь составил для экспедиции обширную «Примерную инструкцию», в которой предлагалось производить метеорологические и астрономические наблюдения, измерять глубины моря, брать пробы воды, записывать склонения компаса, изучать животный мир, собирать образцы минералов и вести этнографические наблюдения. Михаил Васильевич рекомендовал вести корабельные журналы и астрономические наблюдения, даже когда все три судна пойдут вместе, чтобы затем можно было, сверив их, установить правильность счисления. Он говорил: «Северный океан есть пространное поле, где усугубиться может российская слава» (умер 4 (15) апреля 1765 года, не дождавшись результатов миссии В. Чичагова, опровергнувших его предположение о возможности прохода Cеверным путем).
Для запланированной экспедиции летом 1764 года в Архангельске стали строить суда специальной конструкции под контролем главного командира Архангельского порта капитан-командора П. Чаплина (участника экспедиции В. Беринга) и его помощника В. Чичагова.
Пока перечисленные корабли строились, из Архангельска 6 июня 1764 года вышла флотилия под командованием лейтенанта Михаила Немтинова, состоящая из транспорта «Слон» и четырех нанятых поморских судов (гукоров) «Св. Николай», «Св. Наталья», «Св. Иоанн» и «Св. Михаил». Суда везли на своем борту на Шпицберген провиант для будущей экспедиции В. Чичагова, а также разобранные избы, баню, лес и другие материалы для организации зимовки. В начале августа флотилия достигла бухты Клокбай на западном побережье Шпицбергена, где и осуществила плановую выгрузку. Оставив на берегу группу обеспечения из 16 человек под руководством лейтенанта Моисея Рындина для обустройства зимовья, флотилия вернулась в Архангельск.
1 сентября 1764 года экспедиция В. Чичагова вышла из Архангельска и без потерь достигла Кольского полуострова, где расположилась на зимовку в Кольском заливе в Корабельной гавани, которую Василий Яковлевич тогда же переименовал в Екатерининскую, в честь императрицы, отправившей экспедицию.
9 мая 1765 года суда вышли уже из Екатерининской гавани и двинулись на север. Уже 16 мая суда миновали остров Медвежий, за которым их встретили дрейфующие льды.
23 июля экспедиция достигла 80°26» северной широты в Гренландском море, превзойдя рекорд англичанина Генри Гудзона 1607 года, но дальше суда пройти не смогли из-за сплошных мощных дрейфующих льдов. В результате В. Чичагов принял решение возвращаться в Архангельск.
Вторая экспедиция была предпринята в следующем году. 19 мая 1766 года суда вышли из Архангельска с задачей реабилитировать саму идею Северо-Восточного прохода. Корабли подремонтировали и обили железом по форштевням, чтобы предотвратить негативное воздействие морских льдов.
16 июля 1766 года суда с трудом пробились к северной оконечности Шпицбергена, где тяжелые льды опять преградили дальнейший путь на север. В. Чичагов, поняв, что пройти дальше невозможно, опять был вынужден принять решение о возвращении судов в Архангельск. На обратном пути 30 июля он зашел в бухту Клокбай и взял на борт партию М. Рындина, в которой к этому времени восемь человек умерло от цинги.
10 сентября 1766 года экспедиция В. Чичагова вернулась в Архангельск.
В рапорте («Оправдательной записке») Адмиралтейств-коллегии В. Чичагов сделал заключение о невозможности пройти Северным проходом, указав, что предположение о чистом ото льда море севернее Шпицбергена не оправдалось. Кроме установления данного факта, В. Чичагов сделал другое важное географическое открытие, отметив в своем рапорте, что льды севернее архипелага Шпицберген дрейфуют с востока на запад.
Тем не менее в рескрипте императрицы Екатерины по поводу экспедиции было высказано недовольство: «достигнуть бы до Гренландии было можно… новые и неведомые берега Гренландии, может быть, открыты б были». В результате императрица приказала завершить попытки поиска Северного прохода. В то же время, отдавая дань уважения членам экспедиции, она 22 декабря 1766 года подписала указ, согласно которому В. Чичагов и все его отличившиеся офицеры стали получать пожизненный пенсион в половину оклада, который они получали во время экспедиции.
Северо-Восточная секретная экспедиция Биллингса—Сарычева по описанию Чукотки
(1786—1792)
В 1786 году на основании указа Екатерины II от 8.08.1785 Адмиралтейств-коллегия для завершения обследования и картографического описания арктического побережья в Северном Ледовитом океане от устья реки Колыма до выхода в Тихий океан вокруг Чукотского полуострова, не выполненного Великой Северной экспедицией, была организована Северо-Восточная секретная географическая и астрономическая экспедиция под командованием капитан-поручика флота Иосифа Биллингса (англичанин, участник последней экспедиции Д. Кука, в 1783 г. принят лейтенантом в Российский флот). Помощником И. Биллингса был назначен капитан флота Гавриил Андреевич Сарычев (выпускник Морского корпуса 1778 года). Также в состав экспедиции были включены лейтенанты Роберт Галл (англичанин, принят на российский флот в 1774 году гардемарином) и Христиан Беринг (внук В. Беринга, выпускник Морского кадетского корпуса 1782 года).
Необходимо отметить, что еще в 1746 году майор Дмитрий Павлуцкий, решая задачи по усмирению местных чукч, поднялся к истокам Анадыря, перевалил Илирнейский кряж, вышел к Чаунской губе, далее прошел к Шелагскому мысу, где заметил остров Айон и, пройдя немного восточнее, повернул назад. В течение трех походов велись съемки протяженностью более 1 500 километров побережья Чукотского полуострова, и были сформированы карты Чукотского полуострова. В 1747 году чукчи напали и разгромили отряд казаков, убив и самого майора. В 1763 году новый комендант Анадырского острога убедил сенат ликвидировать Анадырскую партию по причине невыгодности. Видимо, это было также одной из причин организации экспедиции И. Биллингса.
Экспедиция, как и все северные и северо-восточные экспедиции того времени, была объявлена секретной из-за увеличившейся активности, проявляемой Англией и другими странами. Был установлен строгий порядок хранения ее материалов и доставки их в Адмиралтейство.
Экспедиция была снабжена метеорологическими, астрономическими и другими инструментами, морскими и сухопутными картами и выписками из журналов путешественников в данном районе с 1724 по 1779 годы.
Экспедиция прибыла в Нижне-Колымск в 1786 году и организовала там постройку двух судов: «Паллас» и «Ясачная».
В июле 1787 г. И. Биллингс на «Палласе», а Г. Сарычев на «Ясачной» вышли из устья Колымы в Северный Ледовитый океан и взяли курс на восток. Но обогнуть Чукотский полуостров и выйти в Берингов пролив не удалось. По приказу И. Биллингса из-за сплошного тумана и льдов корабли вернулись от Баранова камня обратно. Г. Сарычев же настаивал на продолжении плавания в Тихий океан и разведывании пути сквозь льды на байдарках. В результате удалось лишь произвести первую сравнительно точную опись побережья между Колымой и островом Айон (300 километров).
Осознав, что с запада невозможно пройти через Берингов пролив, И. Биллингс решил штурмовать пролив с востока – из Берингова моря.
Для решения поставленной задачи в Охотске в 1789 году были специально построены суда «Слава России» и «Доброе Намерение». Однако 8—9 января 1789 г. при первом же выходе в море из устья реки Охота судно «Доброе Намерение» было выброшено ветром на берег и погибло. Экипаж судна был спасен.
22 сентября 1789 года при продолжении похода к Берингову проливу лишь на одном судне был открыт остров Св. Ионы – единственный удаленный от берегов остров Охотского моря. Обогнув Камчатку, «Слава России» 5 октября 1789 г. вошла в Петропавловскую гавань Авачинского залива.
9 мая 1790 года «Слава России», проведя зимовку, вышла из Петропавловска к берегам Америки. На Алеутских островах Г. Сарычев на байдарах описал крупнейшие заливы острова Уналашка: Бобровую бухту и Капитанскую гавань, на острове Кадьяк – залив Ляхик в гавани Трех Святителей, побывал в Чугацком заливе на коренном берегу Америки между полуостровом Кенайским и устьем реки Атна (Медная). Во время этого плавания Г. Сарычев постоянно проводил опись увиденных с борта судна островов.
13 октября 1790 года из-за недостатка провизии «Слава России» была вынуждена вернуться в Петропавловск.
19 мая 1791 года, осуществив очередную зимовку, «Слава России» снова вышла из Петропавловска и задержалась на некоторое время у острова Беринга в ожидании капитана Галла, который должен был за зиму построить на Камчатке новое судно. Во время плавания у острова Медного произошел характерный случай. Биллингс, предпочитая русским картам карты англичанина Кука, хотел идти курсом, на котором по русским картам были подводные камни. Только благодаря решительным настояниям Г. Сарычева курс был надлежащим образом изменен.
В конце июня «Слава России» подошла к Алеутским островам и, обойдя их с севера, 25 июня стала на якорь у острова Уналашка.
8 июля «Слава России» вышла в море и прошла мимо островов Прибылова и Св. Лаврентия к Берингову проливу.
После плавания в Беринговом море «Слава России» 4 августа зашла в губу Св. Лаврентия (залив Лаврентия). 5 августа на 12 больших чукотских байдарах приехали толмач Николай Дауркин и казачий сотник Иван Кобелев, которые предупредили о невозможности пройти через Берингов пролив из-за нагромождения там льдов.
В результате И. Биллингс со спутниками доктором Михаилом Робэком и рисовальщиком Лукой Ворониным (Г. А. Сарычев был оставлен на судне) на оленях пересёк зимой 1791—92 года Чукотский полуостров до Нижне-Колымска. Посланный им сержант геодезии Гилев произвел на байдаре съемку берегов Чукотки только от мыса Дежнева на запад почти до Колючинской губы. Путь самого И. Биллингса от Мэчигмэнской губы до Нижне-Колымска пролегал на значительном удалении от берегов. Таким образом, экспедиция, хотя и собрала обширные сведения о жизни чукчей, одну из основных своих задач – опись северо-восточного побережья Азии – не выполнила.
2 сентября 1791 года капитан Галл привел на остров Уналашку вновь построенный катер «Черный Орел» и, как старший в чине, вступил в командование судном «Слава России». Г. Сарычев вступил в командование «Черным Орлом».
В феврале 1792 года Г. Сарычев занялся описью острова Уналашка. В продолжение 40 дней на трехместной байдаре в сопровождении нескольких алеутов он обошел вокруг острова, посетил ряд поселений алеутов и собрал ценнейшие сведения о природе этого крупнейшего острова Алеутской гряды и о быте его жителей. Названия многих мысов и бухт, появившиеся на карте Г. Сарычева, в частности Капитанская гавань, названная так в честь предшественника Г. Сарычева капитана Левашова, сохранились до сих пор.
24 марта 1792 года Г. Сарычев вернулся к месту зимовки судов в Петропавловск. В середине апреля туда же прибыл геодезии сержант О. Худяков, производивший по поручению Г. Сарычева опись островов Унимак, Санак и юго-западной оконечности полуострова Аляски и открывший у северного берега Аляски группу небольших островов, названных его именем (острова Худякова).
14 июля 1793 года Г. Сарычев выехал из Охотска и в апреле 1794 года вернулся в Петербург.
После возвращения с Дальнего Востока Г. Сарычев усердно работал над книгой «Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану в продолжение восьми лет при географической и астрономической экспедиции, бывшей под началом флота капитана Биллингса с 1785 по 1793 г.». Книга эта была издана в 1802 г., а вскоре была переведена и издана в Германии, Франции и Голландии.
В 1811 году вышел другой труд Г. Сарычева «Путешествие капитана Биллингса через Чукотскую землю от Берингова пролива до Нижнеколымского острога и плавание капитана Галла на судне „Черный Орел“ по Северо-восточному океану в 1791 г. с приложением словаря двенадцати наречий диких народов, наблюдений над стужею в Верхнеколымском остроге и наставления, данного капитану Биллингсу из Государственной Адмиралтейств-коллегии».
В 1826 году был опубликован «Атлас северной части Восточного океана, составленный в чертежной Гос. Адмиралтейства Департамента с новейших описей и карт под руководством вице-адмирала и гидрографа Сарычева». Карты Г. Сарычева, помещенные в этом Атласе, были долгое время единственными для северной части Тихого океана не только в России, но и в Англии, и в Америке, где они были известны главным образом в копиях. Зарисовки Алеутских островов, сделанные Г. Сарычевым, стоят на первом месте не только в отечественных лоциях, но и в английской лоции 1940 г.
Первое кругосветное плавание И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского на кораблях «Надежда» и «Нева» (1803—1806)
Необходимо отметить, что все же первая кругосветная экспедиция российского флота была запланирована еще в конце XVIII века при императрице Екатерине II.
22 декабря 1786 года последовал Указ Екатерины II об организации кругосветной экспедиции, на основе которого Адмиралтейств-коллегия 17 апреля 1787 года издала Наставление начальнику предстоящей первой русской кругосветной экспедиции. Перечень задач экспедиции включал различные цели: военные, экономические, политические, научные. После обсуждения различных кандидатур начальником экспедиции был назначен 29-летний капитан 1-го ранга Григорий Иванович Муловский (выпускник Морского кадетского корпуса 1872 г., внебрачный сын вице-президента Адмиралтейств-коллегии И. Г. Чернышева).
В эскадру Г. Муловского были включены пять судов: «Холмогор» («Колмагор») водоизмещением в 600 тонн, «Соловки» – 530 тонн, «Сокол» и «Турухан» («Турухтан») – по 450 тонн и транспортное судно «Смелый». Была проведена большая работа по подготовке данных судов к кругосветному плаванию.
Однако когда 4 октября 1787 года суда экспедиции были готовы к отплытию из Кронштадта, а русским министром-послом в Англии уже были заказаны лоцманы для проводки эскадры из Копенгагена в Портсмут, поступила срочная депеша из Константинополя о начале войны с Турцией, что перечеркнуло все планы. Императрица распорядилась суда передать в Средиземноморскую эскадру для участия в боевых действиях.
С отменой экспедиции и начавшейся войны уже и со Швецией, Г. Муловский был назначен командиром корабля «Мстислав», на котором в 1788 году он участвовал в сражении при острове Гогланд. В 1789 году, в чине капитана бригадирского ранга, Г. Муловский участвовал в сражении у острова Эланд, во время которого был убит. Со смертью Г. И. Муловского Адмиралтейств-коллегия отказалась от плана кругосветного путешествия.
Иван Федорович (Адам Йохан) Крузенштерн (выпускник Морского кадетского корпуса 1788 г.) начинал свою службу на флоте под началом Г. И. Муловского и, вероятно, был осведомлён о его планах. В период своей стажировки на английском торговом флоте в 1793—1799 гг. И. Крузенштерн вынашивал план новой кругосветной экспедиции. В 1799 г. он направил один из своих проектов на французском языке из Калькутты на имя президента Коммерц-коллегии П. А. Соймонова, выдвигая на первый план снабжение Русской Америки и открытие пушной торговли с Китаем. Однако начало войны с Францией вновь остановило продвижение данного проекта
Очередной проект И. Крузенштерна, уже на русском языке, в 26 листов, датированный 1 января 1802 года, попал к вице-президенту Адмиралтейств-коллегии Н. С. Мордвинову как раз во время разработки проекта морской экспедиции на Камчатку.
26 июля (7 августа) 1802 года император Александр I лично утвердил проект И. Крузенштерна, предоставив ему право его осуществления.
Однако 29 июля, то есть через 3 дня после решения императора, министр коммерции Н. П. Румянцев и Н. П. Резанов от имени Главного правления Российско-Американской компании подали очень похожий проект, в котором они ссылались на проект И. Крузенштерна 1799 года. Главным в проекте было следующее: доставка в Русскую Америку требуемых товаров, освобождение жителей Якутской области от тяжёлых перевозок, усиление российского присутствия на Тихом океане, открытие торга в Китае. Со ссылкой на И. Крузенштерна предлагалось заселить остров Уруп и начать торговлю с Японией через посредничество айнов. В результате наличия двух проектов Правительство России приняло все же проект Российско-Американской компании (РАК).
7 августа 1802 года с большими проволочками И. Крузенштерн был официально назначен руководителем Первой русской кругосветной экспедиции. Юрий Федорович Лисянский (выпускник Морского кадетского корпуса 1789 г., в котором подружился с И. Крузенштерном) 21 августа также был принят на службу в РАК.
Из-за финансовых трудностей, возникших в РАК, снаряжение экспедиции было взято на баланс государства, а задачи экспедиции были сильно расширены в политическом плане: предстояло обследовать Сахалин и Курильские острова, наладить дипломатические отношения с Японией и открыть рынок Китая для торговли русскими мехами. Китайский этап экспедиции был привязан к посольству графа Ю. А. Головкина. Посольство в Японию должен был возглавить граф Н. П. Резанов.
24 сентября 1802 года Ю. Лисянский и корабельный мастер И. С. Разумов для покупки судов для экспедиции выехали в Гамбург, где не нашли необходимых судов. Далее они переехали в Англию, где и приобрели два шлюпа: 16-пушечный 450-тонный «Леандр», переименованный в «Надежду», и 14-пушечную 370-тонную «Темзу», перекрещённую в «Неву». По свидетельствам офицеров, суда были не готовы для кругосветного плавания в силу их старости и последствий участия в сражениях. До сих пор остается загадкой, почему РАК решило покупать суда за границей, а не использовать имеемые в России корабли, которых, по свидетельству очевидцев, было не менее десяти (видимо, как всегда – коррупция…).
Негодность шлюпов стала очевидна сразу после их прибытия в Кронштадт 5 июня 1803 года. Судя по журналу штурмана «Невы» Д. Калинина и переписке Н. П. Румянцева, Н. П. Резанова, И. Ф. Крузенштерна и директоров РАК между собой, в особенно плачевном состоянии находилась «Надежда».
По документам экспедиции, на борту обоих шлюпов необходимо было разместить 129 человек, из которых 84 – на борту шлюпа «Надежда». Помимо офицеров, унтер-офицеров и матросов, в экспедиции участвовала еще и свита посла Н. П. Резанова с обслуживающим персоналом, сотрудники РАК, а также пятеро японцев, возвращаемых на родину. Офицеры на период экспедиции получали отпуск с военной службы и заключали контракты с РАК, однако время плавания входило в стаж службы и морской ценз (пять офицеров и унтеров получили очередные звания во время путешествия).
Командиры шлюпов оказались разными по обращению с подчиненными: И. Крузенштерн (командир шлюпа «Надежда») считал, что необходимо относиться к команде мягко, а Ю. Лисянский, напротив, ввёл на шлюпе «Нева» суровую дисциплину и активно применял телесные наказания (впоследствии был уволен со службы). Кроме этого, в нарушение инструкций Адмиралтейств-коллегии, Ю. Лисянский стремился действовать самостоятельно от шлюпа «Надежда».
Несмотря на то, что РАК не предусматривала для экспедиции научных целей, И. Крузенштерн все же обратился к Академии наук (членом-корреспондентом которой был избран 25 апреля 1803 года) и собрал «учёный факультет». В качестве астронома был зачислен швейцарец Иоганн Горнер, а ботаником и зоологом – Вильгельм Тилезиус, ставший также главным художником экспедиции. Ботаником экспедиции был зачислен русский естествоиспытатель Ф. П. Брыкин. Академия наук также предоставила для учёных экспедиции некоторые инструкции. Так, В. М. Севергин составил особую инструкцию по изучению минералов и «Теории Земли», инструкция по ботанике была составлена профессором Т. А. Смеловским, а по зоологии – академиком А. Ф. Севостьяновым.
Для определения географических координат в экспедицию были взяты хронометры, для метеорологических наблюдений – барометр и термометры, при этом температура на «Надежде» измерялась в градусах Реомюра, а на «Неве» – по шкале Фаренгейта. Для измерения температуры воды по глубине были взяты «Гельсовы машины» – примитивные батометры.
Экспедиция вышла из Кронштадта 26 июля (7 августа) 1803 года, при этом император Александр I перед отправлением шлюпов лично осмотрел их и разрешил поднять на них военно-морские флаги Российской империи. Содержание одного из кораблей император принял на свой счет, а расходы по эксплуатации другого взяла на себя РАК.
Маршрут первой русской кругосветной экспедиции был весьма сложен: Кронштадт – Копенгаген – английский Фалмут – Канарские острова – Флорианополис в Бразилии – обход мыса Горн – остров Пасхи – Маркизские острова – Гонолулу на Гавайях – Петропавловск-Камчатский – Япония – Сахалин – острова Ситка и Кадьяк у побережья Аляски – китайский Гуанчжоу – Макао – остров Святой Елены – вокруг мыса Доброй надежды к Азорским островам – английский Портсмут – Кронштадт (маршрут на вклейке 6.2).
14 ноября 1803 года по меридиану 24°20» западной долготы экспедиция пересекла экватор, что было первым случаем, когда корабли под российским флагом вошли в Южное полушарие. По этому поводу на судах провели праздник пересечения экватора. Так возникла знаменитая ныне корабельная традиция праздников Нептуна при пересечении экватора.
9 декабря шлюпы пришли к острову Св. Екатерины (у берегов Бразилии) и здесь задержались до 23 января 1804 г., чтобы переменить на «Неве» фок- и грот-мачты, о хилости которых было известно еще при покупке.
Обогнув мыс Горн, корабли 12 марта во время шторма разлучились.
25 апреля шлюп «Надежда» прибыл и встал на якорь у острова Нуку-Хива Маркизских островов, 27 апреля туда же прибыл шлюп «Нева». У острова Нуку-Хива корабли пробыли до 7 мая. За это время была найдена и описана удобная якорная стоянка, названная портом Чичагова, и определены широты и долготы нескольких островов и пунктов.
27 мая шлюпы достигли берегов Гавайских островов, где, не получив ожидаемой заправки продовольствием, «Надежда» с русским посольством на борту пошла в Петропавловск-Камчатский, куда и прибыла 3 июля. «Нева» же по плану пошла в Русскую Америку к острову Кадьяк.
Плавание шлюпа «Надежда»
27 августа «Надежда» вышла из Петропавловска-Камчатского и 26 сентября встала на якорь в Нагасаки (Япония). Русское посольство во главе с Н. П. Резановым сошло на берег. Однако переговоры с правительством Японии не увенчались успехом. Японцы не только не согласились на какой-либо договор с Россией, но даже не приняли подарков, предназначенных японскому императору. Несолоно хлебавши посольство вернулось на борт шлюпа.
5 апреля 1805 года «Надежда» покинула Нагасаки и прошла через Корейский пролив; на карту при помощи астрономических наблюдений были нанесены неизвестные до того времени европейцам многие приметные пункты западного побережья Японии.
1 мая «Надежда» прошла через пролив Лаперуза из Японского моря в Охотское, где были произведены некоторые гидрографические работы, и 23 мая вернулась в Петропавловск-Камчатский, где посольство Н. П. Резанова покинуло шлюп.
Примечательно, что император назначил Н. П. Резанова соруководителем экспедиции, но об этом И. Ф. Крузенштерна не уведомил. По прибытии на судно Н. П. Резанов о своих полномочиях не заявил, поскольку боялся, что И. Ф. Крузенштерн откажется выйти из Кронштадта. В период плавания Н. П. Резанов делил с И. Ф. Крузенштерном одну каюту, но в ходе экспедиции между ними возник такой конфликт, что начальники общались между собой записками. По прибытии на Камчатку Н. П. Резанов написал донос и потребовал наказания экипажа и суда над И. Ф. Крузенштерном. Их едва помирили, причем обстоятельства примирения, описанные в письмах и мемуарах враждующих сторон, разительно не сходятся.