Тайна золотой сабли

2. Как не ликовать, а беды не миновать

В коридоре был беспорядок. Так бывает, когда люди поспешно покидают обжитое место. Старая обувь валялась хаотично, самотканый половичок задран, на вешалке одиноко висела потёртая кепка. Все зеркала старенького трельяжа были пыльные, а на тумбочке валялась расчёска с поломанными зубцами. Андрей вошёл в комнату и поморщился от того, как противно заскрипели под его ногами доски.

— Иван Харитонович! — на всякий случай звонко позвал он и замер в дверном проёме.

— Дядя Ваня, ты здесь? — спросила Юля и тоже остановилась в нерешительности рядом.

На старом диване у окна лежал мужчина. В первый момент она подумала, что он спит. Голова его была склонена набок, рот приоткрыт, а правая рука свисала вниз. Но потом племянница увидела открытые глаза своего родственника и всё поняла. Юля интуитивно закрыла ладонью рот, будто сдерживая крик, и медленно перевела взгляд на Осипова. Андрей подошёл к лежащему мужчине и приложил пальцы к его шее, потом достал из кармана телефон и позвонил в скорую и милицию.

Молчавшая всё это время Юля спросила:

— Как ты думаешь, отчего он умер? Сердце, да?

Тот покачал головой и вздохнул:

— Скорее всего, здесь имеет место случай асфиксии.

— Что это?

— Удушье.

Юля сделала шаг вперёд, но Осипов её остановил:

— Не надо. Лишние следы здесь не нужны. Давай лучше пойдём во двор и спокойно подождём милицию.

— Ему уже не поможешь? — с надеждой спросила она, махнув рукой в сторону покойника.

— Нет.

Когда вышли из дома, Юля вздохнула полной грудью свежий воздух и пробормотала:

— Что ты думаешь, это суицид или несчастный случай?

Андрей достал сигарету, не спеша прикурил и долгим взглядом посмотрел на подругу.

— Ты обратила внимание на его позу?

Журналистка задумалась.

— В принципе, кроме открытых глаз ничего странного нет. Так многие люди спят, на спине с открытым ртом, — она несколько секунд помолчала, — кожа на руке была синеватая. Да?

— Верно, — Осипов кивнул, — так вот, посинение кожи на конечностях называется «цианоз». Он появляется в том случае, если артериальная кровь в течение какого-то времени не насыщается кислородом. Проще говоря, возникает кислородное голодание, вследствие чего наступает асфиксия.

— А почему ему не стало хватать воздуха?

— В криминалистике такое положение тела, как у твоего дяди, характерно для убийства, совершённого при удушении подушкой.

— Убийства? — Юля часто заморгала и всхлипнула.

— Да, — махнул головой Андрей, — его правая рука свисает с кровати, потому что когда человека душат, он спонтанно хватается за всё руками, а полуоткрытый рот легко объяснить тем, что удушаемый подушкой человек напряжённо пытается хватать ртом недостающий воздух. Поэтому он после смерти остается полуоткрытым, а голова покойника, когда с неё снимают подушку, бессильно падает набок.

— Боже мой, — прошептала молодая женщина, — кому же понадобилось убивать дядю Ваню? Ты знаешь, какой он был добрый и простодушный человек! — по её щекам покатились слёзы, — даже мама называла его «простодыра». Андрюша, ты уверен, что его задушили?

— Практически, да. Но послушаем сначала медэкспертов, а потом узнаем, что покажет вскрытие.

Неожиданно в сумочке зазвенел сотовый телефон, и Юля, глянув на экран, спросила:

— Пока не будем говорить маме? Это она звонит.

— Как хочешь, — пожал плечами Осипов, — она все равно узнает в ближайшее время. Нет смысла от неё это скрывать.

— Но не по телефону, — журналистка приложила к уху трубку, — что случилось, мама?

— Это у вас что случилось, — назидательно проговорила Людмила Алексеевна, — все родственники спрашивают про вас, а вы исчезли. Ивана уговариваете, что ли? Возвращайтесь немедленно в шатер!

— Ты только не волнуйся, — произнесла тихо дочь.

— Вот что, дай-ка трубку моему брательнику, — тоном, не требующим возражений, произнесла Людмила.

Юля растерянно посмотрела на Андрея и, приняв решение, сказала матери скороговоркой:

— Дядя Ваня умер!

Молчание длилось минуту, которая Юле показалась вечностью.

— Я сейчас приду. Вы где? В доме у Галины? — упавшим голосом проговорила мать.

— Дай-ка, — Андрей протянул руку и взял у Юли телефон, — Людмила Алексеевна, вы оставайтесь на месте и, пожалуйста, никому об этом не говорите. Я вызвал скорую и милицию. Когда все разъяснится, мы вам позвоним.

— А зачем милиция? — вдруг спросила та.

— Так положено, — твёрдо ответил Осипов, — я вам сочувствую, поверьте. Но пока не будут соблюдены все формальности, оставайтесь там.

— Хорошо, Андрей. Тебе виднее, — Людмила Алексеевна вздохнула, — буду ждать звонка.

Через широкие щели в деревянном заборе они увидели, что к калитке лихо подъехал милицейский «УАЗик». Дверцы одновременно распахнулись, и двое мужчин в форме, войдя в ворота, уверенно зашагали по утоптанной узкой тропинке во дворе.

— Ну что у вас тут за карамболь? — важно спросил лейтенант у Андрея после приветствия.

— На первый взгляд удушение, — спокойно ответил тот, — да вы сами идите и посмотрите, — он махнул рукой в сторону дома.

— А вы у нас — врач или медэксперт? — высокомерно проговорил все тот же лейтенант и усмехнулся.

— Нет, я у вас — майор Уголовного розыска Осипов, — усмехнулся Андрей и достал из кармана удостоверение.

Он подчеркнуто вежливо протянул его младшему по званию офицеру и добавил вполне серьёзно:

— Просто по долгу службы уже приходилось сталкиваться с такими случаями.

Тот лишь мельком глянул на документ и миролюбиво улыбнулся:

— Ну тогда пойдёмте смотреть, товарищ майор! — он протянул руку. — Лейтенант Антипов!

Андрей жестом показал Юле оставаться во дворе, а сам с коллегами направился в дом. Были они там недолго. Милиционеры вышли, держа фуражки в руках, на ходу вытирая пот со лба.

— Вот дела, — проговорил один из них, пожилой мужчина плотного телосложения, — а вы, значит, родственница убитого? — посмотрев на Симонову, сказал он, доставая из планшета лист бумаги.

— Племянница, — кивнула та.

— Мне командир поручил у вас свидетельские показания взять, а ещё, — он почесал затылок, — спросить: у вас какой-нибудь документик, удостоверяющий личность, имеется?

— Да, пожалуйста, — Юля открыла свою сумочку и, достав паспорт, подала милиционеру.

— Присесть бы где-нибудь, — мужчина огляделся по сторонам, — чтобы писать было удобно.

— А вот там, у баньки, лавочка стоит, — журналистка махнула рукой и оглянулась на непонятный шум со стороны улицы.

За забором уже собирался народ. Вокруг милицейской машины крутились деревенские мальчишки.

— И гуся на свадьбу тащат, да во щи! — раздался голос местного сумасшедшего.

— Беда-беда не приходит одна!

Ответив на вопросы сержанта Кубарева, так он представился, Юля подошла к Андрею.

— Ну как продвигаются дела? — тихо спросила она у любимого.

— Сейчас сержант найдёт понятых, и мы проведём осмотр места преступления.

— Это надолго?

— Как получится. Но я хочу помочь в расследовании убийства. У этих, — он незаметно кивнул на местных милиционеров, — сразу видно: опыта никакого. Если бы не мы обнаружили тело, то они точно списали бы на сердечный приступ. И дело с концом. Уж очень этот лейтенант Антипов козыряет браво, — Осипов усмехнулся.

— Ну и что?

— Такие, как он, обычно любят докладывать начальству о результатах! — Андрей вздохнул, — А расследование проводят спустя рукава. Для «галочки».

— Так мы собирались к вечеру домой поехать, — растерянно отозвалась Юля, — у меня завтра съёмка.

— Поедем-поедем, ты не переживай! Но часа три у меня есть, вот я и поработаю, хорошо?

— Спасибо тебе, родной, — она вздохнула и добавила, — до меня никак не дойдёт весь смысл трагедии. Я, пожалуй, пойду к тёте Нюсе.

— На свадьбу?

— Ну что ты! В дом. Побуду одна, подумаю.

Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент с шумом распахнулась калитка, и во двор командирским шагом вошла Галина.

— Посторонним сюда нельзя! — громко крикнул ей лейтенант.

— Это кто посторонний? Я что ли? — дочь тёти Нюси сурово посмотрела на милиционера. — Я здесь хозяйка!

— Ага, — поправив форменную фуражку, обрадовался офицер, — вы-то нам и нужны! Пройдёмте, гражданочка, в дом!

— Нет, я туда не пойду, — замахала головой женщина, — я мёртвых боюсь с самого детства!

Она развернулась и увидела свою родственницу.

— Юлька, а ты там была? — поинтересовалась она.

— Была, — со скорбным видом ответила та.

— Видела Ивана?

— Видела.

— Он, говорят, повесился?

— Нет, что ты, — покачала головой Юля, — он просто лежит на кровати. Не бойся, иди с ними, — кивнула она в сторону милиционеров, которые нетерпеливо перетаптывались у входа в дом, ожидая хозяйку.

Галина вздохнула, сдвинула брови у переносицы и, видимо, что-то решив для себя, уверенно двинулась к служителям закона.

Не успела Юля выйти за калитку, как к воротам подъехала ещё одна служебная машина. Оттуда вылезли два санитара с носилками и быстрым шагом направились к дому. Журналистка, не оглядываясь, поспешила прочь. Какая-то пожилая женщина попыталась у неё что-то разузнать, но она отрицательно помахала головой и прошла, не останавливаясь, мимо.

Юля с детства знала, куда прячет ключ от дома тётя Нюся: под крыльцо. Наверное, этот «секрет» знало всё село, однако десятилетиями он там лежал, и никто, кроме хозяев, его никогда не брал. Юлия открыла скрипучую дверь и сразу улеглась на диван. В доме было удивительно тихо, а из-за закрытых ставен темно. Только настенные часы с боем напоминали, что время идёт. Молодая женщина закрыла глаза. Неожиданно всплыли картины далёкого детства, когда она приезжала в Залиманское на летние каникулы. И коленки в ссадинах, и прилипшие колючки на платье, и облупленный нос, и горячий песок под ногами — всё это было, будто вчера. И тётя Нюся, стоящая на берегу с хворостинкой в руках, выкрикивающая по именам свою дочь и её, городскую «птаху», так в шутку она её когда-то называла. А потом вспомнился летний вечер, и она, четырёхлетняя девочка, идущая с букетиком полевых цветов к дому своей бабушки. А у соседского забора стоял дядя Иван, ещё совсем молодой, со своей невестой Александрой. Он улыбнулся и крикнул:

— Эй, племянница, подари тёте Шуре цветочек!

Сейчас Юле ужасно стыдно за тот поступок. Ну что на неё нашло тогда? Жадной она никогда не была. Однако в тот вечер она смело показала скрученную фигу и дяде Ване, и его невесте. А потом важно прошла мимо онемевшей от удивления влюблённой парочки. Наверное, мамин брат пожаловался бабушке, потому что та впервые поставила внучку в угол. И ещё пригрозила:

— В следующий раз, милая моя, если такое выкинешь, будешь стоять коленками на горохе!

Интересно, помнил ли тот курьёзный случай дядя Ваня? А ещё он учил её кататься на двухколёсном велосипеде. Юля отчаянно крутила педали соседского «Орлёнка», а Иван, придерживая сиденье, бежал рядом, страхуя маленькую племянницу. А какие качели он ей сооружал во дворе? Как жаль, что они так и не поговорили в спокойной обстановке. Он даже не успел ничего рассказать о себе, кроме того, что…

Юля даже подскочила от этой мысли. Она быстро достала из сумочки сотовый и позвонила Осипову.

— Дядя Ваня сказал мне вчера, что недавно купил мобильный телефон такой же, как у меня, — выпалила она информацию Андрею, — а вы уже провели в доме обыск?

— Мы сейчас работаем, но телефона нет, — растерянно проговорил тот, — я лично все здесь тщательно осмотрел.

— А деньги нашли? — опять поинтересовалась она. — Он говорил, что собирается дом покупать, это значит, что при нём должна быть солидная сумма! Или сберкнижка…

— Я потом тебе все расскажу, — он кашлянул, — я же здесь не один.

«В самом деле, — подумала журналистка, — во время осмотра майор уголовного розыска кому-то докладывает по телефону о находках. Это, по меньшей мере, некорректно».

Попрощавшись с любимым, Юля услышала разговор во дворе. Через минуту открылась дверь и в комнату вбежала Марта.

— Мамочка, ты переживаешь? — в голосе дочери было столько сочувствия, что Юлия обняла девочку, прижав к себе.

— Да, милая. Мне очень жалко дядю Ваню, — прошептала она.

— А бабуля плакала, — тихо сообщила дочь.

— Конечно, он же её брат. Они вместе росли…

Послышались шаги по ступенькам, и в дом вошли тётя Нюся и Людмила Алексеевна. Лица у обеих были заплаканными.

— Вот беда, — вздохнула хозяйка, садясь на край дивана, — мужик был совсем молодой…

— Юля, правду говорят, что его убили? — спросила мама, опускаясь в кресло с деревянными подлокотниками.

— Да, — кивнула молодая женщина, — Андрей считает, что смерть наступила от удушения.

— Господи, может, он пьяный как-то сам неловко лёг и задохнулся? — всплеснула руками старушка.

— Нет, Андрюша сказал, что его задушили подушкой, — покачала головой Юля, — все признаки указывают на насильственную смерть.

— Господи, — покачала головой Анна Васильевна, — у нас в селе отродясь убийств никаких не было.

— Я одно не пойму, кому мог помешать Ваня? — опять всхлипнула Людмила. — Он же мухи не обидел за всю свою жизнь!

— Да, Люсенька, правильно говоришь, — согласилась «няня», — такой был незлобный. Да и откуда у него враги в Залиманском? Он всего неделю, как сюда вернулся.

— Тёть Нюсь, — встрепенулась журналистка, — а вы не знаете, он с кем-нибудь встречался после приезда? Может, из старых друзей или родственников кто его спрашивал?

— Нет, Люляш, не скажу, — она ненадолго задумалась, — помню только, приехал он из города сюда на машине. Шофёр ему помог вытащить из багажника чемодан и сумки, — она посмотрела в сторону улицы, прищурившись, — а он постучал мне в окно и крикнул: «Нюся, принимай гостей!» Да-да, обед был как раз, и я его позвала на кухню.

— А машина уехала сразу? — спросила Юля.

— Ну да. А чего ему тут делать у нас в Залиманском? Шофёр же из города, — пожала плечами тётушка.

— Значит, дядя Ваня водителя не знал?

— А то! Просто «шабашника» нанял на вокзале.

— А вы откуда знаете?

— Да он мне сам об этом сказал, — разведя руки в разные стороны, пробормотала тётушка.

— А потом?

— Пообедали мы с ним, — начала вспоминать она и тут же спохватилась, — а, так он же гостинцы привёз! Цельный пакет всякой всячины: конфеты, печенье, колбаса… Я ещё посмеялась, говорю: «Ванька, у нас что, еды в Залиманском нет? Пёр из города столько всего!» А он так уважительно ответил: «Анна Васильевна, это я из самой Москвы привёз для вас».

Тётя Нюся опять покачала головой и всхлипнула, пробормотав:

— Кто ж знал, что так всё обернётся…

— А ночевал он у вас? — пытаясь воссоздать хронологию событий, спросила Юля.

— Первую ночь у меня, да, — подтвердила старушка, — а потом Галина зашла сюда, да и предложила ему пожить в их старом доме. Говорит: «Все равно он пустует, живи, сколько хочешь!»

— Няня, а почему он к нам не зашёл, а сразу в Залиманское поехал? Он раньше всегда сначала у меня гостил, а потом уж к вам, — аккуратно вытирая слёзы, сказала Людмила.

— А это ты бы лучше у моей Галины спросила. Ваня ей сказал, что ты в прошлый приезд его отчитала: «Когда ты, брательник, станешь солидным? Уже за пятьдесят, а ты всё по общежитиям болтаешься, как студент!» Было такое? — погрозив пальцем племяннице, спросила старушка.

— Да, я его учила, как всегда, — покачала головой Людмила Алексеевна и посмотрела на дочь, — правильно меня Юля ругает… Неистребимая тяга к воспитанию.

— Так он и хотел купить дом, отремонтировать и обставить, а потом тебя пригласить в гости. Он, знаешь, как тебя, Люся, уважал? — Анна Васильевна поджала подбородок. — Думал, ты им будешь гордиться!

— Бедный братишка, — Людмила в отчаянии закрыла лицо руками.

— А чем дядя Ваня занимался в Залиманском целую неделю? — продолжила спрашивать Юля.

— Да я ж за ним не следила, милая, — опять развела свои натруженные руки хозяйка, — знаю, что он на кладбище ходил, могилки подправил своей матери и бабке Марии. Говорил, что оградки покрасил, — она замолчала, по-видимому, вспоминая.

— А дедушка Ваня сумасшедшего дядю с рулём знал? — вдруг тихо спросила Марта.

Все женщины одновременно посмотрели на девочку.

— А как же? — грустно улыбнулась Людмила Алексеевна. — Мы же все жили на одной улице.

— А почему тебя это интересует, доченька? — проговорила Юля.

— Потому что, — Марта закатила глаза к потолку, — когда я выходила из шатра во время свадьбы, это дурачок, это не я, это его так мальчишки называли, — оправдалась тут же она, посмотрев на свою строгую бабушку, — громко крикнул: «Иван-Иван поехал далеко за длинным рубликом, а получил только дырку от бублика!»

— Ты думаешь, это он про нашего дядю Ваню сказал? — после недолгого молчания произнесла Юлия.

— Конечно, про него! Он даже пальцем на него показал, — уверенно подтвердила девочка.

— Интересно, как вы думаете, почему он так про Ивана сказал? — Людмила посмотрела по очереди на всех.

— Да мало ли чего там выкрикивает этот Павлуша! — тётя Нюся недоверчиво сморщилась.

— Ну, эти слова не лишены смысла, — Людмила вздохнула и уточнила, — когда Ваня первый раз на Север отправился, в селе многие так говорили, имея в виду хорошие заработки: «Поехал за длинным рублём!»

— Тогда почему Павлуша крикнул про дырку от бублика? — в раздумье проговорила Юля.

— Мне тоже это интересно, — согласилась Людмила Алексеевна, — возможно, он имел в виду покосившийся дом, в котором жил последнюю неделю Ваня?

— А ты у него сама и спроси, что он там имел в виду! — усмехнулась тётя Нюся, посмотрев на племянницу.

— Думаешь, он будет со мной разговаривать? — женщина пожала плечами. — Он меня и не помнит.

— Помнит! Тебя Павлуша очень даже помнит! — старушка медленно поднялась с дивана. — Он помнит даже, как ты с ним во втором классе занималась по арифметике! — она поправила на голове платок.