Большая игра

– Всё это так, – согласился я. – Но давай займёмся делом. Не забывай, зачем мы пришли в крепость Нехеб.

За те несколько десятков лет, что скитаемся мы по пустыне, Моисей неизменно делал стоянки так, чтобы до египетских крепостей было не больше дневного перехода. Основав становище, он отправлял караван под охраной людей из колена левитова за провизией. Вот и сейчас мы прибыли в крепость Нехеб за зерном и хлебом.

– Что за жизнь у нас? За что Моисей привёл нас в пустыню?! – горестно вздыхал Корей, когда мы возвращались обратно.

В последнее время он часто заводил подобные разговоры, и они уже изрядно надоели мне. Я молчал, а товарищ мой и не требовал ответа. Однако вскоре прискучило ему говорить с самим собой, и он возопил:

– Моисей обещал нам землю обетованную! Скажи Иексей те пески и камни, где мы прозябаем, и есть та земля?!

– Ты забываешь Корей по чьей воле мы здесь! – со вздохом ответил я. – Господь избрал народ Израильев, а месшиах Моисей ведёт нас по пути избранному.

– По воле Хоремхеба мы здесь! – взвизгнул, брызгая слюной Корей. – Но он уже давно мёртв! Зачем же Моисей держит нас в пустыне и не ведёт в земли Хаананские?!

– Не забывай Корей, месшиаху видней что делать! А наш долг служить ему! И оставим этот разговор. Ты прекрасно знаешь, что ждёт того, кто идёт против Моисея!

– Знаю, – буркнул Корей, и больше уж ничего не говорил.

В лагерь мы прибыли в полдень. Весь народ Израильев собрался на минху – полуденную молитву. Каждый стоял у своего шатра и смотрел как Моисей и Аарон направлялись в скинию – переносной храм, в котором Моисей общался с Богом. Для скинии выбран самый большой шатёр , он огорожен кольями, которые укрыты льняными материями.

Мы всегда привозили провизию именно в это время. Никто не должен видеть, сколько зерна и мяса доставлено в лагерь. Всё мешки выгрузили у шатра Зераха, который со своими сыновьями отвечал за провизию в нашем становище.

Что бы больше не слушать причитания Корея, я отправился в свой шатёр. Но по дороге захотел попить, а как раз, и колодец рядом. Около него набирала воду, какая-то девушка, лет пятнадцать не больше. Льняная ткань, скреплённая на плечах верёвочками, а на талии кожаным ремешком, хорошо подчёркивало её стройную фигуру. Такое одеяние у египтянок зовётся – капазирис. Уставившись на выпирающую грудь девушки, я открыл свой беззубый рот, позабыв обо всём на свете. Девушка, подхватив кувшин, попыталась пройти мимо меня, но я ухватив её за руку, спросил:

– Как тебя зовут?

– Агарь, – склонив голову, ответила девушка.

– Кто твои родители? – я разглядывал её красивое, смуглое личико.

– Я сирота, – вздохнула Агарь. – Отец и мать умерли, когда я была ещё маленькой. Живу у Авиуду. Я служанка в семье его

– Понятно.

– Можно я пойду? – робко спросила Агарь.

– Иди, – кивнул я, и долго ещё смотрел ей в след.

Как только стемнело, я отправился к Авиуду. Подойдя к его костру, увидел ноги главы семейства, торчащие из шалаша. Жена и служанка Агарь на камнях мололи просо, а сыновья сидели у костра.

– Мир вам люди, – поприветствовал я их. – Позови мужа своего, Ханна.

Из шалаша появилась всклоченная рожа Авидуда.

– Бока намнёшь, – сказал я, ухватив его за волосы. – Вставай, нечего валяться, ещё вся ночь впереди. Пойдем, разговор есть.

– Да я не спал вовсе, – вскочил тот. – Что ты хочешь сказать мне Иексей?

– Агарь, которая живёт в семействе твоём, откуда она?

– Дочь моего старшего брата Иохаза. Он женился на египтянке. Иохаз и его жена померли, когда Агарь была ещё маленьким ребёнком. С тех пор она и живёт у меня.

– Тяжело, наверное, кормить лишний рот, – задумчиво сказал я. – Пришли её ко мне, а я отсыплю тебе одну меру чечевицы.

– Сирота она, – вздохнул Авиуду. – Как же я могу оторвать её от себя?!

Рассмеявшись, ответил я:

– Я дам тебе ещё две меры проса, так ты лучше переживёшь разлуку с Агарь.

– Да как же можно! – упорствовал Авиуду.

– Ну, коли не хочешь, считай, разговора не было, – я стал терять терпение. – Но учти, две меры проса и одна мера чечевицы на камнях не валяются.

– Согласен я, согласен! – замахал руками Авиуду.

– Вот и хорошо коли сговорились. Пришлёшь её к моему костру.

Повернувшись, я направился к своему шатру. Улёгшись на подстилку, стал ждать. Ох как же долго тянулось время! Я весь горел от возбуждения. Наконец Господь наградил меня за терпение, и у шатра послышался знакомый голосок:

– Дядя послал меня к тебе Иексей.

Присев, я позвал:

– Иди ко мне поближе Агарь.

Девушка, откинув полог, пролезла в шатёр. Я схватил её за руки и притянул к себе. Агарь смотрела на меня с широко раскрытыми глазами. Непослушными пальцами стал я развязывать тесёмки на её на плечах, потом снял кожаный пояс с талии.

– Не надо, не надо, – просила Агарь, пытаясь отодвинуться.

– Молчи, я знаю, что делаю, – шепеляво, шептал я, брызгая слюнною.

Капазирис съехала к поясу девушки. Я трогал её маленькую, упругую грудь.

– Теперь я твой господин, и ты должна во всём слушаться меня, – сипло шептал я, и гладил её между ног.

Агарь задрожала, а я взял её руку и сказал:

– Потрогай мой уд!

Девушка пыталась отдернуть руку, но я крепко держал её.

– Твоя хава, знала, чей ни будь уд?

– Нет, – тихо ответила Агарь.

– Это хорошо! – обрадовался я. – Уд твоего господина будет первым.

Я повалил девушку на спину. Стал целовать её в губы, ласкать её соски. Девчонка ловко вывернулась из-под меня, и отскочила.

– Ты что делаешь негодная?! – зашипел я, ползая на коленках за ней.

– Пахнет! У тебя плохо пахнет изо рта, – чуть не плача ответила Агарь.

– Ничего привыкай. Это запах твоего господина. Свыкайся, – я впился в губы девушки.

Повалив её на подстилку, я раздвинул девушке ноги. Она вскрикнула, когда я вошёл в неё, а я заревел как дикий бык, вмиг оказавшись на вершине блаженства. О Господи, как хорошо мне было! Я целовал Агарь в губы, мял её соски. Сколько раз овладевал я ей в ту ночь?! Не знаю, сбился со счёта. Уснул я без сил уже на рассвете.

Неизвестно, сколько я проспал. Разбудила меня Агарь, целуя в лоб и щёки.

Я повторял, лёжа с закрытыми глазами:

– Целуй меня Агарь! Целуй!

Глава 6

Агарь целовала меня в лоб и щёки, а я восклицал:

– Целуй меня Агарь! Целуй!

Когда я открыл глаза, Агарь рядом не было, а на подушке сидел Тимофей, и своим мокрым носом тыкал мне в лицо.

– Ну, пойдём завтракать, раз разбудил, – сказал я, вставая.

– Ух, ты! – изумился я, глядя на свои трусы.

Сильно же возбудила меня красавица Агарь! Ночных поллюций у меня не было с десятого класса!

После работы домой идти не хотелось, потому позвонил Велесову. Он предложил встретиться, и я отправился к нему.

Удобно расположившись в кресле, смотрел я телевизор, по которому шла развлекательная передача с Владиславом Ростовым, очень удобная для разговора, потому как не шибко заумная, и не отвлекает внимание.

– Владимир Семёнович, а я за одну ночь прочитал книгу Алексея Герша, – похвастался. – Совсем не ожидал от себя такой прыти. Раньше подобного рода литература меня совершенно не интересовала. Просто удивительно! Как отец Герш нашёл такие слова?! Они очень задели меня за живое.

– Здесь нет ничего удивительного Игорь Дмитриевич. Мозг ваш проснулся от спячки, вот и смогли осилить этот труд. А ведь книга «О вере», очень сложна для восприятия, но вы её одолели. Молодец!

– Игорь Дмитриевич, а что означает слово «хава»? – спросил я невпопад.

Велесов посмотрел на меня с удивлением, и ответил:

– Хава, на языке древних семитов, означает женский половой орган. В сущности, библейское имя Ева, пошло от слова – хава.

– А уд, следовательно, мужской половой орган? – рассмеялся я.

– К чему все эти вопросы?! У Алексея Герша в этой книге, насколько мне известно, нет таких слов.

Но я продолжал свои расспросы:

– Скажите Владимир Семёнович, а имя Агарь, упоминается в библейских книгах?

Велесов задумавшись, ответил:

– В Библии говориться, что у пророка Авраама и его жены Сары не было детей. Сара сама посоветовала Аврааму, сожительствовать со своей служанкой Агарью. Она была египтянкой. Агарь родила от Авраама сына Измаила. После рождения сына, Агарь стала презирать Сару, свою госпожу. Та выгнала её вместе с сыном из дома. Сара же после этого родила сына Исаака. По преданию считается: от Измаила произошли арабы, а от Исаака – евреи. С той же поры и пошла вражда между Исааком и Измаилом, а впоследствии, и между их потомками, евреями и арабами. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Вполне, – кивнул я.

– Теперь я в свою очередь прошу рассказать, к чему все эти расспросы.

Я поведал Велесову о том, что видел во сне. Умолчал лишь о сексе между мной и Агарью, убоявшись прослыть праотцом арабов.

Выслушав меня, Владимир Семёнович сказал:

– Моисей сорок лет водил иудеев по пустыне. Зачем же он это делал? Много версий есть на этот счёт. Ваши сны подтверждают предположения некоторых учёных.

– И что это за предположения?

– Они предполагают следующее: замыслы жрецов египетских были грандиозны. Объединить рода полудиких семитских племён, и вывести их в Синайскую пустыню. Моисей своими проповедями повёл этих людей за собой. Со своим племенем он кочевал у границ Египта. Они охраняли рубежи Египетские от вторжения диких кочевников, и других врагов. А их у египтян было немало: хетты, пеласги. По существу, племя Моисея выполняло те функции, какие выполняли казаки в Российской империи, а раньше в Киевской Руси то же самое делали «чёрные клобуки» – чёрные колпаки (каракалпаки). В Булгарском ханстве эту же роль выполняли нагайбаки, которых у нас именуют – крещёные татары. По существу, те двенадцать колен под руководством Моисея, были первыми казаками. Но как удержать в подчинении полудикие рода-колена, которые не признавали ни чью власть? В этом Моисею помогали люди из колена левитова.

Леви – третий сын Иакова и Леи. Его прямые потомки называются левии, то есть левиты. Они откликнулись на призыв Моисея, и мечом покарали грешников, поклонявшихся золотому тельцу. Именно левиты во время скитания по пустыне собирали и разбирали скинию.

– Значит, левиты были телохранителями Моисея?

– Не только, – улыбнулся Велесов. – Они были, по существу, штурмовиками Моисея. За сорок лет хождения по пустыне умерли все те, кто вышел с Моисеем из Египта. Умер сам пророк, его брат Аарон. Именно в пустыне полудикие колена семитов сформировались в народ еврейский. Там в пустыне зародились евреи, и под предводительством Иешуа – бин Нуна, по-другому Иисуса Навина, вошли в землю Хаананскую, и завоевали её.

При разделе земли Хаананской – Эрец Израиля, левиты были единственным родом, который не получил земли в надел. Они были священниками и находились в зависимости от своих собратьев. Это не позволило им превратиться в закрытую касту жрецов. Обработка земли не расходовала их сил, и они посвящали своё время не только толкованиям Священного Писания, но также на изучение наук. Ввиду того что левиты не были закрытой кастой, они впитывали в свои ряды самых креативных людей среди евреев и не только среди евреев.

В своей книге Герш очень выпукло показал, как трудна была задача, выполняемая Моисеем

– Во сне приятель мой, Корей был сильно недоволен действиями пророка. Говорил, что Моисей обманул народ свой.

– Да предательство и непонимание среди своих единомышленников, самое страшное, что может быть – вздохнул Велесов – И особенно плохо то, что при этом отступник пользуется большим авторитетом у соплеменников. С глубоким прискорбием мне хочется признать, что и сам отец Герш не всегда способствует единству нашей Церкви. В своих публичных лекциях он всё больше склоняется к оккультизму. Причина тут мне видится в том, что отец Герш миссионер по складу своей души.

Сам он кристально чистый человек, но наивен как ребёнок. Авторитет Герша очень велик, и если он того не замечая, станет орудием в чьих то непорядочных и корыстных руках, то бед может натворить немалых. Но будем надеяться на лучшее. Мне не хочется думать о плохом. Алексей Герш, чистый и светлый человек. Пусть таким и останется

– Совершенно с вами согласен – ответил я.

Домой я отправился в десятом часу вечера. По дороге решил заехать на заправку. Когда ставил машину в гараж, было ровно десять. Ладно, завтра выходной, значит, высплюсь вволю. По телу пробежала сладкая истома, и на душе стало хорошо и радостно.

Весело насвистывая, потопал я к дому. Ключи держал в руках. В метрах десяти от гаража рассыпана большая куча песка. Проходя мимо, я уронил ключи в песок. Наклонившись, увидел жука, ползущего около связки ключей. Взяв пригоршню песка, я засыпал его. Жук вылез на поверхность. Я снова засыпал его, но тот вновь вылез. Так вместо того, что бы идти домой, я забавлялся с жуком. Жёлтый песок вновь и вновь, заваливал жука, но он упрямо вылезал на поверхность, и продолжал свой путь. Тогда я снова брал в руки пригоршню песка и сыпал на упрямого жука. Кто-то толкнул меня в плечо, и прервал эти забавы. Оглянувшись, я увидел Элксая.

Глава 7

Кто-то толкнул меня в плечо, и прервал мои забавы с жуком. Я оглянулся, передо мной стоял сухонький, сморщенный, старичок, это был Элксай.

– Что ты хочешь брат? – спросил я старика.

– Оставь в покое жука! – сказал Элксай . – Вставай, и пойдём со мной. Моисей призывает тебя к себе.

Шатёр Моисея находился вне нашего стана, рядом со скинией. Моисей восседал на подушках. Одесную7[1]от него сидел брат его Аарон, наш первосвященник – коханим, так он зовётся.

Напротив них, около входа, сидел Корей. При нашем появлении он хмуро взглянул на меня, и уставился в землю.

– Присаживайся с нами Иексей, – сказал Моисей.

Я хотел сесть рядом с Кореем, но Элксай толкнул меня, и уселся, между нами.

Моисей, меж тем погладив свою длинную, седую бороду, и продолжил:

– Тобой кое-кто недоволен Иексей.

– Я не понимаю тебя месшиах, – ответил я, облизав пересохшие губы.

Моисей взглянул на Аарона, и тот сказал:

– Мы хотим разобраться с этим делом без лишних ушей. Потому и собрали вас всех здесь. Корей зол на тебя Иексей.

– Откуда быть недовольству мной? Объясни коханим! – развёл я руками.

– Что ж объясню, – кивнул Аарон. – Ты приблизил до себя служанку Агарь. И что уж совсем плохо, не допускаешь в ложе своё, жену Фамарь.

Это верно, с тех пор как познал я Агарь, дряблое тело жены противно мне, и гнал я её от себя. Сам же каждый день входил в юную деву, но признаваться в этом здесь я не собирался.

– О чём ты говоришь коханим?! Я не понимаю тебя, – молвил я, наклонив голову, что б никто видел смятения на моём лице.

– Он не понимает! – взмахнул руками Корей. – Моя сестра Фамарь жаловалась на тебя! Говорила, что ты уже месяц не допускаешь её до себя. С тех пор как пригрел у себя эту грязную Агарь. Служанка нагло насмехается над бедной Фамарь!

– Как можешь ты Корей лезть в семью мою! – взбеленившись, заорал я, брызгая слюной.

– Иексей прав, – вступился за меня Элксай. – Зачем Фамарь жаловалась на мужа?! Он господин её! Обсуждать мужа своего с чужим человеком, пусть даже и братом! Сказано же: «Жена да убоится мужа своего!» Не её жалким умишком судить господина своего.

Разумные слова Элксая вывели из себя Корея, и он заорал:

– Ты во всём поддерживаешь своего брата! Вы забыли кто вы такие?! Псы безродные! Мой отец Ицгара, отдал дочь свою за Иексея. И теперь этот пёс со своею паскудой насмехаются над бедной Фамарью!

– Корей умерь свой пыл! – властно сказал Моисей. – Скажи, что ты хочешь от Иексея.

– Пусть прогонит в пустыню Агарь, – стукнул ладонью по колену Корей. – Не место этой египтянке средь нашего народа.

– Как ты можешь говорить такое?! – воскликнул Элксай. – Её одну в пустыне ждёт верная гибель!

Я же, чувствуя поддержку брата, сказал:

– Почему ты указываешь мне, что должно делать в семье моей!

Кровь прилила к лицу Корея. Смуглое лицо его стало похоже на свеклу. Он вскочил на коленки, и схватил меня за бороду

– Ах ты, пёс шелудивый! – орал он, тряся меня за бороду.

Голова моя болталась из стороны в сторону, я брызгал слюной, и пытался схватить Корея за волосы. Но тщетны были мои попытки, ибо Корей был лыс, и я лишь скрёб ногтями его череп. В пылу схватки мы вскочили на ноги, чем привели в изрядное смятение всех. Элксай схватил сзади за пояс Корея, и потянул его. Корей повалился на спину, я на него.

Наконец мы успокоились. Корей слюной замазывал царапины на своей лысине, я же поправлял растрепанную бороду.

– Ты говоришь нехорошие слова Корей, – тихо сказал Моисей. – Гнать на погибель сироту ради спокойствия Фамарь, это богопротивно. Тебе же Иексей надобно помнить о жене, и негоже отлучать её от ложа. Фамарь же надлежит укоротить язык свой. Не дело рассказывать каждому мужчине, сколько раз на неделе входит в неё муж!

– Как можно говорить такое о дочерях израилевых! – возмутился Корей.

Вскочив на ноги, он со злостью продолжил:

– Ты Моисей жену имеешь медитянку, вот потому ты и жалеешь инородцев!

Мы и глазом моргнуть не успели, как Корей выскочил из шатра.

– Месшиах, не переживай, – сказал я. – Корей мой друг, он успокоиться, и мы помиримся.

– Хорошо коли так, – ответил Моисей. – Аарон, Элксай, оставьте нас.

После их ухода Моисей долго смотрел на меня. На его губах заиграла лукавая улыбка, но вскоре исчезла в седой бороде.

– Она хороша? – спросил он.

– Кто? – не понял я.

– Та самая Агарь.

– О да месшиах, – вздохнул я. – Она молода, а кожа у неё такая бархатистая и гладкая.

– Понятно, – кивнул Моисей. – Знаешь Иексей, а я ведь чуть было не встал на сторону Корея.

– Что же остановило тебя?

– Вспомнил, как давно сам полюбил девушку, вопреки хотению других.

– Ты говоришь о своей жене Сепфоре?

– Нет, – вздохнул Моисей. – Сепфора, моя вторая жена. Я же говорю о той, что стала моей женой раньше. Давно это было. Сколько же лет прошло с тех пор?! И не упомнить. В ту пору был я молод и силён. Жил в Большом доме у фараона. Рамсес считал меня своим воспитанником, и благоволил ко мне. Но среди сановников это мало кому нравилось. Сильно ненавидел меня главный распорядитель и управитель джати8[1] Рахотеп. За глаза он звал меня «выкормышем и безродным азиатом». Кто-то внушил Рахотепу, что я мечу на его место. Он сговорился со жрецом Чаи Исе Иму, который недолюбливал меня из-за Осарсифа, отца моего. Были у жреца, какие – то счеты с ним.

В те годы взбунтовался царь Нумибии по имени Кокиан. Возгордившись сильно, к тому же науськиваемый своими советниками, Кокиан посчитал себя не ниже фараона, и отказался выплачивать ему подати. Такого Рамсес потерпеть не мог. Повелел он направить в Нумибию войско, и проучить Кокиана.

Рахотеп и Чаи Исе Иму посоветовали фараону направить во главе войска меня. У них созрел коварный план, как погубить меня. Я возглавил войско. Но какое! Всё оно состояло из неферу.

– Кто это? – спросил я.

– Новобранцы, набранные в армию из простолюдинов, – вздохнув, Моисей, и продолжил, – Нумибия находиться к югу от первого нильского порога. Дорога туда ведёт вверх по течению Нила. Кокиан собрал сильную армию, и ждал нас там. Что я мог выставить против него? Три тысячи вчерашних пастухов и землепашцев!

В Нумибию можно попасть и через пустыню. Однако она кишмя кишит ядовитыми змеями. Как спастись от них? И я захватил с собой священных птиц ибисов. Они, как известно отличные змееловы. На ночных стоянках они очищали наш лагерь от змей. За пять дней пути мы добрались до Нубии. Кокиан совсем не ожидал, что мы ударим ему в спину. Его войско дрогнуло и побежало. Кокиан с частью войска затворился в своём городе – Савве.

Нужно было приступать к осаде. Я приказал своим воинам показать нумибийцам, что мы полны решимости и готовимся к битве. Кокиан видел нашу подготовку к штурму. Не знаю, что думал нумибийский царь, но я был в отчаянии. Ибо знал, что моим воинам крепость не взять.

Однажды ночью дозорные привели ко мне в шатёр жителя Саввы. Тот сказал, что зовут его Пхатотеп, и служит он слугой у Кокиана. Точнее не у самого царя, а был он слугой его дочери Фарбис.

И поведал мне этот Пхатотеп, что Фарбис с крепостных стен увидела меня и полюбила. Она предлагала мне взять её в жёны. От пленных нумибийцев я был наслышан о красоте Фарбис.

Опасаясь подвоха, я сказал Пхатотепу, что приму решение, тогда, когда Фарбис будет в моём шатре. Тот улыбнулся и сказал: «Я понимаю тебя Мосе. Завтра же после заката солнца Фарбис будет у тебя».

Пхатотеп сдержал своё слово, на закате следующего дня он доставил ко мне Фарбис. Принёс её завёрнутую в ковёр.

Красота этой чёрной царицы была неописуема! Я сразу влюбился в неё. Можешь ли ты представить Иексей, как сладостны были те моменты, когда я гладил её бархатную кожу, входил в неё раз за разом?! Эту ночь мне не забыть никогда!

А потом мы с Кокианом заключили мир. Он склонил голову под пяту фараонову. В Савве встал мой гарнизон. Мы с Фарбис сыграли свадьбу. Месяц я прожил с ней, и время это показалось мне одним днём. Вскоре из Фив прибыл гонец. Он сообщил, что Рамсес призывает меня к себе. В надежде на скорое свидание я попрощался с Фарбис, и отправился в путь.

В дороге меня нагнал посланец Хоремхеба. Жрец писал в своём послании, что нельзя мне ехать к фараону. Дело в том, что, Рахотеп нашептал престарелому фараону, о том, что я якобы собираюсь убить его, и самолично править Египтом. Из года в год в уши Рамсеса вливался яд лжи обо мне. Её стало так много, что фараон начал верить худым наветам, которые нашептывали обо мне враги. Рамсес приказал казнить меня.

В Фивы мне нельзя, но не мог я ехать и в Саввы, к любимой жене, потому как там стоял гарнизон египетский. Появись я там, то сразу был бы убит в исполнения приказа фараона. Куда податься?

– Что же решил ты? – спросил я.

Вздохнув, Моисей продолжил:

– Гонец сообщил мне, о том, что Хоремхеб советует отправляться в земли медиамские.

Медяне издревле занимались скотоводством. Пастухи там были в большом почёте. Когда они появляются у колодцев, все спешно уступают им место для водопоя. Я же не знал этого. Уставший и запылённый, я прибыл в земли медянские. У первого же колодца захотел утолить жажду. Попив, я отошёл в тень передохнуть. Тут к колодцу подошли девушки, и стали набирать воду в кувшины. В это время подъехали пастухи. Принялись они кричать и отгонять девушек от колодца. Наглости такой от скотоводов я стерпеть не мог, и палкой прогнал их, а потом предложил девушкам набрать воду. Они поблагодарили меня. Узнав, что я странник, и не имею приюта, предложили остановиться в доме их отца. Девушки оказались дочерями медиамского жреца Иофора.

Я стал жить в доме Иофора. Дочери его оказывали мне знаки внимания. Приглянулась мне младшая – Сепфора. Её я и взял в жёны. Слов нет, люблю я жену свою. Она мать сыновей моих: Гирсама и Елизера. Но часто лёжа в объятиях Сепфоры, думал я о Фарбис, прекрасное тело которой не могу забыть до сих пор.

Видишь ли, Иексей, я понимаю твою любовь к Агари, потому и поддержал тебя.

– О Моисей! Ты мудр и великодушен! – воскликнул я, падая на колени. – Благодарю тебя за участие и понимание. Знай, не найдёшь ты нигде слуги, более преданного чем я. За Корея не беспокойся, он друг мне. Я поговорю с ним, и он поймёт всё.

– Хорошо коли так, – улыбнулся Моисей. – Теперь иди. Устал я, и хочу отдохнуть.

Выйдя из шатра месшиаха, я отправился к жилищу Корея, но голос его услышал у костра Авирона. Друг мой сидел с Авироном и Дафоном. Я подошёл к ним, и молвил:

– Послушай меня Корей.

Тот сделал вид, что не видит меня. Со мной заговорил Авирон: