Потерянные судьбы

– Болота?

– Зато чужаки не так часто заходят.

– Не лучший выбор местности, – заметила Аврора. – Когда ты начнешь со мной заниматься?

– Уже.

Аврора недоуменно вздернула брови.

– Ты изучаешь мой дом, пытаешься понять, кто я, стоит ли мне доверять, тем самым развивая свою интуицию. А интуиция – твоя величайшая сила.

– Интуиция?

– Что ты знаешь о провидицах?

Аврора тряхнула плечами. Не признаваться же, что единственный человек, у которого были ответы на вопросы, умер, когда ей едва исполнилось пять.

– Как ты делала свои предсказания? – мягко спросил Элайджа.

– Пересказывала сны.

– Делала несчастными жителей деревни с помощью снов, а?

Аврора услышала нотки иронии, фыркнула.

– Я видела не только плохое. Просто… плохое всегда запоминалось лучше, ведь было… интереснее.

– Напомни почитать тебе Стивена Кинга.

– А еще я хотела помочь. Предупредить… Кто такой Стивен Кинг?

– Писатель. Ужасы пишет.

– Ужасы… – вздохнула Аврора. – По правде, ничего я не знаю. Некому было рассказать.

Элайджа взял ее за запястье и провел по метке.

– Это были не сны. Вот этот символ, – Элайджа очертил круг в окружении стрел, – означает Подземное царство. Во сне провидицы могут пересекать границу, ваша душа оказывается в мире мертвых. А мертвые существуют вне времени, у них нет чувств и эмоций. Они знают прошлое и будущее. Они тебе показывают, что произойдет, рассказывают, предупреждают. Поэтому ваши видения почти всегда про плохое – мертвые предупреждают тебя.

– Это можно контролировать?

– Частично. Развив интуицию, ты сможешь находить путь в мир мертвых по ночам, пока спишь. И тогда мертвые тебе покажут правду.

– Но я не могу видеть. Я больше не вижу сны.

– Но ты можешь слышать.

– Допустим. – Аврора не верила, что сможет вернуть дар, но решила не спорить. – Но как же сеансы? Я слышала, некоторые провидицы предсказывают будущее и так.

– Чтобы увидеть обрывки судьбы человека, тебе нужно кое-что. Нити судьбы. Вещица редкая, ведь, чтобы ее заполучить, надо спуститься в Подземное царство. А, потому, и забылась со временем.

– Может, у тебя завалялась где дома?

– К сожалению, нет. Но есть у меня одна богиня, которая достанет для меня все, что угодно.

– И она найдет эти нити? – с сомнением спросила Аврора, начиная сомневаться в успехе затеи. Она никогда не встречала богов и богинь, но много слышала про их дурной нрав и самомнение. А отец и вовсе постоянно делал подношения Коре, богине леса, у которого они жили.

– Для меня – конечно. А пока она их ищет, мы будем развивать твою интуицию.

– Как?

– Есть у меня несколько идей. – Элайджа провел пальцем выше и задумчиво вздохнул. – Меня больше волнуют эти крылья на твоей метке. Похожи на феникса… всегда тут были?

– Крылья? Всегда. Не должно быть?

– Обычно – нет. Наши метки – наше прямое отражение. Они меняются вместе с нами, показывая всю подноготную. Ладно, подумаю об этом, а пока займемся интуицией.

Аврора ощутила горячее дыхание на щеке. Кожа покрылась мурашками, но в этот раз не от страха. За дни в доме на болоте, она поняла, что бояться нечего, ведь Элайджа был исключительно нежен. Защищал от вилок и ножей, углов, придерживал за руку, пока она изучала дом, читал, помогая сбежать от дурных воспоминаний и вкуса крови Августа, что словно бы остался на языке.

– Не нужна интуиция, чтобы понять, как близко ты от меня, – выдавила Аврора, а Элайджа коснулся ее щеки. Осторожно, словно боялся спугнуть.

– Могу прекратить, если хочешь, – сказал Элайджа, но Аврора помотала головой. – Время не только пожирает, но и лечит, Аврора. А Августу уже все равно.

Аврора закусила губу, сдерживая всхлипы, кивнула.

– Не жалей мертвых, жалей живых. Его жизнь закончилась, он готовится к переходу в следующую. Он больше не испытывает эмоций. Ему… никак. Отпусти его.

– Не хочу отпускать… Но постараюсь, – прошептала Аврора, схватив Элайджу за руку. – Спасибо.

3

15 мая

– Мертвые угодники! – ругалась Дени, вдавливая педаль газа. Тревога нарастала, пальцы не слушались, но она знала, куда направлялась сестра, а значит, успеет ее перехватить. Джейкоб недовольно вздыхал рядом, ведь сам порывался сесть за руль, но Дени не пустила. – Мойрова тень!

– Дени, мы найдем ее. Она пешком идет в дождь. У нас преимущество!

Дени вырулила на дорогу со стоянки мотеля и поехала в сторону города. Сердце стучало, а ладони вспотели.

– Она могла взять такси. Поймать попутку!

– Тогда мы перехватим ее у Врат! Все будет хорошо. Послушай меня! – Джейкоб положил руку на ее плечо, сжал, пытаясь ободрить, а ласковый тон немного успокаивал пожар, бушующий внутри. – Я обещаю, что с твоей сестрой все будет хорошо.

Дени кивнула. Приходилось напрягать зрение, голова начинала болеть, а дворники мельтешили, мешая видеть, стараясь успеть избавить стекло от дождя, что лил словно из душа. Джейкоб тяжело вздыхал, стучал ногой по полу, выглядывая Эйрин, надеясь, что она пошла пешком.

– Я проверил: свободных машин нет. В такой дождь вызвать такси не так просто.

– Все еще можно поймать попутку…

– Стой!

Дени вгляделась, куда указывал Джейкоб, заметила две светлые косы, что скрылись за деревьями.

– Заметила нас и убежала в лес, – сказал Джейкоб, вскакивая.

Дени остановилась на обочине, схватила кофту Эйрин и дала ее понюхать Локи.

– Скажи мне, что ты поисковый пес! Пожалуйста! Ищи Эйрин! Ищи!

Дени распахнула дверь, и Локи вылетел в ночь. Дени бежала следом, слыша тяжелые шаги Джейкоба позади. Дождь бил по лицу, холод пронизывал до костей, а ноги чавкали в грязи. В груди начало колоть, дыхание сбилось, но Дени продолжала бежать вслед за Локи, который, казалось, знал, что делал. Страх пытался парализовать, но она не позволяла, разжигая огонь внутри, что отгонял панику.

Дени запнулась о ветку, едва не упала, но ее подхватил Джейкоб, схватив за локоть. В глазах начало темнеть, мышцы ныли, а мокрые волосы облепили лицо. Впереди залаял Локи. Они пошли на шум, и Дени радовалась, что Джейкоб крепко сжимал ладонь – без него она бы просто упала от усталости и страха.

Эйрин стояла за деревьями, испуганно глядя на Локи, который лаял на нее и не позволял сделать и шага.

– Локи, ко мне, мальчик, – прохрипела Дени, погладила пса, когда тот подошел, и перевела взгляд на Эйрин. – С ума сошла?! Пешком?! В такой дождь?!

Эйрин опустила глаза, трясясь от холода и страха.

– Я должна попасть домой, понимаешь? Я не понимаю, кто я. Не понимаю, что делать и как жить! Я помню… помню огонь, страх, но больше ничего. А я… должна узнать, что произошло! Я должна увидеть тот мир, в котором родилась.

Дени выпустила Джейкоба, подошла к Эйрин и схватила за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Я понимаю тебя. Но там опасно.

– А здесь не опасно? Можно умереть и по дороге в школу, между прочим! Но я должна узнать, откуда я. Я просыпаюсь по ночам в слезах, потому что мне снится тот день.

– Эйрин…

– И ты бросила меня! Никто ничего мне не говорит, считая ребенком! А бабуля… только командует, пытаясь слепить из меня себя. Сама-то сбежала от нее! А меня оставила!

– Эйрин…

– Не могу я больше так жить. Готовиться к поступлению на юриста, как хочет бабушка, готовиться к поступлению на художника, потому что так я хочу… но больше всего я хочу понять, почему ты ушла. И почему мы здесь!

Дени взяла сестру за руки, вдруг понимая ее.

– Мы здесь, потому что так безопасно.

– Я хочу знать, кто я и откуда. И я хочу остаться с тобой! Прошу! Не возвращай меня бабушке… Дени!

– Ты права. Я испугалась ответственности за тебя, а потому ушла. Я… Фейт душит своей заботой, словно вампир энергию высасывает… – Дени закрыла глаза, капли дождя бежали по щекам, словно слезы. – Я должна была вернуться за тобой. Но ты же видишь, как я живу! У меня вместо дома автодом, работы нет, деньги скоро кончатся. Что я могу тебе дать? Я – недоразумение.

– Так давай вернемся домой. И начнем все сначала.

Джейкоб положил руку на плечо Дени, а потом обнял сзади, прижимая к себе.

– Я обещаю быть рядом в этот раз. Что бы ты не решила.

Дени закрыла глаза, дрожа от холода, живот скрутило от волнения – вот оно, то решение, от которого зависит ее судьба. Свернешь налево – проживешь короткую жизнь в безопасности в мире, где нет магии. Найдешь нелюбимую работу, будешь зарабатывать на жизнь, которую не любишь. Свернешь направо – вернешься домой, вспомнишь про пламя и сможешь вновь летать… а может, станешь королевой и будешь восстанавливать целую страну. Но можно пойти прямо – вернуться домой, но никогда не вспоминать про крылья и прошлое. И начать все сначала. Она, сестра и… Джейкоб.

– Хорошо. Я отведу тебя домой. Но мы сделаем это вместе.

– Спасибо! – Эйрин не выдержала и зарыдала, а Дени обняла ее. – Спасибо…

– Но ты обещаешь меня слушаться, поняла? И больше никаких побегов под дождем!

– Обещаю.

Они возвращались к автодому под проливным дождем. Дени крепко сжимала руку сестры, боясь отпустить, хоть и знала, что нового побега не будет. Локи бежал впереди, указывая путь. А Джейкоб шел рядом.

Первым делом они сменили мокрую одежду. Дени отмыла Локи от грязи, а Джейкоб налил всем ягодного чая. По крыше продолжал барабанить дождь, но внутри автодома было тепло и уютно от тусклого света. Они оставили следы из грязи, но никто не спешил мыть пол. Из кружек шел пар, пахло мятой и ягодами.

– Я уже согрелась, – улыбнулась Дени, когда Джейкоб укрыл ее, но плед не скинула.

– Ребят… сегодня же, да? – Эйрин грела руки о чашку, с мокрых кос капала вода, а в глазах зияла пустота. Она наблюдала, как Дени бережно обтирала Локи полотенцем, как она нежно поглядывала на Джейкоба, трясясь то ли от страха, то ли от холода.

Джейкоб кивнул, а Дени резко обернулась, взяла сестру за руку.

– Двенадцать лет назад мир сошел с ума. Да, ты права.

Эйрин опустила глаза в чашку, словно горячий чай мог согреть не только тело, но и душу.

– Я помню… Обрывки. Бабушка плакала. Дени пыталась вобрать в себя огонь, но не могла. Кричала. Потом… звон стекла. А потом… пустота. Ничего.

– Джейкоб выбил окно и вытащил нас на улицу. Помог дойти до Врат.

Эйрин посмотрела на Джейкоба, в глазах замерцали слезы.

– От нашего дома что-то осталось?

Дени взглянула на Джейкоба, тот пожал плечами.

– Я не был в Лостхилле, когда вернулся год назад. Обошел города да деревни недалеко от Врат. Поэтому… я не знаю. Слышал, что город пуст и разрушен.

Эйрин кивнула, допила чай и устало откинулась на спинку дивана. Дождь продолжал бить по крыше, словно решил затопить мир.

– Давайте спать, – сказала Дени, а потом посмотрела на Джейкоба. – Не будешь приставать – пущу к себе в кровать.

– Это значит, что ты меня простила?

– Это значит, что я слишком добрая. Кровать большая. Нам вполне хватит места. Разделим пополам. Нет! 70/30. Еще Локи же.

– Понял. Ютиться с краю буду… спасибо и на том.

Отогревшись под душем, Дени нырнула под одеяло и довольно вздохнула. Локи тут же свернулся у нее в ногах, все еще мокрый, но хотя бы перестал трястись от холода. Джейкоб осторожно прилег рядом, старался не касаться ее, чтобы не злить, но где-то в душе Дени хотела оказаться в его объятиях.

Она пыталась уснуть, но мешал шум дождя. А хуже всего были мысли. Она все крутила в голове слова Эйрин, понимая, как нечестно скрывать правду.

Вконец устав, Дени повернулась к Джейкобу, не выдержала и пододвинулась. Она несмело положила голову ему на грудь, он обнял ее.

– Но я еще не простила тебя, – прошептала Дени.

– Уже почти, – ответил Джейкоб. – Спи, моя королева, я посторожу твой сон.

Дени хотела ответить, но провалилась в сон, утопая в тепле, что дарили объятия Джейкоба.

4

31 декабря

Элайджа Блэк всегда знал, когда на его территорию забредали чужаки. Каждого он отпугивал, не желая вдаваться в подробности. Кто, зачем, почему – все это не интересовало бывшего короля Подземного царства, который устроил себе пенсию и жил в доме на болоте.

Скрываться помогала богиня этого участка леса Кора. Особа вспыльчивая, слегка озабоченная, но его она любила (насколько это было возможно без души), а потому исправно сообщала, если кто-то подходил слишком близко. Элайджа говорил себе, что держит Кору при себе, как охрану, но, на деле, ему нужен был еще и собеседник.

Отгонял незваных гостей Элайджа всегда сам, наслаждаясь эффектом, который производил на людей. Знал, что его называли монстром. Знал, что эту чащу называли проклятой. Из-за него.

Так было бы и в этот раз, если бы он не поддался искушению.

Когда Элайджа нашел чужаков, два паренька рьяно спорили, кто убьет девушку.

– Нам заплатили, чтобы мы ее убили и спрятали тело! Давай! – кипел высокий худой паренек.

– Мойрова тень! Почему я? Сам давай! Я тащил ее досюда! – парировал второй, коренастый и рыжий.

– Не хочу я руки марать… Слушай, мож, так оставим? Неужто слепая девка сама не подохнет в лесу?

– Ну, не знаю… Нам заплатили…

Элайджа покачал головой – к нему забрели алчные дураки. Злость разгоралась, он чудом сдерживал порыв убить на месте – но нельзя. Он поклялся себе, что не будет вмешиваться в людские судьбы, чтобы не привлекать внимание. По Соларису и так ходили слухи, что изгнанный король поселился на болотах, но Кора держала слово и не пускала чужаков на эти земли. Даже хранители душ не могли пройти мимо богини этого леса.

Спор затих, когда Элайджа вышел из-за дерева и сложил руки на груди. Пареньки обернулись. Один, что повыше, пискнул. Элайджа уловил запах перегара и скривился.

– Обижаем слабых? Как же низко вы пали.

Парни переглянулись, второй вытащил нож и направил на Элайджу. Изгнанный король тряхнул темными волосами, что доставали до плеч, и рассмеялся. Обычно карие глаза пылали, казалось, в его зрачках зажегся огонь, что хотел спалить все вокруг; а шрам от улыбки стал еще заметнее – он начинался на веке над правым глазом и безобразной полосой уходил на щеку. Элайджа выглядел лет на сорок, морщинки начали появляться вокруг глаз и на лбу.

– Ну, ребята, на страшного монстра пошли с одной зубочисткой?

– Я умею им пользоваться! – пискнул парень, а пьянчуга икнул от страха.

– А я умею выжигать души, – холодно сказал Элайджа, заставляя парней покрыться потом от ужаса. Его голос эхом разносился по лесу. В глазах пылал огонь.

– Даю три секунды, потом – убью.

Повторять не было нужды. Ледяной тон, казалось, уже начал их убивать. Медленно. Но со вкусом. Словно от их сердец отрывали по крупице, заставляя кровоточить. Нож полетел на землю, а парень кинулся за деревья. Трава шуршала под его ногами, он спотыкался о коряги, но не падал. Пьянчуга же взглянул на девушку, задумался, перевел взгляд на Элайджу.

– Не люблю руки пачкать, – заметил Элайджа, но начал закатывать рукава рубашки, открывая тату на правой руке. Губы изогнулись в усмешке, а зрачки окрасились в красный, они светились – даже горели! – в полумраке леса. И было в них столько холодной ярости, что начинали трястись коленки.

Пьянчуга выругался, запнулся о корень, упал и пополз. Элайджа смеялся ему вслед.

– Вернешься – будешь умирать долго. В муках!

Когда парень скрылся, Элайджа подошел к девушке, присел и тяжело вздохнул. Вот и что ему с ней делать? Он ненавидел, когда обижали тех, кто этого не заслужил, особенно слабых. Но и помогать никому не желал. Ему нравилась тихая жизнь на «пенсии», и впускать в нее кого-либо он не планировал. Как не планировал и тратить дни на помощь невинным.

Элайджа аккуратно убрал прядь с лица девушки и резко выдохнул. Провел пальцем по алым шрамам, что покрывали ее веки и часть щек. Он знал эту магию. Темная, страшная, жестокая. Кто мог сотворить такое?

– Надо бы помочь тебе… – пробормотал Элайджа и нашел нож в траве, задумчиво глянул на сталь. – Избавить от мучений…

Элайджа занес нож, но начал колебаться. Он обещал себе не вмешиваться, но какая судьба ждет эту слепую? Долгая смерть в лесу. Парни правы – путь домой ей не найти. А если он ее проводит, какое будущее ей уготовано? Слепой и молодой девушке? Уж лучше скорее дать ей возможность перейти в следующую жизнь.

Когда Элайджа решился и почти опустил нож, ресницы слепой задрожали. Он бесшумно отошел, наблюдая, как девушка зашевелилась, открыла белые и безжизненные глаза, а потом дотронулась до затылка, стоная от боли.

Девушка ощупала землю и траву, часто дыша. Позволила себе запаниковать, но потом сделала глубокий вдох и встала. Выставив руки, она медленно двинулась вперед. Плащ цеплялся за корни и палки, ветки хлестали по щекам, но она шла. Врезалась в деревья, спотыкалась, падала, но каждый раз поднималась и шла дальше.

Элайджа ступал следом. Откуда в юной слепой девушке взялось столько воли к жизни? Она стянула с белых волос капюшон. Пушистые ресницы, но безжизненные глаза, красные шрамы, словно паутинки оплетали веки и щеки. Но она все равно была прекрасна. Губы, дрожащие от сдерживаемых слез, заостренное личико, пухлые щечки, несмотря на худобу тела.

Ну и что с ней теперь делать? Не оставлять же погибать в лесу… Хотя, может, не так она и невинна, как кажется? Может, ее желтенькое платье, что выделялось на фоне серого и безжизненного леса, лишь отвлекало внимание? Может, и ослепили ее за дело?

За тысячу лет Элайджа привык не верить внешности. Женщины, даже столь хрупкие и нежные создания, могут творить такое зло, что и не снилось хранителям душ.

И есть только один способ узнать – вмешаться в ее судьбу. Подойти. Коснуться.

Не желая слишком пугать девушку, Элайджа наступил на ветку. Она вздрогнула, прислушиваясь. Он сделал к ней шаг, снова хрустнул, чтобы она знала, что он приближался.

«Смелая… или глупая», – подумал Элайджа, ведь она выпрямила спину, ожидая неизбежного.

– Я не наврежу тебе, – сказал он, опуская руки на ее хрупкие плечи, нашел голую кожу, чтобы считать эмоции. Элайджа нахмурился – девушка готова к смерти, ведь слишком разочаровалась в жизни. Печально…

Аврора. Ее зовут Аврора, догадался Элайджа, вспоминая, как Кора рассказывала про ослепленную дочку губернатора Фриги.

Нежно, не желая пугать, он коснулся ее меж грудями, чтобы считать душу и улыбнулся краешком губ. Провидица. Теперь-то ясно, за что ее ослепили столь темной магией. Добрая, но сильная духом, наивная, но не лезет в карман за словом. Мечтает путешествовать и о семье. Воспоминания, словно осколки, мелькали перед глазами, показывая, как Аврора лишилась матери, зрения, как отец выкинул на улицу… Элайджа нахмурился, едва дошел до того, что произошло с провидицей утром.

– Как грубо, – прошептал Элайджа на ухо Авроры, ощущая, как напряглось ее тело, как быстро забилось сердце. – Бросить слепую невинную девушку в лесу…

– Может, я заслужила.

Элайджа улыбнулся. Не заслужила. Он коснулся щеки, ощущая ее страх. Боится его. Надо бы отпустить ее, но он понял, что уже не сможет. Ему нравилось чувствовать ее, трогать нежную кожу, играть эмоциями, ощущать смятение, переплетенное со страхом, наблюдать, как краснели щеки под его пальцами.

Отпусти. Забудь. Так просто и… сложно. Впервые в жизни чужая душа пробудила в Элайдже столько… тепла. И надежды! Мойровой надежды.

– Идем, дитя. Я защищу тебя.

– Я знаю, кто ты!

Аврора вырвалась, а Элайджа заулыбался шире. Если до этого он хотел вывести ее из леса и оставить на волю судьбы, то теперь всерьез задумался, а не привести ли ее домой, чтобы получше узнать. Он давно не видел провидиц, так еще и душа девушки немало интересовала. Смелая, упертая, добрая, но сейчас хотела лишь мести. Хоть и не решится. Она не приторно чистая, не из тех, кто подставит вторую щеку, едва ее ударят по первой. Нет, она даст сдачи. Найдет обидчика и не пожалеет ладонь, чтобы дать пощечину.

Он вспомнил осколки, что пришли, когда он касался души. Хмыкнул, обманывая себя, что не рад, что не нашел там даже поцелуев. Да, он может читать только поворотные моменты, и для кого-то первый поцелуй или секс не будет иметь значения и не оставит отпечаток, но точно не на душе юной провидицы, что стояла перед ним.

Чуть позже она спросила, убьет ли он ее, а Элайджа понял, что не сможет. Ее душа еще не готова перейти в Подземное царство, а он не готов отпустить ее, пока не получит ответы на вопросы, что появились, едва он прочел ее. Она провидица, но есть в ней что-то еще. И это незнание будоражило аппетит. Так долго Элайджа прятался от мира, общался только со смертными, в мире, где не мог читать души, что не мог отпустить. Желтое платье напоминало о детстве, когда он еще мог выходить на поверхность, и подолгу грелся на солнце. Аврора словно возвращала его в те времена, когда на душе было так тихо и спокойно.

– Ш-ш, идем со мной, – сказал Элайджа и поднял ее на руки, коснулся вены на шее, чтобы усыпить.

– Я тоже люблю корицу, – прошептала Аврора, крепко цепляясь за него, но потом ослабла и заснула, повинуясь магии.

Элайджа покрепче прижал Аврору к себе, обещая, что не даст ее теперь в обиду. И обязательно поймет, на что провидица способна, и почему пробуждает столь теплые чувства.

Казалось бы, сердце давно огрубело, разучилось привязываться к людям, но вот Элайджа несет Аврору домой, а в душе просыпается надежда. Может, его пенсия будет не такой плохой, как он ожидал…

– Но я отпущу тебя, если захочешь, – пробормотал Элайджа, разглядывая шрамы на лице Авроры.

И вот, десять дней спустя, он снова шел по лесу, оставив Аврору одну в доме. Переживал, что она поранится, удумает бежать и потеряется в лесу, или еще хуже – что кто-нибудь отыщет его убежище.

Счастье, что та, кто и правда могла навредить, шла сейчас на встречу с ним.

– Кора! – воскликнул Элайджа, наблюдая, как от одного из деревьев отделялась девушка с темно-зелеными волосами почти до земли и коричневой, как кора, кожей.

– Элайджа, мой король. – Кора склонила голову, но на ее губах виднелась усмешка, а в глазах пылали смешинки. – Не ожидала, что ты явишься на нашу встречу. Думала, ты слишком занят своей новой игрушкой.

Кора подошла к Элайдже, игриво закусила губу. Ее тату – символы солнца и луны, ветра и воды, завитушки и линии, что покрывали лицо и уходили по шее вниз под зеленое платье, которое обтягивало худенькое тельце и выделяло упругую грудь, – замерцали пуще прежнего, считывая возбуждение. Элайджа нахмурился, холодно глядя на нее в ответ. Казалось, Кору не смущала его прохлада.

– Это не твое дело, Кора. Ты знаешь, зачем я здесь.

– Неужто наш король влюбился? – елейно пробормотала Кора, взмахнув зелеными волосами. Личико исказилось от злости, но она протянула ему сумку, наполненную вещами. – Зачем тебе слепая?

– Разве не ты привела меня к ней? – скучающе спросил Элайджа, оглядывая мельком содержимое и вешая сумку на плечо.

– Просто сообщила, что у твоего дома чужаки, – томно проговорила Кора, подходя к Элайдже. Она провела длинными, острыми, словно щепки, ногтями по его щеке. – Даже представить не могла, что ты ее потащишь к себе в дом.

Кора почти коснулась губами его щеки, но Элайджа усмехнулся, гневно сверкая глазами. Кора лизнула его шрам и рассмеялась, ведь Элайджа оттолкнул ее. Она не могла его любить – богини – особенно природы – на это не способны, ведь рождены без души. Они – сгусток магии, призваны оберегать свою территорию, живут долгие тысячи лет, пока не сливаются с природой, оставив после себя юную замену, сотворенную так же из магии.

Но они все еще чувствуют, могут быть друзьями или врагами, помогать или вредить, выбирать сторону, на которую встанут. Элайджу Кора уважала, а еще она любила секс, а потому не забывала приставать к нему. Но пока ни разу не добилась его расположения.