– Вы должны служить, – уточнила Милана. – Потому что вы сильный пол и годитесь только на это.
– Да, любимая.
Олег сделал ошибку и дорого поплатился за это, взвыв от боли в низу живота. Он попытался согнуться напополам, но, удерживаемый за подбородок рукой жены, не смог отвести от нее молящий беспомощный взгляд.
– Не смей меня так называть, – жестко сказала она. – Ты должен заслужить право любить меня.
Она отошла в сторону, позволив ему отдышаться, и легла на кровать.
– Докажи, что ты хоть чего-то стоишь.
Это были ее последние осознанные слова в тот вечер. Это не значит, что она перестала приказывать и унижать, подыгрывая их общему возбуждению, но дальнейшие высказывания уже с трудом поддавались адекватному восприятию и находились в той области ночной жизни, о которой утром лучше не вспоминать.
Милана позволила Олегу насытить ее желания, но только так, чтобы удовлетворение получала только она. Для мужа должно быть достаточно того факта, что он совершает великое таинство в деле служения прекрасному. О да, возможность сделать приятное такой восхитительной женщине уже должна быть наградой. Жизнь с ней должна быть похожей на подвиг служения Богу, когда ты платишь за отказ от собственных паразитических нужд и становишься максимально полезным. Это твой вклад в банк под названием «счастье». Это метаэволюция.
Но жизнь была бы слишком скучна, не будь «все не тем, чем кажется». Хотя Олег и смог на одну ночь отрешиться от всех житейских проблем и своих странных навязчивых мыслей, это было лишь временное затишье. Злополучная фраза из статьи годовалой давности не оставляла его в покое. Иногда она не доставляла ему никакого дискомфорта, но иногда звучала в ушах в самые неожиданные моменты, вынуждая вздрогнуть, или резко замолчать, или еще как-то выдать себя.
Один из таких случаев произошел на следующий день после унизительно-потрясающей ночи. Олег как обычно вез Милану на работу через все пробки Москвы. Несмотря на то, что пару раз в неделю ей разрешалась удаленка и, не выспавшись как следует, она могла бы остаться на весь день дома с Олегом, после случившегося прыжка на новый уровень отношений это было бы тягостным бременем для обоих. К тому же ее тело и мысли наполнил поток энергии, которой требовалось дать выход. Она не могла дождаться, когда окажется в офисе и просто взорвет Maple и весь мир своей силой от наконец осознанного превосходства. Если раньше она жила и мыслила по наитию, то теперь поняла, почему действовала и думала именно так, а не иначе. Она и прежде невольно доминировала над людьми, без злого умысла, просто потому, что могла. И вот теперь получаемое от этого счастье, служащее подтверждением правильности ее действий, привело Милану к открытию, осознанию всех перспектив. Казалось, что в ней пробудилась настоящая женственность и теперь она наконец-то получит то, что заслуживает.
Она листала ленту новостей в телефоне, когда заметила краем глаза, что руки Олега на руле вздрогнули. Вокруг стояли запертые в пробке машины, водитель каждой из которых ненавидел всех остальных за то, что те создали этот затор.
– Опять что-то послышалось? – спросила она.
– Да. Если ты сейчас ничего не говорила.
– Давай уже что-нибудь с этим сделай, – протянула она с напускной заботой, делая вид, что ничто человеческое ей не чуждо.
– Ничего страшного, – ответил он, чувствуя себя недостойным поддержки. – Это от напряжения. Слишком много пишу по фрилансу. Надо просто выспаться, и все пройдет.
Но Милана не собиралась закрывать эту тему. Она, как иногда делала перед началом важного разговора, устроилась поудобнее – подогнула под себя ногу, насколько позволяло пассажирское сидение, и повернулась к мужу, насколько позволял ремень безопасности.
– Можно пустить все на самотек, – начала она, – или же обсудить проблему, найти причины, из-за которых она появилась, – скорее всего что-то из детства – и отработать их, чтобы снять блоки и жить дальше.
После прохождения нескольких психологических тренингов Милана чувствовала себя очень мудрой и, хотя все эти курсы были направлены на раскрытие женскости и эмансипацию, она здраво рассудила, что некоторые техники могут быть применимы и к таким второсортным созданиям, как мужчины.
– Помнишь, мы уже как-то пытались об этом поговорить? Но что-то тогда помешало.
– Что-то припоминаю, – растерянно произнес Олег.
– Ну так вот, не бойся. Это проще, чем кажется. – Она непроизвольно поправила свои медовые завитые волосы – привычка быть всегда обольстительной – и продолжила: – В твоем детстве произошло нечто неприятное, что ты из страха решил забыть, но подсознание ничего не упускает. Оно помнит каждую мелочь, оно как базальтовое отложения в земной коре, на котором отпечатано все прошлое.
Последняя фраза была точным пересказом слов преподавательницы.
– Ну или как код компьютерной программы, который себя никак не проявляет, пока не совпадут определенные условия, его активирующие. – Милана сделала умный вид. – Я знаю, о чем говорю. Недавно нас ознакомили с глюками и ошибками новой прошивки мэйфонов, чтобы мы хорошо разбирались в вопросе и могли лучше держать удар перед нытиками-покупателями.
Она ненадолго задумалась, улыбнулась и еще раз потрогала волосы.
– Ладно, я отвлеклась. Короче, то, что зашилось в твое подсознание в детстве, и то, что ты решил больше никогда не вспоминать, при определенных условиях может само проявиться, не спрашивая твоего разрешения.
– Но я не помню ничего похожего на «все не то, чем кажется», – задумался Олег, руля по освободившейся полосе в направлении работы жены.
– Это логично, если ты решил об этом забыть, – торжествующе сказала Милана, услышав подтверждение своих слов. – Поэтому просто расскажи мне о самых запомнившихся событиях твоего детства, а я уже сама попытаюсь напасть на след. И само собой, когда тебе будет задан правильный вопрос, ты сразу вспомнишь травмировавшую тебя сцену.
– Ну хорошо, – вздохнул Олег. – Кажется, я знаю, с чего начать. Как-то в семь лет, когда мама и папа…
Но его перебил звонок сотового. Из всех колонок машины заиграла музыка подключенного к hands-free телефона. На экране центральной консоли высветился неизвестный номер, с каких обычно звонят работники службы безопасности банков, чтобы спасти людей от лишних денег, поэтому Олег сразу сбросил вызов. Но не успел он продолжить рассказ, как звонок повторился.
– Лучше ответь, вдруг что-то важное, – предположила Милана.
Олег снова вздохнул и нажал зеленую кнопку на руле.
Музыка звонка затихла, а на экране начали сменяться секунды продолжительности разговора.
– Олег Рогин? – спросил серьезный мужской голос с некоторыми нотками ироничности, чтобы не казаться совсем уж угрожающим.
– А кто спрашивает? – поинтересовался Олег.
– Григорий Ефимов, – откашлялся голос из динамиков автомобиля. – Простите, сразу не представился. Хотел удостовериться, что не ошибся номером. Я из Объединения независимых авторов России, сокращенно ОНАР. Увидел ваш профиль на сайте фриланса и вот хочу предложить вступить к нам.
Нечасто Олега куда-то звали, поэтому он оторопел на пару секунд и попытался собраться с мыслями, невольно приняв задумчивый вид.
– А чем вы занимаетесь? – спросил он, ожидая подвоха.
– У нас все просто. Каждый участник делает и пишет что хочет, никаких сковывающих вас правил и ограничений. Объединение существует только ради взаимопомощи. Вы же знаете, что многие музыканты собираются в такие взаимовыгодные коллективы, поддерживают друг друга, записывают треки, выступают на разогреве, помогают держать удар конкурентов и так далее. Вот и в журналистике так же. Если вы вступите в объединение, то все остальные участники будут косвенно оказывать вам поддержку, а вы – им. Автору-одиночке трудно самому пробиться в этом мире связей и знакомств, но когда все ваши работы будут помечены эмблемой участника известного и масштабного объединения, то ваш авторский вес увеличится, согласитесь.
Последовавшие за этим секунды молчания позволили обдумать услышанное. Григорий Ефимов так неотступно предлагал стать участником этого ОНАРа, что все походило на надувательство.
– А что взамен? – спросил Олег. – Отчисления или членские взносы?
– Да нет, просто я сам снимаю авторские сюжеты и понимаю, что если никак не выделиться из серой массы криэйторов, то никакого успеха не достичь, тебя просто никто не будет смотреть. Поэтому я создал объединение, единственное обременяющее условие которого – помечать весь свой материал нашим символом и ссылкой на официальный ресурс со списком всех остальных участников и ссылками для перехода на них. Как видите это сделано ради взаимовыручки. Каждый получит дополнительную рекламу, и чем больше нас будет, тем более узнаваемой станет наша символика и тем больше читателей и зрителей мы привлечем. – Григорий так долго говорил, что закашлялся. – Разумеется, кого попало я не выбираю. Но вы мне показались талантливым человеком и, что важнее, беспроблемным. Меньше всего я хочу нарваться на неприятности.
Собеседник был так искренен, душевен и убедителен, что мысли о подвохе невольно отходили на второй план. Он казался самым человечным из людей.
– Скиньте мне свои контакты, – тактично ответил Олег. – Подумаю над вашим предложением.
– Большего мне и не надо, – произнес Григорий Ефимов. – Не беспокойтесь, в случае чего я совершенно спокойно приму ваш отказ. Я уже беседовал с полусотней людей, и только дюжина согласилась. Контакты уже на вашей почте. Хорошего вам дня.
– И вам. – Олег потянулся пальцем к кнопке завершения звонка, но собеседник первым положил трубку.
Милана все это время стучала ноготками по телефону, отвечая на избранные комментарии счастливчиков, и, когда разговор завершился и Олег вопросительно посмотрел на нее, лишь пожала плечами. Однозначного мнения об этом Григории у нее не сложилось.
– Теперь я работаю на себя, а не на чужого дядю, так что с какими-то предложениями надо соглашаться, – задумчиво проговорил Олег.
– Не только соглашаться, но и самому их искать, – дополнила мысль Милана.
– Подозрительно, конечно… Слишком он мне понравился. Как будто использовал именно те психологические приемы, что мне подойдут. Эта его последняя фраза про лишь двенадцать согласившихся… Такой притягательный нонконформизм. Скажи он, что согласилось большинство, и я мгновенно бы отверг предложение.
Олег уже доехал до работы Миланы и остановил машину у главного входа в высокий, отделанный стеклом бизнес-центр с офисами многих крупных компаний, занимающих сразу по несколько этажей.