Люди живут только ради моментов беспечного счастья, вырывающего их из мерзких лап жизни. На вечер, на ночь, на неделю, неважно. Главное, что ради этого стоит жить. И даже если такое больше не повторится, надо бесконечно долго хранить в себе сладостные воспоминания и смаковать их перед лицом беспомощной смерти.
Счастливая жизнь, которую прожили Милана и Олег, была этими двенадцатью божественными часами. Все остальное время шло в нагрузку, как при покупке набора из тридцати видов чая, из которых тебе по-настоящему нравится только один.
В шесть утра вечность остановила их и под аплодисменты ди-джея, игравшего до последнего посетителя, проводила на выход. Они выбились из сих, устало плелись к машине, не чувствуя ни одной клеточки своих тел, ничего, кроме эфемерного счастья. Такси возвратило их в уже освещенный ранним солнцем Пышминск. Квартира встретила творческим беспорядком. Хотелось выпить море воды и уснуть вечным сном. Они сразу забылись в объятиях пустоты, а потом попытались родиться заново.
У Миланы быстро получилось прийти в себя, и она весело и с задором начала новый этап своей жизни в качестве работницы Maple, а Олегу пришлось взять больничный. Он потратил больше сил, чем мог себе позволить, поэтому еще долго валялся дома, погашая кредитный лимит здоровья.
Зато не надо было писать гадкую политическую статью.
Глава 3
Начался год 13-й от рождества мэйфона.
Осень вновь золотила улицы городов и души людей, вызывая активную жизнедеятельность. С опьяняюще теплым летом закончилась и пора сладостного безделья, уступив место гормональному обострению. Разделенная на повторяющиеся двенадцатимесячные отрезки жизнь набирала самые быстрые обороты. Настала пора работать, творить, развиваться. Семь миллиардов подвластных эмоциям существ забе?гали туда-сюда, желая реализовать свой проснувшийся потенциал. Накопленная энергия заставляла людей сворачивать горы, а природу величественно желтеть. Началась золотая пора для фирм, прибылей и творческих устремлений.
Милана всеми силами пыталась понравиться новому начальству и коллегам, чтобы надолго остаться в компании своей мечты, а Олег продолжал тянуть лямку журналиста местной газеты в ожидании обещанных премий. Он опустил руки, выдавал второсортные тексты, уже не кружащие голову остротой слога и глубиной смысла. Читатели даже не могли вспомнить, о чем была статья, прочитанная ими минуту назад. Получилось некое подобие итальянской забастовки. С той лишь разницей, что стачечники добиваются конкретных целей, после чего вновь плодотворно и задорно работают, а Олег не знал, чего точно хочет. Зато он точно знал, чего не хочет – писать памфлеты против одних людей в угоду другим. Одно дело, если бы речь шла об идеях, которые он искренне разделяет, как в той злободневной статье об искусственной радости потребления, лишившей его прошлой работы, но совсем другое дело писать обличающие и грязные вещи исподтишка, самому в них не веря. Понятия, казалось бы, близкие, если даже не родственные, но в жизненных принципах Олега они лежали едва ли не на противоположных полюсах. Ничего не поделаешь.
Не желая усердствовать над статьями, он сберегал уйму времени каждый день, чем сразу воспользовалась Милана, убедившая мужа возить ее в московский офис Maple. Лишь иногда, когда его вызывали в редакцию на новый инструктаж по приближающимся выборам, ей приходилось вести машину самой, изматывая себя в напряженном потоке городского движения. Как известно, долгий стресс пагубно влияет на творческую личность, поэтому приятнее всего ей было сидеть рядом с надежным человеком, ни о чем не париться, слушать подкасты, смотреть психологические тренинги или транслировать стримы подписчикам.
Одним теплым сентябрьским утром они уже вышли из дома, собираясь вместе ехать к Милане на работу, как вдруг Олегу позвонил начальник с требованием срочно явиться в редакцию, из-за чего пришлось отдать ключи от машины расстроенной жене и срочно бежать на ковер.
– Пришли результаты опросов. – Шеф скалой возвышался над столом, привычно оперевшись на кулаки. – У нас не получилось открыть людям глаза.
Слушая начальника, Олег задумался, почему никогда не называл его по имени? Может, ему было противно его звучание? Или просто повода не представлялось? А может, он не хотел фамильярничать?
– Я не виню конкретно тебя, – продолжал главред. – Мы тут все облажались. Щас речь не об этом. Главное, что за две недели до выборов у этого мерзавца Зюзина рейтинг пятьдесят процентов, а у Победина всего десять.
– Раз он нравится людям…
– Не может он никому нравиться! – перебил подчиненного грозный начальник, взмахнув кулаками – отбойными молотками. – Хорошее не может быть плохим, а плохое хорошим! Есть только человеческие заблуждения!
Олег открыл было рот, чтобы выразить согласие с мыслью шефа, но передумал. Тот наливался жаром, словно котел паровоза, и трогать его, даже с целью поддержки, было опасно.
– Я всегда знал, что девяносто процентов людей идиоты, – продолжил шеф, – но чтобы быть настолько тупыми и не желать развития своему городу… Это либералы хотят жить, как им хочется. Нормальные люди должны жить, как того требует общество, а Зюзин этого не понимает. И заражает своим мнением остальных, поэтому ни обличающие статьи, ни даже провальный митинг не изменили мнение горожан.
Повисла тяжелая пауза. Обстановка в кабинете походила на совет в Филях, где самым очевидным вариантом было сдать Пышминск Зюзину еще на четыре года. Олег принял задумчивый вид, но в глубине души ему было уже наплевать на выборы. Положение тела казалось ему неуютным. Чтобы чем-то занять руки, он почесал шею и внезапно почувствовал, что под ветровкой была обычная домашняя футболка, в которой он вышел из дома, чтобы отвезти Милану. Сидя перед одетым в деловой костюм чудовищного размера начальником, он почувствовал себя виноватым и застегнул до конца молнию на ветровке.
– Ты ведь понимаешь, что если выборы провалятся, то никаких выплат от завода не будет…
«Так вот к чему он клонит», – подумал Олег. Можно распрощаться с премией.
– Но не спеши прощаться с премией, – продолжил главред. – Час назад мне позвонили из прокуратуры. Знаешь, что оказалось?
– Мэр кого-то убил? – предположил Олег после долгой паузы.
– Хуже! Он иностранный агент! Можешь себе представить? Пригрели змеюку…
Шеф сказал это с таким неподдельным ужасом в голосе, что, задуши Зюзин ребенка, это не вызвало бы большего недовольства, чем сейчас. Если бы главный редактор действительно был персонажем комиксов, то в тот момент за окном обязательно бы сверкнула молния и прогремел жуткий гром, а в кабинете стало бы намного темнее, чтобы у всех мурашки побежали по коже.
– Он шпионил? – удивился Олег.
Разумеется, он знал, что значит термин «иностранный агент», просто решил подыграть начальнику, очень любившему в роли наставника с умным видом все объяснять. Тот сразу воспрял духом, забыл все претензии к Олегу и начал растолковывать ему по-отечески:
– Ну нет, тогда бы его сразу под трибунал. На самом деле Зюзин получал финансирование из-за рубежа.
«Все не то, чем кажется».
– Ты меня слышишь? – нахмурился глава газеты.
– А, да, конечно, – ответил Олег. – Просто была тяжелая ночь.
– Бывает. Увы, без перегибов в нашем деле никуда. Даже у меня бессонница началась, столько мыслей о выборах. Но ничего, через две недели все закончится, и отдохнем. Так вот, на чем я остановился?
– Зюзин получал финансирование из-за рубежа.
– Просто мерзавец.
– А вдруг это его обычные спонсоры, которым пришлось переводить деньги окольным путем? Помните, еще в начале лета всем нашим запретили его финансировать?
Олег сам не понимал, зачем спорит с шефом по такому щепетильному делу. Своей необдуманной фразой он в буквальном смысле пытался защитить врага народа, что никакому здравомыслящему человеку делать было нельзя. Ведь как известно – каждый сам за себя. Закон каменных джунглей.
– Да какая разница, – ответил начальник. – Главное, что он предатель родины, ренегат. Ему перевели деньги из заграницы.
– Ближней или дальней? – поинтересовался Олег, безуспешно пытаясь себя заткнуть.
– Не знаю… Да какая разница? У нас же не осталось друзей. Значит транш априори от вражеской стороны.
– Ваша правда.
Хотелось, чтобы это утро, как и вся работа в газете, поскорее закончилось. Олег уже мог высекать на своем стуле черточки, как Робинзон, в ожидании спасения – окончания разговора в частности и конца выборов в целом.
– Короче, новость эту придержат до завтра. Чтобы прокуратура нашла доказательства. – Начальник сел на край стола, глядя Олегу в глаза. – А до этого мы должны совершить финишный рывок. Написать под это дело статью, которая выйдет одновременно с разоблачением. Я знаю, что ты уже выдохся от этой политической гонки, но соберись и выдай лучший материал для лучшего будущего Пышминска.
– На что делать упор?
– На словосочетании «иностранный агент». Его даже объяснять не надо. Весь санскритический смысл уже зашит в звучании, – гордо сказал начальник. – К вопросу об универсальных для всех людей понятиях добра и зла. Вот очередной пример. У любого нормального человека эти слова вызовут объективную злость. Потому что мы все воспитаны традициями, которым тысяча лет. Они скрепляют наше общество и помогают в борьбе всего старого, а значит правильного со всем непонятным, а значит плохим. Посмотри, Россия развита намного сильнее Запада. Тебе это любой дурак подтвердит. Без уважения прошлого, хорошего воспитания и духовности мы скатились бы до их уровня.
И так далее.
– Сделаю все, что в моих силах, – сказал Олег, поднимаясь со стула.
– Обещание настоящего мужчины! Большего мне и не надо.
В следующий раз они увиделись через две недели, когда Рогин выдал несколько посредственных статей и написал заявление об уходе по собственному желанию. Выборы завершились, и новым мэром за отсутствием реального конкурента был избран Победин. Зюзину же пришлось снять свою кандидатуру и уехать из страны под угрозой преследования. Еще одним лишним винтиком в отлаженном государственном механизме стало меньше, и жители Пышминска еще на один шаг приблизились к светлому будущему.
– Очень жаль, что ты уходишь, – сказал начальник Олегу. – Хотя… если так посмотреть, в последнее время ты сдал позиции. Такого автора я сейчас точно не взял бы на работу, так что, может, оно и к лучшему.
– Мне нужно сменить род занятий, снова найти себя, – ответил Олег.