Ликующий на небосклоне
Командир лучников подал знак. Кушиты разом остановились и замерли. Амени чуть не налетел на спину Паитси. Хуто успел его поддержать. Маджаи сидели на корточках неподвижно и прислушивались. Казалось, это не люди, а валуны или пеньки от старых деревьев.
Принюхавшись, Амени уловил запах дыма и жареного мяса. Лучники один за другим припали к земле и исчезли во мраке. На самом деле воины ползли, словно змеи. Охотники последовали за ними.
Внизу, за холмами, раскинулась долина. Несколько костров догорало, мерцая углями. Вокруг огня сидели воины нехсиу. Некоторые дремали, некоторые переговаривались на своём каркающем языке. Маджаи расползлись по холмам и приготовили луки для стрельбы.
Хуто вложил в руки Паитси острый кинжал и указал куда‑то в темноту. Паитси припал к земле и исчез.
— Куда он? — шепнул Амени.
— Там наши пленные строители.
Амени внимательно вгляделся. Сначала он принял сидевших людей за груду камней, но потом понял, что это пленники, связанные по рукам. Они сидели плотно друг к другу и не шевелились.
— Паитси разрежет им путы, а мы его должны прикрыть. Готовь стрелы.
— Я никогда не стрелял в людей, — ужаснулся Амени.
Хуто обернулся и строго посмотрел ему в глаза.
— Рано или поздно это придётся сделать. Не можешь стрелять в грудь — целься по ногам, но смотри: рука не должна дрогнуть. Ты же не хочешь, чтобы Паитси убили?
— Я не промахнусь, — согласился Амени, услышав, что Паитси может грозить опасность.
Тем временем небо посветлело, и ночной мрак постепенно растворялся. Песчаные холмы и деревья начали прорисовываться из общего серого фона. Заплакал шакал, словно младенец, — условный знак. Маджаи тут же поднялись во весь рост и засыпали стрелами стан неприятеля. Послышались стоны, крики с проклятиями. Нехсиу вскакивали и хватали копья. Враги пытались укрываться от стрел овальными разукрашенными щитами.
— Стражники перебьют пленных! — с беспокойством сказал Хуто. — Надо помочь Паитси.
Амени бросился вслед за охотником. Они обогнули холм и выскочили недалеко от того места, где сидели связанные люди.
Хуто оказался прав. Несколько воинов нехсиу направились к беспомощным пленникам с намерением размозжить им головы каменными палицами. Амени и Хуто встали поудобнее, натянули луки и выпустили по стреле. Один из охранников свалился с пробитым горлом, другой взвыл, припадая на правую ногу. Пока воины нехсиу соображали, что произошло, ещё двое из них упали. Пленники, освобождённые от пут, сами накинулись на стражников. Завязалась отчаянная драка. Так как у пленников не было оружия, в ход шли камни и кулаки. А Паитси продолжал орудовать кинжалом, освобождая оставшихся связанных строителей.
Вдруг Амени увидел, как сзади к Паитси подкрадывается нехсиу, готовый проткнуть сына вождя копьём. Паитси не видел врага. Ещё несколько шагов… Рука сама молниеносно вынула стрелу из чехла и вложила в тетиву. Пальцы больно резануло. Воин нехсиу с пробитой головой вскинул вверх руки и упал на землю.
Стройный клич: «Йот! Йот с нами! Йот!» — огласил холмы. Хеви с городским войском подоспел к самому разгару битвы и налетел на разбойников, обратив их в бегство. Словно зайцы, нехсиу разбегались в разные стороны. Маджаи посылали вслед бегущим стрелы. Самые проворные догоняли врагов и резали кинжалами.
Пленники горячо благодарили своих спасителей. Амени ничего не слышал. Его взгляд был прикован к распростёртому телу. Он подошёл ближе и смотрел, не отрываясь, на пробитую голову нехсиу. Его стрела с бронзовым тонким наконечником вошла чуть выше уха и вышла из щеки на противоположной стороне. Кровь тёмной лужей разлилась по земле. Человек лежал лицом вниз — крепкий, высокий. Наверное, это был отважный, сильный воин, но теперь он мёртв. Он ел, пил, сражался, молился богам, имел друзей и, может быть, семью, а сейчас превратился в пищу для гиен и шакалов. Сама мысль об этом показалась Амени отвратительной. И смерть прилетела к этому здоровенному воину на кончике стрелы. Именно той стрелы, которую выпустил он. Амени убил человека. Не птицу, не зверя — человека, такого же, как он сам, как Хуто, как Паитси…
— Хватит смотреть, — оторвал его охотник от мрачных размышлений. — Иначе он будет приходить к тебе во снах.
— Я убил человека, — вздохнул Амени.
— Тяжело, — согласился Хуто, — но если бы ты его не подстрелил, погиб бы Паитси.
Из объяснений освобождённых строителей Хеви понял, что разгромил лишь небольшой отряд нехсиу, которому доверили вести пленников. Основные же силы бандитов ушли вперёд. На самом деле нехсиу раза в три больше, чем воинов у Хеви. Наместник прикинул, как они смогут отбиться, решил, что самое разумное — отступать к Бухену, и сделать это надо как можно скорее. Вскоре опасения наместника подтвердились. Вернулись маджаи, преследовавшие врагов, и сообщили, что воины нехсиу спешат по их следу. Дикарей много, и все хорошо вооружены.
Хеви приказал прибавить шаг. Лучникам, замыкавшим колонну, теперь приходилось вступать в перестрелку с разведчиками врага. Когда до Бухена оставалось совсем немного, Хеви понял, что до городских стен его отряд дойти не успеет. Тогда он решил принять бой на месте. Он приказал развернуть строй, заранее выбрав узкое место — там, где скалы подступали к самой дороге. Нехсиу по численности намного больше, но с флангов они обойти не смогут — мешают скалы. Лучники взобрались выше на уступы и приготовились вести стрельбу. Самого быстроногого из маджаев отослали в Бухен за подмогой. Хотя надежды было мало. Какая там подмога? Если только торговцы с дубинами придут. Надеяться можно только на свои силы да на помощь Йота.
Дикари неслись толпой, горланя боевой клич. Они размахивали короткими копьями с кремнёвыми наконечниками и потрясали овальными щитами, плетёными из прутьев и обтянутыми кожей. Впереди бежали самые сильные чернокожие воины с разрисованными лицами. Лучники дали залп. Стрелы взвились в небо, словно рой пчёл, и посыпались на головы бегущих. Но это их не останавливало. Нехсиу продолжали надвигаться, затаптывая своих же раненых.
Хеви поднял над головой тяжёлый серповидный меч. Пехотинцы темеху сомкнули щиты. Волна чернокожих нехсиу врезалась в стену щитов, производя нестройный грохот. Закипело жестокое сражение. Амени стрелял из лука, посылая стрелы в толпу врагов. Вскоре его рука нащупала пустой чехол. Стрелы закончились не вовремя: прямо на него нёсся мускулистый воин. Разукрашенное белой и красной краской лицо ощерилось звериным оскалом. Амени схватил копьё. Но он никогда не участвовал в сражениях и немного робел при виде приближающегося грозного воина, напомнившего ему то чудовище, которое он недавно убил. Главное — не бояться! Сознание вновь отключилось. Только в мозгу звучало: «…О, Йот, поддерживающий жизнь в творении! Всё живое обожает Тебя, во всех речах своих взывая к Тебе!..» Стараясь преодолеть страх, Амени заорал что есть сил и сам бросился навстречу врагу. Опытный противник ловко увернулся от копья и так сильно врезал щитом в лицо юноше, что Амени полетел на землю, а в глазах запрыгали радужные шарики. Он увидел над собой разукрашенную рожу со звериным оскалом и занесённую дубину в жилистой руке. «Неужели всё!» — мелькнула страшная мысль. Но тут воин как‑то странно дёрнул головой, и дубина выпала у него из руки. Второй удар окончательно расколол ему череп.
— Жив?
Крепкие руки подняли Амени с земли и поставили на ноги.
— Вперёд! Да светит нам Йот! — заорал его спаситель и кинулся в схватку, размахивая палицей с тяжёлым бронзовым шаром на конце.
За ним ринулась целая лавина вооружённых людей. Амени заметил, что на их головах — синие платки. Это команда с кораблей! Но откуда они здесь?
Остатки нехсиу удирали, бросая оружие. Воины Кемет ликовали.
— Где Амени? Амени! — звал Хеви.
— Я здесь, — юноша подошёл к отцу.
— Ты не ранен?
— Цел. А ты?
— Слава Йоту. — Он заткнул за пояс окровавленный меч и крепко обнял сына.
К ним подошёл крепкий корабельщик. Амени узнал в нём своего спасителя.
— Хеви! — корабельщик поднял в приветствии правую руку. — Живи вечно!
— Мауи! Кормчий Йота! Да наградит тебя достойно Йот за наше спасение! Как ты здесь оказался?
— Мы на рассвете прибыли в Бухен, — сказал кормчий. — Я узнал, что ты отправился в опасную вылазку, и решил тебя поддержать. Всякое может случиться. Как видишь — не ошибся. По дороге встретили твоего посыльного.
— Я буду до конца дней благодарить Йота за то, что он послал тебя в помощь. С какими вестями ты прибыл из столицы?
— Всё расскажу в Бухене. Новостей много — и не все приятные.
Усталое войско прибыло в город к закату. Хеви распорядился выдать всем вина и хлеба.
В доме наместника Хеви принял старшего кормчего Йота — Мауи. Кормчий передал ему свиток папируса с печатью верховного жреца Йота Эйи. Хеви внимательно прочитал послание и предложил ознакомиться с письмом старому Мериамосу. Старик долго рассматривал текст, прищуривая пожелтевшие глаза, шевелил бесцветными губами, после пожал плечами.
— Тот, кого любит Йот, хочет, чтобы ты отобрал две сотни лучших кушитов и вместе с данью отправил их в Ахйот — солнечную столицу.
— Вместо того чтобы прислать нам подмогу, мы должны сами ослаблять гарнизон, — недовольно проронил Хеви.
— Ты не можешь осуждать волю Того, кого любит Йот, — твёрдо сказал кормчий. — Слова его — мудрость Йота.
— Мне придётся прекратить работы на строительстве Южного Горизонта Йота. Я не смогу обеспечить охрану рабочих. Нехсиу подбираются к Бухену, Миргиссе и Докаунарти. Какое‑то время крепости будут сдерживать врага, но без поддержки войск с севера жители начнут покидать беспокойные земли. Нас отбросят за первый порог Хапи.
Старый Мериамос ещё раз просмотрел свиток.
— Далее приказано тебе самому прибыть в столицу вместе с сыновьями. Правитель хочет видеть твоё потомство. Возможно, твоих детей отдадут в обучение жрецам. Это хорошо, — рассудил он. — Чему они научатся здесь, на окраине страны? В столице же их ожидает возможность получить хорошие знания, а впоследствии — должности при дворе.
— Но как я оставлю Куши в столь неспокойное время? — не понимал Хеви.
— Не переживай, — успокоил его Мериамос. — Стены у Бухена крепкие. Продержимся. Скоро начнётся разлив, тогда нехсиу успокоятся и уберутся обратно в свои земли. Я послежу за писцами, чтобы они много не воровали. Можешь отправляться в столицу и ни о чём не переживай. Старый Мериамос ещё не выжил из ума и сможет кое‑как управиться с Куши.
— Правитель мудр. Правитель знает, что делает. Надо верить ему, — поддержал старика кормчий.
— Пусть будет так, — согласился Хеви. — Начну собираться в дорогу.
Глава 7
За завтраком Хеви объявил семье, что они отплывают в Ахйот. Лица у братьев Амени засияли от счастья. Ведь они никогда не бывали севернее Острова Слонов. Все бросились собираться в дорогу, предвкушая интересное путешествие почти через всю страну.
Больше всех радовалась Нефтис. Она выросла в роскоши Дома Ликования в Нэ и с трудом смогла привыкнуть к строгой, простой обстановке в доме правителя Бухена. В детстве её окружали высокие сановники и мудрые жрецы. Почётные звания звучали как простые имена. Здесь же, на самой южной окраине Кемет, она могла общаться только со скучными жёнами местных писцов, которые слабо разбирались в музыке, истории, поэзии. Вечные их беседы про стада, коров и засухи казались ей скучными и неинтересными. Но жаловаться на судьбу замужней женщине считалось неприлично. Нефтис всё держала в себе, как истинная дочь правителя, и стойко переносила все бытовые неудобства, какие бывают в отдалённой провинции.
Больше всего Нефтис радовалась за детей. Наконец‑то они смогут посмотреть мир: увидеть красивые города с огромными дворцами и величественными храмами, познакомиться с мудрыми жрецами и великими мастерами — строителями, ваятелями, художниками, музыкантами.
— Неужели я увижу непобедимого Хармхаба и мудрейшего Эйю? — всё никак не мог поверить Амени.
— Увидишь, — смеялся отец. — Что там Хармхаб! Самого Солнечного правителя узришь во всём сиянии.
— Разреши с нами отправиться Хуто и Паитси, — попросил Амени.
— Паитси — сын вождя. Я просто обязан взять его с собой. А Хуто… Если ему не жалко на время расстаться с пустыней, пусть присоединяется.
— Спасибо, отец, — поблагодарил его юноша и побежал искать друзей.
Амени нашёл Хуто всё там же, возле дома оружейника Гирькуфа. Охотник лежал на том же месте и на той же циновке, что и в их первую встречу. Гирькуф всё так же натягивал щит на колодку, орудуя деревянным молотком и клещами.
— Хуто! — радостно закричал Амени. — Я уговорил отца. Он берёт тебя с собой в Ахйот.
Охотник приподнялся на локтях и с недоумением посмотрел на Амени.
— Зачем?
— Как зачем? — Амени слегка удивился. — Мы поплывём на север, в столицу…
— Что мне там делать? Я охотник. Мне нужен простор и поменьше людей с их постоянной болтовнёй и нытьём.
— Ну что ты такое говоришь! — набросился на него оружейник. — Ты скоро уже двадцать восьмой разлив встретишь, а кроме степи и пустыни ничего не видел. Того и гляди, какой‑нибудь зверь сожрёт тебя, а ты даже за Южными Вратами ни разу не был. Посмотрел бы большие города, познакомился бы с новыми людьми…
— Чем пустыня хуже городов? — рассудил Хуто. — В пустыне спокойно. А в степи самый страшный зверь — это человек.
— Да останется на месте твоя пустыня. Ещё миллион лет простоит такой же дикой. Повидай мир. Может, найдёшь себе девушку, которую назовёшь сестрой. Перед соседями стыдно: взрослый, здоровый мужчина, а семьи нет, дома нет, детей нет. Позор! У всех твоих братьев дома полные, все сёстры твои, как коровы, рожают каждый год, только ты один живёшь, будто волк‑отшельник. Все думают, что на тебе проклятье.
— Разошёлся, — буркнул Хуто и сдался. — Когда отплываем?
***
Корабли плавно подходили к Острову Слонов. Берега представляли собой высокие серые утёсы, изрезанные шрамами расщелин. Где‑то поросли травы зелёными языками пробирались к воде, где‑то жёлтый песок заполнял пространство между скал. Течение в середине реки было сильным, а ближе к берегу стихало и кружилось в водоворотах. Умелые кормчие легко лавировали между опасных подводных камней. Здесь могли проплыть только лёгкие корабли с десятью гребцами. Большое судно обязательно село бы на мель, влекомое неудержимым потоком.
На западном берегу, среди жёлтых холмов, показалась широкая каменная лестница, с двух сторон окаймлённая высокой стеной. Лестница вела к усыпальницам наместников Острова Слонов, где нашли последний приют все знаменитые стражники Южных Врат.
Сам Остров Слонов казался большим ярко‑зелёным крокодилом, спокойно лежащим в воде, подставляя спину жаркому южному солнцу. Над высокими серыми скалами торчали пушистые метёлки пальм. В густых зарослях акаций и сикомор скрывались невысокие домики. Перед пристанью качались на волнах лёгкие папирусные лодочки.
Караван ненадолго задержался на острове. Груз перенесли на северную его оконечность, где река становилась глубокой. Поклажу ожидали большие крепкие корабли из лабанского кедра с широкими парусами и длинными вёслами. Писцы скрупулёзно пересчитали и взвесили мешочки с золотом, пронумеровали слоновые бивни и стволы чёрного дерева, засовывали свои носы в сундуки с аметистом, благовониями и медными слитками, переворошили шкуры. Всё тщательно записали на папирусных листах, прежде чем передать список кормчим.
Совершив молитву в Солнечном храме и попросив у Йота благополучного путешествия, корабельщики разошлись по своим судам. Хлопнули паруса, ловя ветер. Ударили вёсла о воду. Корабли очень медленно проплыли по обводному каналу, прорытому ещё легендарным наместником Куши Уной. Миновав опасные перекаты первого порога, где река клокотала и вздымала пенящиеся валы, караван попал в спокойные воды, миновал небольшой город Свен, славящийся своими виноградниками и густыми рощами финиковых пальм. Осталась позади гряда зелёных островов. Дальше река становилась широкой и полноводной.
Через несколько дней путешествия по правую руку, у подножия скалистых гор, появился необъятный город. Словно сама богиня неба Нут уронила в траву горсть жемчуга.
— Смотрите! — Хеви показывал вдаль, где среди зелёного ковра лесов и полей возвышались белые стены. — Мы подплываем к великому Нэ. Мой отец говорил, что Нэ существовал раньше любого другого места: вода и земля были там от начала времён. А сотворение Мира и Богов произошло в Нэ волею всевышнего Амуна. Я здесь родился и вырос. Для меня нет на свете прекраснее места. Наконец я снова увижу родной дом и братьев...
— А что там, на левом берегу? — спросил Амени.
— Хапи разделяет Нэ на две части, — объяснял Хеви. — На восточном берегу раскинулся Уаст — город живых, а на западном — Маамон — город спящих.
Амени такого великолепия ещё никогда не видел. До этого дня он верил, что высоченные стены Бухена со строгими квадратными башнями — самое величественное и прекрасное, что могли соорудить люди. Но здесь перед его взором предстало то, что не в состоянии придумать ни один человек. Только боги могли построить на земле подобие Иалу. На фоне жёлтых гор, среди густой зелени раскинулось белокаменное чудо. Высоченные храмы с колоннадами необычной строгой формы гордо стояли среди пальмовых рощ. Иглы обелисков сверкали золотом. Дворцы уступами вырастали среди садов.
— Но кто смог такое построить? — не сдержал возгласа Амени.
— Люди! — улыбнулся Хеви. — Самые обыкновенные люди. Наши предки. Ты ещё не так удивишься, побывав возле храма великой Мааткара Хенеметамон Хатшепсут или когда войдёшь во двор вечного святилища Ипетасу. Вон, видишь, самые высокие пилоны? Это и есть величественный храм, посвящённый Амуну. Раньше Ипетасу был самым главным святилищем Обеих Земель. На праздники к его пилонам стекались тысячи паломников. Когда священнослужители в ярких жёлтых накидках выносили из храма золотые наосы с богами и шествовали вдоль берега Хапи, процессии растягивались на несколько сотен шагов. А пение их было слышно далеко за городом.
Множество дворцов выходило фасадами к набережной. Кирпичные ограды с колоннами и цветными фресками выстроились в строгую линию. Одна великолепная ограда переходила в другую, ещё более изящную. С воды казалось, что над набережной возвышается белая стена с сотнями ворот. Перед городом по реке сновали лодки. Причал пестрел от множества разукрашенных кораблей.
Когда Амени спрыгнул на белые плиты набережной, его окружил шум торгового порта. Грузчики сновали с ношей, словно муравьи. Не стой на пути — того и гляди сшибут. — Не зевай! Торговцы с кораблей орали на разных языках. Писцы с невозмутимыми лицами пересчитывали товар, взвешивали, аккуратно вели записи на глиняных дощечках. Пахло пряностями, хлебом, свежей рыбой и смоляным варом. Но стоило только свернуть за угол, и шум пропал вместе с запахами. Вдоль ровной улицы, мощённой всё тем же белым камнем, выстроились строгими рядами пальмы. Аромат цветущих садов наполнял воздух. Откуда‑то доносилась печальная мелодия свирели.
— Так тихо? — удивился Амени.
— Мы прибыли в ранний час, — объяснил Хеви. — В этой части города живут писцы. Они обычно просыпаются поздно.
— Но как же жители возносят молитвы восходящему Йоту? — не понял Амени. — Неужели они не встречают восход?
— Значит, им дозволено восхвалять Йота в зените, — развёл руками Хеви.
Тем временем путники подошли к высоким воротам из чёрного дерева. За прочной кирпичной стеной виднелись верхушки деревьев обширного сада и второй этаж большого добротного дома.
Хеви громко постучался. Одна из створок отворилась, и перед путешественниками предстал высокий слуга в белой набедренной повязке и в чёрном парике.
— Что доложить моему господину? — учтиво спросил он, слегка переломившись в поясе.
— Передай почтенному: прибыл его брат Хеви, наместник Куши.
Слуга вежливо пригласил гостей войти, а сам поспешил в дом с докладом. Они очутились в удивительном саду. Прямо к дому бежала чисто выметенная дорожка, выложенная камнем. По краям благоухали цветники. Огромный пруд чёткой прямоугольной формы пестрел водяными лилиями. Берега окаймляли молоденькие сикоморы. Вдоль забора, словно стражи, росли высокие финиковые пальмы. Между деревьев пестрели кусты с шапками цветов. Кипарисы были аккуратно подстрижены. И везде порядок: ни одной сухой веточки, ни одного завядшего листочка.
— Вот здесь я провёл детство, — с нотками грусти сказал Хеви. — Ничего не изменилось. Деревья только подросли.
Высокие чёрные собаки подняли лай, учуяв чужаков. Садовник, работавший неподалёку, прикрикнул на них, и они тут же успокоились. Но из пруда вылезли два серых жирных гуся. Решив показать, кто здесь хозяин, гуси захлопали крыльями, выгнули шеи и зашипели, раскрывая красные клювы. Садовник пытался их прогнать, но наглые птицы не боялись садовника и даже попытались его ущипнуть.
— Ра! Ра! — закричал садовник.
Заливаясь звонким лаем, из клумб выпрыгнула маленькая собачка с торчащим кверху тонким хвостиком и длинными ушами. Она смешно подпрыгивала на коротких кривых лапках. Ра смело кинулась на гусей, оскалив длинную мордочку, и злые птицы недовольно попятились обратно в пруд.
В дверях дома показался коренастый невысокий человек, разбуженный шумом. Его заспанное лицо чертами напоминало лицо Хеви. Потирая ладонью бритый череп, он пытался спросонья разглядеть гостей, затем радостно вскинул руки вверх и бросился в объятия брату.
— Неб! — раздался с широкого балкона недовольный женский голос. — Что произошло? К нам прокрался вор?
— Радуйся, дорогая Нефрэт! — закричал Неб в ответ. — Мой брат Хеви по велению Йота нынче в нашем доме со всеми своими сыновьями!
— Хеви! — в голосе послышались удивление и радость. — Распорядись немедленно отвести гостей в мыльню, а сам позови брадобреев и приведи себя в порядок. У тебя, наверное, вид, как у обезьяны, свалившейся с дерева. Ты наместник Восточного города, а не портовый стражник, и должен встречать высоких гостей в подобающем виде.
— Всё сделаю, — с улыбкой пообещал Неб сварливой супруге.
— Пусть не увядает твоя красота, Нефрэт! — крикнул ей Хеви.
— Наконец‑то ты к нам заглянул! — притворно сердито ответила женщина с балкона. — Почему я не вижу светлоликую Нефтис? Где твоя супруга?
— Её корабль прибудет чуть позже, — сообщил Хеви. — Но она собиралась сразу же посетить Дом Ликования и предстать перед очами старой правительницы Тейе.
— Как это — сразу же? — Нефрэт перевесилась через перила балкона. Казалось, ещё чуть‑чуть, и она свалится прямо на клумбу с душистыми цветами. — Я немедленно отправляюсь к пристани её встречать. Никуда она без меня не пойдёт! Я не видела сестру уже пятнадцать разливов.
Женщина скрылась в доме. Послышались её громкие команды. Разбуженные слуги забегали, засуетились, выполняя распоряжения хозяйки.
Заботливые рисуты отвели гостей в просторную деревянную беседку рядом с прудом. Сначала их раздели и попросили залезть в бассейн, выдолбленный в цельном камне. Его заполнили подогретой водой и высыпали целую корзину цветочных лепестков. Затем гостей уложили на каменных столах, костяными скребками чистили кожу, мелким песком с водой растирали тело до красноты. После пошли в ход ароматные масла. Волосы зачесали назад и скрутили в тугие узлы. Пришлось повозиться с кучерявой шевелюрой Паитси, но опытный цирюльник всё же справился. На головы надели парики и облачили тела в тонкий лён со множеством складок, причём затянули одежду так туго, что Амени еле мог дышать. Каждому гостю подобрали мягкие сандалии с золотыми украшениями.
Последними пришли художники по лицам. Мастера открыли шкатулки с красками и тонкими кисточками. Произнеся молитву, художники принялись за работу: подводили глаза, красили веки и румянили щёки.
— А это зачем? — пытался возмутиться Амени. — Я буду походить на алебастровую куклу.
— Терпи. Так принято, — попросил его Хеви и со вздохом добавил: — Я сам отвык от такой жизни.