Запрет на прошлое
— Дан, что случилось? — я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоить дыхание и учащённый пульс, сбившийся при возбуждении. Привела себя в порядок и поднялась следом. — Дан… — я потянулась к нему, но не решилась прикоснуться. Я видела, как напряглись его плечи, покрытые блестящими капельками воды.
— Дан! — я судорожно глотнула воздух, пытаясь унять дрожь в теле. Он резко обернулся и осуждающе посмотрел на меня.
— Ариане, ты действительно не понимаешь, чем он кормил тебя? — муж почти вплотную подошёл ко мне.
— О боже! Ты сейчас серьёзно? — я резко тряхнула головой, чувствуя, как нарастает раздражение. — Ну, хорошо. Кажется, это было какое-то тараканье молоко, богатое белком и… так далее. Если ты намекаешь, что тараканы – отвратительные существа, спорить не буду. Но именно эти мерзкие насекомые стали моим спасением. Возможно, тебе трудно в это поверить, но голод напрочь заставил забыть о брезгливости. Во мне теплилось лишь одно желание: вернуться к тебе.
Пока я произносила, как мне казалось, проникновенные слова, губы моего мужа кривились в ехидной ухмылке. Возмущённо охнув, я прикрыла рот ладонью. Там, в глубине каменного лабиринта, где воздух клубился отчаянием, нам с Никитой было совсем не до смеха. Неужели Дан не понимает, что я могла остаться в пещере навсегда?
Прошла минута напряжённого молчания, и в моей голове что-то щёлкнуло, как будто невидимая рука перевернула недостающий фрагмент мозаики. Пазл сложился в ясную простую картинку.
— Что??!! — у меня широко раскрылись глаза. — Нет, это не так! — мотнув головой, я оттолкнула от себя Дана и отошла на шаг от него. — Нет-нет… О боже!
Сначала я была поражена открывшейся правдой и поступком Никиты, потом поведением Дана, точнее, его отношением ко мне. Теперь мне всё стало понятно.
— Я думала тебя отталкивал мой ужасный вид, — горькая усмешка скривила мои губы. — Ан нет! Как оказалось, тут совсем другое. Тебе противна сама мысль, что я прикоснулась к чужой плоти, пытаясь выжить, — мой голос дрогнул. — А как же твоё обещание любить меня и в горе и в радости? Дан, что с тобой? За что? Мы с Никитой обследовали каждый сантиметр проклятой пещеры и не нашли ни одного насекомого. Ни одного. Пещера мертва… Ни воды, ни мха на камнях, ни паутины в расщелинах. Ни-че-го. Ловушка для живых существ. Мы умирали, и я позволила Никите пить мою кровь, чтобы сохранить силы для поиска выхода из лабиринта. А мне… нечего было есть. Он пытался напоить меня своей кровью, но мой организм отказался от такого питания. Меня выворачивало наизнанку. Трясло, как в лихорадке, и ему пришлось оставить эту затею.
— А вот другое твой организм с удовольствием принял. Но было бы лучше, если бы ты пила его кровь, — Дан со злостью пнул прибрежный камень.
— Я почти умерла там, когда он принёс так называемое молоко. Мне было плохо. Очень плохо и… я поверила в удачу. Дан, я не знала! — я пальцами сжала горло, пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания.
— Не знала она… Небось, вкусно было? — он ядовито рассмеялся.
— Хватит! — вырвалось у меня хриплым шёпотом. — Скажи уже прямо: ты разочарован, что я выжила, — судорожно сглотнув, я сжала руки в кулаки.
Его взгляд, полный презрения, заставил кожу покрыться холодными мурашками. В сердце затаилась горечь и обида.
— Никита пытался спасти меня, и он сделал это.
— Спас? — губы Дана не переставали кривиться в брезгливой гримасе. — Спасал, и целовал между делом.
— В отличие от тебя, он пытался облегчить мои страдания. Ты просто не понимаешь, через что нам пришлось пройти. Не понимаешь, — в моих глазах застыли слёзы.
— Ну и оставались бы там навсегда, — зло прошипел муж, испепеляя меня взглядом.
Его последние слова ударили, как пощёчина. Я замерла, не понимая, как эти губы, ещё совсем недавно целовавшие меня с нежностью и любовью, могли изречь такую жестокость? Мир перевернулся? Мой любимый муж, отец нашей дочери теперь желал мне смерти?
— И тем не менее ваше спасение именно моя заслуга, — бросив эту фразу, Дан посмотрел на меня с неприкрытым отвращением.
Внезапно на его лице расползлась широкая улыбка.
— Любимая, надеюсь, ты не будешь возражать, если мне придётся облегчить страдания какой-нибудь… незнакомки. Возможно, ей тоже понадобится питание. То самое «тараканье молоко», ставшее таким популярным в нашем кругу, — он намеренно медленно провёл языком по губам, слегка причмокнув. — Почему бы мне не поделиться этим с другими. М-м-м… Ты же не будешь ревновать, дорогая? В конце концов, ты сама научила меня… ценить экзотику.
Ничего не ответив, я лишь закусила губу, чтобы не заплакать. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им вырваться наружу.
— Я не слышу тебя! — в его голосе зазвучали требовательные нотки.
— Как скажешь, — тихо прошептала я, и эти два слова превратились в глубокую пропасть между нами.
— Ариадна… — Дан сделал шаг ко мне, но я резко отпрянула назад.
— Не смей! — я повернулась к нему спиной, поспешно схватила одежду и пошла прочь, одеваясь на ходу. Сердито смахнув слезинки, я направилась в глубину леса, продолжая злиться на себя, Дана и Никиту, а заодно и на обстоятельства, которые довели нас до такого состояния. Прислонившись спиной к дереву, закрыла глаза и сразу почувствовала чей-то взгляд.
«Боже, да когда же этот кошмар закончится?! — мысленно выдохнула я. — Леса кишат морвулаками, а все ведут себя так, будто гуляют по парку. Увидев Никиту, я сердито нахмурила брови.
— Ариадна, — он подошёл ближе. — Ты можешь применить свои способности и превратить меня в кучку пепла. Или просто прости, — парень опустил голову, готовый к казни.
И вдруг, как удар под рёбра всплыло вспоминание.
«Ещё… принеси мне ещё молока…» — сердце болезненно сжалось. Он делал это для меня. Ради меня. Как я смею злиться на него?
— Ты прости меня, — шёпотом проговорила я, обнимая Никиту. Губы легонько коснулись его щеки. — Спасибо, что не позволил мне умереть.
Немного помедлив, парень ответил на моё объятие. Его руки мягко обняли меня и бережно прижали к себе.
— Да вы издеваетесь?! — голос Дана, прозвучавший рядом с нами, замер где-то в глубине чащи, оставив за собой звенящую тишину.
— Прости, — виновато вздохнув, парень отступил на шаг.
— Всё нормально. Буря пройдёт. Как однажды сказал Эраст, — я махнула в сторону исчезнувшего Дана, — перебесится.
— Ариадна, если тебе понадобится помощь, — Никита заглянул мне в глаза, и в его взгляде читалась твёрдая решимость, — только скажи.
— Спасибо, Никита.
Дан
Я снова оттолкнул Ариадну, будто яд исходил от неё, а не из моего собственного нутра.
Каждый раз, когда глаза любимой темнели от горького разочарования, моё сердце разрывалось на части. Увы… я всё равно бросал слова, острые и ранящие, как мои клыки. И когда её губы дрожали, а в глазах вспыхивала боль, я чувствовал на языке терпкий, пьянящий вкус её крови.
А ведь люблю до безумия. Так почему причиняю ей боль? Зачем? Хочу… и отталкиваю. Почему вдруг накатывает отвращение, когда касаюсь её? Но… она же ни в чём не виновата. Она не знала. Так сложились обстоятельства.
Вижу, что она страдает, и продолжаю вести себя, как капризный, обиженный подросток. Я даже не могу заставить себя поблагодарить Никиту за помощь. Вместо «спасибо» только злость и раздражение. Что за чудовище проснулось во мне? Чудовище, наслаждающееся её болью. И эта мерзкая тварь приходит в восторг, когда по щеке любимой скатывается солёная слеза, словно некий нектар, что питает моего ненасытного монстра.
Если бы неделю назад кто-то осмелился усомниться в моих чувствах к Ариадне, я бы рассмеялся ему в лицо. Ещё ни одна женщина не пробуждала во мне такой всепоглощающей жажды, как моя девочка. Её очаровательная улыбка, изящные округлости форм и соблазнительные изгибы – совершенное уравнение, где мои губы, ладони и желание становились единственно верным решением. Когда же я видел в её глазах искорки наслаждения, то у меня буквально сносило крышу от счастья.
Всего несколько минут назад её тело трепетало под моими жадными пальцами. Я хотел её. Чувствовал, как учащается её пульс, как напрягаются мышцы в предвкушении восхитительных ощущений полёта и удовольствия и… остановился. Наверное, это неправильно. Наверное… Но стоит мне представить губы Ариадны, перепачканные питанием, что выбрал для неё Никита, и я ничего не могу с собой поделать. Внутри меня закипает гремучая смесь из злости и раздражения. Моя ярость заглушает все угрызения совести. Не знаю, как поступил бы я в той ситуации, скорее всего, не допустил бы её вообще. Я бы не позволил ей сорваться в тот чёртов провал, если бы в тот момент находился рядом. Если бы… Однако случилось именно то, что случилось. А теперь я и сам не понимаю, во что всё превратилось. Как так получилось, что меня разрывает между жгучим желанием и отвращением? И пока не разобрать, какое из этих чувств сильнее. Это всё ещё любовь или уже ненависть?
Ещё совсем недавно я без сна и отдыха искал способ вытащить их оттуда. Облазил все окрестности вдоль и поперёк, но так и не получил ожидаемого результата. Пришлось признать очевидное: эта пещера – настоящая ловушка, замкнутое пространство без единого выхода. Впервые за многие века я чувствовал себя не хищником, а загнанным зверем. Трудно описать все мои чувства и мысли, испытанные мной в те долгие минуты.
«Как она там? Не замёрзла ли? Удалось ли Никите защитить Ариадну от камнепада? Как она себя чувствует? Почему не воспользовалась порталом?» — эти и десятки других вопросов постоянно копошились в моей голове.
Я изнывал от тоски и тревоги, но держался, запретив себе впадать в отчаяние, и всё же две недели бесплодных поисков медленно сводили меня с ума. Этот мерзкий грунт, будто насмехался над нами. И с каждым днём шансы пробиться сквозь толщу горной породы, казались всё призрачнее. Даже сейчас я злюсь на себя за потерю драгоценного времени. Нам понадобилось целых шестнадцать дней, чтобы признать очевидное: толку не будет. Пришлось искать другой, более надёжный способ спасти мою любимою и Никиту, и… мы нашли его. Для этого нам с Виленом пришлось вспомнить военные навыки и умения. Четыре долгих дня ушли на поиски нужных компонентов. Когда последний из них оказался у меня в руках, настал решающий момент – довериться своему опыту. Осталось лишь надеяться, что на этот раз удача не отвернётся от нас. Мы успеем их спасти. Сердцем чувствовал – они живы. Ариадна… моя упрямая, упорная девчонка, не могла бросить меня. Если нам суждено покинуть этот мир, то только вместе. И всё же двадцать дней и ночей в подземелье – срок немалый. Но я надеялся на вампира: его обострённые чувства и чуткое обоняние. Верил, что Никита сумеет отыскать воду, и хоть какую-то пищу. И он нашёл… Этот великий стратег выбрал «самый надёжный» способ победить голод.
Судорожно сжав кулаки, я даже зашипел от негодования, но взял себя в руки и снова погрузился в анализ своих действий в те дни.
Как только подготовка была завершена, немедленно приступили к следующему этапу. Досчитал до трёх, нажал на кнопку и тут же раздался мощный, сокрушительный взрыв. Нужный участок земли мгновенно покрылся трещинами, а спустя ещё несколько секунд её разорвало на куски, и они с огромной скоростью устремились в образовавшийся провал. Получилось!
Когда пыль рассеялась, я увидел свою любимую, и моё сердце болезненно сжалось. Ариадна в своих рваных одеждах была слишком бледна и почти не дышала. Её губы, когда-то такие нежные и податливые, теперь кровоточили и распухли, кисти сбиты в кровь. Я принял её из рук Никиты, прижал к себе и начал покрывать лицо поцелуями, и… сразу же уловил запах чужой плоти.
«Что за?! — мои клыки впились в губу, прокусив её до крови. Но я только сильнее сжал зубы, лишь бы сдержать рёв, готовый разорвать грудь.— Почему? Зачем? Как они могли так со мной поступить?! Никита совсем рехнулся? В таком случае лучше бы они сгнили в той проклятой пещере. Это предательство по отношению ко мне. Грязное. Подлое. Не хочу их видеть. Не хочу знать. Она больше не моя. Я не прощу её. Никогда не прощу».
Почти бегом внёс её в нашу спальню, опустил на кровать, и пулей вылетел прочь из дома.
С того дня, как я оставил Ариадну, прошло несколько дней. Я не считал, сколько именно, и ни разу не поинтересовался, как она себя чувствует. Вилен несколько раз пытался поговорить со мной, но я чётко дал ему понять, что эта тема мне неинтересна. Пусть теперь Никита заботится о ней, а с меня хватит. Мне достаточно того, что я спас их. На этом точка. Дарю её Никите. Кстати, он тоже избегал общения со мной. Так прошла ещё одна неделя.
Мы все делали вид, что ничего не происходит, и продолжали заниматься расследованием, изучением документов и артефактов. Хотя я уже не понимаю, зачем нам это нужно? Как ни странно, но ещё никто не предложил вернуться домой. Я тоже молчу. Мы мастерски разыгрываем спектакль под названием «В нашем доме всё в порядке». Просто идиллия. Честное слово. И что самое удивительное, у нас получается на редкость убедительно.
Ариадна заслужила моё полное безразличие и холодность. Но тут вмешался Никита, возмущённый несправедливым обвинением и моим ледяным равнодушием. Он потребовал, чтобы я использовал свой дар, позволяющий увидеть своими глазами всё, что происходило в лабиринтах пещеры. Нехотя, под нажимом своих друзей, мне пришлось согласиться. После просмотра до меня, наконец, дошло: моя любимая совершенно ни в чём не виновата. Страшная усталость, мучительный голод и жажда измотали её до обморочного состояния и не позволили идентифицировать, так называемое «молоко». А благодаря нашей природе, у вампира оно практически не имеет запаха и приятно на вкус. Ариадна даже не догадывалась об истинном происхождении употребляемого ею «продукта». Вот только внезапно открывшаяся истина, не принесла мне облегчения, как на это надеялся Никита. В наших с Ариадной отношениях ничего не изменилось. С моей стороны по-прежнему ледяная холодность и сдержанность, с её — недоумение, обида и горькое разочарование.
— Любимым нужно доверять, — холодно обронил Никита, уходя прочь от меня.
Он прав, верить необходимо. Но я… не способен переступить через себя. Не могу простить её, даже несмотря на то, что соскучился по ней. Да, не знала. Да, хотела выжить, но это ничего не меняет.
Глава 10
Дан был единственным, кому принадлежало моё сердце. Вот только… странная перемена в его характере вдруг встала неприступной стеной между нами. Незаметно испарилась нежность, оставив после себя коварную ледяную холодность и ядовитые насмешки, неумолимо разъедающие душу.
Тот, кто раньше целовал мои ладони, отныне сжимал руки в кулаки при моём появлении. Брезгливо кривил губы и демонстративно отворачивался, лишь бы не встречаться со мной взглядом. А ведь ещё вчера он любил меня – трепетно и безоглядно. Я была егоАриане… Была. Моё имя, сорвавшееся с любимых губ, теперь звучало холодно и официально: «Ариадна».
Напрасно я надеялась, что муж перебесится и мы помиримся. Чуда не случилось. Он хоть и возвращался в нашу комнату, но только призраком: приходил, когда я уже спала и исчезал до рассвета.
С грустью вспомнила, как он будил меня нежными поцелуями. Увы… Это осталось в прошлом. Отныне меня будит исключительно утренняя пустота. После нашей ссоры на озере Дан не приблизился ко мне ни на шаг. Не прикоснулся даже случайно, просто ради видимости.
Горький комок подкатывал к горлу, предательские слёзы подступали к глазам, но я упрямо загоняла их обратно. Так мы и жили, точнее, существовали.
После завтрака мы с Мирой спустились на цокольный этаж нашего дома, чтобы навести порядок в складском помещении, где всё было продумано до мелочей. Многочисленные стеллажи и полки располагались в отдельных секциях, соединённых с центром приподнятыми деревянными дорожками. Центральную зону занимал невысокий подиум с двумя ступенями. Вероятно, раньше здесь стояли рабочие столы, о чём красноречиво свидетельствовали, хорошо сохранившиеся пыльные следы.
— Не помирились? — подруга оторвалась от изучения стеллажей и посмотрела на меня долгим вопросительным взглядом.
— По мне так заметно?
Мира кивнула, а я шумно вздохнула, опустив глаза к внезапно заинтересовавшему меня слою пыли на гладкой поверхности.
— Нет, не помирились. Он делает вид, что меня здесь нет, — я провела пальцем по многолетним пылинкам, рисуя на них неразборчивые закорючки. – И это… невыносимо.
— Дан упрямец, — подруга выразительно пожала плечами.
— Наверное, но всё так странно и на него совсем непохоже. Моего мужа словно подменили. Я люблю его, а он… Ему до меня нет никакого дела. Неужели из-за случайных событий, возникших не по моей вине, любовь бесследно испарилась? Разве преграды разрушают настоящие чувства? — я решительно стёрла ладонью пыльные узоры.
— Тебе нужно набраться терпения.
— Думаешь, Великий Дан сменит гнев на милость? — горько усмехнувшись, я бухнула на стол охапку форменной одежды.
— У вас дочь. Ему единственному из нас улыбнулось настоящее счастье. — Мира мотнула головой. — Уверена, он ни за что не выпустит его из рук. Конечно, всё наладится.
— Хотелось бы в это верить, — я извлекла из стопки униформы стильный женский комбинезон золотистого цвета. — Смотри-ка, тейррийский дресс-код… Да здесь на все случаи жизни: на работу, и на вечеринку. Ткань – просто чудо какое-то! А ну-ка, — проворно скинув с себя одежду, я влезла в облегающую обновку.
— Мм-м… Неожиданно, — подруга замерла с притворно-шокированным видом, игриво прищёлкнув языком. — Ариадна, ты в нём истинная тейррийка. Этакие стройные ножки, медно-рыжий беспорядок на голове… Хочу таких же генов!
— Серьёзно? А Дан и не заметит, просто пройдёт мимо. Если честно, никогда не думала, что смогу ему так быстро надоесть. Впрочем, не будем об этом. Сейчас я подберу обновку и для тебя, — я ловко вытащила из вороха одежды такой же комбинезон, только пурпурного цвета, и протянула подруге.
— Давай, переодевайся, и идём шокировать вселенную тейррийско-земным шиком.
— О-оу! Шокировать? Это я мигом, — подруга быстро натянула на себя пурпурное очарование, ловко застегнув блестящую пряжку.
— Мира, сидит как влитой. Ты прямо конфетка, — я кокетливо облизнула губы.
— Конфетка? — переспросила она, медленно обнажая клык. — Дорогая, ты не представляешь, насколько я… сладкая, — она забавно хихикнула. — А теперь, подруга, представь, что мы с тобой находимся на галактическом показе: «Кутюр – 3000», и ты муза главного дизайнера Ассоциации Звездолуков. Итак, марш на подиум, — скомандовала она, указав жестом на возвышение, так кстати оказавшееся в этом помещении. — И помни: ты не просто модель. Ты воплощение тейррийского соблазна в третьем измерении. Дыши уверенно… и пусть вся галактика ахнет! — подмигнув мне, Мира взяла в руки фотоаппарат.
— Подиум? Ладно. Включаю режим звёздной супермодели! — с трудом сдержав улыбку, я начала позировать. Мой томный взгляд скользил сквозь воображаемые софиты, волосы развевались, как в замедленной съёмке, плывя за мной ярко-рыжим шлейфом. У самого края незримого подиума я замерла в эффектной позе – щелчок камеры прозвучал, как взрыв сверхновой.
— Слышишь? Где-то на севере Пегаса уже ахнула галактика Жареное яйцо, — Мира весело зааплодировала, помахала рукой, будто приветствуя невидимых зрителей. — Мы продолжаем наш показ. Всё самое интересное ещё впереди! А ну-ка, пройдись и покажи нашей «многочисленной аудитории» не только галактическую моду, но и саму себя, — скомандовала она, сжимая камеру в руках. — Я жду твои сладкие пленительные изгибы и фирменную полуулыбку… О да! Именно так. Ты бесподобна, детка! – подруга снова шутливо щёлкнула языком, и я не смогла сдержать смех, вживаясь в роль супермодели на межпланетном показе.
— Бесподобна? Заметь, это только начало.
— Ты уже звезда! — вторила мне Мира, наводя на меня холодный блеск многослойной линзы. — А теперь улыбнись для публикации в галактическом аккаунте.
— О! Это всегда пожалуйста! Давай взорвём астральный хит-парад! – и мои губы расплылись в сияющей улыбке, выдавая весь мой азарт от съёмок. – Но смотри, не обожгись, — я медленно провела рукой по бедру. — У этой «звёздочки» температура ядра выше солнечной.
— Ого! Да это же пылающий протуберанец! Хотя нет… целая сверхновая! — она засмеялась. — Замри! Её нужно высечь на космической «Аллее орбит».
— И подписать: «Осторожно, звёзды обжигают», — парировала я, меняя позу.
Мы легко вошли в роли, как будто всю жизнь только этим и занимались: красивой уверенной походкой, с неподражаемой грацией ходили по звёздному подиуму.
— А теперь продемонстрируй свою тонкую талию, поместив руки на неё. Движение ножкой, немного загадочности и улыбку… Да, чтоб меня! Ариадна, ты просто бомба! — подруга отпускала шуточки, словно профессиональный стендап-комик, пока я модельной походкой вышагивала по возвышенной дорожке.
— Итак, тот самый момент, когда все застыли в немом восхищении. Теперь моя очередь снимать, а тебе быть моделью. И пусть вся галактика ослепнет от восторга! — я забрала из рук Миры камеру и приготовилась ловить кадры.
Подруга замерла в первой позе. Комбинезон обтягивал её фигуру, как вторая кожа, а взгляд стал томно-вызывающим. Мне приходилось то приседать на корточки, то вытягивать сначала одну, затем другую ногу. Неплохо получалось. Спасибо школе бальных танцев.
— Мира, ты само совершенство! — крикнула я, падая на колено в погоне за удачным кадром.
Во время работы я кокетливо подмигивала воображаемой публике, посылала поклонникам воздушные поцелуи и старалась не споткнуться о гравитационную аномалию, они же обычные деревянные ступеньки. И вот он, кульминационный момент. Я замерла в эффектной позе на краю подиума, слушая шум оваций. Да! Сегодня мы королевы межгалактического подиума. Лучшие из лучших. Но… даже если это не так, нам никто не запрещал дурачиться. Ведь я до боли устала грустить, страдать и плакать. В итоге разошлись не на шутку, и не сразу заметили, что за нами наблюдают трое остолбеневших «инопланетян».
— Боже, вы настолько обаятельны — послышался голос Вилена, вмиг вернувший нас на орбиту Земли. Хотя… в ушах ещё секунду гремели галактические овации. Вселенная покорена.
У двери восторженно присвистнули. Никита стоял, запустив пальцы в густые волосы, и не отрывал от нас своих напряжённых глаз. Дан же, наградив меня хмурым взглядом, только коротко хмыкнул.
— А то, — Мира высунула язык и соблазнительно облизнула губы. — Ариадна, неси платочки, тут нужно кое-кому слюнки подтереть.
— А мне кажется, сейчас кое-кто доиграется, — Вилен одним прыжком оказался рядом с Мирой, обхватил её за талию, прижал к себе и набросился на неё с поцелуем.
На них приятно было смотреть. А я… к сожалению, вызвала у своего любимого лишь холодную ироническую ухмылку. Весь мой недавний галактический гламур испарился без следа. Грустно.
Однако глядя на влюблённых молодожёнов, я искренне улыбнулась. Хоть кто-то получает то, что хочет.
— Я бы рада поиграть, но у нас работа, — едва отдышавшись, подруга притворно вздохнула, застегнув молнию на комбинезоне до упора. — И всё же за просмотр придётся отработать, — она кокетливо подмигнула Вилену.
— Встречаемся в нашей спальне?
— Я буду вовремя, — подарив мужу ответную улыбку, Мира перевела взгляд на других зрителей. — Дорогие мальчики, представление окончено, продолжение вы сможете посмотреть завтра, а сейчас прошу разойтись по своим делам.
— Вы не шутите насчёт продолжения? — Вилен на мгновение застыл в дверях.
— Завтра в это же время? — Никита также притормозил перед выходом, и только Дан, смерив всех насмешливым взглядом, вышел из комнаты.
— Вы нас услышите, а мы с Ариадной продолжим изучать ассортимент представленных здесь вещей, возможно, наткнёмся на полки с эротическим бельём.
— Чёрт возьми! — Никита театрально схватился за сердце.
— Да идите вы уже отсюда! — с наигранным возмущением прикрикнула Мира, и ребята нехотя покинули помещение. — Пришли и устроили балаган на межгалактическом показе моды, — всё тем же притворно сердитым голосом бросила им вслед подруга. — Ну, что, — она обратилась ко мне, когда те исчезли из виду, — идём на поиски эротического белья?
— Пошли, — согласилась я, — здесь ещё полно работы.
К ужину все собрались в столовой, где мы делились новостями, впечатлениями и дальнейшими планами. Обсуждение несколько затянулось, и по своим спальням разошлись уже далеко за полночь. Несмотря на позднее время, Дан направился в комнату, оборудованную нами под лабораторию, бросив свою коронную фразу: «Я занят, есть неотложные дела».