Волчий остров

Серега не сдался. Он попробовал работать самостоятельно.

Его новый партнер, хитрый еврей с фамилией великого русского борца, долго оттягивал расчет за проделанную работу; всякий раз, когда Серега напоминал о себе, у него находилась масса уважительных причин не платить по договору. В конце концов терпение у бывшего физрука стало заканчиваться, он как бы между прочим намекнул пузатому жиду, что «есть структуры, которые занимаются выколачиванием долгов». «Партнер» лишь ухмыльнулся и ответил, что в тех же структурах «решить вопрос окончательно» стоит в пять раз дешевле, чем составляет сумма долга по договору.

– А у тебя ведь семья, дети! Подумай о них! – добавил он, по-доброму, совершенно беззлобно посмотрев в глаза Сергею.

От такой «доброты» у Сереги по спине побежали мурашки.

Он хорошенько подумал и решил судьбу больше не искушать, справедливо рассудив, что бизнес – это не только работа, а что-то такое, что сродни настоящему искусству: чтобы преуспеть, мало знаний и безмерного трудолюбия, нужен талант. А еще – хватка, то есть умение вцепиться, как клещами, в аппетитный кусок, неважно – твой он или чей-то чужой, и не отпускать его, пока кусок полностью не окажется у того, у кого больше пасть, или у того, кто покрепче ухватился.

Бывший физрук не чувствовал в себе никаких бизнес-талантов, он твердо решил вернуться на привычную стезю. Он устроился на работу по специальности, перестал беспокоиться по поводу потерянных денег и расколоченной автомашины.

…После той истории прошло несколько лет. Разочарования за собственные промахи поутихли. Серегина жена, устав от Серегиной неспособности содержать семью, попросту оставила его, переехала в Новосибирск, жила с детьми в общежитии. Сам Серега переехал в город тоже, нашел работенку, позволявшую платить за квартиру и кое-как сводить концы с концами.

В один из весенних дней ему неожиданно позвонил «старый друг» Слемзон, пригласил в гости в Красноярск. Быков немного подумал и решил поехать.

«Друг» встретил Серегу в хорошем настроении. Он дождался гостя на железнодорожном вокзале, посадил в «жигули», сразу повез на набережную Енисея – любимое место Быкова, негромко напевая при этом четверостишие из «Гариков»: «Русское грядущее прекрасно. Путь России – тяжек, но высок. Мы в говне варились не напрасно, жалко, что впитали этот сок!»

Серега, чтобы не портить встречу, сделал вид, что не слышит пения, оскорбительного для русского уха.

Они посидели в уютном кафе на берегу Енисея, поговорили, стараясь не касаться болезненных тем. Но потом разговор все же незаметно перетек в деловое русло.

За пять с лишним лет, прошедших с того момента, когда они виделись в последний раз, Слемзон совершенно не изменился. Все та же риторика пятилетней давности: «откусить кусок» от «поезда застоя», «отрезать», «отпилить»…

«Неужели он не понимает, не видит, – думал Сергей, – что все уже откушено, поделено и попилено, причем – некоторые вагоны застоя – многократно? Если не понимает, не видит, тогда какой из него, к черту, бизнесмен? А если все понимает, но мне говорит так, как и семь лет назад, значит, надеется вновь втянуть меня в какую-нибудь авантюру?»

Он сидел в прибрежном кафе, вполуха слушал бесконечный словесный поток Слемзона, а сам при этом думал, как бы повежливее распрощаться со «старым другом», чтобы сегодня же отправиться обратно в Новосибирск.

Он живо представил, как «друг», по своему обыкновению, затянет разговор далеко за полночь. После чего, «измочалив» гостя «марафонскими» разговорами, постарается добиться от Сереги какого-то обещания.

Какого – этого Серега не знает. И не узнает до самого последнего момента – такова была обычная тактика «друга» при подобных беседах до утра. Очень неглупый, очень опытный (прожженный) в таких делах человек, прошедший и тюрьму, и лагеря, он точно знал, как выстроить многочасовой разговор, чтобы в самом конце, под утро или уже утром, когда «клиент дозрел» и безумно хочет спать, задать один-единственный, но самый важный, тщательно скрываемый до часа икс вопрос, чтобы получить нужный ответ.

Нужный, разумеется, ему.

А как потом добиться того, чтобы человек сдерживал обещание, данное в состоянии сильнейшей усталости – физической и моральной, для него было уже только «делом техники».

Быкова спас звонок Игоря Гасюка. Старый друг звонил просто так, узнавал, как у него дела, нет ли чего нового.

Однако Серега ухватился за этот звонок, словно утопающий – за соломинку, отвечал односложно, туманно говорил о каком-то забытом обещании, сказал только, что сейчас в Красноярске по делам, но завтра, когда приедет, обязательно позвонит.

Расставался Слемзон с Сергеем без видимого сожаления – наверное, уловил-таки легкую фальшь в его телефонном разговоре. Быков сразу после разговора объявил, что вечером ему нужно ехать обратно; в планы «друга» такой расклад, скорее всего, не входил, его новое предложение требовало длительного «раскачивания» собеседника; он перевел разговор на абсолютно далекую от бизнеса тему…

На вокзал Серега поехал один. Слемзон холодно попрощался, уехал, сославшись на какие-то неотложные дела.

Быкова не сильно это и огорчило, скорее наоборот.

В поезде вскоре после Ачинска к нему в купе осторожно постучала проводница.

– Девочку не желаете? – с улыбкой поинтересовалась она. Быков вежливо отказался, сославшись на ограниченность в средствах, – этот аргумент в таких случаях всегда действовал безотказно. Он немного подумал и попросил принести чаю – двойного, с двойным сахаром. Проводница не обиделась, как должное восприняла как его отказ от девочки, так и просьбу о чае.

Чай в ажурном посеребренном подстаканнике она принесла минут через пять…

…Поезд лязгнул сцепками на переезде, вагон заметно дернулся, его качнуло. Серега повернулся, его голова сползла с подушки. На следующем стыке его голова больно ударилась о стенку вагона. Он проснулся. Пошарил мутным взглядом по стенам купе, по окну, рассеянно глянул на часы. Он спал меньше двух часов. До Новосибирска оставалось ходу еще часа три. Он еще раз повернулся, закрыл глаза, попробовал уснуть. Но в голову опять полезли мысли – те самые, которые не давали заснуть ему почти до самого утра…

…На Центральном вокзале Новосибирска он сошел, злой и уставший, не выспавшийся после, по сути, двух бессонных ночей: одной – по дороге в Красноярск, и другой – обратно. Поэтому он даже не стал торговаться, когда какой-то пронырливый малый с колючим взглядом предложил отвезти его на Северо-Чемской «всего» за пятьсот рублей, – так сильно он хотел добраться до квартиры, принять душ и завалиться, наконец, спать.

Ровно в восемь вечера Гасюк набрал телефонный номер, который он переписал с листочка на съемной квартире Быкова.

– Общежитие! – после третьего или четвертого звонка ответил приятный женский голос.

– Простите за беспокойство, я могу услышать Марину?

– Я слушаю вас!

– Марина, вы – жена Сергея Быкова?

– Ну… В общем-то – да! Мы пока не разведены, но вместе не живем уже давно. А что, что-то случилось?

– Это Игорь Гасюк! – наконец представился он.

– А-а! Привет, Игорек! А я не узнала тебя. Богатым будешь! Так что случилось-то?

– Да не знаю пока. Сергей уехал в Красноярск. Должен был приехать еще позавчера. Обещал позвонить, как приедет. Но не позвонил. Нигде не могу его найти. Не знаю, может, он задержался в Красноярске по каким-то причинам… Вы случайно не знаете, к кому он мог поехать?

– Случайно – знаю!

– И к кому?

– Его зовут Александр, а фамилия у него – Слемзон!

– Как? – переспросил Игорь.

– Слем-зон! – по буквам четко проговорила она. – Но адреса или телефона у меня нет. Вся информация хранилась у Сергея в записной книжке и в сотовом телефоне.

– Кто-то может знать телефон этого Слемзона?

– Знаешь… Кажется, у матери Сергея должны были остаться его старые записные книжки. В них наверняка есть телефон этого Слемзона.

– Спасибо!

– Да не за что! Да, кстати! Когда выяснишь, в чем дело, дай мне знать, пожалуйста, тоже! Хорошо?

– Договорились!

…Наутро, часов около семи, Игорь подрулил к дому, в котором жила Серегина мать – Людмила Павловна. На пенсию «по выслуге» она вышла давно, жила одна. Вставала она рано, потому как имела большое хозяйство – корову, телят, свиней, кур… Без подспорья, на одну пенсию, что в городе, что на селе прожить очень сложно. Людмила Павловна, несмотря на возраст, отличалась поразительной работоспособностью, практически одна тянула на себе весь воз хлопот по хозяйству.

Днем она могла куда-то уйти, например на сельский базарчик или к мосту через реку Чаус. За мостом она, совместно с такими же старушками, продавала городским дачникам, проезжавшим через Колывань, свежайшее утреннее молоко и абсолютно экологически чистые, домашнего приготовления творог и сметану. У нее уже много лет были свои, постоянные покупатели, которые с удовольствием приобретали молочные продукты только у нее.

Перехватить ее утром, когда она еще не угнала корову в стадо, – это был самый оптимальный способ быстро найти дома эту шуструю бабушку.

– Здравствуй, Игорь! – сразу узнала его Людмила Павловна, выглянувшая на крыльцо после того, как загавкал кудрявый пес – потомок терьера и дворняги. Она много лет проработала в одном коллективе с матерью Гасюка, хорошо знала и его самого – через сына, с которым Игорь много лет вместе занимался бегом в спортивной школе. – А Сереги дома нет! Он в Красноярск уехал! Обещал приехать еще вчера. Не приехал. Опять, наверное, на полгода там пропал… Подлюга! Никак не хочет о семье заботиться! – Она сердито загремела подойником, откликаясь на мычание коровы, услышавшей голос хозяйки.

– Людмила Павловна! – осторожно начал Гасюк. – У вас не сохранилось каких-нибудь старых записных книжек Сергея?

– А что? Что-то случилось?

– Нет, пока все нормально. Надо человека одного найти в Красноярске. Его телефон или адрес могут быть в какой-то из записных книжек Сергея!

Людмила Павловна пристально глянула на Игоря. Она поставила блестящий подойник на крыльцо, ненадолго скрылась на веранде. Через минуту или две она вернулась обратно и положила на крыльцо перед Гасюком большую картонную коробку, до краев заполненную какими-то тетрадями, бумагами, журналами…

– На! Посмотри сам! – сказала она Игорю. – Есть какие-то записные книжки; они здесь, в этой коробке. Но мне искать некогда, нужно корову доить, гнать в стадо!

Она подхватила подойник и со скоростью, которую невозможно было ожидать от такого пожилого человека, умчалась за угол дома – туда, откуда все настойчивей доносился призыв коровы, страдающей от набухшего за ночь полного вымени молока.

…Когда мать Сергея вернулась обратно, с подойником, почти до краев заполненным парным молоком, Игорь уже нашел, что искал. Он забрал с собой густо исписанную книжечку с размочаленным переплетом, хотел унести обратно коробку, но Людмила Павловна остановила его, сказала, что управится сама.

Мужчина, довольный тем, что не зря заехал к матери Быкова, помчался в город, решив уже в конторе, на работе, более детально разобраться в телефонах и адресах, найденных им в записной книжке старого друга.

Шеф появился в офисе, как всегда, ровно в восемь утра. Вместе с привычной коричневой папкой он принес на плече и аккуратно положил в кресло небольшую круглую матерчатую сумку с множеством кармашков и замочков. Внутри сумки обнаружилась небольшая цифровая видеокамера.

– Поедем вдвоем. Оператора нет. Так что учись работать с камерой! – сказал он слегка опешившему от предложения Игорю. Однако Гасюк промолчал. Научиться снимать камерой было его давнишней мечтой. Он с любопытством повертел в руках заморскую игрушку, прищурившись, вчитывался в крохотные надписи на английском над многочисленными кнопочками…

Он осторожно положил камеру на стол, вынул из сумки маленькую книжицу с многочисленными картинками и схемами видеокамеры. Нашлась среди них и инструкция на русском языке, чему Гасюк очень обрадовался: шеф опять куда-то укатил, а лишний раз просить о помощи, отвлекая от работы Александра Федоровича, имевшего за плечами, кроме всего прочего, еще и опыт создания документальных и игровых фильмов, очень не хотелось. Косенков, конечно, не отказал бы в консультации помощнику генерального директора, но потом, вечером, ему пришлось бы работать допоздна, наверстывая время, упущенное на внеплановые объяснения и консультации. Игорь этого позволить себе не мог: к чужому времени, равно как и к своему, он относился уважительно.

…Минут через тридцать Гасюк вполне уже разобрался в некоторых основных функциях японского агрегата. Он уверенно работал трансфокатором, включал и выключал запись, научился просматривать на экранчике только что отснятый материал.

Теперь Игорь мог заняться, наконец, записной книжкой Быкова.

Искать нужный контактный телефон долго не пришлось: на оборотной стороне твердой обложки красовалась надпись, выведенная рукой бывшего физрука: «Слемзон», и стоял номер телефона, начинавшийся с двух цифр, которых не было в номерах Новосибирской АТС, – пятьдесят пять.

Гасюк набрал код Красноярска, прибавил к нему двойку и номер телефона из книжки Сереги. Длинные гудки на другом конце провода сказали, что дома или в офисе никого нет. Потом сработал автоответчик…

– Ал-ле! – приятным голосом неожиданно отозвался незнакомый мужчина.

– Александр Александрович?

– Да, я!

– Вам звонит Игорь Гасюк, из Новосибирска. У вас несколько дней назад должен был побывать в гостях Сергей Быков…

– Да, был такой… а что случилось?

– Кажется, он не приехал в Новосибирск. Обещал отзвониться, когда приедет, но пока – ни звука. Вы не знаете, где он может быть?

– От меня он поехал на железнодорожный вокзал. Но уехал или нет на поезде – я не знаю. Давайте я сегодня уточню, а завтра перезвоню вам сам. По этому же телефону, с которого вы звоните, хорошо?

– Хорошо! Но мы завтра уезжаем в Енисейск. Какое-то время будем находиться вне зоны работы телефона…

– Ничего страшного. Как я только узнаю, я вам обязательно дозвонюсь! Вы же все равно будете проезжать через Красноярск, а здесь сотовые телефоны, в том числе и ваш, работают. Только не забудьте включить роуминг…

…Серега Быков проснулся от холода. Он повернулся на топчане, присел, осторожно потрогал засохший комок крови у себя на затылке. Голова саднила, сильно «тянули» слипшиеся волосы. Бывший физрук стал, набрал в пустую стеклянную банку воды из крана, осторожничая, включил самодельный кипятильник из лезвий бритвы – так называемый бульбулятор. Пока грелась вода, он снял с себя рубашку и майку, аккуратно разорвал нижнее белье на несколько длинных частей. Намочил кипятком один из кусков, подождал, когда вода немного остынет. Все еще горячим куском майки он приложился к затылку.

Сразу стало очень больно. Но терпимо.

Быков проделал эту процедуру еще несколько раз – до тех пор, пока полностью не размочил кровавую бляшку на затылке. Затем он, предварительно тщательно вымыв руки, потихоньку, по маленькому кусочку вытащил частички крови из собственных волос.

Оставшуюся часть майки он тюрбаном обмотал вокруг головы.

Засосало в желудке. Сергей еще раз подогрел бульбулятором воду в банке, кипятком залил одну из китайских пластиковых тарелочек, «любезно» оставленных толстым борцом.

– Да… – удовлетворенно сказал он себе, полностью опустошив неглубокую белую емкость. – Жить стало лучше. Жить стало веселее!

Он лег на топчан, закрыл глаза, попытался уснуть…

Раним утром, едва красноватый диск солнца показался над горизонтом, Игорь с шефом уже проезжали мимо Гусинки – самого большого контейнерного рынка Сибири конца девяностых; местного Черкизона.

Новосибирск – большой город. Очень многие люди здесь встают задолго до рассвета: нужно успеть развести товар по торговым точкам, успеть на барахолку за новым… Несмотря на раннее утро – половина шестого утра, – жизнь здесь кипела уже вовсю. Подъезжали и уезжали оптовики со всех концов Сибири, шныряли самые хитрые или просто небогатые покупатели, которые знали: утром, во время начала работы оптовых рядов, самые низкие цены. Горланили многочисленные цыгане, прочно оккупировавшие вход со своими шубами и куртками. Не было пока только лохотронщиков, уже много лет промышляющих здесь «игрой» под незамысловатым названием «Вы выиграли приз от ЦУМа», и карманников, умело создающих затор в движении на выходе и на входе в барахолку. И те и другие подтянутся попозже, к самому наплыву покупателей – в мутной воде рыбку ловить сподручнее всего.

Вообще-то эта дорога вела в Ленинск-Кузнецк, Новокузнецк, Белово… Об изменении маршрута Гасюк узнал только вчера вечером; как оказалось, у Николая неожиданно появилось в Кузнецке одно небольшое, но срочное дело, которое по телефону – не решить, надо ехать и договариваться лично. Крюк, конечно, получался немалый, но кто спрашивал Игоря, хочет ли он ехать в воспетый великим пролетарским поэтом Владимиром Маяковским город или нет?

В Енисейск Игорь с шефом добрались только к середине следующего дня, в пути переночевав в мотеле.

В Енисейске шеф пробыл всего половину дня и, удачно закончив со всеми делами, немедленно засобирался в обратный путь… Однако спустя какое-то время Николай, немного подумав, неожиданно предложил заночевать в старинном сибирском городке, чтобы завтра, выехав с утра пораньше, уже к вечеру вернуться обратно в Новосибирск.

Игорь согласился.

Дневная жара спала, однако в гостинице все еще оставалось слишком душно. Мужчина убедился, что из-за духоты в номере не уснет, решил освежиться. Он натянул на себя спортивный костюм, вышел на набережную Енисея, благо гостиница располагалась на берегу реки.

Красноватое овальное солнце садилось прямо в Енисей, широченной блестящей лентой ускользающей далеко за горизонт. Игорь сел на бетонный парапет, свесил ноги над многометровой стеной… Внизу, чуть слышно шурша галькой, прошла молодая парочка. Девушка и юноша прижались к нагретой за день бетонной стене, стали взасос целоваться. Игорь с любопытством взглянул на влюбленных…

Ему стало стыдно оттого, что он нечаянно подсмотрел за чужим счастьем. Между тем молодые люди, совершенно ничего не замечая вокруг, стали раздевать друг друга… Мужчина заметил девичьи трусики, белым бесформенным комочком брошенные на галечник, рубашку парня, смятую под ногами влюбленных… Он осторожно повернулся, слез с каменного барьера и, стараясь не топать, тихо пошел прочь – в сторону гостиницы.

Спал он плохо.

За окном никак не хотело темнеть, белое небо словно насмехалось над путешественниками, решившими отдохнуть после утомительной и долгой дороги. Под утро жара ушла, и Игорь ненадолго задремал.

…Мерзко запищал у самого уха звонок электронного будильника, сигнализируя о том, что пора вставать, чистить зубы, умываться, пить чай, завтракать…

Мужчина сел на гостиничной кровати, дождался, когда голову покинут липкие паутинки предутреннего сна.

Существовал только один хорошо проверенный способ быстро прийти в боевое состояние – пробежка.

Гасюк натянул трико, кроссовки, выскочил на улицу. Неслышно ступая толстыми подошвами кроссовок по асфальту, он энергично пошел спортивной ходьбой, немного согрелся, перешел на бег. Четыре квартала в одну сторону, столько же – обратно. После интенсивной разминки на берегу Енисея Игорь скинул спортивный костюм, осторожно вошел в воду…

Течение оказалось неожиданно сильным, вода с непривычки довольно ощутимо холодила тело. Но вскоре холод ушел, осталась только бодрость, свежесть, радость…