Ночные тени. Темные образы

— Он меня скоро прожжет глазами, — сказал Юн, опуская меня на мостовую. Он ещё придерживал меня за талию, пока я пыталась поймать равновесие, но смотрел уже куда-то поверх моего плеча.

Я оглянулась. Данияр стоял за кругом танцующих, пропуская мимо себя смеющиеся пары. Его взгляд сразу встретился с моим. Я всё ещё улыбалась, запыхавшаяся после танца, а он даже не усмехнулся — лишь чуть сдвинул брови.

— Словно коршун.

Юн запрокинул голову и расхохотался так заразительно, что я снова не удержалась от улыбки.

— Не могу не согласиться. Иди к нему, иначе он своим хмурым видом распугает всех.

Он убрал руки с моей талии и легонько подтолкнул меня в спину, направляя к Данияру. Я сделала шаг и на мгновение остановилась, пережидая, пока площадь перестанет покачиваться перед глазами. Юн уже подхватил за руку следующую девушку, и мне оставалось только покачать ему вслед головой.

Пройдя на зудящий ногах несколько шагов, я остановилась рядом с Данияром.

— Нам уже пора возвращаться, — тихо сказал он, уводя меня прочь от костра в прохладную тень. — Но прежде, чем мы вернемся в крепость, я хочу тебе кое-что показать.

— И что же это?

Я с большим трудом поспевала за ним.

— Скоро сама все увидишь. Потерпи.

Данияр уверенно прокладывал дорогу между людьми, а я шла следом, всё ещё оглядываясь на площадь. За нашими спинами смеялись, били в барабаны, выкрикивали чьи-то имена. На широкой улице эти звуки стали глуше. Редкие прохожие спешили нам навстречу, к огням праздника, и вскоре мы остались почти одни. Ветер забрался под ворот плаща, холодя влажную после танца спину. Я плотнее запахнулась и прибавила шаг, стараясь не отставать от Данияра. Он так и не сказал, куда мы идём.

Миновав несколько высоких каменных домов, он свернул в проулок. Здесь даже небо казалось узкой тёмной щелью между крышами. Я замедлила шаг. После освещённой площади глаза никак не привыкали к темноте; приходилось ощупывать носком неровности мостовой. Данияр остановился чуть впереди и обернулся, дожидаясь меня.

— Если честно, то мне уже не особо интересно, — буркнула я, всматриваясь себе под ноги, чтобы не упасть в полутьме.

— Боишься темных подворотень?

— Не хочу быть в темной подворотне с ненадежным мужчиной.

Данияр цокнул и резко остановился, поворачиваясь ко мне.

— Веди себя тихо. Нас не должны заметить.

Я многозначительно на него посмотрела, протискиваясь из узкого переулка. Мы стояли вместе с ним на углу двух домов, которые скрывали за собой внутренний дворик. Он не был украшен к празднику, как главные улицы, и единственным источником света был маленький костерок, вокруг которого сидели четверо мужчин. С ними вместе сидела парочка совсем маленьких мальчишек. Судя по одеждам, один из мужчин был жнецом, а два других, чьи глаза ярко выделялись в полутьме, были перевертышами.

— И зачем ты меня сюда привел?

Данияр коротко шикнул. Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но один из сидевших у огня мужчин поднял голову. В темноте блеснули необычные глаза, и я невольно отступила за плечо жнеца. Данияр покосился на меня. Ничего не сказал, только чуть подвинулся, оставляя мне возможность видеть двор. Я сжала края плаща и снова посмотрела на костёр.

Один из мальчишек придвинулся к сидевшему рядом мужчине и прижался к его боку. Тот накрыл своей широкой ладонью маленькие пальцы, что-то негромко сказал и лишь потом передал ребёнку миску. Мальчик заглянул внутрь, но пить не торопился. Даже отсюда было видно, как крепко он держится за отцовский рукав.

— Это семья перевертышей, — тихо пояснил мне Данияр. — Мужчина, который сидит рядом с мальчиком, - Иван. У него двое сыновей, которые в этом году должны перекинуться.

Мальчик сделал глоток и закашлялся. Иван придержал миску, чтобы сын не расплескал содержимое, и провёл ладонью между его лопаток. Ребёнок вытер рот тыльной стороной руки. На коже осталась красная полоса. Я вгляделась в его испачканные губы, и неприятная догадка заставила меня податься вперёд.

— Не у всех это получается легко, — продолжал Данияр, видя мою заинтересованность. — Он дал своему сыну кровь медведя. Животного, которое охраняет их род.

— И что должно произойти? Это же всего лишь кровь.

Данияр лениво усмехнулся.

— Вы недооцениваете силу крови, — сказал он. — Все ритуалы, обеты, чары проходят на крови, потому что она как проводник между нами и богами. Сила кровных уз самая сильная. Если перевертыш самостоятельно не может перевоплотиться в юном возрасте, в дальнейшем, когда он становится старше, может потерять силу, либо случайно стать животным, и больше не вернуться в человеческий облик. Сыновья Ивана так и не смогли самостоятельно призвать силу, потому он решил обратиться к кровавому ритуалу.

Я завороженно наблюдала за тем, как Иван добавляет несколько капель своей крови в новую миску и протягивает ее другому мальчику.

— После того, как мальчики выпьют кровь медведя, сила должна пробудиться. Это болезненно и опасно, поэтому рядом с ним сидит глава их клана, его помощник и жнец. Глава клана сможет помочь мальчишкам приручить свою силу и благополучно пройти перекид, а жнец, — Данияр тяжело выдохнул. — А жнец сможет забрать жизнь, если что-то пойдет не так. Тихо и безболезненно.

Я резко повернулась к Данияру. Только что я разглядывала испачканные детские губы, а теперь не могла отделаться от мысли, что сидевший у огня жнец ждёт, придётся ли ему убивать. Данияр стоял так близко, что я различала свет костра на его щеке. Он даже не переменился в лице.

— Зачем мы здесь, Данияр? — выдохнула я, находясь на грани испуга. Я уже слышала тихие, болезненные стоны, хруст костей и раскатистое рычание, но силилась не переводить взгляд вновь на маленький костерок.

Он не ответил. Во дворе кто-то всхлипнул, и Данияр чуть повернул голову на звук. Я следила за его лицом, надеясь увидеть хотя бы тревогу, но он оставался неподвижен. Это спокойствие пугало сильнее рассказа. Ещё недавно я смеялась у него в руках. Теперь смотрела на ладонь, спокойно лежавшую возле оружия, и не могла заставить себя отвести глаза.

—Ты… Ты один из жнецов, что должны будут убить… — слова застряли в моем горле. — Это жестоко…

— Невозможно пойти против своего естества и крови. Таков путь любого перевертыша, — Данияр замолчал, напрягаясь.

— Чтобы ты выбрала, Аврора, - жить всю жизнь в страхе, в надежде не стать животным или самой взять все в свои руки и рискнуть?

Теперь он смотрел на меня. Прямо, внимательно, без прежней усмешки. Я сглотнула. За его плечом продолжалась возня, кто-то тихо подбадривал мальчиков, а Данияр ждал, словно мой ответ был сейчас важнее всего происходящего во дворе.

Я попыталась представить себя на их месте. Всю жизнь ждать, что однажды перестанешь быть собой. Или сесть у этого костра, взять миску, зная, зачем рядом человек с оружием. Но перед глазами всё равно вставали маленькие пальцы, вцепившиеся в отцовский рукав. Мальчик ведь ещё даже пить боялся.

— Я не знаю, — выдохнула я. — Я бы постаралась найти другой выход, не такой жестокий. Это же дети.

Данияр помолчал, всматриваясь в моё лицо. Потом уголок его рта едва заметно дрогнул. Я не поняла, что в моих словах могло вызвать улыбку, и от этого стало ещё обиднее.

— Повернись, Аврора.

— Нет, — опешила я. — Я не буду на это смотреть. Ты не заставишь, — прошипела я, вжимаясь в холодную стену темного переулка.

Данияр перестал улыбаться и отступил, освобождая мне путь.

— Не смотри. Но послушай: они уже справились.

Фырканье и возня послышались у моих ног и кто-то или что-то потянуло меня за подол теплого платья.

— Все еще не хочешь смотреть? — засмеялся Данияр, видя мою растерянность.

Раздраженно цокнув, я опустила взгляд вниз. Маленький бурый мишка с любопытством обнюхивал мою ногу, цепляя зубами мое платье. Он неуклюже плюхнулся на землю и недовольно зарычал. К нему подбежал второй и кубарем завалился на брата. Мальчишки-медвежата завозились, стараясь завалить друг друга.

— Данияр, ты бы сперва говорил, что у нас все под контролем. — бросил в нашу сторону, сидящий у огня жнец. Он в приветственном жесте, поднял руку.

— Ждали, пока закончите. Можно подойти?

Иван кивнул и улыбнулся, не сводя глаз с возившихся у моих ног медвежат.

Я перевела взгляд с медвежат на Данияра. Он знал этих людей. Они приветствовали его, Иван улыбался нам, а я ещё мгновение назад боялась, что услышу предсмертный крик. Облегчение было таким резким, что захотелось сесть прямо на мостовую. Вместо этого я крепче стиснула зубы.

Он нарочно замолчал там, где мне больше всего хотелось объяснений. Рассказал о смерти, дождался, пока я испугаюсь, и только тогда спросил, что бы я выбрала. Я вспомнила, как внимательно он смотрел на меня, ожидая ответа. Ему нужен был этот ответ. А я стояла перед ним и едва могла говорить.

— Я должен был сначала объяснить, — протянул он.

— Они правда могли погибнуть?

— Да. Такое случается редко, но случается. Я не соврал о жнеце. А вот пугать тебя не стоило.

Данияр больше не улыбался. Он ждал ответа, но я отвернулась к костру.

Иван опустился на колени, и один из медвежат тут же полез ему на руки. Мужчина прижал его к груди, уткнулся лицом в бурый загривок и прикрыл глаза. Лишь теперь я заметила, как тяжело он выдохнул. Второй малыш карабкался ему на колено, цепляясь когтями за ткань, а Иван пытался обнять обоих сразу.

Я смотрела на его руки — те самые, что держали миску с кровью. Теперь они гладили взъерошенную шерсть, придерживали неуклюжие лапы. Он тоже боялся. Всё это время, пока я принимала его за жестокого человека, он сидел рядом с сыновьями и ждал, сможет ли снова обнять их.

Данияр описал самое страшное так, будто оно уже случалось у нас на глазах. Но опасность всё же была настоящей. Я никак не могла примирить одно с другим и снова посмотрела на мальчишек.

Один из медвежат сполз с отцовских колен и снова потопал ко мне. Я напряглась, когда он ткнулся носом в подол, но на этот раз не отступила. Он поднял морду, коротко фыркнул и принялся жевать край платья. Пришлось осторожно вытянуть ткань у него из пасти. Руки ещё дрожали. На Данияра я по-прежнему злилась, но от этого маленького упрямого зверя уже не хотелось прятаться за чужую спину.

— Хочешь, подойдем к Ивану. Сама спросишь, что тебя тревожит, — сказал он и подождал, пока я отойду от стены. У костра Иван подхватил одного из медвежат, а второй побежал за братом.

*****

Вернувшись в крепость, я обессиленно ввалилась в свою комнату, под бдительным присмотром Данияра, который даже не старался уйти в другие покои. Проследив за тем, как он закрывает дверь и снимает с себя мечи, я удрученно вздохнула, грея руки возле горящего камина.

— Можешь остаться, — сказала я. — Утром все равно уезжать.

— Разрешение с печатью будет?

— Будет пинок, если опять утащишь одеяло.

Я вошла первой и подошла погреть руки у камина. Данияр закрыл дверь и снял мечи. Перед глазами стояли медвежата, отец которых не мог перестать улыбаться, и люди у костра. Здесь тоже боялись за своих детей. Здесь умели им помогать. Я хотела вернуться к Ивану днем, расспросить Лизу, досмотреть город — и вспомнила, что утром придется уехать. От этого особенно не хотелось собирать вещи.

Стыдливо прикусив нижнюю губу, я расстегнула пуговицы плаща и скинула его с плеч.

Маленький мешочек с травами, что все это время лежал у меня в кармане, стал более отчетливо просматриваться сквозь ткань платья и я поторопилась скорее вынуть его и перепрятать, чтобы Данияр не заметил.

— Все же взяла от Малуши травы? — буркнул Данияр, стягивая свои сапоги у порога.

— Это всего лишь травы для крепкого сна.

— Ну если ты готова встретиться со своим кошмаром лицом к лицу и взять все в свои руки, — он расстегнул ремни своего стеганого жилета и стянул его с себя, — То дерзай. Об одном прошу — не кричи слишком громко. Я хочу сегодня хорошенько выспаться.

— Так иди в другие покои. — прорычала я, отстегивая с бедра ножны с кинжалами.

— Прогоняешь? Я только сапоги снял.

— Я тебя уже прогоняла. Помогает ненадолго.

— Еще бы. Здесь одеяло лучше.

Расправившись с туникой, Данияр прошел в купальню, захватив с собой масляную лампу.

Я покачала головой. Утром придется вставать до рассвета. На спор с этим мужланом сна было жалко. Услышав плеск воды из купальни, я бросила мешочек на полку камина и пододвинула маленький котелок ближе к огню, чтобы нагреть холодную воду для чая. Спасибо Лизе за то, что она поделилась со мной этим котелком, чтобы я могла в любое время заваривать свой любимый чай.

Пройдя к кровати и присев на край мягкой перины, я скинула с ног ботинки и стянула теплые чулки. Расплела саднящие волосы от тугой косы и раскинула их на свои плечи.

— Но с другой стороны, — послышался сдавленный голос Данияра из купальни, — Хвалю, что ты решила взглянуть страху в лицо.

— Это не твоя заслуга.

В дверь требовательно постучали, обрывая меня на полуслове. В это время маловероятно, что кто-то бы захотел просто зайти и проведать меня или Данияра. Определенно, что-то случилось, и осознание этого начало пробуждать во мне легкую панику.

Не дождавшись разрешения войти, дверь резко открылась, впуская в темную комнату тяжело дышавшего Юна.

— У нас гости, — бросил он Данияру на одном вдохе и переместил тревожный взгляд на меня. — Тебе нужно спрятаться.

Пришли за мной. В этом больше не было никаких сомнений. Они все-таки пустили за мной погоню, доказывая, что просто так меня ни за что не отпустят. Матушка Наталья не успокоится, пока не увидит мое мертвое тело, либо, если вновь не сможет заставить меня делать то, что ей хочется.

Я подскочила с кровати и бросилась к столику, где оставила два своих кинжала в ножнах и поспешно закрепила их ремни на своем бедре.Вышел из купальни и Данияр, с удивительной скоростью накинув на себя тунику и сапоги.

— Сколько и кто?

— Дюжина служительниц и несколько десятков стражей.

Стражи? Не может быть!

— Гербы с золотым деревом? — ахнула я, собирая волосы в рыхлую косу.

Юн кивнул, и мое сердце упало тяжелым камнем куда-то вниз к животу. Стоум. Он пришел за мной.

Меня заполнили смешанные чувства. С одной стороны я безумно испугалась, что именно Стоум отправился за мной, но с другой… За все время нашего знакомства, Стоум много раз открывался для меня с новой стороны. То он был очень учтивым и заботливым, то беспощадным и жестоким. Что думал и хотел он на самом деле, для меня осталась загадкой. Но узнавать его намерения, пусть даже если они в этот раз окажутся благородными, я не хотела. Единственное, чего я сейчас хотела больше всего, — это спрятаться и убежать. Отвести беду от города, если она ему угрожает.

— Я ее спрячу, — сказал Юн, словно понял Данияра без слов. Тот кивнул, бросил взгляд на меня и поспешно вышел из комнаты.

Юн протянул мне руку.

— Идем. Мы спрячемся в погребе.

Спустившись по темной лестнице, мы резко повернули в кухонный коридор и ввалились в маленькую кладовку. Одним движением Юн дернул двери погреба и помог мне спуститься в сырое и темное помещение, заставленное припасами и большими мешками.

Захлопнув верхнюю дверь, он потянул меня в глубь погреба, который находился как раз под полами большой столовой.

— Веди себя тихо, — еле шевеля губами, сказал Юн.

Я кивнула, прислушиваясь к звукам наверху. Сквозь щели половиц я смогла различить несколько стражников крепости, которые собрались в столовой и мужчину, в боевом облачении, который встречал нас вечером. Данияр стоял рядом с ним, держа руку на рукоятке своего меча.

— Чем обязаны в такой поздний час? — сказал бородатый мужчина, внимательно наблюдая за вошедшими служительницами. Они теснились возле входной двери главной столовой, прикрывая кого-то за своей спиной.

— Благодарим за радушный прием, — это была Ирина, ее голос я узнаю всегда.

Сильная злость клокотала во мне ближе к горлу. Юн это почувствовал и сильнее сжал мою руку.

— Мы прибыли к вам в крепость в поисках одной важной особы. В рамках нашего с вами перемирия ждем от вас помощи в поисках.

Перемирие. Значит, Орден не просто знал о людях по ту сторону Пустоши — с ними заключали соглашения. А нас учили, что за стенами только смерть. Я посмотрела на Юна. Он даже не удивился.

— К нам в город ежедневно прибывают люди. О ком идет речь?

Я прислушалась, различая легкую возню у двери.

— Она - княжна дома Лыс.

Я ахнула, прикрывая рот рукой.

Голос - мягкий, но в то же время жесткий, принадлежал старшему сыну Лыса — Видбору. Он отправился за мной и назвал меня княжной, что привело меня в еще больший ступор. Неужели он пришел, чтобы помочь мне? Когда-то он предлагал мне укрытие и помощь своего дома, и сейчас эти теплые воспоминания отзывались во мне новой надеждой.

— Княжна? И что она может делать за стенами вашего Ордена?

Послышались сдавленные смешки мужчин.

— Это Ирина. Та, о которой я предупреждала Данияра, — зашептала я Юну. — Она умеет принуждать.

— Он сказал мне, — Юн опустился ниже. — Тише.

— А если она заставит кого-нибудь выдать нас?

— Он следит за ней. Другого сейчас не сделать.

— Как он поймет, что она начала? — зашептала я.

— Не знаю, Аврора, — Юн сжал мою руку. — Дай послушать.

Я прикусила язык. Юн тоже вслушивался в каждое слово наверху.

Я вновь прислушалась к разговорам, которые доносились сверху со столовой.

— Нет, мы не видели такую девушку. Мне не докладывали.

Видбор пересек комнату и сел на свободный стул, приковывая внимание своей бесцеремонностью. Он снял с рук кожаные перчатки и лениво бросил их на стол.

— Вы, видимо, не понимаете всей серьезности происходящего, — холодно сказал он. — Если вы ее скрываете, а что-то мне подсказывает, что так оно и есть, вы ставите под удар весь город.

— Ты смеешь угрожать? — прорычал Данияр, сделав шаг вперед к нему.

— Я не угрожаю, а обещаю. Это разные вещи.

— Ты не с теми связался, — рычал Данияр, и его злость передавалась и мне. — Если упадет хотя бы волос с одного из жителей этого города, я смешаю твою кровь с грязью в одиночку.

Видбор лишь хмыкнул на угрозы Данияра и поднял уголок своих губ, показывая неглубокую ямочку на щеке. Он ухмылялся и наслаждался напряженной ситуацией.

— Аврора! — взревел Видбор во весь голос, заставляя меня вздрогнуть от ужаса. — Я знаю, что ты прячешься здесь!

Данияр вытащил свой меч из ножен, заставляя служительниц ближе подойти к Видбору и оголить свои серпы.

Бородатый мужчина рядом с Данияром ухватил его за руку, останавливая от опрометчивых поступков.

— Я пришел за тобой, чтобы помочь, как и обещал! Мой дом в твоем распоряжении! От своих слов я не отказываюсь! — голос Видбора продолжал греметь в моих ушах, заставляя меня сомневаться. Мне нужно выйти, мне нужно показаться, пока разговор не привел к плачевным последствиям. Я не могу допустить кровопролития по своей вине.

Я дернулась, пытаясь развернуться к выходу в этом тесном пространстве, но встретила угрюмый взгляд Юна. Он преградил мне дорогу и отрицательно покачал головой.

— Твой жених ждёт тебя в лагере! Считай три дня с ближайшего рассвета. Если к полудню третьего дня ты не вернёшься, он приведёт войска и осадит город! Ты же этого не хочешь?!

— Закрой свой поганый рот, — яростно отчеканил каждое слово Данияр.

Видбор с ленивой грацией встал на ноги.

— Судя по твоим манерам и вспыльчивости, ты тот самый щенок, который якшался вместе с Далом.

Данияр дернулся, но бородатый мужчина крепко держал его за руку.

— Если к полудню третьего дня Аврора не появится в моей палатке, я исполню свое обещание. В твоих интересах ее привести, если хочешь, чтобы городу ничего не угрожало, а твой учитель все так же мог влачить свое жалкое существование, а не висеть на виселице.

— Сукин сын!

— Вам уже пора, — прогремел голос бородатого мужчины. — Нам не стоит еще сильнее горячиться, если мы не хотим вновь начать бессмысленную бойню, — он направил взгляд на служительниц. — Я распоряжусь, чтобы организовали поиски, но как я уже сказал, эта девушка не появлялась на нашем пороге. Угрожать нам бессмысленно, тем более, что ваши действия повлекут ответ всего королевства.

Видбор хмыкнул, разворачиваясь к ним спиной.

— Тогда вы понимаете, что я очень серьезен. До встречи.

С этими словами он размашистым шагом пошел прочь, увлекая за собой моих сестер.

Примечания