Ночные тени. Темные образы

— Вижу, что ты уже сдружилась с женщинами крепости. Меня это радует.

— Я хорошо схожусь с людьми.

— По тебе не скажешь, — усмехнулся Данияр. — Но тебе все равно нельзя выходить за пределы крепости одной.

Я хотела было уже возмутиться, но вспомнив каким хмурым Данияр был минуту назад, напряглась всем телом. Все это было не просто так, и едкое чувство тревоги заполонило все мои мысли.

— За мной уже пришли?

— Еще нет, но сегодня прилетел мой ворон. Не знаю, насколько они близко, но уже идут. Мы уйдем уже завтра утром, — будничным тоном ответил жнец, словно его это совсем не беспокоило. А во мне разрасталась буря.

— Почему не сейчас? — сама того не замечая, я сделала несколько испуганных шагов назад и вся собралась, словно готовилась вот-вот бежать.

— В ночь выходить опасно. Ты же помнишь, что рядом с городом мы встретили мороков? Они, наверняка, до сих пор снуют поблизости.

У меня защипало в носу и я отвернулась, чтобы скрыть от него накатывающие на меня слезы страха и досады. Так быстро, они нашли меня так быстро.

Данияр выдохнул так, словно решил сбросить напряжение, возникшее из-за новостей и оттолкнулся от проема.

— Если хочешь повеселиться, то я не против, — он говорил спокойно и очень искренне. — Пойдем вместе. Я договорюсь с Юном, чтобы он был поблизости. Только держись среди людей и возвращайся с нами.

— Ты думаешь, что они могут пробраться в город? — я еле выдавила из себя эти слова, резко повернувшись к нему.

Данияр тихо засмеялся, слегка наклоняясь ко мне. Он был так близко к моему лицу, что я чувствовала его горячее дыхание у себя на лбу. Румянец так и норовил залить все мое лицо.

— На воротах предупредили стражу. Но на площади сегодня толпа, а в толпе можно пропустить кого угодно. И пьяных дураков хватает без всякого Ордена.

Я залилась краской до кончиков своих ушей, и тут же мой панический страх сменился сильным раздражением. Сжав кулаки, я уверенно сделала шаг ближе и толкнула его, чтобы пропустил. Данияр слегка дернулся, но отошел тихо посмеиваясь.

Выйдя в коридор, я сердито зашагала к лестнице, нарочито громко топая ногами и стараясь не оборачиваться. Я слышала его тяжелые шаги и точно знала, что он шел за мной по пятам.

— Почему они настолько вгоняют тебя в ступор? — спросил он, когда мы уже вышли на прохладный, сумеречный воздух. Я поежилась и укуталась в плащ, игнорируя его вопрос.

— Ты их боишься?

— Я боюсь, что их ничего не остановит, — буркнула я, пересекая внутренний двор. Я старалась на него не смотреть, чтобы не видеть эту раздражающую улыбку на его лице.

Данияр догнал меня в два широких шага. Поравнявшись со мной, он протянул мне свой локоть в небрежном, дружеском жесте. Я фыркнула и демонстративно отодвинула его руку, всем своим видом показывая свое пренебрежение. Глаза Данияра сверкнули недобрым огоньком.

— И что же они могут сделать? — не унимался он.

— Ты хочешь на себе проверить? — зашипела я.

— Не горю желанием, но если до этого дойдет, не думаю, что для Ордена это будет слишком просто.

— Ты не знаешь, на что они способны и насколько сильны!

Данияр вновь усмехнулся. Мне на мгновение показалось, что на его загорелом лице оживились тени. Я проморгалась, удивленно таращась на его лицо. Не могут же тени так живо двигаться.

— Ава, ты не знаешь, насколько силен я, — он улыбнулся, обнажая свои зубы. — О возможностях Ордена я прекрасно знаю. Встречался с вашими приверженцами.

Я слышала в его голосе мрачные нотки, но Данияр старался не показывать вида, что последние слова для него были очень весомыми. Веселый огонек в его глазах помрачнел, и он вновь стал хмурым.

— Твой шрам от служительниц?

Жнец запнулся. Я видела, как мой вопрос его очень сильно озадачил. Он нервно откинул чёлку с лица, намеренно оттягивая свой ответ.

— В том числе, — сухо ответил он.

— И что это значит?

Данияр остановился, заставляя и меня замедлить шаг. Он смерил меня многозначительным взглядом.

— Это значит, что я не собираюсь рассказывать эту историю.

Я стыдливо прикусила губу. Скорее всего, этот шрам он получил еще в детстве, когда его родителей жестоко убили, а я из-за своего праздного любопытства вновь потеребила старую рану. Мне стало стыдно… И горестно.

Перед глазами возник образ маленького мальчика с горькими слезами на глазах, и сердце сжалось, пропуская удар. Сколько же таких мальчиков и девочек было в обоих мирах. А сколько еще будет?

Я тряхнула головой, прогоняя эти жуткие мысли, и вновь зашагала вперед.

— Я не нарочно.

Данияр пошел за мной следом.

— У всех есть истории, о которых не хочется трепаться. У тебя тоже. Судя по рукам.

— Ты заметил?

Я остановилась и посмотрела на него. Потом — на рукава, закрывавшие кисти почти до пальцев.

— Я не слепой, Аврора.

Я поправила манжету. С самого утра следила, чтобы рукава не задирались. А он видел. Все это время видел — и молчал.

— Давно?

— Еще вчера. Ты руки прятала. Я решил, что незачем при всех глазеть и расспрашивать.

Я подняла на него глаза. После всех его шуточек я почему-то была уверена, что и здесь он не удержится от колкости. А он заметил, как мне неловко, и оставил это при себе.

— Они еще болят? — спросил Данияр.

Я не сразу покачала головой.

— Нет. Дело не в этом.

— Тогда не тереби. Только кожу натрешь.

Я разжала пальцы, которыми сжимала манжету. Он не просто заметил шрамы. Его беспокоило, не больно ли мне. От этой мысли стало неловко совсем по-другому.

— Об этом я тоже пока не хочу говорить.

— Но когда-нибудь?, — он вновь поравнялся со мной и предложил локоть. На этот раз я взялась за его руку. Он продолжил идти, не заглядывая мне в лицо, и я была ему за это благодарна.

— Когда-нибудь, но не сейчас.

— Точно, — хмыкнул он. — Сейчас мы будем веселиться, ведь никто не знает, что будет завтра.

Мы вышли за ворота крепости и стали спускаться по мощеной улице вниз, к главной площади города, куда уже начали стекаться весёлые люди.

Город сверкал множеством фонариков разных цветов, затмевая своим светом даже звездное небо.

Люди, ряженые и весёлые, шумно переговаривались, собираясь в большие компании. Кипела жизнь, простая и беззаботная, которая смогла забрать мои беспокойные мысли.

Данияр прав. Никто не знает, что будет завтра. Жить нужно именно сейчас, и я как-никогда захотела это сделать.

Жнец крепче схватил меня за руку и потянул к ряженой женщине, которая была похожа то ли на белку, то ли на лису. На ее голове красовался пышный венок из золотых колосьев ржи и овса, а в руках она держала еще несколько, улыбчиво раздавая венки прохожим.

Данияр поздоровался с ней, вкладывая в ее руку пару медяков.

— Выбирай.

Я растерянно уставилась сначала на него, потом на венки. Так и застыла в нерешительности.

— Вот этот подойдет больше всего, - мягко сказала девушка, протягивая венок, переплетенный плющем, с большими листьями винограда. Данияр перехватил его и водрузил мне на голову. Он внимательно покрутил венок, оценивающе осматривая меня со всех сторон, многозначительно прикладывая палец к губам, словно он рассуждал о чем-то очень важном у себя в голове.

— Знаешь, Аврора, эта идея с праздником мне все больше нравится.

— Это ещё почему?

Данияр поправил венок на моей голове и игриво вздернул мне нос своим пальцем, от чего я вредно сморщилась. Попрощавшись с девушкой, он вновь взял меня за руку и повел ниже по улице. Звуки праздника становились все громче, и теперь не только разговоры людей доносились с разных сторон, но и приятные мотивы музыки.

— Ты разве не знаешь? — как бы невзначай бросил Данияр, пожимая плечами. — На празднике будет лучшая половина крепости. Как только нас увидят вместе, то прекрасный слух, что я украл девицу и опорочил ее честь, обретет новые краски.

Он говорил так серьезно, что я не сразу поняла, что он вновь подтрунивает надо мной. Ну конечно. Глупо было надеяться, что Зоя и Лиза будут держать язык за зубами, но чтобы настолько быстро, да еще и так. Боги… Вновь покраснев от стыда, я сильнее сжала губы.

Заносчивый, противный мужлан, ну почему он не может нормально разговаривать.

— Что самое интересное, — продолжал он, завернув за угол, — такая красивая история дошла до служанок из первых уст.

Он уже еле сдерживался, чтобы не засмеяться, еще сильнее заставляя меня испытывать обжигающий стыд.

— Прости, это получилось случайно.

Резко остановившись, он повернулся ко мне, меняясь в лице, и почти шепотом сказал:

— Зоя спросила, что мы делаем по ночам, — он почесал подбородок. — Я сказал: воюем за одеяло. Судя по ее лицу, она услышала только слово «делаем».

В эту минуту мне казалось, что я провалюсь на ровном месте. Одурело раскрыв рот, я даже не смогла придумать очередную колкость ему в ответ, и с досадой закрыла его, раздраженно рыча.

Данияр разразился басистым смехом, таким громким, что прохожие стали подозрительно на нас оборачиваться.

— Зачем ты это делаешь? — процедила я сквозь зубы, вырывая свою ладонь из его хватки.

Он задумался, слегка прикусив нижнюю губу. Потом вновь поднял на меня взгляд и улыбнулся.

— Потому что мне нравится тебя злить. Ты - как малое дитя: фыркаешь, морщишься и совсем не...

— Аврора! — я обернулась на встревоженный голос Лизы.

Она вместе с другими девушками крепости спускалась по улице вниз к главной площади, держа в руках несколько красных юбок.

Одета она была в белое платье, кучерявые волосы собрала в рыхлый пучок на затылке, а на макушку надела пышный венок из колосьев. Лиза встревоженно смерила взглядом Данияра и стала подходить ближе. Девушки позади нее захихикали, бросая взгляды на нас и перешептываясь.

Я тяжело вдохнула воздух, понимая, что хихикают они по мою душу.

— Добрый вечер, Лиза, — добродушно поприветствовал ее Данияр, когда она поравнялась с нами. — Ты сегодня особенно хороша.

Легкий румянец тронул пухлые щеки Лизы, но она быстро собралась и вновь нахмурилась.

— Не юли, Данияр. Давай-ка, я заберу Аврору с собой, — она нежно прикоснулась к моему плечу.

— И ты оставишь меня совсем одного? —Данияр растянул губы в довольной улыбке и притворно схватился за грудь. — Мое сердце готово разорваться от такой вопиющей несправедливости.

Лиза цокнула, но тоже улыбнулась.

— Тебе составят пару девушки у костра, а Аврору я заберу на обряд поневы. Со мной ей будет в разы лучше.

Данияр усмехнулся, переводя лукавый взгляд на меня. Я же, совсем не понимая о чем они говорят, с любопытством ждала продолжения их перепалки.

— А если девушка с женихом уже познакомилась поближе?

Лиза озадаченно округлила глаза, переступая с ноги на ногу.

— А что это за обряд такой? — спросила я, не понимая реакции Лизы.

— Обряд поневы? Девушке на выданье повязывают красную юбку, — пролепетала Лиза, опуская взгляд вниз.

Мои ноздри раздулись, когда я в упор смотрела на довольного Данияра. Он нарочно выдержал паузу, поглядывая на меня с самым невинным видом. Лиза уже переводила взгляд с него на меня. Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Еще слово — и я сама этой юбкой его придушу.

— Аврора уже была засватана, так что участницей быть не может.

Плечи Лизы облегченно опустились. Ее глаза посуровели и сузились до щелок, как и у меня. Мы обе смотрели на него так, словно хотели испепелить на месте, но Данияр лишь рассмеялся и попятился, опасаясь получить от Лизы оплеуху.

— Ей тем более не стоит гулять в твоем сопровождении, — процедила она.

— Полностью согласна.

Данияр и бровью не повел.

— Лиза, она должна будет вернуться в крепость до полночи.

Хозяйка крепости лишь бросила на него сердитый взгляд, уводя меня подальше. Я не обернулась, но знала, что Данияр провожает нас внимательным взглядом.

— Несносный мужлан, — пробубнила я себе под нос.

— Не злись. Если опять разойдется, я ему сама уши надеру.

— Он бы хоть иногда спрашивал, о чем я сама хочу рассказывать.

— Это ты ему и скажи, — ответила Лиза. — А теперь пойдем. Он без нас не пропадет.

Придя на площадь, я уже и думать забыла о своей досаде. В центре широкой, мощеной улицы горел огромный костер, искры которого, казалось, доставали до неба. Мне показалось, что весь город вышел отпраздновать начало урожая. Люди танцевали возле костра, пели, выпивали, ели и делились своим урожаем друг с другом.

На длинных столах лежали разрезанные пироги, печеные утки, круги сыра, яблоки и орехи. К каждому блюду тянулись сразу несколько рук. На мой удивленный взгляд Зоя ответила, что к этому дню весь город приберегает лучшее: что вырастили, что привезли, что удалось обменять. А рядом с этими столами стояли большие бочки с сидром, медовухами и медом.

Музыканты не щадили струн, увлекая людей в веселые танцы у костра.

Поодаль от всего этого безумного веселья стояли кучкой молодые девушки. Они стеснительно жались к более старшим женщинам и хихикали, когда на них обращали внимание юноши, которые в этот момент шли на кулачные бои.

— Мне нужно вон туда, — Лиза кивнула в сторону молодых девушек. — Я к тебе подойду чуть позже, а ты ступай в сторону столов. Там Зоя за тобой присмотрит, хотя я думаю, что и без ее глаз присмотра за тобой достаточно.

На последних словах Лиза усмехнулась, убирая выбившуюся прядь со лба.

Я удивленно проследила за ее взглядом и мельком увидела позади себя в толпе черный плащ.

Ну конечно.

Проводив подругу, я с большим трудом пробралась к столам с угощениями.

Тут было так много жизни, так много тепла и радости - эти ощущения затопили меня полностью, доставляя мне неимоверное удовольствие. Именно так, как я и хотела. Как я всегда мечтала.

Улыбчивый мужчина протянул мне глиняную чашку с медовухой. Девушка рядом приглашала танцевать. Еще один юноша дал попробовать пирог, хвастаясь умением готовить своей жены.

Мой взгляд и внимание перескакивали с одного на другое и, наконец, остановились на темной фигуре, которая стояла вдалеке от общего веселья.

Радостная улыбка на моем лице померкла не от того, кто стоял в тени, а потому что он стоял один - словно тень его единственное спокойное место.

Данияр стоял в стороне от общего веселья. Я задержала на нём взгляд, и он вдруг поднял голову.

Мы встретились глазами. Я ждала, что он усмехнётся или подзовёт меня каким-нибудь нахальным жестом, но Данияр оставался серьёзным. Он чуть нахмурился, внимательно рассматривая моё лицо. Что-то его беспокоило. Я вопросительно приподняла брови, однако он не ответил — только склонил голову набок, словно увидел во мне нечто новое и теперь пытался понять, что с этим делать.

Мимо прошли смеющиеся девушки, на мгновение заслонив его. Я невольно подалась в сторону. Данияр по-прежнему смотрел на меня, но складка между его бровями разгладилась, а губы едва заметно дрогнули. В его взгляде появилось тепло, от которого я вдруг растерялась сильнее, чем от всех сегодняшних поддразниваний.

И всё же мне не хотелось прятать глаза. Он смотрел пристально, почти бесцеремонно, но я не искала, чем прикрыться, не одёргивала рукава. Даже улыбнулась ему — прежде, чем успела об этом подумать.

Данияр резко отвернулся и шагнул в толпу.

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть его между чужими плечами. Чёрная одежда мелькнула ещё раз — и исчезла. Только что он был здесь, а теперь я никак не могла его найти.

— Как хорошо, что ты пришла! — Зоя, растолкав вокруг меня народ, протиснулась между ними и от души заключила в свои объятия. — Я уже думала, что ты не выйдешь из крепости.

— Я же обещала, — сдавленно сказала я, упираясь лицом в ее полные плечи.

— Ты пришла к самому веселью, — не унималась Зоя, — ведунья уже здесь. Идем к ней. Она как раз угощает своими травами у другого стола.

И не успев даже сказать ей в ответ, что я подойду позже, Зоя схватила меня за руку и повела между людьми к столу ведуньи. Она бесцеремонно расталкивала шумный народ, иногда останавливаясь, чтобы поздороваться со знакомыми, и уже буквально через пару минут, запыхавшаяся и помятая, я стояла лицом перед ней - ведуньей.

Она не была похожа на тот образ, который я знала, изучая ведовство в Ордене. Маленькая, немного сгорбленная, худощавая старушка, чьи белоснежные волосы были заплетены в длинную косу. Ведунья посмотрела на меня почти прозрачными, серыми глазами и улыбнулась, собирая множество морщинок вокруг рта.

— Она слепая, — прошептала мне на ухо Зоя.

Но ведунья совсем не походила на слепую. Она ловко собирала травы в мешочки и раздавала всем просящим. И смотрела на меня так, словно знала, где я стою.

— Добрый вечер, — я завороженно смотрела, как ее тонкие пальцы ловко завязывают очередной мешочек.

— Добрый, милонька, — ответила она мягким, скрипучим голосом.

— Бабушка Малуша, я привела к вам девушку, о которой говорила, — затараторила Зоя, подталкивая меня ближе к столу. — Та, которую сны мучают. Посмотрите ее, может, у вас будет сбор какой-нибудь, чтоб душу успокоить.

Бабушка Малуша подняла на нее свой пустой взгляд и наклонила голову набок, словно обдумывая ее слова.

— От чего ж не посмотреть, коль просишь, — она протянула ко мне свою руку и поманила меня. Все еще в сомнениях, я неторопливо протянула ей свою, открывая ладонь.

Бабушка забормотала что-то себе под нос, задумчиво ощупывая мою ладонь. Так продолжалось долгих несколько минут. Потом она хмыкнула, дунула на ладонь и подняла на меня свой пустой взгляд.

— Давно ли ты видишь свои кошмары?

— С самого детства.

Она понимающе закивала головой, будто и без меня об этом знала.

— А видишь ли ты их конец?

— Очень редко, но как это может мне помочь?

Старушка отпустила мою руку и в молчании, стала шарить рукой по столу в поисках нужных трав.

— Зоя! — прогремел тяжелый голос Данияра за моей спиной.

Я даже вздрогнула от неожиданности, как и сама Зоя, увидя жнеца рядом.

— Что вы тут делаете? — выдавил из себя сердито Данияр, по очереди бросая на нас упрекающий взгляд.

— Взял манеру подкрадываться, — в сердцах вскрикнула Зоя, толкая локтем его в бок. — Нечего тебе уши греть девичьими секретами.

— Какими секретами? Я говорил тебе не пудрить голову этими вашими гаданиями. А ты, Малуша, зачем потакаешь?

Бабушка быстро собрала травы в мешочек и ловко завязала завязочки, слегка улыбаясь.

— А я что? Меня попросили, я и сделала, — она протянула мешочек мне. — Милонька, каждый сон, даже плохой, снится к чему-то. Ты вот себе на ночьку-то чаек завари, чтобы крепче спать, да досмотри сон до конца. Авось и ответ найдется, потом вновь ко мне приходи. Поведаем, что он значит.

Данияр раздражительно закатил глаза, раздув свои ноздри.

— Бери, бери, — запричитала Зоя. — Не слушай ты этого остолопа. Ничего он не понимает, кроме своих правил.

— Вот, что с тебя взять, несносная ты баба.

Зоя охнула, раскрывая рот от удивления, но Данияр не растерялся. Он схватил ее в охапку и поднял на несколько сантиметров от земли, заставляя Зою разразиться игривым смехом. Да и на его лице заиграла все та же довольная улыбка. Смотря на них, я тоже невольно улыбнулась. Спрятав мешочек в кармане своей юбки, я поблагодарила бабушку Малушу.

— Пусти меня, обормот, — весело возмущалась Зоя. — Не буду больше, слово даю.

— Не стоит тебе верить, но ничего не могу с собой поделать, — сказал Данияр, возвращая ее на землю. — Учти, в следующий раз защищать тебя не буду. Сама слово держать будешь перед волхвами.

При упоминании волхвов Зоя перестала улыбаться и коротко кивнула. Данияр отпустил её, поправив съехавшую с плеча ткань. Несколько мгновений она ещё стояла рядом, будто собиралась возразить, но тут из толпы выкрикнули её имя. Зоя оглянулась, махнула кому-то рукой и, пообещав найти меня позже, поспешила на зов.

Я проводила её взглядом и сунула руку в карман. Под пальцами зашуршал мешочек с травами. «Досмотри сон до конца». Легко сказать. Малуша уже разговаривала с другой женщиной, а я всё никак не могла решить, хочу ли вообще знать, чем заканчиваются мои кошмары.

— Эй, — негромко позвал Данияр.

Я подняла голову. Он посмотрел на мою руку, всё ещё зажатую в кармане, потом мне в лицо.

— Травы до утра никуда не денутся. А вот праздник закончится.

За его спиной ударили в барабаны, и кто-то со смехом потянул упиравшегося приятеля к костру. Данияр оглянулся на них, усмехнулся и снова повернулся ко мне.

— Хочешь потанцевать?

Я посмотрела на танцующих за его спиной. Возле костра мелькали разгорячённые лица, взлетали подолы юбок. Люди сходились, обнимали друг друга и расходились, уступая место новым партнёрам. В царском доме за такую близость наверняка сделали бы замечание. Здесь же девушка запрокидывала голову на плечо мужчины и смеялась, пока тот что-то говорил ей на ухо. Я отвела глаза, чувствуя, как теплеют щёки.

Данияр всё ещё ждал ответа.

— Я не умею так танцевать.

— Никто не умеет, — хмыкнул Данияр, протягивая мне руку, — пока не начнет.

Я посмотрела на его протянутую руку. Барабанный бой отдавался в груди, и мне уже трудно было стоять неподвижно. Хотелось туда, к огню и смеющимся людям, хотя от мысли, что придётся двигаться так же, становилось неловко.

Наконец я кивнула и вложила пальцы в его ладонь.

Данияр сомкнул пальцы и повёл меня между людьми. На свободном пятачке возле костра он остановился, повернувшись ко мне. Жар сразу коснулся лица; за его плечом с треском осели поленья, выбросив вверх россыпь искр.

— Я серьёзно. Я тебе все ноги оттопчу.

— Переживу, — хмыкнул он, притягивая меня ближе и переплетая наши пальцы. — Ты вокруг посмотри. Думаешь, тут кто-нибудь шаги считает?

Я послушно оглянулась. Рядом мужчина отбивал ритм каблуками, а его партнёрша двигалась совсем иначе, плавно поводя плечами. Чуть дальше две девушки кружились, держась за руки, и смеялись всякий раз, когда сбивались. Похоже, это никого не смущало.

— Что ты видишь? — спросил Данияр, обхватывая меня за талию.

— Они веселятся.

— Вот и мы попробуем.

Он положил ладонь мне на талию и начал двигаться, мягко перенося вес с одной ноги на другую. Я последовала за ним, неловко сжимая его пальцы. Первые несколько шагов смотрела только вниз: край юбки мешал видеть ноги, и я боялась задеть его сапоги. Данияр не торопил. Вокруг пары уже кружились вовсю, а он держался нашего медленного ритма, чуть заметно направляя меня ладонью.

Постепенно я перестала задерживать дыхание перед каждым шагом. Подняла голову. Данияр улыбался, и я вдруг поняла, что уже некоторое время двигаюсь вместе с ним, не задумываясь, куда поставить ногу.

Он отступил, поднял наши сцепленные руки и повёл меня в поворот. Юбка развернулась вокруг ног, прохладный воздух скользнул по щиколоткам. Я едва успела снова увидеть его лицо, как Данияр закружил меня ещё раз. Вырвавшийся смех оказался таким громким, что я сама удивилась, а он довольно оскалился и подхватил меня за талию.

Теперь мы двигались быстрее. Я ловила его взгляд, поворачивалась вслед за движением руки и уже не успевала испугаться, что собьюсь. От жара костра и танца стало душно; выбившаяся прядь липла к щеке, но поправлять её совсем не хотелось.

— А говорила, что не умеешь, — проговорил Данияр у самого моего уха. В его голосе слышалась довольная насмешка.

Я хотела ответить, но вместо этого снова рассмеялась. Он был прав, и сейчас мне даже не хотелось с ним спорить.

Из-за плеча Данияра показался Юн и протянул ко мне руку. Данияр перехватил его взгляд, усмехнулся и отправил меня в ещё один поворот. На этот раз меня подхватили другие руки. Передо мной оказалось раскрасневшееся лицо Юна.

— Привет.

— Привет, — отозвался он со смешком, подхватывая ритм и придерживая меня за талию. — Ну как тебе наши праздники?

— Мне нравится! — Я повернулась под его поднятой рукой и вновь оказалась напротив него.

— Это еще не самые интересные. Тебе нужно обязательно погулять в ночь Чернобога[2], — он отступил назад и закружил меня.

— И когда же она?

— В ночь на 21 декабря.

— Потом же Коляда[3], — радостно воскликнула я.

— Ага, потом Коляда. И мы гуляем несколько дней.

Не успела я расспросить подробнее, как Юн передал меня следующему партнеру.

Снова и снова я танцевала с незнакомыми людьми и с теми, кого уже знала. И все это время радость, которая томилась в моем сердце, вырывалась наружу, приятно покрывая мое тело мурашками. Я откинула голову назад, открывая лицо этому восхитительному жару костра и прохладному ветру осеннего вечера.

Когда передо мной снова оказался Юн, я уже едва переводила дыхание. Он подхватил меня за талию и поднял над землёй. Я вскрикнула, вцепившись ему в плечи, но он только рассмеялся и закружился вместе со мной. Огонь, лица и тёмные силуэты домов слились в пёструю полосу; я смеялась, не успевая даже попросить его остановиться.