Ночные тени. Темные образы

Она убрала руку с его ладони и чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— С недавних пор. Хлопот полно. Не советую.

Он явно ждал, что я огрызнусь. Яна не улыбнулась.

Она посмотрела на меня, потом снова на него. Я выпрямилась: оправдываться перед ней я не собиралась. Александр повертел в пальцах пустой мешочек из-под табака и убрал в карман.

— Мне кажется, вы подружитесь, — засмеялся Данияр. — Уже обе смотрите так, будто прикидываете, где меня закопать.

— Ты же никогда не остаешься на ночь, — сказала Яна.

Данияр перестал смеяться.

— Ей нужна охрана.

— В крепости Александра?

— Крепость крепостью, но иногда и меня тянет приударить за наивной девочкой. Только эта прежде, чем до юбки допустит, всю душу вытрясет. Я пока на подступах. Ревнуешь?

Я вскинула голову. Наивная девочка? До юбки допустит? Да я бы ему…

Данияр скользнул по мне взглядом, и в глазах мелькнуло знакомое веселье. Ждет. Я прикусила язык. Не хватало еще при Яне объяснять этому мужлану, куда именно я его допущу.

Яна не улыбнулась. Снова положила руку ему на пояс, но теперь смотрела серьезно.

— Во что ты влез?

— Яна, я знаю, что делаю.

— Очень надеюсь.

В ее голосе прозвучало столько раздражения, что я не поняла, кого из нас оно касается больше. Она повернулась ко мне:

— А ты чего от него хочешь?

— Сейчас — чтобы довез до безопасного места.

Яна задержала на мне взгляд.

— Он умеет везти неприятности прямо за собой.

— Я стою рядом, — напомнил Данияр.

— Потому и говорю.

Я стиснула зубы. Еще минуту назад они целовались у всех на виду, а теперь Яна расспрашивала его так, будто имела на это полное право. И он, при всей своей насмешливости, не отмахивался от нее так легко, как от меня.

Она провела пальцами по потертому ремню на его поясе и отпустила.

— Где Юн? Хочу с ним поговорить.

— Я видел его за завтраком, — поспешно отозвался Александр.

Я почти забыла, что он все это время стоял рядом. Александр кашлянул, провел ладонью по бороде и посмотрел в сторону крепости, старательно избегая наших взглядов.

— Пойдем, провожу. Мне тоже нужно с ним переговорить.

Он уже протянул Яне локоть.

— Проводи, — Яна взяла Александра под руку, затем повернулась ко мне. — Еще увидимся, Аврора.

Я кивнула. Это прозвучало скорее как обещание продолжить разговор.

Александр тут же повел ее к крепости. Уже на ходу спросил что-то о патруле, чуть громче, чем требовалось. Яна ответила не сразу: еще раз оглянулась на Данияра, и Александр замедлил шаг, дожидаясь ее.

Я фыркнула.

— Я предвкушаю вопросы, — весело протянул Данияр.

— Я не жажду узнать о твоих приключениях, — бросила я, но потом вновь сдалась. — Она всех твоих попутчиков так допрашивает?

— Тех, за кем идет погоня, — вполне. Я бы тоже спросил.

— А про постель?

Он усмехнулся.

— Это уже она с меня спросит. Ты-то чего кипятишься?

Он повел плечами, по-прежнему широко улыбаясь.Мерзость.

Я отвернулась. Не хватало еще объяснять ему, что меня так задело. Тем более я сама пока не разобралась.

******

Я еще никогда не знакомилась с таким большим количеством людей.

Все они показались мне добродушными и очень открытыми, простыми, как сказал мне Данияр. За общим столом не кланялись и не перечисляли чины. Приказы здесь тоже отдавали — я видела, как сменяли караул, — но в работе участвовали все.

Стирали и развешивали белье и мужчины, и женщины. Охотились тоже вместе, а потом под веселые разговоры готовили дичь на обед.

Я узнала, что Грозовой Перевал - не единственный пограничный город в округе. Раньше подобных городов здесь было много, но с каждым годом становилось все меньше.

В большинстве своем его населяли жители Нави, но попадались и те, кто пришел из Яви. Это меня сильно удивляло.

Они занимались земледелием и старались хоть что-то вырастить на мертвых землях. По словам местных, с каждым новым Обрядом земли слабели. Сейчас у фермеров получалось выращивать лишь немного пшеницы, кукурузы и картофеля. Этого не хватало для того, чтобы прокормить большие города, поэтому люди все чаще уходили в глубь страны, оставляя пустые крепости.

Скверна и для них была большой проблемой. Она пожирала все на своем пути, превращая скот в страшных монстров, а людей в мороков.

Жнецы были единственными защитниками, которые могли хоть немного остановить распространение скверны. Люди боялись их, но тем не менее были очень благодарны. В Грозовом их было всего десять.

Лиза рассказала мне, что земли Нави раньше были процветающими и красивыми - гораздо красивее, чем Яви. Здесь жили и правили Боги еще до Великой войны, которая разделила миры. Пропитанные магией, эти земли всегда были домом для необычных существ и людей. Даже она была наполовину перевертышем, но утратила возможность превращаться в животных, как Юн. Тех, кто эту способность сохранил, очень ценили и почитали не меньше, чем жнецов.

Лиза с семьей тоже застала то время. После разговора с Александром я уже знала, что это возможно, но все равно невольно всматривалась в ее лицо. Она говорила о мире до войны так, как я могла бы рассказывать о своем детстве. Магия Нави сохраняла им жизнь, пока в Яви сменялись бесчисленные поколения. По словам Лизы, когда приходило время, их призывали к себе боги.

Многие боги, про которых говорила мне Лиза, были для меня знакомы. Они поклонялись Моране как царице этого мира, как богине смерти. Поклонялись Чернобогу, ее мужу, который помогал душам умерших отправляться в тихие воды.

Знали Лелю, Ладу, Рода и Белобога, но считали их богами нашего мира и относились с пренебрежением, считая, что именно они стали виновниками в разделении миров.

Война, которая разрушила все, возникла между двумя братьями: Белобогом и Чернобогом.

— Братья всегда спорили, сколько помнили мои родители и я, по разным причинам. Чернобог хотел, чтобы все живущие в двух мирах обладали знаниями и силой, какой обладаем мы, но у Белобога были свои убеждения, — рассказывала Лиза, развешивая мокрое белье на веревки. — Вот они и затеяли войну, в которой проиграли. А дальше, думаю, ты и так знаешь, что случилось. Во время битвы Морана потеряла часть силы, ей и воспользовался мир Яви, отгородившись от нас.

— Может, они просто боялись и не знали, что сила Мораны убивает земли, поэтому все так произошло.

Лиза остановилась и разочарованно покачала головой.

— Наши посланники говорили им об этом. Так рассказывали те, кто вернулся, — Лиза расправила мокрый край простыни. — Король пытался договориться. Одних посланников убили, других пленили. Наш принц тоже не вернулся.

— Дала? — я протянула ей простынь из корзины.

Лиза кивнула.

— Да, он наш наследный принц и потомок Чернобога. Его поэтому до сих пор и не убили. Он очень ценен.

Я нахмурилась.

Знала ли Наталья, кого держит в плену? Если знала, то каждое мое посещение темницы могло значить для нее совсем не то, что для меня.

И вот почему я стала для него такой интересной. Все это казалось каким-то кошмаром, в который я попала в одну из ночей и из которого у меня не получается выбраться.

Ближе к вечеру компанию мне составил Юн и познакомил со своими друзьями, которые к тому моменту уже собирались потренироваться. Умея превращаться в животных, они не упускали возможность лишний раз потренироваться во владении мечами и луками, и увидя, с какой быстротой они это делают, я загорелась желанием к ним присоединиться.

Мечом я не орудовала уже очень много времени. Умение не пропало, но навык оказался слабоват для невероятной скорости перевертышей. Я с треском провалила тренировочные бои.

И уже к самой ночи валилась с ног от усталости и новых впечатлений.

Вернувшись в комнату, я с радостью обнаружила, что сегодня я буду спать в полном одиночестве.

Александр сдержал слово, выселив от меня Данияра.

Я быстро умылась, натянула свежую ночную рубашку и забралась под одеяло.

Сон подбирался ко мне широкими шагами, когда я услышала за стеной размеренный стук и сдавленные…

БОГИ!

Подскочив с кровати, я прислушалась.

Боги, это были женские стоны!

Я вспыхнула до самых корней волос.

Стоны становились все громче, а стук кровати все сильнее.

Не в силах терпеть такого непотребства, я встала с кровати, завернувшись в одеяло, и прошла к открытой террасе.

Вынырнув из теплоты комнаты на холодную террасу, я поежилась, но с благодарностью повернула лицо к прохладному ветру. Уже было холодно и от жаркого лета не осталось ничего. Осень полностью вошла в свои права.

Я глубоко вдохнула свежий воздух и села на ротанговое кресло, всеми силами пытаясь игнорировать все эти звуки. Получалось плохо.

Разгоряченная парочка наслаждалась друг другом все громче и громче. И в какой-то момент все стихло.

— Слава богам, — прошептала я.

Дверь на террасу соседней комнаты открылась, и в темноту шагнул раздетый Данияр. Он подошел к перилам и сделал глубокий вдох.

Я тихо чертыхнулась и отвела взгляд.

— Тебя же могут увидеть!

Он повернул голову ко мне и довольно улыбнулся.

— Мне скрывать нечего.

Я фыркнула, стараясь не смотреть ниже его пояса.

— Я заметила.

— Как же ты заметила, если стыдливо отводишь глаза, - засмеялся Данияр и вернулся в комнату. Через мгновение он вышел в штанах, которые слишком низко сидели на его узких бедрах. Усевшись на такое же ротанговое кресло на своей террасе, он расслабленно закинул ногу на ногу и уставился на меня.

— Благодарю, — буркнула я. — Вы не давали мне уснуть.

— И ты решила поглядеть?

— Боги! Я думала, что здесь будет тише. Но ты как животное.

Данияр вновь улыбнулся и наклонил голову на бок.

— С утра у кузнеца молот заберу. Скажу, что ты и ему спать запретила.

Мои уши вспыхнули.

— Хотя молот хотя бы до утра терпит, — добавил он, глянув на свою дверь. — Ладно. Кажется, ты говорила, что больше не дева, — весело продолжал Данияр, наслаждаясь моим смущением. — Или в Яви это происходит как-то иначе? Держитесь за ручки?

— Это неприлично.

— Что неприлично?

— То, чем вы занимались и делали этонастолько громко.

Данияр подался вперед.

— Почему?

Я начинала его ненавидеть. Он заставлял меня смущаться, краснеть до самых волос.

— Ой, да брось, Аврора. Хватит краснеть. То, что я делал с ней в этой комнате, так же нормально, как наш разговор о соитии в этот момент. У нас за это не наказывают. Ни ее, ни меня. И к алтарю за шиворот не тащат, И знаешь, что, — он резко встал и подошел ближе к перилам, которые разделяли наши две террасы. — Я видел, как ты на нас смотрела. Тебе нравилось.

Я покраснела еще сильнее и с досадой сжала кулаки.

— Я удивилась, что вы делаете это при всех, даже не будучи обрученными.

— Зачем быть обрученным, чтобы получить удовольствие?

— Так это все ради удовольствия? А не проявление сильных чувств?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос, — хмыкнул Данияр. — Но я отвечу. Да, мы получаем удовольствие друг от друга, не будучи обрученными. И никогда ими не будем.

— Почему? — выпалила я и быстро осеклась. Такие вопросы я точно не должна была ему задавать.

— Потому что моя жизнь принадлежит Чернобогу. Я не имею права на жену, детей и прекрасную старость, какую ты себе представляешь, — он выпрямился, угрюмо смотря на меня. — И даже на твою волшебную любовь, про которую ты пытаешься мне рассказать. Мне пора возвращаться для второго круга.

— Боги, ты невыносим, — прорычала я.

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Избавь меня от такого удовольствия, — я встала и зашла в комнату, хлопнув дверью.

В ту ночь мне не снились кошмары. Хотя возможно, от сильной усталости, которая на меня напала, я вообще не могла даже помнить о них.

Но тем не менее, ночь была слишком сладкой и слишком спокойной для меня.

Ночью в дверь тихо постучали.

— Аврора, это я. Караул меняется. Остаться?

Я лежала, глядя в темноту, и злилась на себя за то, что обрадовалась знакомому голосу.

— Если будешь молчать. И подушку не трогай.

— В постель пустила, а самое приятное уже запретила. Жестокая ты баба, Аврора.

— Спать я тебе не запрещала.

— Да я про подушку. Мягкая, обнять можно, не огрызается. А ты про что подумала?

Я рывком села и уставилась на него. В полутьме блеснули зубы: Данияр уже лыбился во весь рот.

— Подумала, что за дверью тебе было бы мягче.

Он запрокинул голову и расхохотался так, что пришлось шикнуть на него.

— Все, ложись, — выговорил он сквозь смех. — Подушку не трону. С тобой и без нее весело.

Под утро, когда заря только пробивалась сквозь тучи, я повернулась на бок и увидела сопящего Данияра. Пограничную подушку он держал в объятиях.

Какого…

Я ущипнула его за бок, стараясь сделать как можно больнее, но Данияр лишь поерзал на кровати и перевернулся на спину, потащив за собой большую часть покрывала, под которым мы лежали.

— Да чтоб тебя… — прорычала я, вставая с кровати. — Просыпайся и уходи.

— С чего мне отсюда уходить, — сонно пробубнил Данияр

— С того, что ты утащил половину одеяла. И обещал не трогать подушку.

— Подушка сама пришла. Ей на границе холодно.

— А мне, по-твоему, жарко?!

Данияр повернулся ко мне и зевнул.

— Тебе спорить жарко, — он вернул мне край одеяла. — Спи, Аврора. До завтрака еще далеко.

— ДА КТО ТЕБЕ…

Но мой возмущенный крик вновь оборвал храп Данияра.

Громко фыркнув, я плюхнулась обратно на свою подушку и постаралась уснуть.

******

— Ты как-то совсем хмуро выглядишь. Плохо спала? — поинтересовалась Лиза, ставя передо мной миску с овощным рагу.

Проснувшись с первыми петухами, слава богам, в одиночестве, я решила не идти в общую столовую на завтрак, я провести утро на кухне. Здесь мне было спокойнее, хотя возможно, во мне говорили старые привычки. С легким причитанием старая кухарка все же разрешила мне помочь с приготовлением завтрака, и когда почти все было готово, пришла Лиза.

Она хоть и была женой городового, но сама разносила еду и убиралась на кухне, давая возможность кухарке передохнуть. Все относились к ней с большой теплотой и любовью.

И сейчас, когда в столовой почти все позавтракали, мы решили накрыть и для себя, за большим кухонным столом.

— Немного. Мне непривычно спать на новом месте.

Лиза поморщилась, садясь за стол, словно мои слова были для нее очень обидными, но..

— Не лукавь, я же знаю, что тебе мешает спать этот прохвост.

Кухарка Зоя, женщина чуть старше средних лет, прыснула. Она как раз закончила мыть посуду и присоединялась к нам за столом.

— Почему мы до сих пор не выгнали его в казарму? Он всех служанок баламутит.

Лиза разочарованно выдохнула и откинулась на спинке стула.

— Он убедил Александра, что должен ночевать в крепости. Я бы его давно взашей выгнала.

— Так скажи, что у него вши. Видала каким патлатым вернулся?

Я опустила глаза и тихо захихикала от их разговора.

Они уже совсем не замечали меня, открыто сплетничая

— Разгильдяй. Всю крепость вчера на уши поставил, — буркнула напоследок Зоя, вгоняя меня в краску.

— Не стесняйся, девочка. Скажи, как есть. Если это он мешает тебе, то я быстро выгоню его из крепости, — Лиза подалась вперед и нежно положила свою ладонь мне на руку, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Она это заметила и озадаченно убрала руку.

— Я уже просила Александра, но Данияр все равно пришел ко мне в покои. Не думаю, что переезд в казармы его остановит.

Зоя замерла с ложкой в руке. Она удивленно таращилась на меня своими карими глазами.

— Он что, ночует у тебя? — ошарашенно выдохнула она.

Я покраснела, понимая, о чем она могла подумать. С нашего короткого знакомства мне быстро пришлось уяснить, что Зоя, как и все жительницы крепости, не прочь была посудачить и приукрасить любую историю, превращая ее в ошеломляющую сплетню. Лиза тоже не отличалась тактичностью и с большим удовольствием помогала своей подруге добавлять все больше и больше интересных подробностей. И сейчас, смотря на их удивленные лица, я с ужасом осознала, насколько опрометчиво поступила. В их прекрасных головах уже так сильно играло воображение, что не сулило мне ничего хорошего. Что ж, сама виновата.

— Он не позволяет себе ничего непотребного, — затараторила я, краснея еще сильнее. — Данияр меня охраняет и… и с ним меня не мучают кошмары.

Лиза и Зоя заговорщически переглянулись, но решили ничего больше не спрашивать насчет несносного жнеца. Да им уже и не нужно было. Сегодня к вечеру вся крепость будет шуметь о том, что несносный жнец проводит ночи в моих покоях. Мысленно чертыхнувшись, я начала есть свое рагу, стараясь не замечать неловкого молчания.

— Тебя мучают кошмары? — поинтересовалась Лиза, почти расправившись со своим завтраком.

Я кивнула, радуясь, что разговор все же ушел с неловкой темы.

— Часто они к тебе приходят? — в ее голосе звучало все больше беспокойства, которое отдавалось во мне приятным теплом.

— Сейчас не так часто, но раньше они приходили ко мне почти каждую ночь.

Лиза нахмурилась, и на ее загорелом лице залегли глубокие морщинки.

— И что тебе снится? — заинтересовалась Зоя.

Я задумчиво уставилась в тарелку, не зная с чего бы начать. Говорить о причинах моих кошмаров было бы очень глупо, а рассказывать о том, что каждый из них вещий — еще более безрассудная затея. Но я так хотела вновь ощутить эту теплую, приятную заботу, что тихо сказала:

— В это раз я вижу кровавую битву. Я не вижу почему она началась и чем закончилась. От этого мне еще хуже.

Зоя понимающе закивала, а Лиза нахмурилась еще сильнее.

— У нас сегодня в городе праздник Спожинки[1]. Тебе стоит туда прийти.

— Да, да, — подхватила Зоя. — Мы будем пить мёд, делиться урожаем, танцевать у костра и ведать.

— Ведать?

— Да, предсказывать итоги урожая. На этом празднике будет ведунья города. У нее можно спросить, что значит твой сон, — ответила Лиза. — Она поможет отогнать кошмары.

Забота Лизы была такой искренней, что внутри меня образовался ком. Это было уже слишком.

Вновь мысленно чертыхнувшись, я закинула в рот несколько тушеных овощей и стала медленно жевать, скрывая свою неловкость.

— Спасибо. Я обязательно с ней встречусь.

Сейчас мне очень не хотелось разочаровывать Лизу и Зою и отказываться от их помощи. Они были ко мне очень добры, им совсем не следует знать о том, что никакие снадобья и заговоры не могли меня спасти от этих кошмаров.

Наверное, даже я не могла сама себя спасти от них, только принять. Только вот принять такие ужасные картины, которые рисовал мой дар, я пока никак не могла.

Я чувствовала, что все эти видения — предсказания скорого будущего. В отличие от большинства моих снов - ярких и четких - этот словно еще писался. Фигуры, голоса, запахи — все в нем было тягучим, расплывающимся, и от этого становилось еще страшнее. Он был неотвратим, но лишь участники в нем могли измениться.

И что могла сказать мне эта ведунья?

То, что я и так знаю?

С другой стороны, мне же совсем не сложно с ней поговорить и успокоить Лизу и Зою. Да и побывать на незнакомом мне празднике очень хотелось.

Две подруги все еще переговаривались, совсем позабыв о моем присутствии.

Когда с завтраком было покончено, я уже твердо решила прийти на праздник, даже если Данияр мне запретит. Чтобы лишний раз с ним не пересекаться, я решила не возвращаться к себе и весь оставшийся день провести вместе с женщинами крепости, помогая им по силам. Это отвлекало от дурных мыслей и позволяло почувствовать себя, как прежде - беззаботной девушкой, за которой не гонится Орден.

Я помогала лекарю в сборе лекарственных трав на опушке леса рядом с городом, не забыв припрятать несколько пучков донника для успокаивающего настоя. Не упустила возможности вместе с женщинами крепости постирать белье и послушать очередные сплетни. Как я и опасалась, моя история с Данияром уже обрастала интересными подробностями, добавленными скучающими бабами. Интересно, как на это отреагирует сам Данияр? Наверняка, несколько служанок, которые так томно по нему вздыхали, побегут с этой новостью к нему на блюдце.

В отличие от прислуги в Ирии, да и вообще от всех женщин в Яви, эти женщины совсем не беспокоились о том, что о них подумают. Говорили открыто и без утайки, что мне очень нравилось. С ними не приходилось лукавить, но следить за своим языком приходилось вдвойне.

Наслушавшись их вдоволь, я уже знала с кем из мужчин можно разговаривать открыто, а кого лучше всего держаться стороной. Я хитро умудрилась расспросить их почти о всех знакомых мужчинах, в том числе и о городовом. Александр, со слов почти всех баб, в действительности был очень добрым и чутким. Жители Грозового его очень сильно уважали, потому что он был из тех немногих, кто старался помочь почти всем, кто приходил к нему. Проникнувшись к нему всей душой, я еще больше стала переживать, что утаиваю от него, кто я на самом деле. За мной ведь могли прийти в любую минуту.

А вот про Данияра девки судачили с особым остервенением, потому что он им нравился, но ни одна из них не говорила про него с пренебрежением, что для меня было удивительным. Несмотря на всю свою напыщенность и самоуверенность, Данияр ни с одной из них не позволял себе больше, чем короткие улыбки и непотребные шутки. С большим удовольствием помогал по хозяйству и иногда поколачивал нерадивых мужей, которые поднимали руки на своих жен.

И вот так, за делом и разговорами, я не заметила, как осеннее солнце скрылось за серыми тучами, приводя за собой уже холодные сумерки.

Поужинав снова вместе с работниками крепости, я стала собираться на праздник. Лиза радушно предложила мне взять ее платье, которое ей было мало, и я со стеснением приняла его. Даже сейчас я доставляла множество неудобств.

Платье не было новым, но за ним очень хорошо ухаживали, поэтому плотная шерстяная ткань выглядела так, словно ему было не несколько лет, а всего несколько месяцев.

Оно было серым и очень мягким. Юбка доходящая до колен, приталенный лиф с пуговками спереди и длинные рукава, которые полностью закрывали мои руки, которые я старалась прятать. Натянув на ноги плотные вязаные чулки, я обулась в ботинки, перехватила в руки плащ и уже выходила из своей комнаты, когда в лоб столкнулась с хмурым Данияром.

Я избегала встречи с ним весь день, и как назло он возник именно тогда, когда мне оставалось всего лишь несколько уверенных шагов к шумному городу.

С досадой пропыхтев, я отшатнулась, потирая свой саднящий лоб. Данияр был гораздо выше меня и по виду напоминал огромный валун, который невозможно было сдвинуть. Я доставала ему до груди и врезалась как раз в его металлические щитки на кожаном жилете.

— Неуклюжесть — твой конек, - посмеялся он, бросая взгляд на мой уже красный от трения лоб. — Куда собралась?

— Тебе какое дело? — прошипела я, смотря на него исподлобья.

Улыбка, которая, как мне казалось, не сходила с лица Данияра, в этот раз была уставшей. Да и сам он выглядел не лучше. Длинные волосы он собрал в хвост, открывая свое щетинистое лицо. Ему давно пора было не только подстричься, но и побриться. Глаза была немного воспалены, словно он давно не спал крепким сном.

Он лениво скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному проему, полностью закрывая мне выход.

— Мне определенно нравятся твои вопросы, но иногда они звучат весьма глупо. Тебе не кажется?

— А тебе не кажется, что я уже не маленькая девочка, чтобы все тебе докладывать?

— Ты хоть знаешь, что происходит за стенами крепости? — его глаза сузились до щелок.

— Я что - пленница?

— Мы так и будем разговаривать вопросами?

Я недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, в его манере. Данияр пристально смотрел мне в глаза, молчаливо ожидая ответа, и мурашки побежали по моей спине от такого тяжелого взгляда. Он всем своим видом показывал, что не сдвинется с места, пока я ему все не расскажу. Стоял, как истукан, преградив мне выход из комнаты.

— Ну ладно, — я с досадой отряхнула свою юбку и перекинула косу за спину. — Я собралась в город на праздник урожая. Меня пригласили Лиза и кухарка Зоя, если ты, конечно, знаком с кухаркой, хотя не уверена, что ты стал бы интересоваться пухлыми женщинами в возрасте.

Взгляд Данияра изменился. Теперь он смотрел на меня с неприкрытым весельем, и его глаза светились словно мёд.

— Милая Аврора, я обращаю внимание на всех женщин, в особенности на Зою. Она слишком вкусно готовит, чтобы обделять ее вниманием, — елейно протянул он.

Я недовольно закатила глаза, вспоминая слова Зои о нем, и совсем тихо хихикнула, прикрыв свой смешок за кашлем, но Данияр это заметил и расплылся в кошачей улыбке.