Будем жить по-новому! Защитник. Книга 2

- Рассказывайте, добытчики, что нашли? Думаю, ради перевёрнутого джипа вы не стали бы меня дёргать.

- Командир, сотрудники военно-полевого банка полковую кассу везли.

- Где они?

- В машине сидят, все убитые. Там же документы, ведомости и мешки с деньгами, - проговорил Бурят, - осеннее дело напоминает.

- Так-с, товарищи, все деньги пойдут в фонд батальона на закупки дополнительного имущества. Кстати, командирам вернём долг за оплату разгрузок и рюкзаков. Пересчитываем, сверяем с ведомостями и передаём Филиппову. Вести учёт расходов и доходов - его епархия.

- Командир, решил не брать деньги? - тихо спросил Бурят.

- Нет, Ардан, этих красноармейцев я близко не знаю. Да и зачем нам сейчас деньги? А вот на нужды батальона они очень пригодятся, - также тихо ответил я.

- Тоже верно, сейчас они нам не нужны.

По пути собирали документы всех встречаемых нами погибших советских солдат, чтобы они не числились пропавшими без вести, собираясь всё сдать одной кучей. Машина была сильно повреждена: - расстреляна из авиапулемёта, отчего на скорости въехала в дерево, так что её не стали тащить с собой.

На следующий день к обеду добрались в Волоколамск. Город бурлил. Одни части и подразделения прибывали, а другие выдвигались на передовую. Батальон занял расположенное на городской окраине и пустующее здание школы, похожее на усадьбу помещика, а бойцы принялись обживать территорию: налаживали централизованное отопление, идущее из пристройки – котельной, а пока печками-буржуйками протапливали помещения, производили уборку. Радисты оборудовали рабочие места для себя в нескольких смежных помещениях. Разведчики захватили самый большой класс, собираясь сделать из него тренажёрный зал, а механики осваивали пристройки под автомастерскую, в бывшей конюшне установили электрогенераторы, закапывали и бетонировали металлические опоры под кран-балку с лебёдками. Медики, сапёры, тыловики, и начальство также занимались обустройством нового места жительства. Огороженная забором территория оказалась достаточно большой, чтобы вместить все наши автомашины.

С утра Горяевым было проведено заседание партийной ячейки батальона с участием комсорга Ивана Грачева, на которой были поставлены следующие вопросы по партийной линии:

- подготовка коммунистами батальона новых кандидатов в члены Коммунистической партии с учётом их боевых заслуг и моральных принципов, а затем принятие в партию;

- проведение политинформаций с обзором газет, сводок Совинформбюро и прочей «политнакачкой» рядового состава, которую возьмёт на себя лично Горяев. К выступлениям по отдельным темам будут привлекаться командиры батальона и рот;

- агитация и принятие в комсомол всех неохваченных бойцов. В основном это были сибиряки из далёких деревень. Откровенно говоря, я даже не подозревал, что в это время многие молодые люди не состояли в комсомоле;

- ведение политработы с немецким взводом и образованием там коммунистического актива. Пришла пора внушить командирам немцев, что самое время вступить в коммунистическую партию, причём Советского Союза.

В целом, это было поле деятельности Горяева, а мы ему лишь помогали. Я без энтузиазма принимал эту часть жизни, но в это время она являлась обязательной составляющей советского общества. Скажем прямо, находящиеся в окопах коммунисты или кандидаты действительно являлись людьми, достойными этого звания.

Лично моим поручением стала агитация о вступлении в партию всех командиров рот и взводов. С этим я был согласен, поэтому собрав всё батальонное начальство, кроме Горяева, по-простому сказал: «Товарищи командиры, кто не подаст заявление о приёме партию – набью морду! А если серьёзно, командный состав батальона должен стать партийным. Это обязывает быть примером для подчинённых, а в будущем пригодится нам в гражданской жизни».

После объяснения плюсов членства и того, что сейчас это проще сделать, чем будет в мирной жизни, все написали заявления. После этого в каждом взводе прошли свои собрания, на которых рядовые бойцы поддержали неформальных лидеров - пользующихся авторитетом рядовых и младших командиров, которые также написали заявления. Чем руководствовался Горяев, агитируя за вступление в партию большого числа красноармейцев, я не знал, а спросить постеснялся. В общем, батальон активно политизировался.

Всеми ПНШ и командирами подразделений, в том числе немцами, были составлены ежедневные планы работы и учёбы. Бюрократия – наше всё! Хотя в армии планы, циркуляры и инструкции, описывающие порядок действий, нужны. Например, поисковые мероприятия РЭБ должны проводиться по чёткой методике с прописанной последовательностью операций. Бюрократия должна помогать правильной организации процесса, а не существовать ради бумагомарания.

Наутро механики приступили к техобслуживанию нашей автотехники, у свободных от работ бойцов началась учёба, а кто-то продолжал наводить порядок в нашем здании. К вечеру прибыл Воробьёв. Приехал он на четырёх «Панцерах 2», каждый из которых на сцепке тянул за собой по подбитому, трёх бензовозах и двух грузовиках «Форд», сделанных на заводах в Бельгии. Всю новую технику поставили на ремонт и техобслуживание в автомастерскую.

Воробьёв рассказал, что в Теряево они ничего не нашли. Деревня оказалась полностью пустой, разве что везде лежали трупы жителей. Решили выдвинуться по просёлочной дороге в сторону Волоколамска и наткнулись на деревню или село Стеблево, занятое немцами. По лесу разведчики обошли деревню и взяли её в кольцо.

В это время Май, переодевшись в снятую с убитого обер-лейтенанта форму и изображая отступающего немца, пешком вошёл в село и был взят в плен немецкими часовыми. Выяснив, что это свой, его отвели в избу, где собрались немецкие офицеры. Все было спокойно, никто из фрицев не начал бегать. Это говорило о том, что Май не предал. Примерно в это же время прошла смена часовых на въезде-выезде из села и двух расположенных в лесу «секретах». В итоге разведчики выяснили, где сидят часовые. Когда совсем стемнело охотник-сибиряк и Самсонов в маскхалатах подобрались поближе к избе и залегли за колодцем. Наконец на улице появился Май и стал жестикулировать, приглашая нас.

Лежащий на снегу Самсонов шёпотом спросил, что он хочет. Немец объяснил, что офицеры-танкисты пьют, потому что не знают, что делать дальше. Вчера сунулись к развилке на Волоколамск-Ярополец, но нарвались на русских и, потеряв четыре танка, отступили. А сегодня техника замёрзла и не едет. Уходить из изб и топать пешком через лес, бросив бронемашины, они не желают. В итоге решили занять оборону здесь, надеясь на то, что немцы снова отбросят русских к Москве. В селе их около роты: танковый взвод и тыловики, а сами они числились в составе танковой дивизии генерала Иогана Штрауса из армии Гудериана.

Переговорив, сибиряк пополз к основной группе, Самсонов остался на всякий случай, а немец зашёл в избу. Началась операция по зачистке села Стеблево. Вначале уничтожили «секреты» и обычных часовых, а затем заняли позиции во дворах, где стояли танки. Несколько бойцов контролировали улицы, имея по ручному пулемёту. Следующим этапом стал захват сидящих за столом офицеров, после чего атаковали дома с засевшими там фрицами. Тихо всё сделать не удалось, так что пришлось пострелять. Убитых с нашей стороны не было, но по возвращении восемь раненых попали в епархию Тяпова.

Видя, что многие жители деревни убитыми лежали на снегу, в плен никого не брали. В живых оставили только водителей-механиков, чтобы те довели «панцеры» на нашу базу. Горяев зачитал немецким танкистам обвинительный приговор, Самсонов перевёл и за городом их расстреляли. После этой операции в программу подготовки разведчиков вошло вождение танка. Теперь каждый должен был уметь его водить, заряжать и готовить к стрельбе. Начальником курса стал Карл Май, а его помощниками - три немецких механика из батальона.

Запустив процесс, я вместе с товарищами, которые участвовали в осеннем рейде в Волоколамск, прошлись по памятным местам, повидали комсомольца Николая, со снятыми шапками постояли возле места, где были повешены комсомольцы. Через несколько дней нашего стояния Горяев принёс газету «Известия», в которой зачитал заметку Евгения Петрова и Евгения Кригера, написанную в день освобождения города, как говорят «по горячим следам»: «Первое, что мы увидели в это хмурое зимнее утро на Солдатской улице, была виселица. Толстое бревно одним концом было прибито к опутанному проводами телеграфному столбу, другим концом к двум берёзам. Те, кто был повешен немцами 5 ноября, лежали на снегу с верёвками на шеях, их сняли первые же бойцы Красной армии, вошедшие в город. Женщина, неподвижно стоявшая над телами погибших, сказала: «Их допрашивали в моем доме. Вот этот, высокий – их старший, всё время молчал. Их сначала расстреляли, и уже мёртвых повесили. В него стреляли шесть раз, а он все не падал. А эта совсем молоденькая девушка на допросе сказала: «Я ничего не скажу. Я люблю свою Родину и умру за неё». Кинооператор Роман Кармен задокументировал это преступление фашистов на кинокамеру.

Как-то раз к нам в часть подошли два мужичка, своим видом напоминавшие интеллигентов в очень тяжёлом финансовом положении, и попросили записать их в часть. Часовой, вызвав начальника дежурной смены, передал визитёров, а сам продолжил дежурство. Гостей отвели в угол холла, и сержант стал задавать вопросы:

- Кто такие и чего вы хотите?

Мужички представились артистами Волоколамской театральной студии при Доме железнодорожников и выразили желание записаться в армию для борьбы с врагом.

- Хлипкие вы, товарищи, тяжело у нас будет.

- Мы знаем, что вы разведчасть, и у вас большие требования к кандидатам. Но мы тоже хотели бить врага.

- Откуда знаете, что мы разведчики?

- Так в округе все об этом знают.

В это время я возвратился из штаба армии, отчего услышал разговор.

- Здравия желаю, товарищ капитан, - приветствовал меня старший караула и добавил уже для мужичков, - это наш товарищ командир. Обратитесь со своей просьбой к нему, может быть, и для вас дело найдётся.

Я повторил вопросы сержанта, касающиеся того, кто они вообще такие.

- Артисты, говорите… Куда же вас пристроить, товарищи?

- Вообще-то мы не совсем артисты, товарищ капитан. Мы из обслуживающего персонала, гримёры мы, но иногда нас привлекали к эпизодическим ролям.

- Гри-и-имёры! А есть у вас инвентарь по вашему профилю?

- С собой нет. Кое-что дома лежит, а кое-что должно остаться в кладовке Дома культуры.

- Сержант, организуй, пожалуйста, мне дежурную машину.

Водитель, я и оба мужичка сели в неё и поехали в Дом культуры. По пути они рассказали, что являются родственниками - отец и сын, и долго работали в театре. В ноябре с подходом немцев театр закрылся, и они вместе с другими горожанами рыли окопы перед городом. Когда гитлеровцы захватили город, перебивались случайными заработками, типа разгрузи-принеси, в том числе на фрицев. Поначалу считали, что не дело интеллигенции в окопах сидеть, но насмотревшись на оккупантов, изменили своё мнение и твёрдо решили вступить добровольцами в ряды Красной армии.

Ныне в Доме культуры располагался штаб с сопутствующими службами танкового полка. Я договорился, чтобы нас пропустили в помещение кладовки для изъятия специнвентаря. Там мы увидели лежащие в запустении парики, старые наряды, камзолы, какие–то канделябры с подсвечниками, атласные шторы и прочие предметы театрального реквизита. Я отправил водителя за полуторкой и десятком бойцов, чтобы вывезти этот вроде бы бесполезный хлам на нашу базу. Отдельно стояла модная косметика в советском исполнении, то есть кулёчки с мелом, сурьмой, какими-то красителями, накладками на волосы и лицо.

- Что у вас дома?

- Более цивильное, и все то, что смогли сохранить в чистоте: наборы парикмахерского и макияжного инструмента, вкладыши в нос и рот, накладки на руки, парики - наши получше, чем эти, выглядят, тональные мази и крема.

- Вас проверят наши кадры и особисты, всю ли вы правду о себе рассказали. По итогу проверки вас зачислят в батальон или передадут в комендатуру.

В итоге я выгреб весь театральный хлам до последней коробки. Пусть Филиппов матерится, когда будет это грузить, но накладные носы могут оказаться важнее ящика гранат.

Пока шла проверка, люди готовились давать разведчикам свои знания. Через неделю отец Митрофан Иванович и сын Василий Митрофанович Перовы были зачислены в батальон рядовыми, попав в епархию Конышева. А уже на следующий день начались двухчасовые занятия с группами бойцов по гримированию - одна группа заканчивала урок и приходила следующая. В состав занятия входила теоретическая часть и условно практическая из-за необходимости беречь материалы. Вася помогал отцу вести практические занятия, а Филиппову поручили где угодно, хоть в Большом театре, искать гримёрный инвентарь по выданному старшим Перовым списку.

Все командиры также прослушали лекции и потренировались в гримировании. Митрофан Иванович оказался мастером и энтузиастом своего дела, поэтому своими рассказами и показом на Васе, смог увлечь наш коллектив. Все командиры сидели, раскрыв рты, слушая теорию и наблюдая, как с помощью реквизита меняется облик человека. А Митрофан вещал:

- Гримирование – это искусство изменять внешность. Характер грима зависит жанра и стиля роли, костюмов и световой партитуры, а также физических данных актёра и его пластической трактовки образа. Но помните! Основа грима – это смена выражения лица и привычек: походки - если ходите ровно, ссутультесь или легко прихрамывайте; вас привыкли видеть в очках - идите без очков, делаете стильную причёску – взъерошьте волосы и так далее.

Мне вспомнился случай из прошлой службы, когда начальник как-то пожаловался: «Что за ерунда, снял очки, так меня в коридоре никто не узнает. Я здороваюсь с людьми, а на меня смотрят, как непонятно на кого».

Лектор продолжал.

- В самом общем виде типы грима можно разделить на «реалистический» и «условный». Главная цель – достижение жизненности вашего персонажа, то есть гримировать надо не только лицо, но и все открытые участки тела, в первую очередь – руки и область декольте. Когда молодая актриса играет возрастную роль, то гладкая, без морщин шея может разрушить правдоподобие образа. Если вы загримировали лицо под негра, но будете с белыми руками или шеей – вы провалитесь. Это серьёзная работа. К сожалению, моя задача, товарищи бойцы, научить вас изменять себя, как говорят, «на коленках».

Второе. Краски меняют внешний вид актёра живописными приёмами, но сильного изменения формы лица добиваются с помощью разнообразных плоских и объёмных наклеек. Например, сделать курносый нос или азиатский разрез глаз можно с помощью специального пластыря. Увеличение носа или нанесение шрамов производят с помощью специальной пластической массы – «гуммоза», из которого лепят нужные детали, прикрепляют с помощью театрального клея, а потом маскируют гримировальными красками.

Третьим и важнейшим средством грима являются постижёрные изделия (парики, усы, бороды, шиньоны и так далее).

Теперь переходим к технике гримирования. Вы, товарищи бойцы, узнав основы грима, так сказать фундамент, сами выработаете свои правила гримировки применительно только к своему лицу, к своей индивидуальности. Необходимо запомнить такую последовательность грима - протирание лица, наложение общего тона и румян, подводка бровей, глаз, губ, носа. Если в гриме применяют так называемую растительность: усы, бороду, бакенбарды, брови, то места, на которые они будут наклеиваться, вазелином или общим тоном не покрывают. Клеят растительность после окончания гримирования, чтобы не запачкать гримом, пудрой и не испортить формы. Все налепки из гуммоза, ваты, поролона, а также пластические детали клеят перед началом гримирования. Чтобы они лучше держались, кожу лица припудривают или промазывают гримировальным клеем.

Тут надо понять, что с одной стороны удачный грим – это только индивидуальный подход, и одновременно - природный закон. Попытаюсь объяснить на примере: «Круг, проведённый на щеке касательно носа, глаза, уха и растушёванный к центру щеки, создаёт впечатление толстой щеки, - это закон, так как всегда шарообразный объем, переданный по закону светотени, будет создавать иллюзию выпуклой щеки. Но это вовсе не значит, что всякую толстую щеку следует делать указанным приёмом. Ведь толстая щека может иметь разнообразные формы - быть толстой, обрюзглой, со складками. Закон светотени останется, как и останутся в силе приёмы тушёвки шарообразной формы. А вот само построение изменится совершенно, и никакого «круга, касательного носа, глаза, уха» уже не будет, а будет растушёванная черта «под складку».

Таким образом, каждый гримёрный приём должен найти своё решение для выполнения конкретной задачи с учётом анатомических особенностей вашего лица и имеющихся материалов. Следовательно, изучая технику гримирования, мы должны не механически запомнить тот или иной приём, а понять закон построения лица и возможности его изменения. Особое внимание уделите, как это будет выглядеть на свету - если грим будет казаться неестественным – вы провалитесь. Свет, падая на любое непрозрачное тело, частью отражается, частью поглощается им. Если осветить белую поверхность белым светом, она будет казаться белой. Если красным светом, она будет казаться красной, так как никакого другого света, кроме падающего на него красного, она не отражает. А зелёная поверхность под красным светом будет казаться чёрной. Подобные изменения происходят с гримом.

И последнее. Рассмотрим практические приёмы. Женский парик надевают после окончания гримирования, чтобы при гримировании рукой не помять причёску. Мужские парики со лбом надевают до гримирования, чтобы наклеить шифоновую ленту и замаскировать рубец перехода от искусственного лба к естественному…

В общем, гримёр рассказывал, а мы запоминали идею, после чего практиковались. Для учебного использования у нас в батальоне было мало клея и красок, но вот одевание париков, шиньонов, как управляться со шпильками, движения пальцев при нанесении грима, установка накладок и вставок для утолщения носа и щёк - все это мы проделывали под надзором красноармейцев Перовых.

А ещё у нас были весьма специфические занятия, которые чаще всего вёл Лабанд. Он учил нас быть немцами: как одеваются разные слои немецкого общества, как ведут в ресторанах и магазинах, разговаривая с продавцами, как выбирают одежду, какие дают чаевые и в каких случаях, как разговаривают с прислугой или с представителями органов власти, например, с эсэсовцами. Мы узнавали, какие взаимоотношения существуют у подчинённых с начальством, как общаются с дамами, как курят, пьют и что пьют, что обычно едят на завтрак, обед, ужин и как едят. Мы не изучали правила этикета, мы изучали, как это принято у немцев. Обыгрывали ситуации на занятиях, а немцы смотрели со стороны и указывали на ошибки.

Кстати, выяснили, что в Австрии и Германии не принято звать официанта, как это делают в России, крича на весь зал «официант». Достаточно лишь немного поднять руку с ножиком, чтобы дать понять кельнеру, что требуются его услуги. Они работают по принципу «профессионал все увидит». А если будешь орать на весь зал, то обслуживающий тебя официант, даже лишаясь чаевых, может передать тебя напарнику, как невоспитанного клиента, мол «я с деревней не работаю».