Амазонки Моссада. Женщины в израильской разведке

Иногда она печатала для него деловые письма, но большую часть времени работала под прикрытием. Дар создавал подпольную организацию молодых евреев. Марсель знала, что подполье будет выполнять секретную миссию в интересах Израиля, и ей этого было достаточно. В те дни сионизм вдохновлял молодых евреев Египта, а Израиль был для них благородным символом и высшим достижением, так что они были полны решимости защищать еврейское государство и даже жертвовать собой ради него.

Организация была разделена на две ячейки, одна в Каире, а другая в Александрии. Марсель готовилась обеспечивать связь между ними, передавать посылки и письма, решать финансовые и административные вопросы. Дар научил ее пользоваться шифрами и невидимыми чернилами и поручил ей составлять отчеты, которые нужно было отправлять на секретный адрес во Франции. Она получила кодовое имя «Клод». Хотя Дар и обещал предоставить ей паспорт для экстренной эвакуации в случае явной опасности, документ она так и не получила.

Марсель бывала в убежищах в Каире и Александрии, знала, где находятся тайники. Она встречалась с членами обеих ячеек. Дар хотел, чтобы все они собрались вместе и познакомились, чтобы работать вместе одной командой. Тут Марсель впервые разозлилась: «Это что, генеральная ассамблея кибуца? Никакой изоляции, никаких границ между ячейками и людьми? Разве так должна быть устроена тайная организация?» До самой смерти она считала, что это было роковой ошибкой.

Подпольщики вылетели в Париж и оттуда тайно сели на самолеты в Тель-Авив. В Израиле их переправили в военные городки, где они проходили базовую подготовку: изучали обращение с оружием, сбор разведывательной информации, саботаж, работу с радиопередатчиками, шифрование и расшифровку сообщений. После обучения они таким же путем, через Париж, вернулись в Египет. Марсель не участвовала в той поездке по нескольким причинам. У нее по-прежнему не было паспорта, она не состояла в оперативных ячейках, и ей нужно было ухаживать за матерью, заболевшей опасным видом рака.

Тем временем в Египте произошли серьезные политические изменения. Организация «Ад-Дуббат аль-Ахрар» («Свободные офицеры») совершила переворот и свергла короля Фарука. На непродолжительное время президентом стал умеренный генерал Мохаммед Нагиб, но затем к власти пришел харизматичный лидер – полковник Гамаль Абдель Насер. Отношение Египта к Израилю стало крайне агрессивным. Дух войны навис над Каиром, и воинственный Насер стал главным врагом Израиля. Две ячейки, организованные Даром, ушли в глубокое подполье и готовились действовать в тылу врага, если конфликт между Израилем и Египтом перейдет в активную фазу.

В 1953 году Авраам Дар вернулся в Израиль, а Марсель получила сообщение, в котором ее вызывали на встречу с его преемником «Эмилем» в кафе «Гропи» в Каире. «Эмиль» оказался офицером разведки ЦАХАЛа Максом Бинетом, которого отправили в Каир под прикрытием, в роли немецкого поставщика протезов. Но он недолго пробыл куратором Марсель и скоро получил другую должность. После этого у подполья появился новый командир, красивый светловолосый бизнесмен из Германии Пауль Франк, настоящее имя которого было Аври Эльад. Марсель не знала, что прошлое Эльада было омрачено длинным списком судимостей за кражи и деятельность под чужими именами. Она общалась в основном с подпольщиками и практически не работала напрямую с Эльадом. Девушка продолжала курсировать между Каиром и Александрией, перевозя секретные сообщения и зашифрованные письма. Во всех своих действиях она старательно соблюдала правила конспирации и была уверена, что Мухабарат ее не заподозрит. На самом деле египетские спецслужбы гораздо больше интересовались ее братом, коммунистом, чьей основной деятельностью была печать листовок на ротаторе, который он держал дома. «И с этой машинкой, – посмеивалась Марсель, – он собирался спасти Египет».

В каирской газете «Аль-Ахрам» Марсель прочитала о сенсационном политическом событии: Великобритания приняла решение сократить свое военное присутствие в нескольких регионах мира, включая Ближний Восток. Кабинет министров в Лондоне подписал соглашение с Египтом, согласившись отозвать 80 000 британских солдат, которые базировались в Египте, в основном вдоль Суэцкого канала. Великобритания передала Египту много баз, аэродромов и техники, принадлежавшей английской армии.

Это соглашение глубоко обеспокоило Израиль. Передача баз египтянам означала серьезное увеличение военной мощи Насера. Кроме того, британское военное присутствие в Египте служило сдерживающим фактором, а после ухода Британии экстремисты фактически получали свободу действий. «Фиговым листком» в соглашении был пункт о том, что в случае войны египетские базы вернутся под контроль британцев.

Однако Марсель не знала о сверхсекретном плане, который готовили в Израиле. Министр обороны Пинхас Лавон и начальник военной разведки полковник Биньямин Гибли подготовили безумный и рискованный заговор, чтобы помешать британцам покинуть Египет. В условиях строжайшей секретности они решили устроить серию диверсий против британских, американских и египетских учреждений, рассчитывая, что СМИ припишут взрывы местному диссидентскому подполью, возможно «Братьям-мусульманам». Это показало бы британцам, что Египет нестабилен, а обещаниям Каира нельзя доверять, и тогда, поразительно наивно полагали Лавон и Гибли, англичане отменят соглашение и сохранять присутствие в Египте.

Взрывы должны были совершить подпольщики Аври Эльада. Эльад сообщил о плане молодым людям из обеих ячеек, и они подчинились. Они верили, что защищают само существование Израиля. Эльад назначил Шмуэля Азара главой александрийской ячейки, а доктора Моше Марзука – руководителем всей операции. Марсель знала доктора Марзука только по больнице, где он лечил ее мать. Следуя указаниям из Израиля, подпольщики подготовили «зажигательные бомбы»: футляры для очков, в которые поместили презервативы с кислотой. Кислота быстро разъедала резину презерватива и взаимодействовала с другим химическим веществом, которое было заранее помещено в футляр. В результате реакции происходило небольшое и непродолжительное возгорание. Лавон и Гибли думали, что достаточно будет поджечь несколько целей, чтобы Британская империя передумала.

Премьер-министр Шарет не был уведомлен о плане. Но как могли Лавон и Гибли, два опытных политика, поверить, что из-за каких-то примитивных самодельных бомб Великобритания отменит свое стратегическое решение? План был абсурдным и к тому же сопровождался огромной опасностью. Ведь в случае ареста молодые евреи-исполнители рисковали заплатить за этот план жизнью!

2 и 14 июля прогремели первые взрывы. Молодые люди подбросили свои футляры для очков в почтовое отделение, в американскую и британскую библиотеки в Александрии. Возникшие небольшие пожары без труда потушила полиция. 23 июля Эльад отправил своих ребят на пять новых целей: два кинотеатра в Каире, два в Александрии и камеру хранения на каирском вокзале. В тот вечер, когда большая толпа заходила в александрийский кинотеатр «Рио», полицейский заметил молодого человека, который корчился от боли, а из его кармана шел дым. Это был Филипп Натансон из александрийской ячейки. Его бомба сработала раньше времени. Натансона арестовали, а вслед за ним и всех его товарищей. Подполье рассыпалось, как ряд костяшек домино.

Когда новость об арестах появилась на первых полосах газет, Марсель была за городом с друзьями. Она поспешила обратно в Каир, написала письмо невидимыми чернилами и отправила по секретному адресу во Франции. «Дети очень больны, – писала она. – Болезнь заразная, навестить не можем». Смысл был ясен – ребят схватили. Через несколько часов Марсель тоже арестовали. Один или несколько ее товарищей под пытками выдали имена подпольщиков, в том числе и ее. Марсель так и не узнала, кто именно сообщил Мухабарату ее имя и адрес; ведь из-за того «собрания кибуца», которое в свое время устроил Дар, ее знали все участники подполья.

Дальше начался кошмар.

Позже Марсель узнала, что Макс Бинет тоже был арестован и покончил жизнь самоубийством в тюрьме. Другой египетский еврей, Кармона, был найден мертвым в своей камере, и ходили слухи, что его убили египтяне. Как ни странно, Эльада не тронули, он продал свой автомобиль и беспрепятственно уехал из Египта. И еще один член александрийской ячейки не попал под арест. Его вовремя предупредили, так что он успел уничтожить все компрометирующие документы и избавиться от пистолета, и полиция его отпустила. Это был Эли Коэн, которому суждено было стать самым известным израильским шпионом и погибнуть на виселице в Дамаске одиннадцать лет спустя.

11 декабря 1954 года в Каире начался суд над «сионистскими шпионами». На трибунале председательствовал генерал Фуад эль-Дигви. Марсель, все еще страдающая от боли, чувствовала себя в зале суда еще более одинокой, чем прежде. Молодых людей держали всех вместе в чем-то вроде клетки, а ее одну поместили в другой угол под охраной двух полицейских. За каждым ее движением следили полицейские и армейские офицеры: они опасались, что она снова попытается покончить с собой.

Некоторые ужасные моменты на суде потрясли Марсель, например когда доктор Марзук признался: «Я несу ответственность за все, что произошло!»

Генерал Дигви обратился к судебной стенографистке: «Вы слышали? Подчеркните, что он сказал. “Я несу ответственность”». И тогда Марсель поняла: судьба Моше Марзука решена.

Процесс попал на первые полосы газет по всему миру. Он закончился 27 января 1955 года. Двоих обвиняемых оправдали, а шестерых приговорили к большим срокам лишения свободы, от семи лет до пожизненного заключения. Два лидера подполья, Шмуэль Азар и доктор Моше Марзук, были приговорены к смертной казни. Израиль призвал на помощь государственных деятелей, известных интеллектуалов, писателей, философов, религиозных деятелей и даже папу римского. Все они пытались повлиять на решение египетских властей, прося помилования для осужденных, но тщетно. 31 января 1955 года Азар и Марзук были повешены во дворе Центральной тюрьмы Каира.

Марсель в шоке выслушала свой приговор – пятнадцать лет тюрьмы. «Пятнадцать лет, – подумала она. – Я проведу пятнадцать лет своей жизни в их тюрьмах. За что? Я ничего не взрывала, даже не прикасалась к этим футлярам для очков!» Еще больше Марсель отчаялась, когда ее привезли в каирскую женскую тюрьму и она оказалась в компании проституток, контрабандисток наркотиков и воровок.

– Садись на пол к остальным! – приказал надзиратель.

Марсель сжала кулаки.

– Я не буду сидеть на полу!

– Будешь!

– Нет.

Ей было все равно. «Пусть делают со мной что хотят, – подумала Марсель, – но я не буду садиться». В ней проснулось какое-то упрямство и желание сопротивляться. И в некотором смысле оно придало ей сил.

Надзиратель заколебался, но в конце концов отвернулся, словно не обращая внимания на упрямую заключенную, а Марсель осталась стоять. Первая, маленькая победа. Когда заключенных стали распределять по камерам, она снова взбунтовалась. Она не была готова провести годы в тюрьме бок о бок с проститутками и преступницами. «Я здесь не останусь, – сказала она. – Переведите меня в другое место, а если нет – я объявлю голодовку». Охранники не знали, что делать с этой упрямой девушкой. Они настаивали, кричали, угрожали, а она стояла на своем. Хрупкая, нежная молодая женщина превратилась в смелого бойца. Суд, одиночество, суровый приговор вселили в нее силу, стойкость и полную невозмутимость. Она не сдавалась, что бы с ней ни делали.

В конце концов надзиратель сказал, что ее переведут в тюрьму Аль-Антар за пределами Каира. Она попала в блок для малолетних правонарушителей и получила в свое распоряжение просторную отдельную камеру в больничном крыле.

И потекли пятнадцать лет. Жизнь здесь была более приемлемой. Больничный персонал – тоже в основном копты – обращался с ней вежливо. Один из врачей тайно проносил ей бутерброды под пальто, чтобы она питалась чем-то помимо отвратительной тюремной еды. Но одиночество было мучительным, и по ночам Марсель вновь и вновь переживала кошмар тех первых дней боли и унижений.

В первый год она была практически лишена связи с внешним миром. Ее брат-коммунист долго не мог добиться посещения, книги и газеты ей были запрещены. Потом брат с семьей наконец-то получили визы во Францию, и перед отъездом ему разрешили навестить Марсель. Он принес ей очень оригинальный подарок – умывальник! Настоящий умывальник, который брат установил в ее камере. Она была в восторге. «У меня такой повод для радости, – думала Марсель, – а ведь его никогда не понять тем, кто находится на свободе». Через некоторое время тюремный режим немного смягчился, и «ребятам», сидевшим в другой тюрьме, разрешили присылать ей книги и журналы. Так она узнала, что министр обороны Израиля Лавон был вынужден уйти в отставку после некоего «неприятного дела» в Египте. Военная цензура не позволяла публиковать никакие подробности. «Ну я-то точно знаю, что это было за неприятное дело», – с горечью подумала Марсель. Она также обратила внимание, что сменился начальник армейской разведки.

Марсель не знала, что правящие круги Израиля сотрясает беспрецедентный кризис, который держали в строжайшей тайне. Премьер-министр Шарет и члены кабинета министров только во время судебного процесса в Каире узнали, что взрывы были произведены по приказу Израиля. Фиаско в Египте вызывало только один вопрос: кто отдал приказ об этой провальной миссии? Лавон и Гибли обвиняли друг друга, и комиссия по расследованию не смогла установить, кто из них несет ответственность. Лавону пришлось уйти в отставку, Гибли перевели на второстепенную должность и больше никогда не повышали. Вопрос «Кто отдал приказ?» долгие годы отравлял израильскую политическую жизнь и даже спровоцировал процесс, который впоследствии привел к отставке Бен-Гуриона.

Еще одна загадка была связана с поспешным отъездом Эльада из Египта. Позже Марсель узнала, что отъезд Эльада вызвал подозрения в израильской разведке. Рамсад Харел считал, что Эльад мог предать подполье и сдать его членов египтянам. Никаких доказательств этому так и не нашли. Позже Эльад будет арестован в Израиле по несвязанным обвинениям и проведет десять лет в тюрьме.

29 октября 1956 года началась активная фаза войны между Египтом и Израилем. Из доходивших до нее обрывочных сведений Марсель узнала, что Насер заблокировал Тиранский пролив в Красном море для израильского судоходства. Пролив был единственным подходом к южному порту Израиля Эйлату. Кроме того, Насер национализировал Суэцкий канал. Израиль в ответ на блокаду пролива начал блицкриг против Египта – Синайскую кампанию. По данным египетской прессы, Франция и Великобритания поддержали израильское нападение. Израиль победил и за семь дней завоевал Синайский полуостров, достигнув берегов Суэцкого канала. Война закончилась 6 ноября.

Через несколько дней тюремный надзиратель в свежевыглаженном мундире лично появился в дверях камеры Марсель. Он принес замечательные новости: «Марсель, тебя отпустят. Очень скоро будет обмен военнопленными с Израилем. Мы захватили только одного пленного, летчика ВВС. Израильтяне наверняка потребуют вашего освобождения. Сам генерал Дигви попал к ним в плен».

Надзиратель сказал Марсель, что Израиль взял более 5000 военнопленных, среди них действительно был генерал Фуад Дигви, генерал-губернатор сектора Газа. Тот самый Дигви, что был председателем военного трибунала и отправил друзей Марсель на виселицу, а ее в тюрьму на пятнадцать лет. Будет только справедливо и даже красиво, подумала Марсель, если благодаря человеку, который бросил ее в эту проклятую тюрьму, она выйдет на свободу. Она уже представляла, как отправится в Израиль.

Марсель охватило всепоглощающее, опьяняющее счастье. Кошмар закончился. Очень скоро она будет в Израиле. Она ждала, что вот-вот в двери повернется ключ и ее позовут «с вещами на выход». Но прошел день, потом неделя, потом месяц. Марсель прочитала в газетах о возвращении военнопленных, увидела на фотографиях, как генерал Дигви садится в Израиле в самолет ООН, вылетающий в Египет, и как его торжественно встречают в Каире. Наконец последний египетский пленный вернулся в Египет, а израильский летчик – в Тель-Авив.

А ключ в двери так и не повернулся.

Ее горе было не передать словами. Весь ее мир, ее восхищение Израилем, казалось, рухнули в один мрачный миг. Ей стало известно, что на переговорах об обмене пленными Израиль даже не упомянул арестованных в связи с «неприятным делом». Израиль бросил их на произвол судьбы или просто забыл.

Марсель не знала, что во время Синайской кампании ее бывший командир Авраам Дар планировал совместную операцию с французами, союзниками Израиля. Они собирались устроить налет израильских и французских десантников на тюрьмы Каира и вызволить заключенных подпольщиков. Это должно было произойти в ходе франко-британского вторжения в Египет во время Синайской кампании. Но вторжение было сорвано, и миссию отменили.

Когда Дар вернулся в Израиль, он обнаружил, что его страна ничего не сделала для подпольщиков. Он попросил у военного секретаря Бен-Гуриона протокол переговоров между Израилем и Египтом об обмене пленными и обнаружил, к своему удивлению, что Израиль не требовал освобождения заключенных по «неприятному делу». Никто не мог объяснить, как такое произошло.

Марсель осталась в камере; ее надежды и мечты рассыпались прахом. Израиль, которым она восхищалась, тот самый Израиль, за который двое ее друзей отдали жизнь, а другие – свои лучшие годы, отвернулся от них. Марсель поняла, что еще много лет не увидит ничего, кроме четырех голых стен своей камеры в Ан-Натаре. Ей казалось, что она обитает на другой планете, в мире, совершенно отличном от того, где живет большинство людей.

Ее единственным контактом с «той планетой» были обрывочные сведения от надзирателей. От них она узнала, что египетские газеты написали о смерти Иоланды Хармор в Израиле; они же показали ей номер ежедневной газеты «Аль-Ахрам» с фотографией ее друга Эли Коэна, повешенного на площади в Дамаске. Марсель была ошеломлена. Коэн занимал скромное положение в подпольной организации, она несколько раз встречалась с ним в Александрии. В 1954 году ему удалось избежать ареста, когда подпольщиков разоблачили, но одиннадцать лет спустя он был арестован сирийцами в Дамаске и приговорен к смертной казни как сионистский шпион. Еще одним израильским шпионом, попавшим в заголовки газеты «Аль-Ахрам», оказалась женщина по имени Шула Коэн. Ее приговорили к смертной казни в Бейруте за шпионаж. Надзиратели Марсель не знали, когда приговор был приведен в исполнение.

Шула Коэн, Эли Коэн, Шмуэль Азар, доктор Моше Марзук… все эти имена молодых евреев, пожертвовавших жизнью, преследовали Марсель по ночам и появлялись в ее кошмарах. Как и они, она посвятила свою жизнь Израилю. Она осталась жива, но пожертвовала молодостью.

А ее будущее даже после освобождения, до которого оставалось еще долго, выглядело мрачно и неопределенно. Однажды Марсель узнала, что ее бывший возлюбленный женился на девушке из своего кибуца. Она чувствовала глубокую боль, но ничего не могла поделать; ведь это естественно, говорила она себе. Но ночью, ворочаясь в своей постели, она думала о жизни, которая могла бы быть у нее, о семье, о муже, о детях… И все же Марсель не сдавалась. Она изо всех сил старалась сохранить рассудок и свою улыбку, чтобы быть готовой к тому дню, когда она сможет вернуться в тот мир, где жила раньше. Марсель решила не сидеть сложа руки и организовала других заключенных в бригаду швей и вышивальщиц; за работу им платили.

Но события и эмоциональные потрясения брали свое. Марсель тяжело заболела, и из тюремной больницы ей удалось переправить несколько писем своему брату в Париж: «Не волнуйтесь, я буду держаться». В другом письме она добавила: «Если у вас есть хорошие книги, пожалуйста, сохраните их для меня. Я намерена все их прочитать». Письма, которые она подписывала как «Марианна», были доказательством того, что она не сломалась и полна решимости преодолеть все препятствия на своем одиноком пути. «Можно только догадываться, что ей пришлось пережить», – говорил ее товарищ по подполью Роберт Дасса.

Так она прожила еще десять лет.

Однажды к ней в блок привезли трех коммунисток, приговоренных к пяти годам заключения. Две из них (в том числе еврейка) горячо ненавидели ее по политическим мотивам. Третья, хоть и поддерживала палестинских беженцев, отнеслась к Марсель с теплотой и сочувствием. Она была гречанкой по происхождению, ее звали Мария Пападопулос. Марсель и Мария стали лучшими подругами. Молодая коммунистка была единственным человеком, которому Марсель могла довериться и раскрыть свои самые сокровенные чувства. Они проводили вместе долгие часы в разговорах о своей жизни, неудачах и мечтах.

Марию выпустили из тюрьмы, но она не забыла свою подругу. Однажды утром врач-христианка вошла в камеру Марсель и достала из сумки крошечный транзисторный радиоприемник, который прислала Мария. Марсель понимала, что доставить ей подарок было непростой задачей и миниатюрное радио проделало долгий и опасный путь. Врач тоже рисковала, причем добросердечная коптка пошла на еще больший риск: радио работало на батарейках, и раз в месяц она пробиралась в камеру Марсель и приносила новые батарейки. Маленький радиоприемник стал тайным другом и спутником Марсель днем и ночью.

Но после тринадцати лет заключения одиночество Марсель внезапно закончилось. Дверь ее камеры открылась, и охранники ввели красивую белокурую немку.

«Она будет сидеть с тобой в камере», – сказал один из охранников.

Блондинка повернулась к Марсель и улыбнулась: «Меня зовут Вальтрауд, но для друзей я просто Тедди».