Дороги судеб

– Герман, встречный вопрос – я повторил трюк Одессита, встретив одного из мертвецов, скалящего зубы и обладателя погона на левом плече, ударом приклада – Тебе прямо сейчас моё мнение по этому поводу необходимо знать? Давай, свети фонарем, мы должны видеть врага!

Противник, которого мы никак не ожидали увидеть, на поверку оказался не таким уж и страшным. Точнее – выглядел он жутко, особенно в полумраке бункера, но при этом оказался неповоротливым и совсем уж бездумным. Когда спала нервная оторопь первой минуты, дело пошло на лад. Ребра трещали под ударами прикладов, разлетались костяки и черепа, хрустели под подошвами ботинок костлявые руки, которые продолжали шевелиться даже после того, как сам скелет переставал существовать как единое целое, и ползали по полу, как некие мерзкие сороконожки.

– Их бы подпалить – заметил Голд – Наверняка они горят как свечки.

– Не здесь же – двумя выстрелами из пистолета я раздробил коленки одного из последних противников – Пыль десятилетий, куча трухлявого дерева – мы сами тут либо сгорим, либо задохнемся. Я уж молчу, сколько добра можем попортить. Тор, Крепыш – за мной, надо посмотреть, что там с нашими. Голд, заканчивай здесь, проверь все комнаты и все эти клешни неугомонные передави, от греха. Потом начинай зачистку оставшихся помещений, я проверю, что там у остальных и вернусь к вам. Вот что еще – за Фирой присмотрите, ей и так досталось уже. Да – боезапас экономить надо, все равно половина пуль мимо идет, сквозь ребра.

– Ага – Голд заменил магазин в автомате – Разумно.

– И я с тобой пойди – Азиз прятал от меня глаза.

Наш гигант, который, по моему убеждению, не боялся ничего, жутко перепугался при встрече с этими тварями. Конечно же, он не забился в угол, но в ближний бой не лез. Судя по всему, именно мистика оказалась его ахиллесовой пятой. Хотя… Черный континент всегда был местом таинственным, и если вся остальная планета не ставила сверхъестественное ни в грош, то жители Африки до сих пор оставались верны поверьям предков.

– Азизу нужна «детка» – зимбабвиец в кои-то веки расстался со своим пулеметом и по этой причине явно очень печалился – С «детка» ему не так страшно!

За двустворчатыми дверями, точнее, теперь уже одной дверью, по помещению шаталось еще несколько оживших мертвецов. Заслышав наши шаги, они, если можно так сказать, оживились, защелкали челюстями и заковыляли к нам, выставив вперед костяшки пальцев.

– Вот же погань – Крепыш выстрелом снес одному из них полчерепа и ударом ноги разнес его костяк вдребезги.

Оставшихся добили мы с Тором, Азиз же предпочел с ними не связываться.

– Стрельбы нет – забеспокоился я – Живее, парни, живее!

Гипотетически там осталось полно народа, а скелетов по дороге мы видели не так уж много, не могли их всех на лоскуты порвать. Может, они просто покинули бункер, выбравшись наружу? Или, что наиболее вероятно, просто всех мертвяков уже перебили?

Моя последняя догадка оказалась верной – наши отбились от восставших из небытия вояк. Нашествие скелетов застало их врасплох – они не ждали нападения из темноты бункера, но, слава богу, все обошлось.

Ну, или почти обошлось – первой под раздачу попала Милена. Она почти задремала, когда ее за плечо схватила костлявая рука первого добредшего до костра мертвеца. Она спросонья не поняла в чем дело, но Джебе, который услышал ее сонное —

– Что за дела, нечего меня хватать! – среагировал моментально, как только увидел, кто именно посягает на нашу магессу.

Первым же выстрелом из пистолета он разнес вдребезги череп твари, которая уже тянулась зубами к шее Милены, рывком перебросил ее к себе за спину, буквально вырвав ее из костлявых рук, а дальше началась маленькая война, эхо которой я и слышал в хозяйственных помещениях бункера.

Надо отметить, что сюда на огонек заглянуло нежити куда меньше, чем к нам, да и освещение здесь было получше, а потому ребята под командой Наемника отработали по целям слаженно и деловито, как в тире, после же, на стадии добивания, в ход пошли приклады и ноги.

Да и нас они чуть не встретили стрельбой, услышав шаги, хорошо, что я крикнул —

– Свои, не стрелять – и помахал фонарем.

– Сват, она все плачет – Джебе показал на Милену, которая захлебывалась в стонах – Уже и заварушка кончилось – а она плачет.

– Да не плач это – я присел на корточки напротив девушки – Истерика обычная.

Милена выдала особо протяжную руладу, в которой можно было расслышать «Гооосподи, когда все этооо кооончится!». Зрачки глаз закатились под лоб, носик покраснел, тело бедолаги сотрясала дрожь.

– Никогда – вздохнув, ответил я ей и погладил ее по щеке.

Милена дернулась от моего прикосновения, а я снова ее погладил, легко, почти невесомо. А вот на третий раз я ударил ее по той же самой щеке, сильно, ладонью, наотмашь.

Голова девушки мотнулась в сторону и налилась багрянцем, но зато стих и непрерывный стон-жалоба.

– Фига себе – Крепыш шмыгнул носом – Сват, не перебор?

– Спасибо – пробормотала Милена, прижав ладонь к щеке.

– Не перебор – ответил я ростовчанину – Истерика у женщин – дело затяжное, так что тут есть три варианта решения проблемы – или поступить так, как я сейчас, или ведро холодной воды ей на голову вылить, или… Скажем так – отвлечь ее физиологически. Но последнее чревато сменой вектора – там истерика на агрессию может перескочить, и ногти в ход пойдут, рожу так расцарапают, что не приведи господь. А потом еще и в изнасиловании обвинят.

– Фу – Милена вытерла лицо рукавом – Какие ты гадости говоришь иногда!

– А что ты хотела, солнышко? Мы все меняемся под влиянием обстоятельств – я взял ее руку – Именно по этой причине из меня потихоньку выветривается клерк, со всеми его познаниями в этикете и охмуреже барышень, зато возвращается кое-кто другой.

– Знаешь, чего мне больше всего не хватает сейчас? – девушка улыбнулась трясущимися губами.

Крепыш хмыкнул, и глянул на меня, как бы говоря: «Гадость – не гадость, а угадал командир».

– Пироженки и бокала мартини? – предположил я.

– Этого мне не хватает все время – Милена свела бровки к переносице, ее личико стало совсем печальным – А мне не хватает носового платка. Никак я пальцами себя сморкаться не заставлю, а переводить материю на платки мне совесть не позволяет.

– Эх, мать твою – сплюнул Крепыш. Ему явно было жалко девушку, что вполне объяснимо.

– Тор, Джебе, Арам – очень аккуратно идете к выходу и так же аккуратно, страхуя друг друга, смотрите, что там на опушке леса – приказал я – Если что – сразу спускаетесь сюда, вниз. Проход узкий, держать оборону здесь будет удобно.

Сентиментальность прекрасное чувство, но рассопливливаться не время. И платков нет, и место не то. Опять же – меня еще там, в коридоре посетила жуткая мысль, что из мертвых восстали не только обитатели бункера, но и все те, кто полег в лесу. А народу там было, полагаю, немало.

– Даю тебе слово, маленькая моя, что, если мы найдем залежи материи – будут тебе и платки, и парео – пообещал я Милене – Будешь в нем по берегу Реки рассекать всем на зависть.

– Парео – уже совершенно ненатужно улыбнулась девушка и ткнула мне пальцем в лоб – Откуда в этих местах легкие ткани, толстокожий ты мужлан? Парео… У нас на нижнее белье материи не хватает, а он о парео говорит.

Отлегло, стало быть. Ну и славно. И жалко ее, больше других жалко. Тепличная ведь совсем девочка, сама красивая, и жизнь у нее на том свете наверняка была красивая, и занималась она там тем же самым – красоту создавала. А тут – что она получила? Бегала голой по степи, потом ее звероподобный Окунь огулял по полной, причем два раза, да и после него – стрельба, выживание, война, соленые шутки, отсутствие всего, включая исподнее и, как финал, – объятья мертвеца. Плюс – полная неизвестность впереди. Для Насти, которая попала из не своей жизни в свою – самое то. Для этого декоративного цветка… Но она молодец – столько времени держалась, столько в себя это загоняла, тут не всякий мужик сдюжит. И хорошо, что наконец прорвало ее, такие вещи, они как нарыв гнойный – прорвался он, вытекла дрянь всякая, и пошло заживление ранки, главное, чтобы грязь в нее не попала.

А беречь мне ее надо обязательно. Она – магесса. Да и просто – хороший человек.

– Я тебя когда-нибудь обманывал? – нарочито сурово сдвинул я брови – А?

– Пока нет – будь я проклят, если в ее голосе не появились смутно знакомые мне интонации – Надеюсь, что и дальше ты этого делать не будешь.

– Да уж будь уверена – я подмигнул ей – Так что будет тебе парео.

– Да, Сват – подошел ко мне Наемник – С этих тварей опыт капал, у меня двое уровни получили. Совсем немного – но он был.

– Эва как – я почесал затылок – Если честно – то ли я ни одного полностью сам так и не завалил, то ли просто внимания на это не обратил. Но ты меня и удивил, и порадовал одновременно. Проследи, чтобы баллы распределили по уму.

– Само собой – Наемник у меня и в крепости этот вопрос контролировал, на пару с Жекой.

– Вроде тихо наверху? – я прислушался. В глубине бункера то и дело глухо бухали одиночные выстрелы – там добивали по второму разу его защитников. А наверху – да, было тихо, только дождь монотонно шумел.

Разведчики вернулись минут через пять, мокрые до нитки и грязные до невозможности.

– Ух, там и развезло все – сообщил нам Арам – Мама-джян, какая слякоть! Да еще и яма эта, в ней воды уже по самые эти, не при Милене будет сказано.

– Это ясно – оборвал я его – Что там с нежелательным элементом? Все тихо, или кто откопаться решил?

– Мы дошли до опушки – перехватил инициативу Джебе – Все тихо. Никого, ничего.

– Вот и славно – я потер руки – Вот и ладушки. Наемник, двоих в караул к входу, еще парочку, на всякий случай, на внутренний периметр – мало ли, может мы кого не добили? И нас не перестреляйте, когда мы обратно пойдем. Остальным – отдыхать. Завтра будет трудный день, завтра будем разное-всякое носить. Тор, Крепыш – вам идти в лагерь. Одессита теперь не дождаться, он там резвится, а время терять не следует. Что сказать и кому – вы в курсе. И вот еще что – про эту ожившую погань там ни слова пока. Не стоит создавать нездоровые сенсации. Задача ясна?

– Так точно – в унисон ответили волчата и рванули к выходу.

– Азиз, останься здесь – попросил я зимбабвийца и поймал его благодарный взгляд. Ему очень не хотелось идти обратно в глубины бункера – Бди.

Мое последнее слово гигант явно не понял, но белозубо улыбнулся и погладил ствол своего пулемета, как бы говоря: «Не сомневайся, хозяин».

– Один не ходи – попросил Наемник – Это не очень хорошая идея.

– Вот еще – в одиночку там бродить – даже удивился я – Джебе, ты со мной идешь.

Мне нравился этот парень. Немногословный, очень четко понимающий свою задачу, всегда сконцентрированный на ней – он привлек моё внимание с первого же дня, и я возлагал на него большие надежды.

Собственно – вопроса «Где наши» особо и не возникало. Мы просто двигались на шум и стрельбу.

– Слушай, а этот был шустрее – азартно твердил Одессит Фире, когда мы догнали их почти в самом конце бункера, они замыкали отряд – Он даже двигался по-другому, не как те, из предыдущей комнаты.

– Он не двигался быстрее, он от тебя сбежать пытался – расстроила его Фира – Еще немного – и я сама доброй волей отдамся в их костлявые руки, так мне надоела твоя болтовня.

– А потом она удивляется, чего мы евреев не любим? – Одессит закхекал – Так ото ж!

– Можно подумать, что ты русский? – всплеснула руками Фира – Жора Циклер!

– Я одессит – гордо заявил тот – Это и половая ориентация, и национальность, и даже диагноз, чтоб ты знала!

– Один другого краше – поделился я своими мыслями с Джебе, и тот подтвердил согласие со мной кивком.

– Ой! – Одессит застыл на месте – Так мне же ж бежать надо. В Сватбург!

– Спохватился – щелкнул его по носу я – Будем мы тебя ждать. Всё уже, кто надо – тот в пути. А ты остался тут. Фира, ты как?

– Нормально – девушка отмахнулась – Настя подлечила. Я даже удивилась – чтобы она, и сделала что-то доброе для меня?

– Что же вам в мире-то не живется? – посетовал я – У нас толком нет даже ничего, что вы все делите?

– И не говори, Сват – Одессит решил меня поддержать – Это бабье…

Я понял, что с этими разговорами я вообще все на свете пропущу и поспешил вперед.

Тем временем Голд, Настя и остальные добрались до гермодверей, ведущих в самое последнее помещение бункера. И за этими дверями слышался шум, мало того – время от времени там раздавались гулкие удары. Его обитатель явно хотел выйти наружу.

– Это чего же там такое? – удивился Кин – Точнее – кто?

– Генерал там – ответив ему, я переглянулся с Настей.

– Генерал? – еще сильнее изумился Кин – Какой генерал?

– Самый настоящий – удары были неслабые, дверь подрагивала – Боевой и мертвый, с пулей в голове. Это он в свое время мне презентовал портки и ствол, а Насте канцтовары.

– И ножик Павлику – уточнила девушка – Только тогда он себя спокойнее вел.

– Кстати – призадумался я – А как мы его убивать будем?

– А в чем проблема? – Голд глянул на дверь – Все по процедуре, не он первый. Но, надеюсь последний.

– Да он не такой как те – я мотнул подбородком в сторону темного бункера – Он, видишь ли, не облез до костяка. Он – мумифицировался. Сам посуди – он там в двери долбится, как птица в клетке, и ему хоть бы хны. Кабы у нас сабли какие были или мачете – мы бы его хоть разрубить смогли на куски, а так… Я боюсь, что его даже пули не возьмут – их плоть блокировать будет, это как в подушку стрелять.

– И жечь нельзя – понял мои опасения Голд.

– Так может и пес с ним? – предложил Одессит – Тьфу на него, пусть он себе хоть лоб об дверь расшибет.

– Там рация – объяснил я ему – Если мы ее отсюда не заберем, то будем иметь дело с Рэнди, а что хуже – мертвый генерал тут или живой Рэнди там, я не знаю. Но что-то мне подсказывает, что второй вариант реально хуже.

– И не забудьте обо мне – подала голос Фира – Я за рацию этого генерала сама загрызу, если надо. Зубами.

– Соглашусь со Сватом – Рэнди суров и страшен, когда речь заходит о ресурсах – поддержала меня Настя – Что до того – как убивать… Давайте его выпустим сначала, а там увидим.

– Люблю дилетантов – Голд отвесил девушке что-то вроде полупоклона – Ввязаться в битву, а там… Это не вариант, Настя, запомни это раз и навсегда. Сначала подумай, а потом уже делай.

– Голд, давай все-таки попробуем ему ноги пулями перебить – зевнув, предложил я – Думаю, это реально. Ну, а как на пол свалится – прикладами его забьём. Других вариантов – не вижу.

– Жалко, что твой арап свой мечище не взял – Голд не шутил, он говорил совершенно серьезно – Это был бы его звездный час.

Так оно и вышло. Когда мы отодвинули гермодверь, то из нее немедленно вылез генерал – здоровый, страшный, с черной рожей и красными угольками глаз. Выглядел он жутко, даже меня пробрало, но против огнестрельного оружия все-таки оказался слабоват. Товарищ, было, шустро скакнул к Джебе, который стоял совсем рядом с дверьми, но не тут-то было – две очереди перебили ему нижние конечности, и генерал с грохотом упал на пол, а дальше все было делом техники. Мы минут пять месили его прикладами, уворачиваясь от цепких рук неугомонного самоубийцы. Здоров он был – мы эти руки к полу прижимали, даже ножи в них вбивали – а он их раз за разом освобождал.

В какой-то момент мне даже показалось, что мы его никогда не усмирим, но – конечности дернулись в последний раз и бесформенную массу, в которую превратился бывший военачальник, все-таки покинула некая сверхъестественная жизнь, которая в ней было поселилась.

– Ой, какая прелесть – завизжала Фира, как только завидела громоздкую рацию, даже сквозь пыль, поблескивающую тумблерами и выключателями – Армейская, древняя! Винтаж!

– Винтаж – согласился я, усаживаясь в кресло генерала, которое прекрасно сохранилось и даже не скрипнуло под моим весом – Тут все сильно не новое, если ты заметила.

– С антенной только варварски распорядились – укоризненно произнесла Фира.

– К Павлику претензии – Настя примостилась на подлокотнике кресла – Это он тогда ее выдрал. Помню, все сопел и кряхтел, не хотела она выкручиваться ни в какую. Слушай, Сват, а ты в этом кресле монументально смотришься. Давай мы его тоже в крепость переправим?

Ради правды, оно мне тоже понравилось, а потому возражать я не стал. Я бы и стол забрал. Хороший стол, дубовый, добротный. Жалко – тяжелый очень.

– Ладно – я хлопнул в ладоши – Помещения мы исследовали и зачистили, новых сюрпризов, надеюсь, уже не будет. Значит так – всем отдыхать, а завтра утром я хочу услышать от каждого точку зрения по двум вопросам. Вопрос номер «раз» – что именно из найденных предметов следует переправить в крепость в первую очередь. Вопрос номер «два» – как именно мы это будем делать, в смысле – технологически. Выслушаю всех, поскольку в споре рождается истина. Время у нас есть, думаю – около суток. И за это время нам надо сгруппировать первый блок грузов, чтобы те, кто придет сюда, передохнули и сразу же после отправились в обратный путь. Но сначала – всем спать, выносливость – она конечна.

Не знаю, как остальные, но я отключился почти сразу, как только мы вернулись к костру – больно хлопотный выдался денек. Все-таки есть в командирстве определенные плюсы – на посту стоять не надо. Проверил их наличие, убедился, что бойцы не спят – и можешь спокойно придавить ухом часов пять.

Собственно, я бы, может, проспал и подольше, но меня разбудил Герман, который как всегда везде поспевал первый.

– Сват – потряс он меня за плечо – Свааат!

– Что тебе? – поинтересовался я у него. Проснулся я сразу, но надеялся, что он от меня отстанет. Наверняка, опять у него какая-то идея появилась или мысли о том, как нам обустроить этот прекрасный новый мир. Если бы что серьезное произошло, то часовые бы об этом дали знать, а так… Все его идеи могут подождать до утра. Хотя – наверное, уже утро.

– Иди, посмотри сам – глаза ученого блестели, он был здорово возбужден.

– Надеюсь, ты хочешь показать мне голую женщину с большой, красивой и мягкой грудью и длинными ногами? – вздохнув, я поднялся на ноги – Если нет – то я расстроюсь.

– Все бы тебе шутить – Герман даже подпрыгивал на месте – Пошли, пошли.

Он припустил в сторону выхода. Я застегнул ремни, прихватил автомат, напялил кепи и последовал за ним. Надо же глянуть, что он такое нашел. Нет, вот не спится человеку, а? Ни свет, ни заря – уже в поле, он уже весь в делах.

А утро выдалось славное. Дождь кончился, тучи ушли, и на небе сияло умытое солнце. Воздух был напоен влагой и сумасшедшим ароматом разнотравья, на листьях деревьев дрожали капельки, в каждой из которых светилось много-много маленьких солнышек.

– Ты видишь? – гомонил тем временем Герман, уже вскарабкавшийся на холм, под которым был бункер – Да о чем я, что оттуда увидишь? Лезь сюда, смотри!

А деревьев-то стало меньше, крепко буря над ними поработала. Вон поваленные стволы лежат, и вон.

– Лезь сюда, Сват – махал рукой ученый – Ну же!

На мокрый и грязноватый холм лезть мне не хотелось, – но Герман был слишком уж возбужден, в такие моменты с умниками лучше не спорить, а потому я забросил автомат за спину и стал взбираться вверх.

– Смотри – схватил меня за рукав ученый, как только я встал рядом с ним – Высота не слишком большая, но даже отсюда все отлично можно разобрать. С земли – нет, а вот отсюда – более-менее видно.

Я понял, о чем он говорит, не сразу, мне пришлось вглядываться в поваленный лес пару минут, но, когда все-таки сообразил – чертыхнулся в голос.

Деревья в лесу были не просто поломаны, они были как будто раздавлены огромными ножищами, возникало ощущение, что какой-то великан прошелся здесь, не слишком разбирая дорогу, и между делом ломая толстенные стволы деревьев.

– Блин – я почесал затылок, сдвинув кепи на лоб – Это что ж такое было?

– Или кто – Герман говорил тихо, почти себе под нос – Кто пригнал тучу? Чье лицо в ней было? Кто сделал вот это?

Он вертанулся на месте, вытянув руку и как будто очерчивая вокруг себя круг. Я проследил за его указующим перстом и присвистнул.

Деревья вокруг бункера тоже были повалены не хаотично. Возникало ощущение, что их разложили в определённом порядке, рисуя вокруг нашего убежища что-то вроде солнышка с лучиками. Или просто сверху хлопнули немаленькой ладонью.

– Вопросов пока больше чем ответов – Герман был очень возбужден – Почему воскресли все эти мертвецы? Лежали бог весть сколько, никак на вас тогда не среагировали, когда вы тут бродили в первый раз, а потом вдруг как будто включились, будто кто-то пальцами щелкнул.

– У тебя есть ответы или предположения? – мне все это не нравилось. Очень не нравилось.

Я не Азиз, я мистики не боюсь, но одно дело воевать с себе подобными, то есть с людьми, с дикими зверями, даже с теми тварями из болота и скелетами, это зло осязаемое и самое главное – его можно убить пулей, ножом, палкой. Оно – смертно. А вот нечто, чему нет имени, но что оставляет такие следы и показывает свой лик из тучи – это перебор. Небожители нам ни к чему, я в бога на том свете не верил, да и на этом… Кстати – небеса.

– Слушай, Герман – я пощелкал пальцами – А может с этим делом связаны те двое?

– Хлюп и Лют – торжествующе сказал ученый и ткнул меня в пузо кулаком – Я тоже к этому пришел! Не сразу – но пришел.

– Твою мать – я не разделял его радости. Мало мне своих проблем, земных, еще и небесные добавились – Только этого еще и не хватало.

Значит так. В любом случае не следует предавать все это широкой огласке. Слухи, сплетни, домыслы – это ни к чему. Люди мнительны и склонны к драматизации. Я уж молчу, что они еще сами любят создавать себе кумиров и богов, а после им поклоняться. Больше того – покойные рейдеры таких уже встречали. Мне в крепости этого добра даром не надо, это такая зараза, что любое общество разъест, как соляная кислота. Так что Герману не стоит это афишировать. Герману лучше промолчать про это, а еще лучше – забыть, по крайней мере на время. Для него самого – лучше. Безопаснее.

А кроме него на холм никто не полезет – я так людей работой загружу, что им не до того будет. Да и не тот тут народ. Кабы Аллочка была – тогда да, ей до всего дело есть. А тем, кто спит внизу, лезть на холм и что-то выглядывать в лесу ни к чему.

– Герман – по возможности мягко сказал я умнику, глазеющему на свою находку – Мы спускаемся вниз, и ты больше никому про это не говоришь. По крайней мере – пока.

– А как же… – он показал рукой на бурелом.

– Была буря, Герман – я положил ему руку на плечо и очень негромко сказал – Буря. Погодное явление. Когда она безумствует – деревья ломаются, понимаешь? Услышь меня, пожалуйста.

– Я понимаю – ученый, видимо, увидел в моих глазах что-то, что заставило его прекратить дискуссию – Но я же могу про это рассказать своему коллеге? Только ему!

– Только тихо и ему одному. Мне ведь тоже интересно, до чего вы додумаетесь? – разрешил я – Но если это станет достоянием общественности, то я этого не пойму. И очень расстроюсь. Очень. Смертельно расстроюсь.

– Не станет – и Герман, оскальзываясь на мокрой траве, поспешил спуститься вниз – Я же понимаю… Люди мнительны… Напридумывают всякого…

– Вот-вот – кивнул я, шагая за ним следом – Но, что ты мне это показал – молодец, мы еще это обсудим. Вот вернемся из рейда – и обсудим. Узким кругом. А пока – ты подумал о том, что я вчера говорил? Ну, по вывозу отсюда грузов?

– Ну, по комплектности я не слишком размышлял – бойко затараторил Герман, явно радуясь, что я перевел тему разговора в другую плоскость – Это вы и без меня решите. А вот по транспортировке – есть пара идей. Я, конечно, не прикладник, я теоретик, но как мне думается…

– Хорошо, что подумал – перебил я его – Но давай это все обсудим с коллективом, хорошо?

– Ага – Герман кинул еще один взгляд в сторону леса и зашагал к входу в бункер.