Серебряные горны
– Ну что, есть-то будем? Где горны—то? Алексашка! Где Алексашка-то?
– Да будут тебе горны, Зоя, будут! Колонки у него опять сгорели! – закричала ей пожилая женщина.
С прыткостью молодой антилопы Ева Петровна сбежала со ступенек, подбежала к теннисному столу, в миг взлетела на него и прогорнила сигнал: «Бери ложку, бери хлеб!».
Евгений, наблюдая эту сцену, буквально потерял дар речи. Он невольно присвистнул и с уважением произнес:
– Наш человек!
Ева Петровна спокойно слезла с теннисного стола и, посмотрев свысока на Евгения, сказала:
– Вот такие мы, жены военных!
Старшего воспитателя тут же окружила стайка мальчишек. Среди них был и Антошка, сын Надежды.
– А можно горн подержать? Ух ты – серебряный! Ишь, как сверкает!
Мальчишки наперебой начали задавать вопросы:
– Тетенька, а это трудно? А дети могут так же?
– Она не тетенька, это Ева Петровна!
– А вы нас научите так же?
– Научу! Научу! – ответила Ева Петровна и встала в дверях столовой, словно стражник.
***
Надежда сменила Еву Петровну на посту в столовую и осталась встречать отряды. С песней, дружным строем шел на обед шестой отряд. Из строя выбежала Шурочка, подбежала к матери и зашептала ей на ухо:
– Мама, а ты сейчас мама или Надежда Геннадьевна?
– Когда ребяток рядом нет, я мама! А при всех я Надежда Геннадьевна!
– А-а-а! А жить мы с вами будем или отдельно?
– Доченька, с девочками тебе интересней будет. А соскучишься, я тебя к себе возьму! Но ребяткам ты не говори, что мы ваши родители, ладно? А то им грустно будет!
– Да ладно, мамочка, мы никогда с Антошей не говорим! – успокоила Надю Шурочка и нырнула в столовую.
***
Запыхавшаяся Надежда подбежала к Евгению, подняла гитару и, махнув рукой, поманила мужа за собой:
– Жень, наконец-то освободилась. Пойдем, я тебя отведу в наши апартаменты. Таблетки твои в чемодане. Сбоку. Найдешь!
– Наконец-то. Я уж думал, что ты никогда не придешь!
Супруги подошли к маленькому домику, и Надя с радостью показала мужу домик, в котором они будут жить все лето!
– Вот и пришли! Территория огромная! Боже, какой воздух! Жень, ты чувствуешь? Чудо! Смотри какой домик! Отдельный! Представляешь, у нас будет свой домик. Здорово, да? Смотри – с одной стороны жилое помещение, с другой – пионерская комната. Удобно, правда?
– Господи, чего ты всему радуешься?
У стены их временного пристанища, нависая над окном, росла раскидистая сирень, в мае и июне удушавшая своим ароматом. Супруги вошли в небольшую прихожую и открыли дверь в комнату. Скарб в жилище был незамысловатый: две скрипучие узенькие кровати, две тумбочки, зеркало на стене и прибитые гвозди на дверях, выполняющие функции вешалки. До заезда в лагерь Надя покрасила белой краской дверь, намыла полы и окна, повесила занавески, взяла со склада покрывала поновее – и стало очень уютно.
– Ты отдыхай, Женя. Я приду, и пойдем обедать.
***
Перед тихим часом вожатая первого отряда Олеся проводила перекличку. Илья Чегодаев и Влад Решетников сидели на скамейке и лениво переговаривались. Их матери работали вместе много лет, и мальчики были друзьями. Но в том году у них стали возникать стычки из-за девочки. И тому, и другому нравилась Наташа Михеева, председатель совета дружины лагеря. А сама Наташа их будто и не замечала.
– Ничего не изменилось. Даже вожатые все те же, – протянул, зевая, Владик.
– Почему не изменилось, старшая вожатая другая… Музрук новый. Чего твоя-то мать не приехала?
– Работу новую ищет. Че здесь на копейках сидеть…
– А-а. Тоже хорошо.
– Решетников! Владислав Решетников! – в который раз прокричала Олеся.
– Да здесь я! – ответил Влад.
– А чего не отзываешься? Чегодаев!
– Здесь! – звонко крикнул Илья и, обращаясь к Владу, сказал:
– А вожатые уж пусть будут эти. С ними интересно. А то поставили бы таких, как Райка прибабахнутая…
– Слушай, этот новенький странный какой-то. Чё он ходит-то по железке? Туда – сюда, туда – сюда! Навернётся еще! – сказал Влад.
К корпусу подошла уставшая Марина Степановна.
– Ну что, Олеся, всех разместили? – спросила она у вожатой.
– Нет, у мальчишек в палате двух мест не хватает.
– Переводи тех, кто помладше, во второй отряд… Вон, хотя бы этого! – показала она на «блатного» мальчика.
Мальчик в это время, развлекая девочек, балансировал на железной ограде. И только Марина открыла рот, чтобы сделать ему замечание, как на глазах у всех он оступился и упал.
– Олеся, быстро за Ольгой Григорьевной и сразу скорую вызывай! Бегом!
«Первая травма! – подумала Марина Степановна. – И надо же так случиться, что это произошло именно с этим блатным мальчиком».
***
В новой бане Докторица, Марина и Надежда, одетые в ситцевые халатики на голое тело, обрабатывали группе педикулезников головы керосином. Запах стоял ужасный. Девчушки звонко повизгивали и закрывали носы.
– Э! Вшивики! Сидеть молча! Да, денек сегодня… Олюня, что там с мальчиком? Ты разговаривала с врачом? – спросила Марина Степановна.
– Да ничего хорошего. Его родители из райцентра сразу в город увезли. Операцию сделали. Перелом ноги со смещением. Мать на меня так орала! И угрожала, как без этого?
– Конечно! На то она и мать… Жаль мальчишку! – промолвила Надя.
– Девки, чую нутром, еще всем нам это аукнется… – сказала Докторица.
– Марина, а почему у вас первая линейка уже завтра? Мы обычно на третий день проводили…
– А чего тянуть-то? Дети друг друга знают. Сегодня все и порешают. Оля, у тебя что, дегтярного мыла нет? Сдохнем все от этого керосина!
– Глядите-ка, прынцесса какая! Мой, чем есть! И не забудь проследить, чтобы кровати в спальнях не соприкасались. Слышали, девчули? Если подруг вшами наградите, не жить вам в лагере, сожрут!
***
Молодую вожатую Ирочку поставили на четвертый отряд, к детям восьми-девяти лет. А в напарники дали опытного Петра, внука старшего воспитателя Евы Петровны. Петр решил показать стажерке, как надо работать с детьми. Выстроив детей на веранде, он с выражением читал детям правила поведения в отряде. Ребятишки переминались с ноги на ногу. Вздыхали. Устали стоять.
– Никаких вещей на кровати. Все должно быть в чемодане, а чемодан в чемоданной комнате. Ходить туда можно только со мной.
– А с Ирой можно?
– Да, с Ирой можно!
К ребятам незаметно подошла Надежда.
– Добрый вечер! Я вижу, у вас вечерний огонек?
– Нее-е…. У нас собрание! – закричали дети.
– А вы уже все друг с другом познакомились?
– Нее-е! Даа-а! – закричали дети. – А я знаю Лену и Марину! А я Витьку, Антона и Игоря!
– А давайте-ка, сядем вот здесь, на пенечки, – показала Надя детям отрядное место рядом с корпусом. Каждый день за пол часа до отбоя у маленького костерка вы будете подводить итоги дня. Чему научились, что нового узнали, какое у отряда настроение и многое другое. Мы попросим вашего вожатого зажечь костерок, он все умеет и вас научит.
Ребята подошли к костровому месту, уселись в кружок и приготовились слушать.
– Ну, давайте знакомиться… Пусть каждый расскажет о себе. Кто первый? Ну, тогда я! Меня зовут Надежда Геннадьевна. Мне почти тридцать лет, я работаю в детском саду руководителем изостудии, учу ребят рисовать. А летом работаю в пионерских лагерях.
– Ой, а это вы разрисовали стены в спальнях? – закричали наперебой дети. – В прошлом году этого не было!
– Я, Ирина, Петр и другие вожатые много сделали для того, чтобы вам было уютно. А еще я люблю петь, правда, очень стесняюсь. И пою только для своих подруг.
– Спойте, спойте. Ну, пожалуйста! – просили дети. И Надежда запела:
«Есть на свете цветок, алый-алый,
Яркий, пламенный, будто заря.
Самый солнечный и небывалый,
Он мечтою зовется не зря.
Где-то там, за крутым перевалом…»
Тихо потрескивал костерок. Звучала незнакомая детям песня, и новая старшая вожатая оказалась вовсе не строгой и злой, как говорил о ней Петя, а доброй и веселой. А потом они рассказывали о себе, смеялись и пели песни, пока не прозвучал сигнал горна «Спать, спать, по палатам! Пионерам и вожатым!»
***
До постели Надежда еле доползла. Евгений отложил книгу и спросил:
– Надь, ты чего так долго?
– Веришь, даже умыться нет сил.
– Ну, давай я тебе помогу!
Евгений встал, подошел к жене и стянул с нее платье.
– Ой! Щекотно, Женька, перестань.
Женя скинул оба матраса на пол, шутя повалил жену, осыпая ее нежными поцелуями. И началась веселая возня…
– Жень, ну грязный же пол!
– Да, нормальный пол, кто его пачкал?
***
Надежда лежала на плече мужа и гладила пальчиками его грудь. На чердаке послышались какие -то звуки.
– Жень, на крыше кто-то ходит. Слышишь: жух-жух! Ой, а сейчас как будто плачет кто-то.
Они прислушались – тишина. Яркий лунный свет проникал в окно. Надежда рассматривала тени на стене.
– Смотри, ветра нет, а огромная сосна шевелится.
– Может, это лось бока чешет?
– Да ну тебя. И так страшно. В лагере всегда свои звуки. А у нас в квартире только поезда слышно. А вот сверчок. Ишь, играет как трудолюбиво!
– Он рассказывает сказку про Буратино! Это очень интересная история, смешная и печальная.
– Рассказывай, давай, я не буду спать, я буду слушать.
Надежда устроилась поудобнее, заглянула мужу в лицо, но тот уже спал…
Глава 3
Раннее утро. Облака нежно гладили солнце своими влажными ладонями. Нежные лучи света прорывались сквозь утренние облачка, и создавалось ощущение, что все вокруг плывет и качается… Качаются сосны, качается трава и даже косматый туман качается в ложбинках.
Легкий ветерок играл с шелковыми флагами на высоких мачтах и гирляндами разноцветных флажков на отрядных кострищах. Лагерь смахивал на старинный корабль. Все постройки старые, деревянные, низенькие. И мачта – высоченный флагшток на линейке. А развешанные на просушку простыни очень похожи на паруса! И плывет он по изумрудным морям лесов и полей в свою романтическую гавань детства…
В халатике, с полотенцем на плечах, с зубной пастой и щеткой в руке, Надежда выбежала на улицу. Потянулась и улыбнулась солнцу и легкому ветерку.
– Господи, благодарю тебя! Как же я счастлива!
***
Уже умытая и причесанная Надежда будила Евгения, нежно поглаживая по лицу.
– Женечка! Просыпайся, милый! Новый день пришел с утра, на планерку нам пора! Вставай, соня!
Евгений недовольно отвернулся к стене.
– Жень, вставай, пять минут осталось. Нехорошо опаздывать!
– Не хочу, опять каждый день одно и то же.
– Ладно… Зарядку хоть не проспи, – миролюбиво сказала жена и направилась к двери.
– Надь, иди-ка сюда! – позвал ее муж.
– Я опаздываю!
– Ну, поцелуй меня еще…
– Жень, тебе завтра к врачу? – вспомнила вдруг Надежда.
– Может, поедешь со мной? Мне страшно…
– Я не могу бросить лагерь, ты же видишь… Ты мужчина, ты справишься! Помнишь, и в горе, и в радости…
***
Горн протрубил побудку «Начинаем новый день, прогоняй скорее лень. Спать кончай, глаза протри! На зарядку, раз, два, три!» Лагерь просыпается…
На спортивной площадке стояли Евгений с аккордеоном и физрук лагеря, любимый всеми Михаил Михайлович. Дети звали его Махал Махалыч за то, что физрук постоянно махал руками, словно ветреная мельница. Он был кругленький, небольшого росточка, с блестящей, словно отполированной, лысиной. В свои пятьдесят пять лет он еще играл за городскую хоккейную команду «Альбатрос». Физрук делал приседания и громко выдыхал: «Ффффу! Ффффу! Ффффу!»
Из корпуса первого отряда на спортплощадку вышел Степашка. Лениво подошел к зевающему Василию и толкнул его плечом.
– Ах, пионерский лагерь «Дружба»! Какая природа! Какое буйство красок! Так и хочется взять палитру….
– А еще лучше по два! – подхватил Василий заезженную шутку.
Из корпусов выбегали ребятишки и строились по отрядам. Махал Махалыч засвистел в свисток и стал поторапливать пионеров. Нехотя, почесываясь и протирая глаза, выходили по одному Степашкины воспитанники. Последними плелись Влад и Илья.
– Первый отряд, построились! Задерживаете всех! – закричал Махал Махалыч, и дети вмиг присмирели.
– Как я ненавижу эту зарядку! Так спать хочу! – скулил Владик. – Я вообще-то сова. Дома просыпаюсь только к обеду…
– Ой, да слышал я это: сова, жаворонок! Туфта все это, – ответил раздраженно Илья.
– Разговорчики, отставить! – рявкнул физрук.
– Ничего не туфта. Ученые над этим работают, психологи! – продолжал Влад.
– Чегодаев, Решетников остаются после зарядки!
– Ну, щас начнется… Упал, отжался!
***
После завтрака состоялась первая линейка. В белоснежных рубашках, красных галстуках и пилотках ровными рядами были построены пионеры. На высокой трибуне плечом к плечу стояли Марина Степановна, Надежда, Константин Алексеевич и Ева Петровна.
За их спиной виднелись огромные стенды: «В стране знаний», «Мы интернационалисты», «В мире прекрасного». А над всем этим великолепием возвышался длинный лозунг «Слава коммунистической партии Советского Союза!»
Председатель Совета дружины Наташа Михеева, открыла торжественную линейку:
– Внимание, лагерь, равняйсь, смирно! К выносу дружинного знамени пионерского лагеря «Дружба» приготовиться!
Нога к ноге зашагали по гаревой дорожке знаменосцы. Четко отбивали ритм барабанщики. Взметнулись руки ребят в салюте.
– Лагерь, вольно! Председатели советов отрядов, сдать рапорта! – командовала Наташа.
– Отряд, смирно! Товарищ председатель совета дружины! Отряд «Ритм» на торжественную линейку, посвященную открытию первой смены, построен. Наш девиз! – рапортовал Илья.
– «В ритме века быть человеком!» – отчеканил первый отряд.
– Рапорт сдал председатель отряда Илья Чегодаев…
***
На крыльцо столовой вышли посмотреть на ребят уже знакомая всем Хлеборезка, шеф-повар Домна Ивановна, дородная, поистине русская женщина, повар Никитична и кухонный работник Евдокия. По возрасту им всем, кроме Зои, было за шестьдесят. Жили они в ближайших деревнях и работали в лагере уже не один год.
– О, пострелята, прискокали как один. Все такие беленькие, чистенькие, гляко, и встали-то все ровнехонько! – добродушно начала разговор Домна Ивановна.
– Посмотрим, какие они чистенькие будут в конце смены! – продолжила Зоя.
– А новенькая-то шустрая такая! Красоту таку в палатах навела! Мы с девками уже успели посмотреть, – продолжала Домна.
– И клеенки на столы новые выпросила. И Маринка-то наша во всем с ней соглашается, – вставила Никитична.
– Да-а! Снюхались, поскакушки! А с Людкой-то, со стервой, зачастую она ругалась, – вспомнила Евдокия.
– И как это Сухов свою кралю в лагерь не отправил? Может, поссорились? – заинтересовалась Домна и достала из огромного кармана поварской куртки семечки подсолнуха.
– Да пусть они как хотят, только б нас не трогали, – решила Зоя, – ой, гляньте, новенькая рапорт Маринке сдает!
– Товарищ начальник лагеря, отряды на торжественную линейку, посвященную открытию первой смены, построены! – громко звучал хорошо поставленный голос старшей вожатой.
– Вольно!
– Отряды, вольно!
– Дорогие ребята! И снова лето! И снова мы с вами вместе! Вы, наверное, заметили, как похорошел наш лагерь, как красиво стало в корпусах, какие интересные заборы, доски и даже термометры погодных условий у нас появились! И это заслуга нашей новой старшей вожатой Надежды Геннадьевны Соколовой. Передаю ей слово.
– Ребята, в мае, когда вы еще учились в школе, работники лагеря – директор, плотник Константин Алексеевич, вожатые, уборщики помещений, работники столовой – наводили порядок и чистоту. Готовили лагерь к открытию. Давайте поблагодарим этих чудесных добрых людей аплодисментами!
Ребята громко захлопали и прокричали «Спасибо». Домна всплакнула и вытерла слезы уголком фартука.
– Не, ну ты подумай, и о нас вспомнили…
А Надежда продолжала:
– Лагерь – наш дом на все лето! И мы с вами должны сделать его уютным, красивым и чистым. И я объявляю завтрашний день – Днем градостроителей. Мы дадим названия всем аллеям, площадкам, уютным уголкам.
Антон повернулся к своим новым друзьям и гордо сказал:
– Видали? Она порядок-то тут наведет…
– Строгая? – переспросил белобрысый Кольча, втягивая голову в плечи.
– Не то слово!
***
Вечером, переделав массу дел, Марина Степановна решила наведаться к семьям пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС, занимавшим небольшие дачные домики на две семьи. Навстречу ей с воплями неслись двое мальчишек, гоняя перед собой мяч.
– Ребята, добегите, пожалуйста, до дачных домиков, где наши гости с Украины живут. Пусть в столовую идут. Для них привезли молоко, – попросила Марина Степановна.
– А мы от этих Чернобыльцев ничем не заразимся? – испугались парнишки.
– Стыдно, мальчики! Конечно же, вы ничем не заразитесь! Бегите, одна нога здесь – другая там…
«Да, надо бы в каждом отряде провести беседы о Чернобыльском несчастье», – подумала начальник лагеря.
***
К клубу на праздник «Давайте познакомимся», а если точнее – организационное собрание, строем подходили отряды. Одни пели песню «Орлята учатся летать», другие во все легкие горланили речевку:
«Мы активные ребята,
Потому что октябрята.
Октябренок, не забудь:
В пионеры держишь путь!»
Ева Петровна всегда сама проводила это мероприятие и сегодня, не спеша, она шла к сцене, здороваясь с ребятами-старожилами и «старыми» вожатыми. Чуть в стороне устроились на стульях Надежда и Евгений.
– Жень, здесь всего лишь организационное собрание, а ты инструменты притащил!
– Ева сказала, песню петь будем «Гайдар шагает впереди!», – со злостью ответил Евгений, – слушай, ты как хочешь, но на музыкальных занятиях у меня никаких Гайдаров и пионеров-героев не бу-де-т! Только детские песни. Не нравится – уеду к чертовой бабушке.
К клубу подошел еще один отряд. Они тоже разучили речевку и сейчас решили ее исполнить. Малыши, Алла и Лена! – догадалась Надежда.
– Это чьи ребята? – звонко вопрошали вожатые.
– Октябрята, октябрята! – вторили им дети.
– Раз, два!
– Вейся, флаг!
– Три, четыре!
– Крепче шаг!
– Бодрые, умелые!
– Сильные и смелые!
– Звезды алые горят!
– Нет дружнее октябрят!
Когда все собрались и угомонились, Ева Петровна начала беседу. Ребята слушали плохо: баловались, откровенно зевали, им было скучно. Но старший воспитатель не сдавалась.
– Ребята, а кто из вас знает, как называлась пионерская организация до смерти Владимира Ильича? – и очень тихо прошептала: «Царствие ему небесное»!
В зале повисла тишина.
– Что, никто не знает? А вожатые? Вожатые знают?
Вожатые опустили глаза, не зная, как бы скрыться от Евы Петровны.
– Стыд! Стыд и позор! Пионерская организация до смерти Ленина, царствие ему небесное, называлась Пионерская организация имени Спартака! А кто из вас знает, кто такой Спартак?
– Футбольная команда!
– Гладиатор, он бился на мечах!
– Спартак Мишулин, он актер!
– Кабачок 13 стульев! – выкрикивали дети.
– Какая ерунда! – прикрикнула Ева Петровна, чтобы прекратить этот хаос. – Спартак – это вождь угнетенных рабов-гладиаторов, который поднял восстание против поработителей.
– А когда это было? При Ленине? – спросил маленький мальчик со второго ряда, ковыряясь в носу и вытирая пальчик о юбку впереди сидящей девочки.
– Мальчик, ты это… не задавай глупости! Вы, наверное, обратили внимание, что на нашем собрании присутствуют комсомольцы. Это не только ваши вожатые, но и некоторые ребята первого отряда! И у нас, как всегда, будет создана временная комсомольская организация!
Ребята зашумели, и Ева Петровна закричала в зал:
– Тихо, тихо, тихо! За время каникул мы с вами проведем много интересных мероприятий: Зеленая аптека, День именинника, сдача норм ГТО, конкурс рисунков на асфальте, трудовые десанты, мозговые штурмы, конкурс строя и песни…
Ребята вновь загалдели, но старший воспитатель гнула свою линию:
– Лето открывает простор для самого активного участия пионеров в трудовой, общественно-политической и культурной жизни нашего замечательного лагеря.
Надежда посмотрела на посеревшее лицо мужа и решительно поднялась на сцену:
– Ева Петровна! Пожалуйста, можно я познакомлю ребят с новым музыкальным работником? Ребята, знакомьтесь! Евгений Юрьевич! Евгений Юрьевич, ребята, может играть на пианино, на баяне, синтезаторе, аккордеоне и гитаре. А сейчас Евгений Юрьевич споёт вам несколько песен, а вы – подпевайте.
Евгений, взяв гитару, вышел на сцену, уселся на стул и стал насвистывать песенку Никитиных «Ежик резиновый»:
По роще калиновой,
По роще осиновой
На именины к щенку
В шляпе малиновой
Шел ежик резиновый
С дырочкой в правом боку…
Лицо разгневанной Евы Петровны пошло красными пятнами. Поджав губы, она сошла со сцены и, приговаривая себе под нос, стала пробираться к выходу:
– Куда катимся… Куда идем, Господи? Тьфу ты, ежик с дыркой.
***
Ребята старших отрядов стайками расходились с «собрания». Несколько девчонок во главе с Наташей Михеевой, первой красавицей первого отряда, обсуждали новеньких: Евгения и старшую вожатую.
– А он душка!
– Ну да, поет здорово!
– Так он муж старшой? Или?..
– Лучше бы или…
– А она вам как?
– Нормальная, веселая такая. Ну уж всяко будет лучше Людмилы Витальевны!
Последними из клуба вышли Антон и его новые друзья – Игорек и Кольча. Антон загадочно посмотрел на товарищей и тихо произнес:
– Ребя, зырьте, что у меня есть! Тс-с-с! Отойдем в сторонку!
Мальчишки, поглядев по сторонам, спрятались в кустах за клубом. Антон таинственно достал из кармана чью-то вставную челюсть и, полюбовавшись на произведенное впечатление, гордо произнес:
– Смотрите! Это настоящие зубы доисторического человека.
– Да врешь ты все! – завистливо воскликнул Кольча. – У моей бабки такая же челюсть! Она ее на ночь в стакан ложит! Если бы зубы были доисторические, они бы уже давно сгнили…
Ребята еще раз внимательно осмотрели челюсть, пустив ее по рукам.
– Ничего-то вы, пацаны, не знаете, – с превосходством, снисходительно покачав головой, сказал Антон и отобрал у товарищей реликвию, – человек в земле гниет, а зубы и волосы целые и невредимые остаются на века! Судя по размеру, это был воин… А может быть, это зубы… самого Спартака?!
– Еще чего! Будет твой Спартак в нашем лагере жить, – усомнился Кольча.
– Нда-а! Неинтересно мне как-то с вами разговаривать! Истории своего государства совсем не знаете, – засомневался в пацанах Антон.
– А у нас истории еще нет. Она только в пятом классе будет! – пояснил Игорек.
– Историю своей Родины каждый товарищ должен знать! Здесь, на этом месте, Спартак готовил к восстанию гладиаторов. А потом они двинулись на Рим, ну, в Грецию! Раньше же все расстояния были маленькими… И дойти им было раз плюнуть! Неделя пешим ходом…
– Не-е! Не верится мне, что это зубы Спартака… Уж очень они новые… Ишь, как блестят!
– Вот будешь, Игорюха, зубы чистить два раза в день, и у тебя такие же будут!
Из клуба по громкой связи радист Алексашка передавал объявление:
– Внимание! Всем отрядам! Ребята, кто нашел вставную челюсть нашего повара Домны Ивановны, просим принести ее на кухню. Повторяю, Домна Ивановна случайно потеряла зубы, просим принести их на кухню…
– Да, Антоха! Ну и врун же ты, – рассердился Игорек и отвернулся от новенького.
– И никакой он не врун! – встал на защиту Антона Кольча. Зато с ним интересно! И насчет воина он прав был! Домна – настоящий воин, знаешь, какие она котлы с кашей поднимает? Домна как даст по кумполу – и ты сразу покойник! Пойдем, Антоха, отдадим поскакушке зубы, а то она есть не сможет…
***
Евгений направлялся в первый отряд, обещал мальчишкам попеть песни под гитару. Шёл, шёл, остановился. И понял – вот, что его раздражает! По территории лагеря разливалась песня «Сквозь огонь и черный дым станет небо голубым». Евгений поморщился как от зубной боли. Как же надоели эти патриотические песни! Ну кто решил, что дети должны их слушать, когда есть столько чудесных детских песен. В «Гагаринце» постоянно ругался с директором, а здесь эта полоумная старуха… Евгений нерешительно постоял и свернул к клубу. Через несколько минут улыбающийся музыкант вышел из здания культуры, поправил гитару на плече и, посвистывая, зашагал по своим делам. Из динамиков нежно полилась мелодия «Милая моя, солнышко лесное».