Серебряные горны
Тыбыдым, тыбыдым, тыбыдым! Словно молодой конь неслась к воротам Марина Степановна. Волосы растрепались, щеки раскраснелись. Тяжело дыша, за ней вприпрыжку несся пунцовый Генчик. С перепугу мальчик начал икать.
– И ещё… ик… сзади машина… ик… серая… ик… а за ней… ик… белая!
Проверяющие сидели на траве и с тоской смотрели на ворота. Антон занимал их беседой, но его уже никто не слушал.
– Да, повезет тому, кто накопит на такую машину! Только мой папа говорит, что такие машины только у воров бывают… А коробка передач…
Марина Степановна подбежала к воротам и закричала:
– Дежурные, открывайте ворота, где ключ?
Антон подошел к воротам, дернул за замочек, и он тут же открылся. Марина трясущимися руками открыла настежь ворота.
– Ой, извините, Николай Павлович, Изольда Арминаковна, вы уж нас простите за задержку. Проезжайте, пожалуйста, гости дорогие!
Антон подбежал к машине, попытался заглянуть внутрь, но куратор резко оттолкнула его и злобно прошипела:
– Поганец! Мать твою…
Машины проехали мимо стендов с фотографиями пионеров—героев, а Антон поправил красный галстук и салютом проводил гостей.
– Проезжайте, пожалуйста, гости дорогие! В нашем лагере гостям всегда рады…
***
С большим трудом удалось Марине Степановне успокоить членов комиссии. И только после того, как Домна Ивановна накормила их вкусным завтраком да еще что-то сунула им в сумочки со словами «А вдруг в дороге сладенького чего захочется!», проверяющие разошлись по лагерю.
Изольда Арминаковна важно вошла в игровую комнату. За ней, смотря себе под ноги, плелась Надежда. Подобострастно заглядывая в лицо проверяющей, семенила Ева Петровна.
– А что это здесь за бардак? Занавески оборваны… Штаны валяются… А это что разбросано? – показала она на рисунки, лежащие на полу.
– Рисунки детей сохнут, – пояснила Надя.
– Рисовать, как, между прочим, и мастерить, нужно в кружках. Так, посмотрим уголок отряда… Не вижу плана на сегодня! – куратор строго взглянула на старшую вожатую. – А почему вы мои замечания не записываете?
– А я запомню! Крыльцо, бумажка, занавески, штаны, рисунки…
– Я все записываю… – выскочила вперед Ева Петровна, – согласна, исправим, сделаем!
Пройдя по территории лагеря, троица дошла до клуба, на дверях которого висела надпись: «Музей метлы». Войдя в помещение, Изольда Арминаковна сразу увидела здоровенную метлу дворника с приклеенными большими глазами и огромными ресницами. Метла была принаряжена в юбку и старую шаль. Рядом висела надпись «Её величество метла».
У стен клуба были расставлены метелки, веники, щетки, швабры. На столе разложены сочинения и сказки детей: «Использование метлы в магии», «Волшебная метла», «Метла в русских народных сказках», «Сказки и сказочки о метле».
На стенах – пословицы и поговорки. Проверяющая взяла в руки альбом «Загадки про метлу» и прочитала вслух.
– «Старая бабка по двору шныряет, чистоту соблюдает…» Это что? Что это?! Что за ерунда?! Чем вы здесь занимаетесь?! – закричала куратор. – Вы комсомолка! Вам доверили воспитание нашего молодого поколения. Чему вы детей учите? Идола нашли? Метле поклоняетесь?
– Не метле, а труду! – пыталась объяснить ей Надя.
– А я предупреждала… А я говорила… – выскочила со своим блокнотом старший воспитатель.
– Все выбросить, все закрыть! Немедленно! – закричала и притопнула ножкой куратор.
– Изольда Арминаковна, но ведь трудились дети, трудовой десант… все подмели, даже шишки с хвоей, – объясняла Надежда.
– Видела я: подштанники в палате валяются!
– Конкурс рисунков, рассказов, сказок о метле – это же такое творчество! А вечером – веселье! Песни, танцы, сценки и награждение боливарами, – Надя попыталась донести идею праздника до проверяющей.
– Чем награждение?
– Боливары, деньги такие! Ну, денежная единица Венесуэлы. Названа в честь борца за независимость стран Латинской Америки Симона Боливара!
– Вы… Да вы!.. Вы же растлеваете души ребят! За то, что они убираются, вы им платите деньги? А что дальше? Они без денег и чихнуть не захотят? И что они потом с этими деньгами делают?
– А в конце смены ребята обменивают их на канцтовары и сладости.
– Неслыханно! Надо ревизию сюда посылать! Это же ни в какие ворота…
– А я говорила… А я предупреждала… – строчила в блокнот замечания Ева Петровна.
***
Изольда Арминаковна со своей свитой – Надеждой и Евой Петровной – продолжала осматривать территорию. У второго корпуса проходили соревнования по шахматам. Физрук, увидев свою старую знакомую, напустил на себя важный вид и встал аккурат под ярким плакатом, написанном огромными корявыми буквами: «Шашмачно-шахечный турнир».
Разочарованная воспитательной работой в лагере куратор остановилась у деревянного туалета и дала подержать свою сумочку Еве Петровне.
– Там все чистенько, Изольда Арминаковна! Это туалет для вожатых. И бумажка есть… – зачирикала Ева Петровна.
Куратор зашла в туалет и закрыла дверь на засов. Не успела она поднять платье, как взгляд ее упал на исписанные мелом двери. Изольда прочитала: «Посмотри налево». Она послушно повернула голову. «Посмотри направо». Она опять повернула голову. «Посмотри назад, а теперь наверх!»
Член комиссии посмотрела на потолок и прочитала: «Что ты все время вертишься? Делай свои дела и уходи!»
Изольда Арминаковна, так и не сделав своих дел, изо всех сил хлопнула дверью туалета и с криками подбежала к своим подчиненным.
– Возмутительно! Государственное добро испохабили. Ответите, Соколова! За все ответите!
– А я говорила… Предупреждала… – довольная своей прозорливостью, тихо сказала Ева Петровна.
***
После сытного обеда, на славу приготовленного Домной Ивановной, члены комиссии стали расходиться по машинам. Их провожать вышли директор лагеря, Докторица, бухгалтер и завхоз. У каждого проверяющего в руках были довольно-таки увесистые сумки. Изольда Арминаковна возмущенно высказывала свое недовольство Марине Степановне по поводу новой старшей вожатой:
– А я настаиваю на увольнении. Она абсолютно некомпетентный в педагогике человек… И вообще, откуда она взялась, эта Соколова? И где Людмила Витальевна? Вот уж у кого всегда был порядок!
Вдруг одна из женщин-членов комиссии схватилась рукой за сердце и, словно рыба, стала беззвучно открывать и закрывать рот, показывая на высокое дерево, на самой макушке которого восседал Антон.
– Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! – выглядывал он из-за ветки.
– Мальчик, слезай немедленно! Не бойся, миленький! Слезай потихонечку, вниз не гляди… Мы тебя ругать не будем! Спускайся, ну же! – уговаривали мальчишку члены комиссии.
– Тетеньки, милые, да вы не бойтесь, я сын старшей вожатой! – успокоил их Антон. – Я просто хотел немножко вас развеселить!
– Ну конечно… так вот чей это мальчик, – почему-то обрадовалась Изольда Арминаковна, – а чего от него ожидать? Какая мать, такой и сын!
Проверяющие погрузились в машины. Окно автомобиля Изольды Арминаковны открылось, она высунула голову и, поравнявшись с Мариной Степановной, зло процедила сквозь зубы:
– А мальчика гнать надо из лагеря! Поганой метлой гнать!
Марина Степановна махала рукой отъезжающим машинам и вполголоса кричала:
– С днем метлы-ы в-а-а-с-с, гости дороги-и-и-ие!
***
Вечером в подвале корпуса первого отряда на самодельных скамейках, покрытых газетами «Комсомольская правда», притулились ребята: Наташа, Влад, Илья, здоровяк Жора по кличке Жирдяй, Сенька, Вован и Нелька. У всех этих ребят родители работали на заводе и водили хорошее знакомство с Николаем Павловичем Суховым или же работали в лагере.
Этот подвал ребята обнаружили еще в том году, и зачастую им удавалось уединяться там, не вызывая подозрения вожатых. Сегодня они решили отпраздновать заезд.
В центре подвала стоял перевернутый ящик из-под молочных бутылок, олицетворяя собою стол. На мятой газете, выстроившись в ряд, стояли заляпанные пальцами, давно не мытые граненые стаканы. Украшением стола были две конфеты «Белочка» – целое богатство. Слипшиеся «Подушечки» и несколько кусков заветренного хлеба завершали картину.
– Ну, что, друзья мои? Я сегодня добрый! Угощаю! – Влад покрутил перед носом у девчонок красивым фирменным пакетом и достал из него бутылку вишневого ликера. – Алле! Фокус-покус!
– Вау! Вот это да! Ну, ты дал! Откуда богатство? – наперебой загалдели ребята.
– Из лесу, вестимо! А это специально для тебя, – загадочно посмотрев на Наташу, Владик достал из того же пакета бутылку фанты.
Девчонки заверещали. Илья бросил на Наташу укоризненный взгляд. Домовитый бесхитростный Сенька по—хозяйски взял бутылку и стал разливать вкусно пахнущую жидкость по стаканам. Влад дернулся и закричал:
– Стоп, стоп! Ты че, оборзел? Дай сюда! Это тебе не водяра, стаканами глушить, – отобрал бутылку у товарища Влад, – ликер пьют обычно после обеда или ужина маленькими глотками, запивая каждый глоток черным кофе или хорошим чаем, – смягчился Влад.
Нелька, шустрая, хитрая, развязная деваха, игриво поинтересовалась:
– А где же кофе? Или чай?
Нельке уже исполнилось шестнадцать, и она была старше всех в отряде, а брали ее в лагерь за то, что главный бухгалтер профсоюзного комитета, Ольга Петровна, приходилась ей тетушкой. А эта боевая девчонка без присмотра может таких дел наворотить…
Наташа толкнула Нельку в бок, и та театрально закатила глаза, а Владик продолжал:
– Добавление небольшого количества ликера в чашку кофе придает ему приятный вкус и аромат. И никогда не надо пить ликер большими дозами.
Ребята восхищенно слушали юношу.
– Ну, а раз ни кофе, ни чая у нас нет, будем пить так! Сенька, наливай, – закончил спитч Влад и взял себе самый полный стакан.
***
После отбоя, когда вожатые ушли к себе, Антон и Тарасик сдвинули свои кровати и, накрывшись двумя одеялами, зажгли фонарик.
– Моя мама говорит, – заговорил Антон, – что страдания очищают душу. Смотри, ты раньше страдал? Вот, у тебя душа теперь чистая и хорошая. А теперь ты страдать не будешь! Я всем бошки поотрываю, кто тебя обзовет.
Антон сжал кулак и согнул руку в локте.
– Вот, пощупай, какие мускулы! Железо!! Если врежу – с копыт долой!
Ведь ты теперь – мой брат!
– Как это? – удивился Тарас.
– Знаешь, как индейцы братались с хорошими белыми? Нужно разрезать руку, ну чуть-чуть! И чтобы наша кровь перемешалась! Вот, – Антон достал из тумбочки иголку, – давай коли мензинчик! Ну, сильнее, не бойся. А-а-а! Пошла кровушка! Теперь я. Давай палец сюда! Вот так! – завершил ритуал Антошка. – И все, мы братья!
– А жить я теперь у тебя буду?
Антон крепко призадумался. Вряд ли родители захотят еще одного ребенка. Хотя мама наверняка бы согласилась…
– Да нет! Все будет по-старому, только теперь я приду к тебе на помощь в любое время дня и ночи!
Потом еще подумал и твердо сказал:
– Ну, днем-то точно приду!
Мальчишки немножко помолчали и подумали каждый о своем.
– Знаешь, Тарасик, а я ведь тоже страдал… – доверил Антон другу свою тайну.
– Да-а-а? А как? Расскажи!
– У нас во дворе большие мальчишки отнимали у маленьких деньги. Я как пойду в магазин, они подкараулят и деньги заберут. Я домой идти боюсь. Отец очень ругается. Может и побить. Вот я домой-то и боюсь идти. Вечером прихожу, а он мне говорит: «Раз ты деньги прогулял, есть тебе не дам!» И я голодный спать ложусь. Знаешь, как страдаю…
– А мама чего?
– А маме я не говорю. Она работает много, устает. Узнает – плакать будет и с папкой ругаться…
***
До отбоя старших отрядов оставалось минут сорок. А в подвале всё та же компания смаковала ликер.
– Вкусный. Липкий только! – передёрнула плечами Наташа.
– А ты конфетками закусывай! Это ведь для нас? – взяла со стола вторую «Белочку» Нелька и закатила глаза от удовольствия.
– А сколько же мы тебе должны, а, Владик? – вдруг спросил Илья.
– Сочтёмся. Потом поговорим….
Наташа отпила из бутылки «Фанты», поморщилась и передала её Сеньке. Тот, собрал лицо в кучку, отхлебнул газированный напиток и высказался:
– Нееее, «Байкал» мне больше нравится. В нём меньше ядовитых веществ. Ребя, а вы «Тархун» пробовали?
– Влад, а правда, что «Кока-кола» разъедает железо? Говорят, что ею хорошо движок у машины промывать… – поддержал разговор Вован. Ребята, будучи еще в пятом отряде, дали Вовчику кличку «Клюв» из-за долговязой фигуры и длинного носа.
– Ой, у меня, кажись, желудок разъедает… Правда… Что за фигня? – привлекла к себе внимание мальчиков Нелька.
– А ты подушечками закуси! – посоветовал ей Илья.
***
Захмелевшая компания покинула подвал и примостилась на скамейке у своего корпуса. Между Владом и Ильей села Наташа. Сенька, кривляясь, затянул куплеты на манер частушек:
Стала водка семь да восемь,
Все равно мы пить не бросим.
Передайте Горбачу, нам и десять по плечу!
Если будет двадцать пять,
Снова будем Смольный брать!
– Ну че, Наташка, понравился ликерчик-то? – Влад по-хозяйски приобнял и притянул к себе Наташу. Та сбросила его руку и пересела к Нельке. Но Владик не отставал:
– Да брось ты, Натаха! Че из себя недотрогу-то корчишь?
– Заткнись, скотина! – не выдержал Илья.
– На кого голос повышаешь, маменькин сынок, – повысив голос, наехал на Илью Влад, – скоро твою жирную мамашу с директорского кресла под зад мешалкой!
– Что ты сказал, тварь? – вскочил с места Илья и набросился на Влада, осыпая его ударами. – Вот тебе за ликер, вот тебе за мою мать. Вот тебе за… – хотел сказать «за Наташку», но посмотрел на нее и закончил, – да за все, урод!
На шум из корпуса вышел Степашка и стал разнимать дерущихся подростков:
– Это еще что такое? А ну-ка в корпус! Быстро по кроватям! Питекантропы!
Глава 6
После линейки отряды спешили на завтрак. Надежда стояла у дверей и наблюдала за работой дежурных санитаров:
– Эээ! Куда с грязными руками! Не пущу! – лютовали дежурные.
К столовой вела свой отряд Раиса. Дети шли ровно, красиво и горланили речевку:
– Кто идет?
– Мы идем!
– Кто поет?
– Мы поем!
– Кто шагает дружно в ряд?
– Пионерский наш отряд!
– Дружные, веселые,
– Всегда мы тут как тут!
– Пионеры-ленинцы идут, идут, идут!
Надежда чуть не рассмеялась, глядя на серьезную Раису и замыкающего строй, суетящегося в конце колонны тощего Василия. Но подавила смех и сказала:
– О-о! Как все серьезно! Ну, молодцы, – подбодрила она детей, поняв наконец, почему Ева Петровна так любит Раеньку.
Ребята подошли к крыльцу и вовсю глотку завопили:
– Раз, два, три, четыре!
– Три, четыре, есть хотим!
– Открывайте двери шире, а то повара съедим!
Отряд прошел в столовую, протягивая санитарам чистые руки для осмотра.
Вслед за ним, с гиканьем, сметая все на своем пути, в столовую влетел четвертый отряд. Ирина, широко расставив руки, встала в дверях, пытаясь остановить детей, но тайфун разве не остановишь…
– Ребята, стойте, ну стойте же!
Но архаровцы раскидали по сторонам санитаров и ввалились в столовую. Дети плюхнулись за столы и громко застучали ложками по столу. Последним невозмутимо, с чуством собственного достоинства вошел красавчик Петр. Весь его вид говорил: ну меня то это все не касается!
К столам, где сидели дети четвертого отряда, подошла Надежда. Минуту она молча стояла и смотрела на них. И как только они присмирели, она грозно отчеканила:
– Та-а-а-к! Отряд, встать! Выйти из-за столов! Намыть лицо и руки и строем вернуться в столовую!
Ребята молча, пряча глаза, поплелись к выходу. Надежда обратила внимание на Петра, который как ни в чем не бывало сел рядом со своей бабушкой и уже принялся есть овсяную кашу. Ел он шумно, быстро орудуя ложкой, словно пытался создать непрерывный поток между тарелкой и ртом. Надежда подошла к вожатому и тихо сказала:
– Петр, вы сейчас оторвётесь от каши и пойдёте к детям. Вспомните, что гласит одно из правил вожатых: «Не садись за стол, пока у тебя не поели дети!» И пора уже навести в отряде дисциплину, по-мужски!
Ева Петровна поняла, что ее ненаглядного внука выгоняют из столовой, соскочила с места и, закрыв любимчика своим телом, заквохтала, как наседка:
– Надежда Геннадьевна, пусть Петушок хоть кашу-то съест! Нет, ну не дадут ребенку поесть. Ну куда же ты, Петушок!?
– Ева Петровна! – с досадой сказала Надя, пытаясь усадить на место бабушку провинившегося внука. – Не называйте вы так Петра, дети услышат – задразнят… а авторитета, как я вижу, у него и так нет!
– Надежда Геннадьевна, Петя не виноват! – вступилась за напарника Ирина. – С ними совсем никакого слада нет… Зачем только я поехала в этот лагерь! Дети меня не слушаются, подушками кидаются, дерутся… А сегодня опять кто-то в сапожки Игнатьева написал. Красивые такие сапожки…
Надежда обняла Ирину за плечи.
– Ирочка, ты не переживай! Они не слушаются тебя, потому что им неинтересно ходить строем. У них сейчас возраст такой – шебутной! Им нужны тайны, приключения и игры. Выдумывай! Тебе и самой интересно будет! А уж если на то пошло, мы с тобой проведем один эксперимент! Это был всегда беспроигрышный вариант!
– Да у меня не получится! – прошелестела вожатая, вытирая ладошкой слезы.
– Ладно, приду к вам во время тихого часа. Иди, ешь, а то ничего не останется! А с Петей вы обязательно подружитесь! Вы еще у нас лучшими вожатыми будете…
В столовую цепочкой стали заходить ребята, и Надя, посигналив рукой дежурным, крикнула:
– Ребята! Четвертый отряд пришел, несите кашу!
Раиса на все это безобразие смотрела снисходительно, с легкой улыбкой на губах. Ее дети позавтракали, задвигали стульями и дружно грохнули речевку: «Спасибо нашим поварам за то, что вкусно варят нам!» Надежда от неожиданности вздрогнула. И только отряд вышел из столовой, как послышался зычный голос Домны Ивановны:
– Эй, вожаты, рожи-конопаты… Скокайте за добавками!
Надежда опять подпрыгнула, подошла к раздатке и ласково попросила:
– Домночка Ивановна, дайте кашки…. А то так есть хочется…
– А на подружонок класти? – уточнила шеф-повар.
– Класти, класти… – кивнула головой Надя, ставя на поднос три стакана со сладким жиденьким чайком.
***
После полдника на веранде первого корпуса Сергей Степанов воспитывал своих переростков: Влада, Сеньку и Вована.
– Мы договаривались? Договаривались! А вы что? Не поняли! Ну, что, всё честно! Начали!
Степашка поставил на середину веранды ботинок. Мальчишки легли на пол и отжались один раз. Затем встали, сделали вокруг ботинка круг, отжались два раза. Снова встали, обошли вокруг ботинка два круга. Отжались три раза. Встали, обошли три круга.
На веранду вышла Олеся:
– О! Упал, отжался! За что, гаврики?
– За матные слова, – тихо сказал Сенька.
– А-а! Ну, уговор дороже денег!
Глава 7
Незаметно пролетела неделя. Наступил четверг – банный день. Намыв до скрипа всех девчонок в лагере, усталые, распаренные подруги наконец вышли из бани на свежий воздух.
– Устала что-то сегодня, жуть! За такую работу надо молоко парное давать! Это ж надо, пол-лагеря детей намыть… – посмотрела на директора Ольга Григорьевна.
– А резиновые сапоги за вредность тебе не надо? Ну что, может, сразу в столовую? И тихий час сегодня устроим! Поспи-и-и-м! Девчонки, а может, загорать? – засыпала Марина подруг предложениями.
Из столовой прямо на них неслась Домна Ивановна:
– Марина Степановна! ЧаПе! Быстрее скокайте сюда!
Девушки подбежали к складу и стали рассматривать ящики с овощами и мешки с картошкой, стоящие у дверей.
– Вот, глядите-ка! Одно гнилье привезли. Чем дитев кормить будем? – запричитала Домна, открывая мешок:
– Лук! Мокрый! Ишь, как воняет…
– А куда Гена-то смотрел, когда мешки на базе грузил? – задала вопрос директор.
– Вот именно, что никуда не смотрел! На баб, поди, зенки пялил… Ля, ля, ля! Ля, ля, ля!
На шум к девушкам подошел Евгений. Заглянул в мешки, понюхал, поморщился и театрально вздохнул:
– Как говорил Киса Воробьянинов «Не делайте культа из еды! Довольствуйтесь малым ради сытого будущего!»
Ольга укоризненно посмотрела на музыканта и покачала головой. Домна же, отмахнувшись от Евгения, пояснила Ольге:
– Так они хочут свою образованность показать и все время говорят непонятно!
Евгений еще раз глубокомысленно вздохнул и пошел своей дорогой.
***
У Евгения Соколова между занятиями выдалось свободное время, и он, посадив свою нелегкую дочурку на плечи, скакал по дорожкам у шестого корпуса, изображая лошадь. Подпрыгивая, он высоко поднимал ноги и громко по-лошадиному ржал. За ним весело скакали «пони» – Шурочкины дружки – близнецы Саша и Паша. Из открытого окна вожатской за ними наблюдала пионервожатая Аллочка. Она улыбалась и обстреливала Евгения накрашенными глазками. Музыкант, поцеловав дочку в круглые румяные щечки, осторожно поставил её на землю.
– Папа, отгадай загадку! Если бы у тебя была одна дочка и не было бы мальчишек, на ком бы я женилась? – задала вопрос девочка.
– Ну не знаю, доча…
– Сдаешься? На Саше! И на Паше! Саша-Паша, подь сюда!
Близнецы тут же подбежали к подружке и взяли её за руки.
– Ну, жениться-то, молодежь, вам еще рановато, а вот я, пойду-ка поговорю с вашей вожатой. Хорошая у вас вожатая?
– Хорошая! – закричали дети.
– Вот и я думаю, какая же хорошая у Шурочки вожаааатая, – и с этими словами Евгений направился к Аллочке.
***
Надежда помнила свое обещание посетить четвертый отряд и поспешила к ним в тихий час. Зайдя в спальню к девочкам, она удостоверилась, что никто из детей еще не спал. Ирина тут же вскочила и стала суетливо подбирать детские вещи с пола и вешать их на спинки кроватей. Увидев старшую вожатую, девчонки мигом закрыли глаза и усерно засопели. Надежда, еле сдерживая смех, посмотрела на девчушек и тихо сказала:
– Ладно, не притворяйтесь! Я поговорить пришла! Есть о чем пошептаться… Ирина, зови вторую палату.
Из соседней палаты прискакали тонконогие девчонки и устроились на койках подружек, с интересом посматривая на старшую вожатую. Глазенки их светились любопытством: «Старшая вожатая поговорить пришла, да еще разрешила лечь на чужие койки…».
– Девочки, поклянитесь, что никому не расскажете, – таинственным шепотом начала Надежда.
– Нет! Никому! Могила! – стали наперебой выкрикивать девчушки. – Да что вы, да никогда в жизни! Вот зуб даю! Честное пионерское!
– Сегодня я нечаянно подслушала разговор ваших мальчишек, – начала издалека Надежда, – подслушивать, конечно, нехорошо, но уж так получилось… А разговор у них шел про вас, – заинтригованные девочки переглянулись и подтянулись ближе к старшей вожатой.
– Ой, а чего они? А что говорили-то? Ой, интересно-то как, – посыпались вопросы.
– Они обсуждали вашу красоту. Антон Михайлов признался ребятам, что ему нравится Анисимова! Кто из вас Анисимова?
Леночка робко подняла руку. Надежда внимательно осмотрела девочку, осталась довольна и продолжала:
– Вилошкину и Бабикову нравятся Кунченко и Светикова, – назвала она те имена, которые удалось выпытать у сына.
– А в нас кто влюбился? Мы тоже хочем!
– А кто ж не хочет, девочки? Остальные тоже называли и имена, и фамилии, но я вас еще плохо знаю. Вот самых баловных и запомнила. Сегодня… – понизила голос до шепота Надежда, – они решили написать вам записки.
– Ура! Здорово, – запищали девчонки.
– А вооще-то, в нашем отряде мальчишки и красивше, и умнее, чем в третьем. Так девчонки из их отряда, между прочим, говорят, – сказала Леночка и гордо посмотрела на вожатую.
Девчонки возбужденно зашушукались, раскраснелись, глаза заблестели.
– Ира, все запомнила? – тихим голосом обратилась к молодой вожатой Надежда и, приобняв ее за плечи, подтолкнула к двери. – Теперь иди к мальчикам и все разыграй, как по нотам… Фамилии не перепутай: Михайлов – Анисимова, Вилошкин – Кунченко…
– Да, Ира, я тут с Петей по душам разговаривала… Оказывается, ты ему очень нравишься, – самозабвенно сочиняла старшая вожатая, – он поэтому такой и пассивный, что стесняется тебя. Парень – золото… Ой, Ирка, не упусти! Счастливая у него жена будет…
– Правда? А я думала, показалось…
Ирина вышла из палаты, а Надежда обвела девчонок строгим взглядом и тихо заговорила:
– Девочки, успокойтесь…. Я вам еще кое-что скажу, но этого никто не должен знать! – Надежда сделала длинную паузу. – Вам нравится ваша вожатая Ирина?
– Да, нравится! Она хорошая, не то, что Райка из второго! Мы ее любим!
– А я слышала, что директор лагеря её уволить собирается…