Черный Белый
– И последнее… – прошептала мама, не поворачиваясь. – Найдите что-то, чем мы будем отбиваться, когда они нас найдут.
* * *На одном из уроков в школе нам рассказывали о стрессовых моментах и их влиянии на человека. В стремительно развивающихся ситуациях человек способен отключать эмоции и делать все механически, пользуясь лишь зрением, слухом, обонянием и осязанием. Адреналин помогает находить выход из ситуации.
Кажется, именно это сейчас происходило со всеми нами, потому что мы быстро перебегали от дома к дому в поисках закрытых дверей и заколоченных окон: без эмоций, без сомнений, без лишних действий, перекидываясь лишь необходимыми фразами.
Дэйтон на ходу подобрал какую-то железку, напоминающую трубу, а я нашла палку. Мама тоже схватила палку и наконец взяла фонарик.
Приходилось постоянно оборачиваться. Даже думать не хочу, что со мной случится, если я вдруг обернусь и засеку позади двигающиеся силуэты. Мерещилось, что мы бежим по огромному чужому городу, а вокруг со всех сторон к нам несутся бешеные мутанты.
Дэйтон свистнул нам и побежал к закрытому дому, окна которого были заколочены, а на втором некоторые оказались даже со стеклами.
Мы тихо поднялись по ступенькам. Дэйтон опять кашлянул в ворот свитера. Лишь бы только эти твари не услышали! Пусть они не услышат!
Попробовав ручку, которая оказалась закрытой изнутри, мама кивнула, чтобы мы следовали за ней. Она спустилась с крыльца и побежала в обход дома, а мы, как собачонки, держались рядом. Все окна сбоку были забиты досками, а задняя дверь тоже оказалась запертой.
Дэйтон уже отчаялся и собрался уходить, когда мама дернула его за локоть и прошептала:
– У тебя хватит сил выбить эту дверь?
– Что? Нас услышат! Пойдем дальше, – ответил он.
– Нет. У нас мало шансов! Мы можем выбить дверь и сразу завалить ее с другой стороны. Я почти уверена, что внутри нет тварей. Здесь давно все закрыто.
– Ты хоть представляешь, какой здесь поднимется шум? – прошипел Дэйтон.
– Так, значит, ты сможешь это сделать?
– Думаю, да.
– Выбивай! Сейчас же! Но ты должен сделать это с первого раза, иначе нам конец.
Дэйтон разбежался с заросшей лужайки и врезался плечом в дверь с такой силой и таким грохотом, что я закусила губу до крови. Будет чудом, если он не сломал себе плечо или мутанты уже не окружили нас.
Придя в себя, я поняла, что Дэйтон уже внутри, осматривает первую комнату. Мы с мамой быстро поднялись к нему и закрыли сломанную дверь. Как ни странно, никто за нами не гнался и не пытался сожрать. Хотя я уверена, этот грохот услышали даже в Сфере.
Дэйтон протащил что-то большое по полу и прислонил к двери. Теперь надо будет либо открыть ее изнутри, либо долго таранить с улицы. Выглядело надежно.
Скатившись по стене на пол, я пыталась надышаться всем воздухом в мире и поверить, что пока жива. Дэйтон стоял рядом и потирал плечо. Он точно стал моим героем на сегодня.
– Нечего рассиживаться, – прошептала мама. – Вставайте!
– Но мы ведь уже в доме, – ответила я.
– Нам нужно еще раз проверить все открытые комнаты на наличие мутантов и затем на дыры в стенах или щели в окнах. Когда проверите комнату, закрывайте дверь. Так мы услышим, если кто-то попробует открыть их снова где-то в доме.
Слова мамы звучали бредово, как по мне. Но никто ей, конечно, не возразил, и мы принялись за дело. Оперативно проверили все комнаты: мама караулила в коридоре, пока мы с Дэйтоном заходили в каждую с «оружием» наготове.
К нашему огромному счастью, мы никого не обнаружили на первом этаже. Стены были целы, и все окна заколочены досками. На втором этаже действовали по такой же схеме. И снова никого и ничего подозрительного не заметили.
Видимо, здесь побывали мародеры: мебели осталось очень мало. Непонятно только, зачем они закрыли за собой двери, но это было невероятной удачей для нас.
Мы устроились на первом этаже. В комнате, которую выбрали для ночлега, стояли потрепанный диван и откидное старое кресло.
Дэйтон сначала устроился в кресле, но мама выгнала его на диван, объяснив это тем, что ему нужно нормально поспать на горизонтальной поверхности. Сама она устроилась в кресле и вытянула ноги по полу. Палку из рук она так и не выпустила.
Я только сейчас поняла, насколько вымоталась. Дэйтону из-за болезни наверняка было в сто раз хуже. Он достал еще одну таблетку и проглотил ее, а я молилась, чтобы лекарства помогли ему.
– Спокойной ночи, дети! – тихо произнесла мама так, как каждый вечер говорила дома.
Эта фраза показалась самым тяжелым событием сегодняшнего дня, потому что дома у нас больше не было. Спокойных ночей тоже. И вообще теперь ничего у нас не было.
Мы с Дэйтоном взялись за руки, и я уснула.
Сны быстро сменяли друг друга, и я не могла запомнить что-то конкретное, но чувствовала себя беспокойно. Будто не спала вовсе, а наблюдала за собой издалека, из параллельного мира. В нем не было ужасных тварей, Сферы, безопасников и жестоких законов. Я никогда не знала такой жизни, но во сне она мне понравилась.
* * *В это время в одном из кабинетов здания Управления Сферы сидели трое мужчин: двое в строгих костюмах, один в военной форме. Они сидели на стульях, тонко подобранных под цвет вытянутого стола из благородного темного дуба. Стены комнаты были обтянуты бордовым шелком, а картины завершали образ аристократизма.
– Существует, должно быть, веская причина, почему вы вызвали меня среди ночи? – спросил один из мужчин.
– Конечно, сэр! Этим вечером было совершено ограбление больницы!
– Такое уже бывало раньше…
– Нет, в этот раз все по-другому. Воровке удалось взять, что нужно, и убежать.
– Воровке?! Это интересно! Ну так поймайте ее и накажите. В чем проблема?
– Она сбежала за стену.
– Найдите ее семью и накажите.
– Они сбежали вместе с ней.
Повисло неловкое молчание, в котором только полковник чувствовал себя комфортно, так как понимал, что он пока не совершил ни одного промаха, в отличие от начальника отдела безопасности. Пока президент обдумывал услышанное, начальник по безопасности заметно нервничал, чем еще больше радовал полковника.
– То есть вечером какая-то девчонка ограбила больницу, выбралась наружу и вы, мистер Уокер, никак не воспрепятствовали этому? – холодно уточнил президент.
– Люди и раньше убегали за стену… – нервно начал оправдываться мистер Уокер.
– Это так, но никто из них прежде не грабил наши учреждения и не решался бежать всей семьей на волю. Следуя своей глупости поодиночке, они не представляют угрозы. Но целая семья, нагло бросившая вызов Сфере и оставшаяся безнаказанной, – это другое дело. Именно с таких мелочей начинаются революции, мистер Уокер. Если вы этого не понимаете… А раз сидите сейчас здесь, а не преследуете преступников, значит, и правда не понимаете, то, боюсь, я был незаслуженно высокого мнения о вас и ваших способностях.
На лбу мистера Уокера выступила испарина. Прежде чем ответить, он судорожно сглотнул:
– Я найду их, сэр!
– Разумеется, иначе займете их место. Мистер Паркер, за стеной Сферы ваша полная юрисдикция. Вы все слышали. Приступайте. Вы теперь работаете с мистером Уокером.
– Спасибо, сэр, но я работаю один, – осторожно ответил полковник.
– Вы теперь работаете с мистером Уокером! А если я еще раз услышу комментарии в сторону моего приказа, вы понесете наказание следом за Уокером.
– Да, сэр! Приношу извинения! – пылкости у полковника заметно поубавилось.
Президент встал и прошел к двери, но перед самым выходом спросил:
– Как зовут преступницу?
– Алексия Ройс, сэр, – ответил мистер Уокер.
– Вы должны поймать всех членов этой семьи живыми. Они отправятся на публичную казнь.
– Не продадите их в рабство, сэр?
– Нет. Завтра вся Сфера узнает об ограблении. Если мы не накажем их прилюдно, то люди будут думать, что такие поступки могут оставаться безнаказанными. Завтра жду полный отчет об Алексии Ройс. Доброй ночи, господа!
Глава 2
Проснувшись, я не открыла глаза. Не хотела их открывать, надеясь, что это был всего-то странный и страшный сон. Хотя незнакомая поверхность дивана подсказывала, что это не комнатка в Сфере. Я была уверена, что вина и страх перед предстоящей дорогой сразу обрушатся на меня, если открою глаза.
Я оказалась за пределами выжившей цивилизации, на территории мутантов и безграничного хаоса, а что делать дальше – не знала. Может, остаться в этом доме и умереть от безысходности?
Дэйтон мирно дышал рядом. Он еще крепко спал.
Приоткрыв один глаз, я обнаружила, что мамы тут нет. Тело ломило от непривычного дивана – это стало понятно сразу же, как я встала.
Из-под досок на окнах прорывались лучи солнца, в которых витали пылинки. Ощущение, что мы находились в подвале.
В этой комнате были диван, кресло и небольшой столик в углу. На полу валялись наши сумки и фонарики. В целом не особо отличалось от нашей комнаты в Сфере, разве что запах другой: здесь пахло старой пылью, а дома всегда было влажно.
Выглянув за приоткрытую дверь, я прошла в коридор: ни на лестнице, ни прямо, ни в комнате справа ничего не было, кроме рассекающих световых полосок от прорезей в окнах. Слева была кухня с какими-то тумбами, стульями и столом. За ним сидела мама. Ну, она хотя бы не убежала…
– Мам, привет! Как ты? – Самый дурацкий вопрос, который я могла задать, но он первым пришел на ум.
– Дэйтон проснулся? – вместо ответа спросила она.
– Нет, он спит.
Я всегда чувствовала неловкость, оставаясь наедине с матерью, но сейчас это чувство усилилось стократно.
– Нам предстоит серьезный путь, поэтому он должен быть отдохнувшим, – равнодушно сказала она.
– Мам, а куда мы пойдем?
– По-моему, это ты вытащила нас из дома. Вот и скажи, куда же мы собираемся идти, Лекса? – Теперь узнаю презирающую меня мать.
– Ты сильно злишься на меня? – Не знаю, зачем я это спросила, ведь ответ очевиден.
– О, я не злюсь, совсем не злюсь. Я в шоке! – воскликнула она. – Ты вытаскиваешь нас из дома посреди ночи и заставляешь убежать из Сферы! На чужую территорию, к мутантам! – Она уже кричала. – Без оружия! Без осознания опасности, которая нас здесь ждет! Ты думаешь, что я просто так двадцать лет не выходила за пределы Сферы? Просто потому, что мне нравилось там сидеть?!
На самом деле, я так и думала, но вслух, конечно, этого не сказала. Я была в смятении и не знала, как защититься, потому что все, что она сейчас сказала, – правда. Я не знала никаких практических навыков выживания и даже оружия не взяла. Похоже, нам очень повезло, что мы не умерли в первую минуту, как вышли из Сферы.
– Я не хот…
– Ты не хотела? Не хотела убить нас? Не хотела стать мутантом?
Я молчала, но она сама продолжила:
– Вы с Дэйтоном понятия не имеете, как выживать в этом мире, не защищенном стеной и военными. Вы не знаете, как добыть еду или найти безопасный ночлег. Вы даже не знаете, как мутант выглядит. И только чудо спасет вас при встрече с ним!
Все, что мне оставалось, это пялиться в пол, так как сказать было нечего. Но даже если бы было, я бы не успела. Мама продолжила за меня:
– Я очень надеюсь, что этот мир изменился за двадцать лет. Ведь если он такой же, как при твоем рождении, когда мы с твоим отцом спасались и прятались, то мы и трех дней не протянем! – сказав это, она отвернулась к окну.
На самом деле, я подумала о том, что совсем не знала свою мать. Эти смены ее настроения: то она добрая заботливая домохозяйка, то любит только Дэйтона, то ведет себя как супербоец, который знает правила выживания за стеной, то пребывает в трансе, то в ярости, то замыкается.
Родители почти ничего не рассказывали нам о тех двух годах дикой жизни с момента Катастрофы до Сферы. Сейчас мне хотелось спросить, почему они этого не сделали? Так мы имели хотя бы какое-то представление, что происходит… за стенами.
Сфера образовалась практически одновременно с началом заражения, но пока мои родители узнали о ней, прошло два года. Когда все началось, я еще не родилась – мама была на третьем месяце. Спустя еще шесть появилась я. Когда мне было год и четыре, мы вошли в Сферу, поэтому я не могла помнить другой жизни, кроме «внутри огромного кольца стены». Все, что я знала, – это сухие цифры.
Пока я придумывала, что сказать, Дэйтон, помятый после сна, возник рядом. Его удивленные брови будто «спрашивали», что тут происходит.
– Доброе утро, Дэйтон! – сказала я вместо ответа на его невысказанный вопрос.
– Доброе или нет, нам предстоит еще выяснить… Мам? Как ты? – Разумно, что больше всего он волновался о ней.
Мама обернулась и радужно улыбнулась ему.
– Я в порядке, солнышко! Как себя чувствуешь? Тебе лучше? Ты выпил таблетку?
– Да, выпил. Чувствую себя как дерьмо, но ничего страшного.
– Если ты думаешь, что можешь ругаться, потому что болеешь, то ошибаешься. Нам надо поговорить и идти дальше. Безопасники могут осматривать ближайшие районы. Я, конечно, очень в этом сомневаюсь, но этого исключать нельзя. Так что несите сюда еду, и поговорим.
Пока мы с братом ходили за сумкой, я подумала: забавно, что теперь нам одинаково следовало бояться и мутантов, и людей.
Мы открыли контейнеры с рисом, овощами и чем-то наподобие соевого мяса. Такие пайки продавали в Сфере за монеты или меняли на что-то ценное – например, на оружие, одежду или лекарства, если они у кого-то имелись по чистой случайности.
Пока мы ели, я наблюдала за серьезными братом и мамой. На них была все та же одежда со вчерашнего дня. На маме – темные брюки, черная водолазка, серые кроссовки. Светлые волосы до плеч взъерошились, отчего резкие черты лица казались чуть мягче. Она была красивой женщиной в свои сорок три. Небольшой рюкзак с фонариком сверху она держала вблизи себя. На Дэйтоне – простые черные брюки, светлая грязноватая футболка и кофта, завязанная на поясе. Кудрявые светлые волосы он собрал в маленький хвостик на затылке. Его лицо, как и мое, больше походило на папино, и он был очень хорош собой. Не зря все девчонки школы ходили за ним хвостиком.
Если сравнивать маму и нас с братом, то сложно найти родственную связь. У нас с Дэйтоном кожа смуглая, у мамы же белая, мраморная. У нее абсолютно холодный тип лица с прямыми резкими чертами, вытянутым прямым носом и лисьими глазами, а у нас – крупные карие глаза и курносые носы. Мы больше взяли от папы, чем от нее, хотя у Дэйтона были светло-русые кудрявые волосы, а у меня – почти черные и прямые, как у папы.
– В первую очередь, пересмотрите свои вещи и выкиньте то, что не жизненно важно, – сказала мама. – Сумки и рюкзаки должны быть легкими, чтобы быстро бегать.
Мы с Дэйтоном уставились на нее, молча дожевывая еду.
– Если хотите остановиться на отдых или ночлег, то ищите закрытый дом или подвал: по какому принципу искать, я говорила ночью. Про мутантов запомните следующее: они бывают быстрыми и медленными в зависимости от того, когда и как заразились. Те, кого сильно искусали или покалечили, быстро не передвигаются, но те, у кого сохранились целыми кости и мышцы, очень быстры и почти не устают. Возможно, сейчас из-за нехватки пищи они могли стать слабее, но я бы на это не рассчитывала.
Она дала нам несколько секунд на переваривание этих слов, затем продолжила:
– Запомните, они не люди, а звери и чаще всего охотятся стаей. Редко можно встретить по одному, если повезет…
– Если повезет, – ухмыльнулся Дэйтон. – То есть, если видим всего одного мертвеца, то радуемся и пляшем?
– Когда увидишь мертвеца, вряд ли тебе захочется радоваться, но ты можешь попробовать, – равнодушно парировала мама и продолжила: – Теперь слушайте дальше. Нам нужно оружие. Не труба и палки. Нужны острые предметы. Мутанта можно убить, только повредив мозг. Другие части тела не реагируют на боль. Это, конечно, может его замедлить, но не убьет и не остановит уж точно.
Мама говорила как какой-то учитель по военной подготовке или урокам выживания. Эту сторону ее личности я еще не видела, если не считать ночного монолога про поиск дома.
– Ночью им легче охотиться, но днем они тоже могут быть активны. Я слышала, что их уже стало значительно меньше, по сравнению с годом Катастрофы, но запомните: один укус, средней тяжести царапина или прямое попадание заразы в открытую рану – и все. Можете всадить себе пулю в лоб. Правда, для этого еще надо найти пистолет.
Неужели это была постапокалиптическая шутка от мамы?!
– Хорошо, принято! Что будем делать дальше? И куда идти? – спросил Дэйтон.
– Пока у нас есть еда и вода, мы должны выйти из города и отойти от него как можно дальше. Пока мы можем двигаться быстро. Когда еда кончится, нужно будет обследовать дома и магазины, чтобы найти что-то съестное.
– Но разве мародеры уже не разграбили все? – спросила я.
– Нет, не все. Когда ЭТО началось, люди не были готовы. Люди вообще не поняли, что произошло. Погибло слишком много народу. Нас, выживших, осталось около восемнадцати процентов на всю Землю… ну, если верить ученым из Сферы. И эти проценты не смогли бы разграбить абсолютно все дома и магазины в мире, даже в стране. Поэтому шанс есть. Качественные консервы и вакуумная вода могли не испортиться за двадцать лет, поэтому мы будем искать. Да и выхода другого у нас нет.
– Звучит обнадеживающе, мам, – прокомментировала я.
Стыдно признаться, но до этого момента я и не думала о том, что еда и вода могут кончиться.
– Остальные нюансы мы будем обсуждать в пути. Надо выходить. Есть вопросы?
– Да! – воскликнул Дэйтон. – Как спустя двадцать лет ты не забыла обо всех этих законах дикой жизни, ма?
– А как ты не забываешь дышать, сын?
– Что? – Он действительно не понял вопроса.
– Двадцать лет назад эти правила стали для нас как воздух. Я, как и ты, не забываю дышать. И это я не забуду никогда, сколько бы времени ни прошло.
* * *Мы перебрали наши вещи, но почти ничего не выкинули: у нас их было совсем немного.
Собрав волосы в пучок, как брат, я надела свитер и продела сумку через голову, чтобы удобнее бегать. Дэйтон выпил две таблетки от пневмонии и убедил нас, что чувствует себя намного лучше. Он сильный, я знаю, и справится с болезнью даже в экстремальных условиях.
Пока мы с братом все перебирали и собирали, мама смотрела в дверную щелку.
– Выходим. Будьте тихими! Мутант может быть прямо тут.
Ночью Дэйтон подтащил к двери длинную деревянную тумбу, которую, вероятно, использовали как подставку для чего-то: может, для книг или для телевизора. Папа говорил, что раньше у каждой семьи были телевизоры и люди могли смотреть их когда вздумается. Этот факт казался мне невероятным: нам иногда разрешали посмотреть телевизор в школе, но только в познавательных целях. Было бы очень круто смотреть телевизор каждый день.
Дэйтон взялся за верхнюю часть тумбы и оттащил ближе к лестнице. Мама приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Сердце забилось чаще, хотя мы еще не вышли из дома. Оставалось надеяться, что мы найдем оружие получше палок и трубы.
– Все нормально. Там никого, идем! – сказала мама, открыла дверь и спустилась по лестнице.
День сегодня был ясный, даже солнечный. Находясь в помещении с заколоченными окнами, трудно понять, какая погода на улице, но она оказалась хорошей: приятный воздух пах даже как-то по-особому. В Сфере не было такого запаха: там всегда воняло людьми, дымом, электричеством и отчаянием, а здесь витали ароматы травы и горячего асфальта.
Мама зашагала по тропинке в противоположную от Сферы сторону. Дэйтон глубоко вдохнул и поплелся за ней. Спустившись с крыльца, я обернулась на дом, который был нам убежищем этой ночью. В темноте было непонятно, что он зеленый. Точнее, когда-то был зеленым, а сейчас выглядел пошарпанным и серым, но куски зеленых крашеных деревяшек говорили о его далекой истории. Дом был невысокий, с треугольной крышей. Наверное, когда-то он выглядел очень мило, но сейчас казался декорацией к истории ужасов, и заколоченные окна дополняли этот образ на сто процентов.
Спасибо, дом! Ты, возможно, спас нам жизни.
Как только я направилась за мамой, она остановилась и гневно обернулась ко мне.
– Закрой дверь, Алексия! Ты уже забыла все, что я говорила? Двери в таких домах всегда должны быть закрыты! Возможно, это когда-нибудь спасет чью-то жизнь.
Вот черт! Не смогла и пяти минут провести на улице, чтобы не облажаться!
Бегом вернулась и захлопнула дверь. Получилось громче, чем я рассчитывала, и когда повернулась обратно, мама закатила глаза, а Дэйтон еле сдерживал смех.
* * *Мы проходили вдоль таких же домов, как и тот зеленый. Какие-то были раньше желтыми, другие темно-красными, некоторые синими и, кажется, белыми. В Сфере все дома были серыми или темно-серыми, как асфальт и пасмурное небо. Интересно, почему людям не разрешили окрашивать жилища в яркие цвета после катастрофы?
Кроме нас, на улице не было никакого движения: ни птиц, ни зверей, ни мутантов. Вероятно, из-за близости Сферы.
– Окей, сестра, выкладывай! – Дэйтон оторвал меня от мыслей, пока мы проходили мимо разрушенного дома с отсутствующей передней стеной, через которую виднелась часть разграбленной комнаты.
– О чем ты? – не поняла я.
– Эти волшебные таблетки от пневмонии… Мне интересно послушать, как это было?
– Оу… Ну, это было страшно.
– Как ты пробралась в больницу? Стив помог?
– Да, он же там работает. Никто не может зайти в больницу, если не работает там или не при смерти.
– А ему ничего за это не будет?
– Нет. Мы три дня это планировали, и я пробралась туда, когда он помогал в детском отделении. Его там видели, и никто не станет подозревать… надеюсь. – Я действительно не думала об этом раньше, но Стив убедил, что все будет нормально.
– Ты уже скучаешь по своему бойфренду? – поддразнил меня брат.
– Он никакой мне не бойфренд! – огрызнулась я.
Такие разговоры при маме давались нелегко. Она не лезла, но точно слышала все, хоть и оглядывалась по сторонам.
– Стив, вероятно, с этим не согласился бы. Он был влюблен в тебя, сколько я его знаю.
– Ну, тогда понятно, почему он решил безоговорочно помочь мне, когда я спросила, можно ли своровать таблетки!
Не сказала бы, что это как-то меня задело или слишком удивило. Наверное, в глубине души я подозревала о чувствах Стива.
Я никогда не любила кого-то. Долгих отношений у меня тоже не было. Впервые мне очень сильно понравился парень, когда мне было семнадцать лет. Его звали Люк Тейлор. Он был из влиятельной семьи, его отец метил в правленческую верхушку Сферы. И когда ему это удалось, его жене и детям запретили всякое общение с людьми ниже их класса. Это случилось через две недели после того, как я узнала, что такое слово «секс» на деле. Больше меня никто не привлекал достаточно сильно для этого, тем более Стив Кэмпбелл. Не то чтобы он был уродом или глупым, просто не мой типаж. Люк был каким-то загадочным, что ли. В то время как Стив казался открытой книгой. Не было в нем ничего такого, во что бы хотелось окунуться с головой. Ну, и хоть мы были ровесниками, Стив выглядел на пять лет младше, поэтому волей-неволей я воспринимала его как брата.
Впервые я застукала Дэйтона с девушкой четыре года назад, когда мама была на работе днем. Ему было пятнадцать. Он был очень популярен среди молодых девушек в округе. И я не помню, чтобы он встречался с кем-то больше месяца.
Меня или настораживал любой флирт в свой адрес, или абсолютно не интересовал. Да и парня, скажем так, не встречалось подходящего: все в Сфере были какими-то замкнутыми, пугливыми или глупыми.
– Ну и? Как ты туда пробралась? Где нашла лекарства? Как выбралась потом? Как тебя засекли? – пристал Дэйтон.
– Стив посадил меня в большой контейнер с рабочей одеждой для персонала и ушел. Контейнер забрали санитары и отвезли в хозяйственный отдел. Потом я осталась одна, вылезла, переоделась в медработника и побежала на лекарственный склад. Стив мне заранее нарисовал на карте его местонахождение.
– Вау! Вот это моя сестра! А дальше? Что дальше?
– Ну, там был огромный склад с длинными полками, и на них куча всего в алфавитном порядке. Я быстро нашла то, что нужно, – Стив заранее написал мне название.
– Вернулась ты тоже через ящик со шмотками?
– Нет. Его должны были забрать только через два дня. Я бы умерла от голода в нем… Стив сказал, что можно спуститься по мусорной трубе, прямо в ту часть больницы, которая вообще не охраняется. Дальше нужно было только выйти за дверь и отбежать подальше от больницы. Ну и снять медицинскую форму, конечно же.