Черный Белый

Мама устало вздохнула, а я непроизвольно улыбнулась. Несмотря на сарказм, я знала, что брат абсолютно серьезен. А ведь на самом деле он сказал, что тут ему нравится.

– Дэйтон, Лекса! Вы смелые, я знаю это, как и то, что вы можете за себя постоять, но не нужно недооценивать опасность этого мира. Знаете, каким был день, когда первые люди превратились в монстров? Одним из самых прекрасных…

Мы с Дэйтоном переглянулись. Нам рассказывали в школе и даже ролик показывали, где человек перелистывал картинки из прошлого. Но мы ни разу не слышали, как это было у наших родителей. Ведь они два года выживали без Сферы. Мы не имели понятия, что с ними происходило на самом деле.

– Это был потрясающий солнечный день, всеобщий праздник мира в стране. Люди раньше очень любили праздники, и в это время людей на улицах, в магазинах и ресторанах было намного больше, чем в другие дни. Я настолько хорошо помню тот день… У нас с вашим отцом были планы: мы собирались встретиться с друзьями и рассказать, что я в положении. До этого момента все как-то не удавалось, и мне ужасно хотелось побыстрее сообщить об этом всему миру. Настолько я была счастлива…

Она замолчала. С заднего сиденья я видела лишь ее профиль, но все равно заметила, что мама сглотнула слезы, не позволяя им пролиться. Мы не торопили ее – если она хотела продолжить, то пусть сделает это сама.

– А потом все упали… Они просто упали… Вот мы идем и здороваемся, стараясь показать всем, что у нас есть маленький милый секрет, а окружающие вдруг падают на землю. Самым ужасным в тот момент показался хруст костей. У кого-то пошла кровь, а некоторые лежали в таких неестественных позах, что даже взглянуть было страшно. Я даже передать вам не могу, какой испытывала ужас… Майкл потрогал шею у самого ближайшего к нам мужчины, но я сразу поняла, что он мертв. Я почему-то точно была в этом уверена еще до того, как Майкл повернулся ко мне. Затем со всех сторон стали раздаваться взрывы и грохот сталкивающихся автомобилей. Где-то в отдалении пронзительно кричала женщина. Во многих местах стал подыматься дым. Где-то что-то падало, врезалось, взрывалось. Однако неизвестный недуг поразил не всех. В конце улицы человек пытался поднять кого-то с асфальта. И на противоположной стороне, около книжного магазина, маленькая девочка тянула женщину за руку, плакала и просила ее встать. Я так хорошо помню бедняжку, будто это было вчера. На дороге лежало примерно две сотни тел… от кафе, в котором мы только что сидели, до конца аллеи.

Мама замолчала, а я чувствовала тяжкую грусть. Хотя Дэйтон сидел неподвижно и расслабленно, я знала – он ощущал то же, что и я… Мы как близнецы, только разного возраста.

Слезинка покатилась по маминой щеке, и она сразу же вытерла ее пальцами. Будто не хотела, чтобы мы заметили эту слабость.

– Майкл всегда был умным, очень быстро соображал… Даже когда решал сложные задачки по математике. – Она вымученно улыбнулась. – Всегда был первым и решительным. И тогда он каким-то образом понял: должно произойти что-то плохое, поэтому сразу потащил меня в сторону нашего дома, до которого было минут десять.

Наши родители стали одними из шестисот тысяч выживших в Сфере. На Земле жило семь миллиардов людей, а потом остались только шестьсот тысяч, по крайней мере тех, про кого точно было известно. Ходили слухи, что Сфера связалась с выжившими из Африки и Китая. А в России были две большие Сферы, только они назывались у них по-другому. Но никто не знал, правда это или нет.

– Мы обегали тела, перепрыгивали через них. Я не могла выдавить ни слова, просто держала Майкла за руку и бежала. И когда я уже увидела наш дом, тогда это и случилось…

Мама замолчала, чтобы объехать большую сильно обгоревшую машину. Затем, снова набрав скорость, продолжила:

– Они стали двигаться. Все, кто упал замертво, начали шевелиться и вставать. Они издавали ТАКИЕ звуки… и поднимались. Я подумала, что Майкл ошибся и они живы. Но когда наклонилась, чтобы помочь пожилому мужчине, ваш отец схватил меня в охапку и потащил к нашему дому. – Она глубоко вздохнула. – Я сначала не поняла, но потом увидела глаза этого пожилого человека… О Боже, сейчас я надеюсь, что они все сдохли: или вымерли, или их убили! Потому что сам дьявол смотрел на меня этими глазами. Они были полностью залиты кровью с прозрачной пеленой. В них не было жизни! В них не было рассудка! Все, что я увидела в этом взгляде, который поймал именно меня, – это пустоту и кошмарную тьму, которая засасывала внутрь.

Мне уже не хотелось, чтобы мама продолжала. Я совсем не так себе это представляла. Думала, все было не так страшно.

– Майкл затащил меня на лестницу и захлопнул дверь. Встряхнув меня, он пообещал, что все будет хорошо, и сказал быстро бежать на третий этаж, в нашу квартиру. Я помню, что кивнула и побежала вслед за ним. На втором этаже мы столкнулись с Тэдом, нашим соседом, но он даже не шелохнулся. Стоял на одной из ступенек, преграждая нам путь, и под ногами у него было немного крови, а глаза – точно такие же, как у пожилого человека на улице. Он смотрел на нас, и тогда я увидела голод в его глазах. У него было рассечено лицо вот здесь, – мама показала пальцем на бровь и провела вниз до самого подбородка, – но он этого даже не замечал. Кровь залилась ему в правый глаз, но он даже не пытался сморгнуть ее. Он вообще не моргал. И когда он кинулся на нас с невероятной скоростью, я лишь подумала, что не хочу никогда в жизни иметь такие глаза. Но ваш отец оттолкнул меня в сторону, перебросил Тэда через себя, и пока тот летел, мы уже бежали по ступеням в нашу квартиру. Пока Тэд вставал, а делал он это быстро, мы все же успели добраться до третьего этажа, открыть квартиру и забежать внутрь. В тот момент, когда Майкл захлопнул дверь и повернул защелку, в нее с размаху врезались с другой стороны. Тэд сначала барабанил в дверь несколько секунд, затем просто скребся, а потом наступила тишина.

За время этого рассказа я, кажется, постарела на год и ни разу не вздохнула. Я была просто в шоке. Дэйтон играл желваками. Мама же, напротив, была абсолютно спокойна: все так же держала руль, смотрела вперед, периодически объезжая разные препятствия на дороге, и продолжала говорить:

– Мы не выходили из дома шесть дней, пока еда не кончилась, не выключился свет и не перестала течь вода из крана. Все это время мы ждали военных, армию, спасательные машины, объявлений по телевизору, который проработал всего десять часов с момента начала конца, или по радио, которое нам в шутку подарили друзья на новоселье. Радио, кстати, продолжало работать все шесть дней, хоть и с большими помехами. Благодаря этому мы узнали, что это происходит повсюду, буквально на каждом клочке земли. Также сообщалось о местах сбора выживших или поисках близких людей. А мы все сидели дома и смотрели в окна. В первый день творился настоящий ад… Каждого, кто не упал и остался на улице, съели заживо. Отовсюду доносились глухие крики, а мы наблюдали за происходящим, но ничего не могли сделать. Твари быстро бегали и вообще не останавливались: они просто врезались в жертву и рвали ее. Сразу же кусали, жрали, глотали, чавкали, облизывались. Меня рвало, наверное, раз десять, прежде чем я смогла спокойнее смотреть в окно. Потом криков стало меньше. Поначалу действия мутантов казались нам нелогичными: они то замирали, то снова начинали двигаться. Если на улице появлялся человек, который наверняка до этого где-то отсиживался, то все находящиеся поблизости мутанты сразу неслись к нему с бешеной скоростью. И сжирали за несколько секунд. Но так было первые три дня. Потом люди перестали появляться на улице. На четвертый день твари стали не спеша уходить в сторону, откуда долетали далекие выстрелы или взрывы. Видимо, поняли, что тут людей не осталось и стоит попытать счастья в другом месте. Они ушли чуть ли не все вместе. Вот почему мы стали внимательнее наблюдать за ними и позже поняли, что у них есть стадный инстинкт. На шестой день улица опустела полностью. – Мама глубоко вздохнула, потирая затылок. – Округа стала выглядеть прямо как сейчас, только без зарослей… и повсюду на асфальте была запекшаяся кровь.

Самым страшным осознанием после маминого рассказа стало то, что я была вместе с ней тогда, в животе. Я уже жила в каком-то смысле. И если бы отец не оказался таким сообразительным, то я бы не родилась. И брат тоже.

Одна мысль о том, что Дэйтона могло не быть на этом свете, резанула по сердцу. Я абсолютно не представляла жизни без него. Мама с папой – это одно, но брат стал второй половинкой меня. Я места себе не находила, когда он заболел. А когда врач сказал, что у мамы кончилась лицензия на получение медицинской помощи, а после добавил, что пневмония сама не пройдет и, скорее всего, через пару недель, Дэйтон умрет… Тогда я могла думать только о том, где достать лекарства. Лицензию мы купить не могли, даже можно было и не думать о ней. Но я не могла сидеть сложа руки – лучше бы сама умерла.

Сейчас он выглядел лучше: глаза уже не были такими покрасневшими, цвет лица казался более здоровым, а не бледным как молоко. Брату, конечно, не мешало бы надеть чистую одежду, а то футболка совсем стала грязной. Моя одежда наверняка выглядела не чище, но мне было плевать.

– Это, наверное, не совсем то, что ты ожидала услышать в ответ, Лекса? – неожиданно спросила мама.

– Что?

– Ты спросила, почему вокруг так много заколоченных домов.

Ох, я уже и забыла про этот вопрос.

– Ну-у, если у тебя есть ответ…

– Заколачивание дверей стало неким негласным ритуалом после начала мутации. Мы с Майклом встретили небольшую группу людей. Это были хорошие люди… И они попросили нас – как и всех, кто встречался им на пути, – всегда закрывать за собой двери. Они верили, что такие однажды смогут спасти чью-то жизнь. Ведь мутанты не открывают двери.

Это было гениально в каком-то смысле, но я не высказала восхищения вслух.

– Видимо, эта традиция распространялась среди выживших двадцать лет и теперь таких домов стало много. Это обнадеживает. Может, в этом мире остались не только ублюдки и убийцы. – Мама поджала губы в слабой улыбке, и мы продолжили ехать вперед, все дальше от Сферы.

Спустя полчаса город остался позади. Дома пропали вовсе, и нас окружили густые зеленые леса. Я в жизни не видела столько деревьев и листьев – все было зеленым и колыхалось от ветра. Выглядело потрясающе! Когда нам показывали, как раньше выглядели городские парки, я и не думала, что вживую это будет так. Природа была по-настоящему прекрасна.

Я и не заметила, как заснула, пока мы ехали. Дэйтон, видимо, тоже уснул, так как стояла полная тишина. Сквозь дремоту я слышала гул мотора. Мне одновременно снилось что-то про деревья, и вместе с тем я слышала мамин шепот: «Господи, я не молилась тебе двадцать два года, но, пожалуйста… Пожалуйста! Помоги нам и сохрани жизни!» После этого я окончательно погрузилась в сон, где бегала вместе с Дэйтоном среди деревьев.

Проснувшись, я поняла, что мы стоим на месте. Машина заглушена, а вокруг полнейшая тишина и темнота. Вероятно, поздний вечер или ночь.

Во сне я развалилась на всем заднем сиденье, а Дэйтон мирно посапывал на переднем пассажирском. Спина ныла после неудобного сна, но мне было не до нее, так как я поняла, что мамы в машине нет. И ее нигде не видно.

Справа и слева возвышались густые деревья. Мы стояли на узкой дороге, которая довольно неплохо сохранилась.

Дэйтон мгновенно проснулся после моего толчка и, оглядевшись, спросил:

– Что? Что случилось? Где мама?

– Не знаю, я только проснулась. Не вижу ее, а ты?

Он потер глаза костяшками пальцев и пошарил по сторонам, выпрямившись на сиденье. Мамы нигде не было. Просто прекрасно! Что же теперь делать?

Под рулем я обнаружила ключи в зажигании, а значит, мама должна быть недалеко.

– Дэйтон, надо выйти!

– Ты лучше сиди, а я пойду посмотрю.

– Но…

– Никаких «но»! Сиди!

Дэйтон открыл дверь и вышел, не забыв взять со своего сиденья металлическую трубу. Если он ожидал, что я действительно останусь в машине, то ошибался. Если сдохнуть, то вместе – ужасный девиз, но какой есть!

Открыв дверь, я схватила палку и направилась к брату, который уже шагал в сторону леса. Дэйтон обернулся и наверняка закатил глаза – хотя я не могла этого видеть, но точно знала, что он так и сделал.

Пахло лесом: древесиной, листьями, землей и чистым воздухом. Гнилой запах перестал нас преследовать, как только мы выехали из города. И мне казалось, что я слышала нечто похожее на крик птицы. Мы редко их видели или слышали, но звук я помнила. Наверное, в лесу их водилось больше, чем в Сфере. Особенно меня поразил воздух. Им хотелось надышаться – настолько он был свежим и чистым.

Но вся романтичность природы не смягчала чувства полнейшего раздрая. Интересно, можно ли постоянно находиться в стрессовом состоянии, постоянно бояться? Уверена, это не свойственно человеческой натуре.

Поравнявшись с Дэйтоном, я вгляделась в ближайшие деревья. Через пару шагов мы бы коснулись их, но пока не решались сойти с очищенной кромки леса. Ни звука, кроме далекой птицы в лесу.

Дэйтон достал из-за пояса фонарик и включил его. Черт, а вот я свой забыла. Какая же идиотка! Брат покосился на меня с упреком, а я невинно пожала плечами. Нужно вернуться в машину за фонариком. Без него от меня никакого толку. Я ничего не видела прямо перед носом.

Я прошептала Дэйтону, что сейчас вернусь. Он кивнул и направил луч света прямо в глубину леса, оставаясь за его пределами. Добежав до машины, я нашла фонарик на полу за водительским сиденьем и мысленно отругала себя, что разбрасываю вещи.

Фонарик сначала включился, потом погас, а затем поморгал и снова перестал работать. Захлопнув дверь машины, я постучала фонариком о бедро – он снова включился и погас. На секунду противоположная сторона леса оказалась освещенной, а потом снова окунулась во тьму. Я подняла фонарь повыше и сильнее ударила его другой рукой – он снова зажегся, чуть-чуть помигал слабым светом, а затем снова погас. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы заметить силуэт на другой стороне дороги, скрывавшийся за деревьями.

Там стоял человек…

– Дэйтон? – шепнула я и попятилась.

Или мутант…

– Дэй? – позвала я громче и сделала еще шаг.

Я застыла от ужаса.

– Брат? – Всхлип вырвался вместе с отчаянием.

– Что?

Он стоял прямо за мной. Я указала пальцем в ту сторону, не отводя взгляда.

– Там! Там кто-то стоит!

Луч его фонаря моментально стрельнул в ту сторону и начал шарить по ближайшим деревьям, но там уже никого не было. Никакого силуэта. Я начала судорожно стучать по фонарику, и он наконец загорелся. Как сумасшедшая я принялась осматривать все вокруг.

Дэйтон беспокойно косился на меня. Он верил мне, я знала! И наверняка не думал, что мне это померещилось. Хотя лучше бы и правда померещилось…

Когда за нашими спинами резко зашевелились кусты, мы с братом одновременно обернулись. Надо сказать, вооруженные трубой и палкой, мы, без сомнения, выглядели нелепо. Сердце стучало так, что оглушало.

Это была всего лишь мама.

Она остановилась сразу, как вышла из леса, и озадаченно уставилась на нас.

– Что-то случилось?

– Нет… – соврал Дэйтон. – Мы просто потеряли тебя. Куда ты ходила?

– Вы должны были сидеть в машине!

– Мам! – Дэйтон взбесился. – Мы волновались. Ты должна была разбудить нас, прежде чем уйти гулять по лесу ночью.

Она кивнула.

– Да, ты прав. Извини. – Для всех снова стало открытием, что мама умела просить прощения. – В машину, – скомандовала она.

Дважды повторять не пришлось. Мы открыли двери, залезли внутрь и захлопнули их. Хватит с меня ночных приключений! Не уверена, насколько машина могла защитить нас, но в ней было гораздо спокойнее.

– Сейчас мы поедем через лес. Этот внедорожник должен справиться, если ехать медленно. Я ходила посмотреть, можно ли дальше проехать, чтобы не идти ночью пешком, и почти уверена, что можно. Тем более мы не можем оставить машину здесь. Бензин еще есть, она нам пригодится. – На последней фразе мама повернула ключ, и мотор разразился громким ревом.

Мы тронулись с места и медленно съехали в лес. Расстояние между деревьями как раз позволяло проехать. Нас трясло и кидало из стороны в сторону, как только съехали с дороги, но машина двигалась, хоть и медленно.

– Не сочти мой вопрос бестактным, но куда мы едем, мамуль? – спросил Дэйтон.

– В наш бывший дом. До него минут тридцать.

Мы с Дэйтоном переглянулись.

– Что? Какого черта? Какой еще дом, мам? – Брат, похоже, злился от такого количества неизвестного и непонятного вокруг.

Мама постоянно крутила руль то в одну, то в другую сторону, вглядываясь вперед. Она чем-то щелкнула слева, и фары стали светить ярче. Теперь все освещалось шире и выше, как большим фонарем.

– Мои родители подарили нам машину, а родители Майкла – домик. Мы очень хотели небольшой дом, где-то в глуши, подальше от городской суеты, грязного воздуха и дорог. Когда ваши бабушка и дедушка узнали, что у них скоро будет внук или внучка, то купили нам этот домик. Мы приезжали туда только несколько раз.

– Здорово! У нас есть как бы свой дом. Это хорошо! – подытожил Дэйтон. – Но разве к нему не ведет обычная дорога? Вы к нему через лес пробирались?

Брата явно напрягала поездка по лесу в темноте, и я его прекрасно понимала: все вокруг выглядело, мягко говоря, зловеще. Из-за кочек, на которых машину постоянно потрясывало, свет фар то и дело менял угол. И от этого мерещились разные силуэты – они как будто двигались по деревьям, по земле. Конечно, это просто игра света и тени, но, черт возьми, она окончательно подпортила мои нервы.

Никогда бы не призналась, что была бы счастлива проснуться в Сфере прямо сейчас.

– Дэйтон, с тех пор прошло двадцать два года! Раньше здесь была проселочная дорога. Ее только собирались асфальтировать, но не успели. За двадцать лет она полностью заросла. Вон там, слева, деревья чуть ниже, чем справа. – Она махнула рукой в нужную сторону. – Как раз там и была узкая дорога к нашему дому.

Посмотрев туда, куда она показала, я заметила, что стволы тех деревьев тоньше и не такие высокие, как соседние.

– Все ясно, – успокоился Дэйтон. – Нам это на руку. Была бы дорога, этот дом легко бы нашли. Может, есть вероятность, что он не разгромлен до основания.

Мама повернулась к нему и улыбнулась, прежде чем снова вернуться к дороге. Вероятно, брат высказал то, на что она надеялась, вызвав ее гордость своей догадливостью.

Пока мы молча ехали, я вспоминала силуэт у деревьев, который увидела во вспышках фонарика. От одного воспоминания в горле пересохло. Скорее всего, мне померещилось. Ну кто это мог быть? Человек подошел бы или окликнул нас. Мутанты, вероятно, сразу же бросились бы, а не прятались в кустах. Эти логичные размышления немного успокоили. Мне померещилось, по-другому и быть не могло.

Мама рассказала нам про ориентиры, которым нужно следовать, чтобы найти лесной домик. Ничего сложного: от Сферы по северной дороге до Чарльтона – так, оказывается, назывался город, в котором мама с папой жили до Катастрофы. На дороге еще сохранились ведущие к нему указатели, поэтому мама без труда вспомнила, куда ехать. Через шестьдесят километров после выезда из города будут три дорожных знака: большой с пожеланием счастливого пути, знак скоростного ограничения до пятидесяти километров и знак сужения дороги. Вот почему мама не хотела нас обнадеживать заранее: она боялась, что этих знаков уже нет, и не сможет найти дорогу. Но все три оказались на месте, хоть и изрядно выцветшие за двадцать лет. После третьего указателя необходимо проехать еще километр и свернуть в лес.

Мама еще некоторое время пыталась на словах объяснить, как выглядят эти дорожные знаки, а потом заставила нас повторить весь план движения. Дэйтон повторил все без запинки, а я, естественно, запуталась в знаках, на что мама сразу же выдала мне тираду о невнимательности и безответственности.

Успокоившись, она рассказала, что, оказывается, эти подсказки для нее придумал наш отец. Мама никак не могла запомнить дорогу к их домику, и папа написал ей это объяснение на бумаге и засунул в бардачок машины.

Дэйтон восхитился изобретательностью отца.

– Это было гениально… особенно учитывая наше положение сейчас. Кстати, мы не смотрели, что тут вообще есть. – И с этими словами он открыл бардачок. – Вот это да, черт возьми!

После секундного шуршания внутри брат достал пистолет: настоящий, черный и гладкий. Мы все обрадовались этой своевременной находке. Даже атмосфера в машине заметно разрядилась.

– Мам, ты знаешь, как с ним обращаться? – спросил Дэйтон, щупая пистолет со всех сторон.

– Да, и вас научу. А пока лучше положи его на сумку.

Брат сделал, как она сказала, хоть и с большой неохотой. Обретение пистолета явно вдохновило всех нас. Не я одна стала чувствовать себя увереннее и смелее. Да, он был один, но все равно только мама умела обращаться с оружием, поэтому я не переживала.

– А Чарльтон – это город, в котором Сфера находится? – спросил Дэйтон.

– Нет, но он недалеко. Мы проехали окраину Чарльтона, пока вы спали.

– Разве тебе не хотелось заглянуть туда? Это же твой родной город, – удивилась я.

– Господи, да вы как близнецы, перенимаете слова друг друга! – вздохнула мама. – Я не знаю, Лекса! Наверное, хотелось и не хотелось одновременно. Этот город напоминает мне о Майкле больше, чем что-либо еще.

Мама так скучала по папе, что все, связанное с ним, давалось ей болезненно. Как она перенесет возвращение в их общий дом?

Но у нас не было выбора. Либо мы доберемся до домика и засядем в нем, либо заночуем в машине, прямо в этом лесу, во мраке. От последнего варианта сразу же захотелось застрелиться… ведь теперь и возможность такая была.

Мистер Уокер опоздал на назначенную в главном кабинете президента встречу, чем успел подпортить предвкушение от своего появления. Тем более что направлялся он туда отнюдь не с хорошими новостями.

Полковник Паркер уже был в кабинете и нервно постукивал указательными пальцами друг о друга, пока президент изучал материалы дела и ожидал последнего приглашенного участника совещания.

– Прошу прощения, господа! – выдохнул мистер Уокер, ворвавшись в кабинет.

– Наконец-то. – Президент жестом пригласил начальника по безопасности присесть на соседний роскошный стул, подобранный в тон к темному деревянному столу. – Надеюсь, вы с хорошими новостями, мистер Уокер.

– Увы, сэр! Мы с Паркером обыскали все вокруг и обнаружили лишь следы беженцев. Они вышли через обнаруженный нами лаз за старой церковью, затем ночевали в заброшенном доме. На северной дороге они угнали машину у отряда Гроджтауна, а дальнейшее направление их продвижения отследить не удалось.

– Что за отряд Гроджтауна? – удивился президент.

– Головорезы Блэка, сэр, из северной части.

– А они не рассказали, как две женщины и мальчишка смогли угнать машину у профессиональных охотников?

– Нет, сэр. Все, что мы от них услышали, – это нескончаемый поток ругательств.

– Понятно! Это дело Блэка, а не мое. Скажите, мистер Паркер, как вы столь успешно отследили место ночлега беглецов, но до сих пор не поймали их?

– Сэр, мы изначально пошли неверным путем. О лазе в стене не было известно, и мы ушли к восточному проходу, тем самым дав фору преступникам. А их стоянку обнаружили ищейки, которые позже вывели нас на охотников.

– Как бы слаженно вы ни работали, итог один: сейчас вы не в курсе, где они?

– Нет, сэр, но мы работаем над этим, – судорожно сглотнул полковник.

– Старый адрес есть? – спросил президент, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да, Чарльтон, проверяем, сэр, – ответил мистер Уокер.

– Машину описали?

– Конечно, сэр! – ответил полковник.

– Что с охотниками?

– Наши люди отвезли их в Гроджтаун, а что Блэк предпримет дальше, остается лишь гадать.

– Предупредите его: если он найдет семью Ройс раньше, то должен будет передать их мне… за любую устраивающую его цену.

– Есть, сэр!

Президент встал, собрал бумаги и направился к выходу. Больше ему не требовалось ничего говорить: мистер Уокер и полковник Паркер прекрасно знали, как облажались. Единственное, о чем каждый из них сейчас думал, – куда могла направляться Лекса Ройс.

Остаток пути мы ехали в тишине. Каждый думал о чем-то своем и не считал нужным поделиться мыслями вслух. Когда мама стала сбавлять скорость, а потом остановилась, я не сразу поняла почему. Вокруг была такая же беспросветная темнота.

Вглядевшись в глубь леса, я увидела силуэт, отличающийся от темных, пугающих теней деревьев. Это был двухэтажный небольшой дом с расчищенной лужайкой перед ним.