Он не мог поверить, что так вкусно хот-дог могли сделать в каком-то обрыганном ларьке. Не закончив жевать последний кусок, Валя расставил баллы: вкус – пять; сытность – пять; а вот исполнение могло бы удостоиться от Вали крепкой пятёрки, а получило лишь четвёрку с натяжкой – укусил хот-дог, а с другого конца полезли помидоры и попадали в траву. От того и четыре.
Кочубей вылез из ямы, увидел жующего Трухова. Он раньше ещё заприметил, что у Вали широкие спина и плечи, а под футболкой прячутся мускулы, наполненные силой, и никак не мог взять в толк, почему такой здоровый парень не копает, а обедает. Глядя как Трухов уплетает хот-дог, вытянув шею, чтобы не запачкать соусом футболку, Кочубей решил, что Валя по своей натуре «крыса», и, преисполненный недовольством, полез обратно в яму.
Вдруг из сосновой посадки вынырнула ватага парней и девушек в синих футболках и кепках и двинулась прямиком на Валю, и Валя от неожиданности чуть хот-догом не подавился. Были среди ватаги девочки-близняшки, парень с крупными бицепсами и одна пухленькая девушка, которая очень громко говорила:
– А ещё нам нужно организовать молодёжный квест, такое сейчас очень популярно. Я смотрела, как делают в других регионах, у меня есть хорошие наработки, и я уже набросала сценарий, – она держала картонный стакан с кофе и между делом поправляла пластмассовые очки розового цвета с обычными стёклами. Звали девушку Варварой. За её спиной болтался портфельчик, усеянный рисунками мультяшных костей и черепов с бантиками.
Валя заострил внимание на близняшках, они показались ему чем-то необычным, тихонько посмеялся над качком и осторожно рассмотрел пухленькую девушку.
– А вот и наши волонтёры, – Вознесенский пожал качку руку, – красивых дам ты сегодня к нам привёл…
Между парнем и Вознесенским вклинилась Варвара.
– Здравствуйте, Андрей Александрович, как ваши дела? Как раскопки? Нашли что-то стоящее?
– Куда же без тебя. Ищем, Варя, ищем. Может, ты нам поможешь.
Из ямы появилась голова Кочубея, брезгливо оглядела волонтёров, плюнула и вернулась под землю.
Качок раздал девушкам веники, и девушки принялись подметать вокруг батареи. Валя счёл подметание совершенно ненужным, но работающих девушек сфотографировал, чтобы показать свою занятость. Потом присел на камень, достал из рюкзака двухлитрушку воды, отхлебнул.
– Можно попить? – оказавшаяся рядом Варвара потянулась к бутылке.
– Да.
Варвара жадно глотала воду, а Валя, подперев подбородок кулаком, мусолил её взглядом.
– Спасибо.
Он отпил следом и почувствовал на горлышке бутылки тепло её губ. Подумал о горячей и густой помаде, и где-то в памяти вспыхнуло ощущение близости. Ещё разок рассмотрел Варвару.
Спустя час поисковики и волонтёры решили передохнуть. Расселись на земле и камнях, уставшие и вспотевшие. Бушуев повёл рассказ:
– Работал я на секретной базе Черноморского Флота, там обучали дельфинов взрывать американские подводные лодки. Секретная такая база была. И к нам приехал Высоцкий. На отдых. База та секретная, вот он и отдыхал от славы, – сверкал Бушуев на волонтёров лукавыми глазами. – И мы с ним вечером у костра с гитарами под этим делом, – щёлкнул себя пальцем по шее. Он стоял огромный, бледный, стоял, опёршись на костыль, а другой рукой упёрся в ствол дерева.
– Заливай давай, – перебил Юра рассказ Бушуева о Высоцком.
Грубая выходка Юры насторожила волонтёров, и разочарование так бы и осталось висеть в воздухе, но тут, как на сцену, перед поисковиками и волонтёрами выпрыгнула Варвара.
– Давайте лучше вспомним для чего мы все сюда пришли. А пришли мы почтить память воинов, благодаря которым мы с вами живём. Вы помните, что Первая оборона Севастополя длилась 349 дней, вторая 250, а третья – 23 года. Именно с приходом России мы получили возможность заниматься патриотическим воспитанием и сохранять память о наших предках – были созданы отделения поисковой организации и «Волонтёров нашей Победы». Я горжусь, что мне выпала честь жить в такой стране как Россия.
– Выскочка, – прошептала за спиной Вали одна из близняшек.
Валя старался сделать качественный снимок Варвары, пока она говорила свою речь, и у него получилось. Он посмотрел на снимок, обрадовался, и подумал о том, что скажет Варвара об этом снимке. Валя удивился, что ему интересно, как отреагирует Варвара и почему её мнение вдруг стало важным для него.
– Думаю, все отдохнули, теперь начнём дела делать. Надо бы камней натаскать и подпорную стенку во дворике выложить, и можно начать траншею раскапывать, пока у нас людей много, – Вознесенский указал на волонтёров.
– И фотографов, – пригрозил Кочубей.
Валя вздрогнул. Физически трудиться совсем не хотелось, и надо бы ему постараться увильнуть от работы. И тут он почувствовал, как кто-то пристально смотрит на него, оглянулся и столкнулся глазами с Варварой. «Догадалась! – перепугался Валя. – Что теперь о таком лентяе подумает?» Но Варвара сказала:
– Мне надо кое-что взять из машины, поможешь донести? – и когда отошли от раскопок, добавила, – мы не стали по ухабам ехать, оставили машины перед лесом, возьмём атрибутику, а потом вернёмся. Можно не спешить, там и без нас раскопают и камни принесут, правильно?
– Правильно! – обрадованно воскликнул Валя.
Они гуляли в сосновой посадке, ватное одеяло коричневых иголок хрустело под ногами. Валя показал Варваре снимок.
– Хорошо, – ответила она, но не с таким восторгом как ему хотелось.
– Ты это всё искренне там говорила?
– А ты сомневаешься? Я даже на референдуме голосовала как надо, – с чрезмерной, как показалось Вале, гордостью произнесла девушка. – Сфотографируй меня ещё.
Варвара спиной прислонилась к сосне, согнула ногу. Джинсы натянулись, очертив упругое бедро, и Валя, глядя в видоискатель, рассматривал сильные бёдра Варвары.
– Скинешь мне потом фотографии? Встань туда, чтоб солнце не мешало, – Варвара села по-султански на сухие иголки и улыбнулась живой честной улыбкой. Девушка глянула так проникновенно, что сердце у Вали наполнилось добротой.
Щелчок фотоаппарата. Вся магия в лице Варвары вдруг погасла. С места, где шли раскопки, стали доноситься крики.
– Ну что, идём? Кажется, происходит нечто интересное, – Варвара встала, отряхнула джинсы.
«Не может быть, чтобы это было всё, должно быть какое-то продолжение», – Валя не желал верить, что время, проведённое наедине с Варварой, закончилось. К ним уже бежал волонтёр.
– Давайте быстрее, там бойца нашли.
Когда вернулись, Валя увидел кости – на чёрном пакете лежали позвонки, рёбра и челюсть. Не белые как у скелетов, которых он представлял. Жёлто-коричневые. «И вот это настоящие человеческие останки, и человек этот жил, так же как и я сейчас», – Валя схватился за подбородок, и внутри живота будто что-то лопнуло, и появилось такое ощущение, что некая болезнь заползает в нутро.
– На, подержи, а то ходишь здесь, – Кочубей сгрёб останки в пакет и всучил пакет Трухову.
Вале становилось дурно: внутри пакета должно шевелиться, конечно, должно, и, неужели, он слышит, как скребутся друг об друга кости?
– Сегодня нашли ещё одного бойца, – проговорил Вознесенский. – Спасибо вам, большое дело сделали. Будем дальше работать, надо теперь опознать останки, дай бог отыщем родственников.
Валя слушал вполуха. Дурнота всё сильнее душила его, а в мыслях кипело: «Да что же я делаю! Держу в руках человеческие кости, настоящую мертвечину. Что мне будет? Чем я могу заразиться?»
К нему подошла Варвара и забрала пакет, и Валя посмотрел на неё с благодарностью. Его непреодолимо потянуло к этой девушке, ведь она поняла его одиночество среди поисковиков и волонтёров. Он связал образ Варвары с чем-то умиротворённым, с чем-то таким, к чему достаточно прикоснуться, и пропадут кости, пропадут раскопки, и многие страдания тоже пропадут. Валя устремил к Варваре всё светлое, что было в его душе.
Глава вторая
Марина вглядывалась в маслянистую морскую воду. Вглядывалась с дерзостью. Тяжёлая искрящаяся громада Чёрного моря, распростёртая от севастопольской бухты до турецких берегов, вселяла в Марину дикую тоску. Тоску по всему морскому – мятежным штормам, романтическим парусникам, торговым судам и военным кораблям. Море влекло Марину.
Потапыч по-хозяйски обнимал её за талию. Он перегнулся через перила и харкнул в воду. Харкнул смачно, обильной слюной. Катер вёз пару на северную сторону Севастополя, и Марина вглядывалась в море, а Потапыч никуда не вглядывался.
– Я бы ушла в рейс. Ты отпустишь меня?
– Корабелы не ходят в моря, тебе надо на другую специальность переводиться, потом проходить курсы, получать корочки, всё это долго и муторно, так что забей. Или отучись на кораблестроителя, а потом получай новую вышку.
– Я не буду столько ждать, я хочу сейчас, отпусти меня, пожалуйста.