Ощущение было, словно кто-то вырвал моё сердце во второй раз в жизни и растоптал. Однажды я уже пережил внезапный и необратимый уход родных людей. Сейчас меня держала на плаву только одна мысль – он вернётся. Его уход временный.
Однако я бы правда отдал всё, чтобы не чувствовать себя куском дерьма, продолжающим жить на свободе, пока мой друг отдувался за двоих.
Глава 2
Терри
Три недели спустя я обживался в своём новом жилище. Я снял на год квартиру в районе Ист Бостон. Дом представлял из себя трёхэтажное здание из красного кирпича, на первом этаже которого находился паб. В округе насчитывалось достаточно кафе и небольших магазинов со всем необходимым. Аренда здесь была ниже, чем в других районах, что, естественно, и стало решающим фактором при выборе. Несмотря на постоянную движуху и близость аэропорта, мне здесь нравилось. Шумно, многолюдно и вечерами, как я успел заметить, не всегда спокойно.
Работу нашёл в самом центре – Даунтауне. Деловой район, где среди высоток и обилия успешных бизнесменов чувствуешь себя рыбой, выброшенной на берег. Тем не менее именно в одной из высоток я теперь и работал графическим дизайнером.
Моя квартира была похожа на берлогу закоренелого холостяка. Открытое пространство с минимум стен. Гостиная зона совмещалась с кухней, но отделялась от спальни. Оформленная в стиле индастриал эта квартира на самом деле отражала меня в какой-то степени.
Бетонный потолок с доступными взору коммуникациями в виде проводов, труб и вытяжки, но с деревянным тёмным полом, привносящим уют в видимую холодность пространства. Бледно-серая штукатурка на стенах смягчалась ковром на полу в гостиной зоне. Вместо книжного шкафа полки белого цвета от пола до потолка, напротив которых стоит внушительных размеров кожаный коричневый диван и кресло. Журнальный столик из состаренного дерева с металлическими ножками.
В кухонной зоне вся техника была из нержавеющей стали и отделялась от гостиной вытянутым прямоугольным «островком» из серого гранита, около которого стояли барные стулья с коричневыми сиденьями на чёрных металлических ножках. Спальня же по сути представляла собой кровать кингсайз с двумя прикроватными тумбочками по бокам, и небольшую гардеробную, через которую можно было попасть в ванную, тоже выполненную в мрачных серо-коричневых тонах.
Короче, мне как дизайнеру, здесь нравилось.
Открыл окно, чтобы впустить немного вечернего июльского воздуха. Я только вернулся с работы и решил сначала заехать переодеться, чтобы потом съездить за продуктами. Робот-пылесос тихо жужжал, выполняя свою работу, пока я смотрел на улицу и пил воду.
– Глаза из ануса вынул и сосредоточился на мне! – послышался с улицы чей-то приятный, но достаточно громкий и возмущенный женский голос. – С тебя на сегодня хватит. Чеши домой, Казанова, тебя жена ждёт!
В ответ послышалось нечленораздельное бормотание, а затем:
– Святая преисподняя! Ты безобразно милый, но не когда выпьешь!
Я улыбнулся на выбор слов этой девушки и выглянул в приоткрытое окно, но всё, что смог увидеть, это тёмную макушку незнакомки и лысую её спутника. Он стоял, покачиваясь, а она воинственно скрестила руки на груди и отчитывала несчастного. Голос у неё был ласковый, даже несмотря на очевидную раздраженность. Вроде и мягкий, но с напором. Вроде и обволакивающий, но при этом бодрящий. Так же можно сказать о голосе?
Неважно.
Допил бутылку воды и быстро переоделся в серые джоггеры и белую футболку. Схватил ключи со столика при входе, надел кроссовки и вышел из квартиры. У нас с Дрейком была одна машина на двоих – вместительный чёрный Lincoln Navigator. Поскольку мой друг сейчас сидел в тюрьме, то машина была полностью в моём распоряжении.
Выйдя на улицу, невольно огляделся. Незнакомки с приятным голосом и след простыл. Ну и фенхель с ней.
Запрыгнул в тачку и повернул ключ в замке зажигания. Мотор приветственно зарычал, а из динамиков заиграла песня Tell Me I’m a Wreck группы Every Avenue. Надев солнцезащитные очки, поехал в сторону продуктового магазина.
Я с детства привык заботиться о себе самостоятельно. Правильнее было бы сказать, что после гибели родителей мне пришлось этому научиться. До одиннадцати лет моя жизнь была абсолютно безоблачной. Мы жили в благополучном квартале небольшого городка Мальборо. Родители работали в местном представительстве компании HP Inc[2 - HP Inc – американская IT компания, образовавшаяся в 2015 году вместе с Hewlett Packard Enterprise в результате разделения Hewlett Packard.]. Мама была графическим дизайнером, папа – инженером-программистом. Очевидно, я пошёл по маминым стопам, поскольку рисовать научился раньше, чем говорить. Притом я реально мог вполне сносно картины писать, но всё же настоящим художником себя не считал. Я прекрасно понимал основы композиции; с гармонией, игрой контрастов и теней, визуальной глубиной, ритмом и балансом тоже проблем не возникало. Да и с воображением, если уж на то пошло.
Только с течением времени я всё больше стремился перейти от холста к чему-то более динамичному, что ли.
В общем, я отвлёкся. Однажды зимой мои родители уехали в долгожданный отпуск на горнолыжный курорт в Колорадо, а вернулись в двух гробах. На склоне произошел несчастный случай, в результате которого мои родители погибли в одну секунду. Кабинка на подъемнике внезапно сорвалась с крепления и рухнула вместе с ними вниз. Пролетев несколько десятков метров, они рухнули на заснеженный склон, переломав позвоночники.
Вот так я в одиннадцать лет стал сиротой. Мои родители были единственными детьми в своих семьях. Бабушки и дедушки по обеим линиям тоже на тот момент уже умерли. У меня не осталось вообще никого. Поэтому меня поместили в детский дом, откуда через месяц забрала бабушка Дрейка. Я каждый день благодарю всех на небесах, что мне посчастливилось подружиться с этим парнем в шесть лет.
Самое главное, что я помню о своей семье, – это царящие в ней взаимопонимание и любовь. Родители всегда ставили семью на первое место и делали всё, что было в их силах, чтобы обеспечить меня всем. Не было и дня, когда кто-то из них нарушил семейную традицию и не пришёл вовремя на ужин. Важные мероприятия в школе они старались посещать вдвоём, оказывая мне колоссальную поддержку. Они были для меня всем, как и я для них. Я был счастливым ребёнком, но осознал это только когда всё потерял. И когда до меня дошло, что этого больше никогда не будет, то практически сошёл с ума от горя. Я был не просто разбит, я был уничтожен.
Поэтому мне было плевать, что миссис Бутман увидела личную выгоду в моём наследстве и, засунув в него руку, улучшила свою собственную жизнь. Я её не виню, потому что прекрасно понимаю, что в противном случае и она, и Дрейк загнили бы в том районе, где они жили на момент моей семейной трагедии.
Ну а тот факт, что миссис Бутман избавилась от дома, с которым у меня связаны самые тёплые и счастливые воспоминания, чтобы дать нам с Дрейком будущее, не делает её в моих глазах меркантильным монстром. Она сделала то, что должна была. В какой-то мере своим наследством я их отблагодарил за то, что они не бросили меня.
Подъехал к супермаркету, расположенному ближе к Даунтауну, и припарковался недалеко от входа. Вечером центр был не менее оживленным и спешащим, чем днём. С той лишь разницей, что теперь люди торопились заняться чем-то поприятнее, нежели работой.
Пройдя через раздвижные двери, взял тележку и направился по рядам с продуктами. Я не был сторонником правильного питания, но всё же старался не пихать в себя всё подряд. Когда Дрейк увлекся баскетболом, я открыл для себя тренажерный зал, что неминуемо отразилось на выборе продуктов – побольше строительного материала (белка) и поменьше мусора (углеводов). Не скажу, что я мечтал превратиться в Арнольда Шварценеггера, но моя мышечная масса меня вполне устраивала. Я усиленно качался на протяжении нескольких лет, найдя в этом своего рода свою отдушину. Это наподобие медитации, помогающей отключить бешеный поток мыслей.
Закинув в тележку несколько лотков со стейками, я направился в овощной отдел, как мои глаза остановились на девушке. Сняв солнцезащитные очки и повесив их за ворот футболки, я, не моргая, таращился на неё.
Дебора.
Сердце резко пустилось вскачь, а ладони предательски вспотели.
Господи, я просто жалок…
Но эта девушка нравилась мне четыре года. Весь период учёбы в Гарварде я тайно мечтал о ней, но так и не сделал шаг навстречу. Наблюдая за ней со стороны, я каждую встречу обещал себе, что в следующий раз обязательно подойду и завяжу разговор. Но только в следующий раз, увидев её, превращался в статую, неспособную внятно строить предложения. Что странно, ведь разговаривать я всё-таки умею, хоть мои друзья так и не считают.
Облизав пересохшие губы, вцепился в свою тележку так, что костяшки пальцев побелели. Ни одна девушка не вызывала во мне подобных ощущений. Словно я недостоин её. Но вы бы видели её.
С ногами от ушей она была похожа на модель. Со светлыми волосами, словно выгоревшими на Калифорнийском пляже, она походила… на модель. С фигурой секс-бомбы она…
В общем, да. Она идеальная кандидатура на обложку глянцевого журнала.
Сделал глубокий вдох и на секунду прикрыл глаза, стараясь найти внутренний баланс.
Я достоин её. Я нашёл хорошо оплачиваемую работу. У меня есть перспективы и будущее.
«Ты знатно тормозишь, джентльмен ты наш. Дебора – наследница многомилионного состояния, и я уверен, что к ней буквально в течение пары лет выстроится очередь из потенциальных женихов…», – всплыли в памяти слова Дрейка, сказанные этой зимой.
Четыре года я молча желал приблизиться к ней. Расправил плечи и выдохнул. Толкая перед собой тележку, словно щит, медленно направился к ней. Звуки вокруг – крики детей, причитания родителей, объявления по громкой связи рекламных предложений супермаркета – ушли на второй план. Я слышал только свои скачущие мысли и пытался найти нужную, чтобы зацепиться за неё и начать непринужденный разговор.
– Привет, – почти проблеял я, прочистив горло.
Хорошее начало, болван. Многообещающее.
Дебора, держа в руках упаковку с базиликом, повернулась ко мне.
– О, привет! – улыбнулась она, бегло оглядев меня с ног до головы, но её взгляд остановился на содержимом моей тележки. – Чисто мужской набор продуктов. Мясо, чёрный перец и пиво.
Я нервно усмехнулся, пожав плечами.
– Мне многого не надо.
М-да, с такими навыками общения я буду ночевать со своей рукой ещё очень долго, продолжая мечтать о ней. Не то чтобы у меня были проблемы с девушками, скорее наоборот. И меня бесило, что с остальными я мог непринуждённо общаться, а перед Деборой робел, как какой-то пятиклассник.
Ради всего святого, я взрослый мужчина!
Отставив свою тележку в сторону, я встал рядом с ней и наклонился к ящику со свежими огурцами.
– Какие новости? Нашла работу? – поинтересовался у неё, не глядя закидывая в пакет овощи. От девушки пахло как и обычно – чем-то очень дорогим. Её парфюм не менялся на протяжении четырёх лет, и я всегда именно по этому запаху точно знал, что она прошла мимо или находилась в помещении. Как ищейка, я шёл на этот аромат. Не скажу, что он очень приятный, скорее резковатый. Но мне нравился.