Я посидел с полчаса у стойки, наблюдая, как качается маятник часов, сделанных под старину. Они были довольно оригинальные. Маятник в виде якоря, а на концах стрелок парусные корабли.
Потом я пересел за крайний столик и задремал.
В шесть вечера пришел Рыжий, прежний мой сосед по подъезду, и мы сели играть в нарды.
? Как дела на работе? – спросил я, пытаясь отвлечь Рыжего, начавшего уходить вперёд.
? Все приходят посидеть под кондиционерами и попить холодной минералки. Еще пару дней такой жары и мы поймем, что такое конец света.
Он выкинул шестой куш.
? Как жена? Как дети?
? Отправил их к родителям на дачу.
Рыжий выиграл три длинных партии подряд, в последней я еле ушел от домашнего марса. Расстроившись, я предложил Рыжему выпить, он отказался, и мы снова расставили фишки. Две партии я все-таки отыграл.
Ближе к ночи я пошел домой. После того, как расстался с женой, спокойно я мог находиться только в баре. Оставаясь дома один, по всем углам я видел свое безрадостное будущее.
3
Нужно было пройти несколько кварталов, чтобы оказаться дома. Но туда я не спешил и выбирал дорогу как можно длиннее. Ночь была жаркой, и я еле тащился.
Запах горелого ударил в нос, стало не по себе, словно мир вспыхнул от нескончаемой духоты, и я остановился. Под ногами валялись непонятные лохмотья и обломки, в стороне в большой куче кто-то рылся.
Я пнул какую-то дрянь.
? Чего ты здесь шаришься? – недовольно прикрикнул копошившийся тип.
Судя по голосу, спившийся старик.
? Ищу чем поживиться, ? ответил я, ? не отказался бы от столового серебра.
Тип заковылял ко мне. Остановился шагах в пяти и прохрипел:
? Шел бы ты от греха подальше, парень.
? А что на всех не хватит?
Тип приблизился. Если сравнить наши рожи, я, действительно, еще мог сойти за парня. Старик был дряхлее любой рухляди, какую приходилось видеть.
? Какого черта тебя сюда занесло, парень?
? Я шел домой, старик. Я хочу спать.
? Куда домой? Ты здесь жил? Когда? До меня? Я тебя не помню.
? Жил я здесь или не жил, какая тебе разница, ? я любил разговаривать, не зная о чём. ? Я шел домой, ни больше, ни меньше.
? Он тоже ставил на тебе опыты? – прохрипел мерзкий старикан.
? Почему я должен тебе всё рассказывать? А, старик? Твой голос на мамин совсем не похож.
Жара вскипятила мой мозг, и я мог нести что угодно, даже не задумываясь.
? Можешь доверять мне, сынок. В меня он тоже вливал свой чертов эликсир молодости.
? Вижу, это помогло. Тебя что перед тем выкопали из могилы?
? Не шути так, ублюдок! – старик зашелся кашлем. – За жилье и жратву я лишился десяти лет своей жизни! А чертов алхимик, кажется, сгорел вместе со своей тайной! Кто возместит мне ущерб?
? Ну хорошо, хорошо, ? смягчился я, ? в отличие от тебя я ни в чём не участвовал. Я просто иду домой мимо, поэтому…
Я не договорил и еле успел увернуться от старика, прыгнувшего как крыса. Было видно, что он не успокоится, пока не отгрызет мне что-нибудь со злости.
Недолго думая, я задал стрекоча. Я бежал до самой квартиры. Закрыв за собой дверь, я не стал включать свет и прямо в одежде лёг на постель. В душной темноте слышались отдаленные вопли и суета. Я закрыл глаза, осознавая, что устал.
? Закопай меня обратно, я чертовски пьян, сынок, ? прохрипел я, передразнивая старика, ? никто не может мне помочь.
И через минуту уснул.
4
Ровно месяц как от меня ушла жена, и чуть больше месяца как уволили с работы. Вернее сам созрел, чтобы уйти. Подошел на взводе к начальнику и выложил всё, что думаю о работе в офисе и о своих двух последних рекламных статьях. А думал я только то, что это занятие для тех, у кого вместо мозгов вата. Ну меня и выпнули без выходного пособия.
Проснувшись после полудня, я долго размышлял об этом недоразумении, повлекшем уход жены, и о том, есть ли смысл начинать по новой. Лежал и пялился в потолок несколько часов, потом вспомнил ночной разговор, старика и ощутил неприятную сухость во рту. Встал и пошел в бар. В другой. Хотя скорее это был клуб. Немного странный в плане обстановки и публики. Там я никого не знал, там собирались ребята помоложе, разодетые как цивильные хиппи на Лето Любви. По стенам подвала висели фото кубинских революционеров, героев Вудстока, медиа-гуру и рок-звезд шестидесятых-семидесятых годов.
Я ходил туда вторую неделю смотреть на флейтистку, звали ее Валя. Она казалась богиней. В том смысле, что обычным смертным к ней подходить не имело смысла, она глядела на всех, как ангел с неба, печально и отстраненно. Я приходил и просто глазел на Валю, мало слушая, как она обращается с флейтой, а сегодня решил заговорить и что-нибудь рассказать.
Я сидел как истукан, а Валя играла на флейте под «минус». Было чудесно. Над сценой порхали разноцветные бабочки от прожектора, мягко пульсировал downtempo. Молодые люди с затуманенным взором, лишенные всяческого напряжения, двигались плавно, как рыбки в аквариуме. Всё располагало к релаксации. Можно было целую вечность сидеть и ни о чем не думать.
Я дождался, когда Валя спустится со сцены, подошел к ней и сказал:
? Привет.
? Привет, – кивнула она.
? Я – Слава. Но все зовут меня Фома, у меня фамилия Фомин.
? Я – Валя.
? Я знаю. Посидишь со мной?
? Не хочется.
? Чем-то расстроена?
? Нет.