– Но разговаривали с ней?
– Было дело, – кивнул барсук, заметно остывая. – И разговаривал, и просил, и требовал, и даже ругался – все без толку.
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, что так не делается. Ну, неужели в нашем лесу елок мало? Так ведь нет! Сядет на ветку над самой головой и орет во всю глотку. А у меня дети маленькие – только спать уложишь, а тут она!
– А насчет сыра, значит, вы ничего не слышали?
– Да при чем здесь вообще сыр? Что вы с этим сыром ко мне привязались?!
– Я имею в виду, ворона ничего с собой не приносит? Ну, поесть там. Сыр, например?
– Знаете, как-то не приглядывался, если честно. Да и наплевать мне, – надул щеки барсук. – Меня другое интересует: когда закончится издевательство? Из-за этой дрянной старухи над норой пришлось крышу ставить. Но и ее замучился отмывать каждый день, теперь вот ветками прикрываю. С ними-то попроще: собрал и выкинул. Но веток тоже не напасешься – притащу целую охапку, а утром, как назло, кто-то сопрет. Опять в лес идти приходится. Так-то вот, а вы мне про сыр толкуете.
– Ну, не смею вас больше задерживать, – решил вдруг откланяться Шерлок Зай. – Спасибо за помощь.
– Да не за что, – пожал плечами барсук. – Я вас провожу.
Мы выбрались из норы в морозный день. Барсук вылез вслед за нами и, прищурив глаза на ярком свету, огляделся.
– Зря вы с вороной связались, честно вам скажу. Гадкая птица…
Тут он оглянулся через плечо:
– Эк, так твою растак, – опять хворост сперли! Нет, ну вы видели такое? – расстроился он. – Прямо из-под носа унесли. Эх, опять в лес переться придется. – Он махнул лапой и полез обратно в нору, даже не попрощавшись с нами.
Шерлок Зай приблизился к тому месту, где еще совсем недавно лежала целая охапка хвороста. Теперь там чернела оледенелая земля, а вокруг дыры в снегу виднелись оставленные вором следы.
– Взгляните, Уотерсон, – позвал меня сыщик. – Занятная получается штука!
Я вгляделся в следы.
Четкие следы маленьких лап с ладошкой и пятью длинными пальцами глубоко отпечатались в снегу. Следов было не так много, и две их цепочки почти идеальными дугами уходили за ель. Значит, кто-то целенаправленно шел именно сюда, не топтался, изучая обстановку, не осматривался, а просто схватил хворост и был таков.
– Ничего не понимаю, – пробормотал я, выпуская из клюва облачко пара. – Кому сдались сухие палки? Да их по всему лесу навалом, собирай – не хочу!
– Похоже, кому-то все же сдались, и именно эти, – загадочно произнес Шерлок Зай. – Как вы думаете, кому принадлежат следы?
– Белке? – предположил я. Как следопыт я был совершеннейший профан.
– Еноту, друг мой. Самому обыкновенному еноту-полоскуну.
– Еноту? – пораженный до кончика хвоста, я уставился на сыщика. – Но какого лешего ему понадобилось таскать у барсука хворост?
– И околачиваться здесь поблизости все время. И заглядывать в его нору, – продолжил размышлять вслух Шерлок Зай. – Вопросов много, а ответ один.
– Какой?
– Если бы я знал, дорогой Уотерсон, но надеюсь вскорости узнать, – сыщик натянул наушники. – Идемте обратно. Время не терпит.
– А куда мы сейчас?
– Хочу навестить нашего друга Листрейда.
– Вот уж к кому не особо хотелось заглядывать, – буркнул я, вразвалочку нагоняя Шерлока Зая.
– Не ворчите, Уотерсон. У Листрейда обширнейшие архивы, и мне хотелось бы в них покопаться. А может, и сам инспектор что-нибудь прояснит.
В полицейский участок мы попали лишь к обеду, измученные долгим переходом и порядком продрогшие, после чего я зарекся ходить по лесу зимой напрямик.
Листрейд долго отпаивал нас горячим травяным чаем, сокрушенно качая головой и сетуя на нашу неосмотрительность, и попутно без устали посвящал нас в подробности раскрытых им дел. Похоже, в участке таких благодарных слушателей, как мы с моим другом, не водилось.
– …А вот еще интересная история! – Инспектор порылся в одной из стопок бумаг на столе, которых несколько поубавилось с момента нашего последнего появления в кабинете Листрейда. – Два кота, налакавшись валерьянки, решили ради шутки на время поменяться женами, а чтобы подлог не выявился, придумали перекраситься, но несколько переусердствовали с красками. Как результат, сердечные приступы у жен. Нет, право, видели бы вы этих клоунов, господа! Когда их доставили в отделение, они походили по расцветке скорее на павлинов или попугаев, нежели на котов.
– Ваш рассказ очень забавен, дорогой Листрейд, но мы по делу, – произнес Шерлок Зай, отставляя пустую чашку. – Благодарю за чай. Превосходный напиток!
– Может, еще капельку? – Листрейд с готовностью потянулся к чайнику. – Нет? Тогда я вас внимательно слушаю.
Инспектор принял важный и задумчивый вид, развалившись на стуле и поднеся коготь к губам.
– Вам что-нибудь известно о мадам Карконте?
– О! – резко выпрямился инспектор. – Неужели вы решили заняться одним из совершенно бесперспективных так называемых «сырных» дел?
– Похоже, вам уже приходилось иметь дело с этой дамой, – произнес Шерлок Зай, закидывая лапу на лапу.
– Вы правы, коллега. – Листрейд помолчал, играя желваками. – Эти «сырные» дела порядком попортили мою нервную систему. И не только ее, если честно – была задета моя репутация детектива.
Мне пришло на ум, что портить особенно было нечего, так как репутации детектива у Листрейда никогда и в помине не было.
– Эта проклятая ворона, – продолжал вещать Листрейд, хмуря брови и демонстрируя белые клыки, – мне все мозги проклевала своим сыром. Три дела. Три! И ни разу следствию не удалось прояснить ни вот столько! – он показал кончик когтя. – В каждом из случаев ворона обвиняла кого-нибудь в пропаже сыра.
– Не припомните, кого именно? – спросил сыщик.
– Если не ошибаюсь, псевдовором оказалась сначала белка, затем заяц, а после хорек. Я употребляю приставку «псевдо», поскольку до сих пор сомневаюсь в их виновности. Так вот, во всех трех случаях происходило одно и то же: сначала ворона начинала прилетать к их жилищу каждый день, усаживалась на ветку и каркала. Так продолжалось месяц, а то и два, но когда жилец не выдерживал и начинал буянить, пытаясь прогнать докучливую птицу, ворона заявляла в полицию, будто у нее крадут сыр.
– И сыр находили?
– Находили, – тяжко вздохнул Листрейд. – Он действительно обнаруживался в норе или в дупле, именно там, где и указывала ворона. Это был, как правило, очень маленький кусочек сыра, на котором, словно нарочно присутствовал след вороньего клюва. Все трое подозреваемых клятвенно заявляли, что не крали никакого сыра и впервые видят его. Но, согласитесь, что я мог поделать? – уныло развел лапами инспектор. – Улики есть улики! И бедное животное отправлялось за решетку по обвинению в воровстве. С меня требовали результатов расследования, да и сроки поджимали. Всем троим дали по три месяца – немного, но все равно неприятно, ведь так?
– Вы полагаете, они были невиновны?
– Полагаю, да. Если хорек еще мог позариться на сыр, то на кой ляд он сдался зайцу и белке, которые его вовсе не едят? Разве что из желания досадить вороне?
– Возможно. А может, и нет. – Шерлок Зай почесал когтем между ушей. – Скажите, инспектор, а не сохранились ли у вас адреса осужденных? Если они, разумеется, уже на свободе.
– О, конечно! Для вас – все что угодно!