И действительно, это звонил Хейзен.
– Надеюсь, не оторвал вас от обеда? – осведомился он.
– О нет, – ответил Стрэнд, – мы как раз заканчивали.
– Ну, как Берлиоз?
– Очень понравилось. Просто великолепно. Еще раз огромное спасибо.
– Не за что. И помните, как только захотите пойти еще, просто дайте мне знать. Мне часто присылают билеты на самые разные концерты. А я, к сожалению, не каждый вечер свободен.
– Кэролайн говорила, вы проводили ее домой, – сказал Стрэнд, а сам подумал: на что это похоже, когда тебе присылают билеты практически на все концерты?.. – Очень любезно с вашей стороны.
– О, она просто прелестное дитя, – откликнулся Хейзен. – И такая умница. Так она рассказала вам о нашей милой маленькой беседе?..
– Да, – подтвердил Стрэнд. И не смог удержаться от мысли: интересно, как бы Хейзен охарактеризовал собственные беседы с сыном до того, как пришлось взламывать дверь в его комнату? – У меня днем тоже состоялась беседа с одним молодым человеком, – добавил он. – Тем мальчиком, о котором я вам говорил, Ромеро. К сожалению, никак не могу назвать ее милой или хоть сколько-нибудь обнадеживающей.
– А что именно он ответил?
– Обещал подумать.
– Может, мне самому поговорить с ним?
– Не думаю, что это поможет.
– Ну, вам лучше знать. Кэролайн сказала, что я приглашаю всех вас на остров в ближайшие выходные?
– О да, – ответил Стрэнд. – На протяжении всего обеда выколачивала из нас с матерью согласие.
– Так вы едете? – настороженно спросил Хейзен.
Шестнадцать спален и бассейн с подогревом – и всем этим пользуется он один…
– Все еще никак не можем решить, получится ли.
– Ваша старшая дочь и сын тоже, разумеется, приглашены…
– Да, Кэролайн говорила. Но я еще точно не знаю, какие у нас планы на этот уик-энд. Скажите, я могу вам позвонить, ну, скажем, в среду или четверг?
– В любое время, – торопливо согласился Хейзен. – Есть под рукой карандаш? Я дам вам номер своего рабочего телефона.
– Слушаю. – И Стрэнд записал номер, который продиктовал ему Хейзен. – Кстати, дочка сказала, вы до сих пор выглядите неважно…
– О, сущие пустяки, – поспешно отозвался Хейзен. – Если не смотреть в зеркало и не слышать, как начинают верещать при виде меня младенцы в колясках, то я уже, можно считать, забыл о том происшествии.
– А еще Кэролайн говорила что-то насчет полиции. – Стрэнд понизил голос, чтобы его не слышали в кухне.
– Да. Чистой воды формальность. Совершенно, насколько я понимаю, бесполезная. Но один из моих партнеров работает в комиссии по делам несовершеннолетних и утверждает, что самое сложное – это собрать достоверные статистические данные. Он просто умолял меня сделать это, сказал, что будет крайне обязан и все такое прочее. Ну и я… Вы ведь не возражаете, мистер Стрэнд?
– Полагаю, что нет. – Стрэнд сам заметил, как неуверенно прозвучал его ответ.
– Что ж, в таком случае до встречи. Очень надеюсь, что вы выкроите время, – сказал Хейзен. – Буду ждать вашего звонка.
Они попрощались. Стрэнд повесил трубку и вернулся на кухню.
– Ну что? – Кэролайн сгорала от нетерпения.
– Должно быть, это действительно проблема – заполнить пустующие спальни людьми, – иронически заметил Стрэнд, садясь за стол.
– Ты мне не ответил, папа! – взмолилась девочка.
– Я сказал ему, что мы решим это позже и я перезвоню, – ответил Стрэнд. – А теперь дайте спокойно доесть десерт.
Глава 5
Забудь их, забудь людей, падших…
В пятницу днем за ними заехал не кто иной, как Конрой, – в длинном черном «мерседесе» с откидными сиденьями. Мистер Хейзен просил передать извинения, объяснил Конрой, ему неожиданно пришлось задержаться на работе, но он обязательно приедет сегодня, только попозже, вечером.
Стрэнд уселся на переднее сиденье рядом с Конроем; Лесли, Элеонор, Кэролайн и Джимми разместились сзади. Стрэнд был немного удивлен тем, что старшая дочь согласилась поехать с ними. Она заявила, что ей очень нравится Хэмптон, особенно во внесезонье, и что у нее там полно приятелей, с которыми хотелось бы повидаться. Еще одна подробность из жизни Элеонор, которая прежде была ему не известна, подумал Стрэнд, опуская телефонную трубку на рычаг, – оказывается, она бывала в Хэмптоне и у нее там друзья. Интересно, какие еще новости приберегла старшая дочь и захотят ли поделиться с ним своими Лесли, Джимми и Кэролайн, которые о чем-то болтали на заднем сиденье?..
– Кстати, – заметил Конрой, – там, в гараже, стоит небольшой пикап. Можете воспользоваться им и осмотреть окрестности.
– Я не вожу машину, – ответил Стрэнд. – И моя жена тоже. Но у Элеонор есть права. – За два года до окончания колледжа девушка приобрела видавший виды «форд». Он обернулся и спросил: – Ты слышала, что сказал мистер Конрой, Элеонор? Там в гараже есть машина, и ею можно пользоваться.
– Это и ко мне относится? – спросил Джимми.
– Разумеется, почему нет? – отозвался Конрой.
– Не знал, что у тебя есть права, Джимми, – заметил Стрэнд.
– Да один друг одалживал мне пару раз свою тачку, – сказал Джимми. – Ну, и я маленько научился водить и сдал на права.
Стрэнд лишь покачал головой. Еще одна подробность из жизни семьи, которая была ему не известна.
Конрой спросил, не включить ли радио, чтобы послушать музыку. Но Лесли не одобрила эту идею.
– Мы вечно спорим, какую именно музыку слушать, – мягко сказала она. – И я не хочу, чтобы мой выбор испортил поездку Джимми, Кэролайн или Элеонор, – что делать, если наши вкусы не совпадают.
Стрэнд наслаждался дорогой. Воздух был теплым и ароматным, солнце еще не зашло. Конрой оказался прекрасным водителем, и когда они выехали из Куинса и машин стало поменьше, огромный «мерседес» так и полетел по дороге, обсаженной деревьями, сжирая милю за милей. Стрэнд даже рад был тому обстоятельству, что Хейзен задержался в офисе. Иначе пришлось бы поддерживать с ним беседу, а он, Стрэнд, предпочитал ехать молча. Конрой не разговаривал, а к оживленной болтовне на заднем сиденье Стрэнд старался не прислушиваться. Теперь он радовался, что удалось вырваться на выходные за город, и еще ему не терпелось увидеть дом Хейзена. Ведь по жилищу можно многое сказать о человеке. Адвокат был для Стрэнда представителем новой, неведомой породы и все больше и больше интересовал его. Вообще по характеру своему Стрэнд был довольно осторожен в оценках и еще не решил, как ему относиться к этому человеку. Ведь познакомились они при необычных обстоятельствах. И Стрэнд вдруг осознал, что Хейзен немало узнал об их семье, но при этом почти ничего не сказал о себе. Ну, разве только то, что его предки оказались в Нью-Йорке в 1706 году и что он никогда не бывал в Огайо. К примеру, о своей теперешней семье он не проронил ни слова, – а это уже выходило за рамки обычной сдержанности. И если не считать признания в том, что он по профессии адвокат и ходит на симфонические концерты, говорил исключительно на абстрактные темы. Из статьи, напечатанной в «Кто есть кто», можно было составить довольно полное представление об общественной жизни Хейзена, частная же оставалась скрытой от посторонних глаз.
Пока они дома ждали, когда за ними заедет машина Хейзена, Элеонор вдруг заявила:
– Этому человеку что-то от нас надо.
– С чего ты взяла? – спросил Стрэнд.
– Таким, как он, всегда что-нибудь надо, – ответила Элеонор.