Выходя из школы, Стрэнд столкнулся с Джудит Квинлен, преподавательницей английского. Он слышал, как некоторые ученики называют ее мисс Квинин[11 - В переводе с английского «хинин».], хотя и не в лицо.
– Добрый день, Джудит, – поздоровался Стрэнд, спускаясь по ступеням. Мисс Квинлен была невысокого роста, и пока они вместе шли к автобусной остановке, она, не поспевая за его длинным размашистым шагом, покорно трусила сзади. У нее была миниатюрная, приятно округленная фигурка и печальное бледное личико. Косметикой она не пользовалась. Излюбленным цветом, по крайней мере в стенах школы, был тускло-коричневый. Преподавательницей она считалась хорошей и вообще нравилась Стрэнду. Время от времени они вместе ходили на ленч или выпивали по чашечке кофе. Стрэнд никак не мог определить ее возраст. По его мнению, где-то между тридцатью и сорока.
– О, Аллен, – сказала мисс Квинлен и чисто автоматически прибавила шагу, – как приятно вас видеть. – Она взглянула на него снизу и искоса. – Вы выглядите так, словно вас весь день перемалывали жерновами.
– Вот уж не думал, что будет заметно. А впрочем, день ничем не отличался от остальных. – Стрэнд замедлил шаг. – Тридцать ударов бичом.
Она засмеялась. Смех у нее был приятный, низкий, горловой и непринужденный. Вообще-то хорошенькой ее трудно было назвать, но у нее были большие выразительные светло-серые глаза, и она немного щурилась, словно силясь понять, что именно он хочет сказать.
– Понимаю, – кивнула женщина. – А я как раз собиралась выпить кофе. Не желаете присоединиться?
– Вообще-то предпочел бы бутылку виски, – улыбнулся Стрэнд. – Но и кофе сойдет.
На углу маячил толстяк в бейсбольной кепочке.
– Слышал, он продает героин ребятишкам, – заметил Стрэнд.
– А я слышала, что он продает им билеты нелегальной лотереи, – откликнулась Джудит.
– Может, и то и другое. Или просто пристает к малолеткам.
– У меня в классе есть малолетки, которых не вредно было бы придушить. – Она улыбнулась и снова подняла глаза на Стрэнда. – Знаете, если честно, вы выглядите так, словно дошли до точки. Вам когда-нибудь приходило в голову, что вы просто не созданы быть учителем?
– А знаете, над этим стоит подумать, – пробормотал тот.
– Наверное, мне не следовало этого говорить.
– Почему нет? Недавно я сам задавал себе этот вопрос. – Он не стал уточнять, когда именно. – И совершенно запутался. Словно раздвоился. Вот вам и ответ.
Она улыбнулась.
– Мне кажется, это недурная идея – раздвоиться. Представьте, одна ваша половинка спешит на работу, а вторая остается дома и предается праздности.
– И все же есть в нашей профессии некоторые преимущества, – заметил Стрэнд. – Ведь вы со всей определенностью можете сказать о ней следующее: она низкооплачиваемая, трудная, непрестижная, время от времени даже опасная. С другой стороны, у нас большой отпуск. Кроме того, мы можем объявить забастовку, ну, как, допустим, сборщики капусты.
Уже в кафе за дымящейся кружкой кофе Джудит сказала:
– А я в течение всего этого семестра пыталась сообразить, стоит ли продолжать работу в школе.
– Что вдруг? – поинтересовался Стрэнд, добавляя в кружку сахар.
– Вы что же, не боитесь диабета? Или располнеть?.. – в свою очередь, полюбопытствовала Джудит и отрицательно покачала головой, когда Стрэнд протянул ей сахарницу.
– Я горжусь своим здоровьем, – серьезно сказал Стрэнд. – Это единственное мое достояние. Единственное, в чем я уверен. А вы? Неужели серьезно надумали бросить школу?
– Да. – Джудит кивнула, при этом аккуратно завитые черные локоны с вкраплением серебристых прядей печально заколыхались вокруг лица.
– И чем же будете заниматься?
Она пожала плечами, взяла обеими руками кружку и поднесла ее ко рту, отчего тут же стала похожа на маленькую девочку.
– Возможно, стану ветеринаром. После того, через что довелось пройти, общение с животными будет только в радость. Или пойду в монахини. Всегда была плохой католичкой, но, может, еще удастся исправиться в тиши и покое монастыря.
– А вы когда-нибудь подумывали о замужестве?
Джудит порозовела, и Стрэнд пожалел, что задал этот вопрос.
– Да, конечно, – сдержанно ответила она. – Но предложения поступали, мягко говоря, не из блестящих…
– Но ведь вы такая привлекательная женщина. – Говоря это, Стрэнд почти верил в свои слова.
– Всю жизнь прождала, как выражаются девушки, прекрасного принца. Вместо которого, – голос ее звучал почти вызывающе, – почему-то всегда являлся мистер Хам. Причем случалось это несколько раз. Я простая женщина, но не настолько проста, чтобы верить, что брак может решить все проблемы. Вот ваш брак – он помог вам решить какие-нибудь проблемы? – спросила она.
– Ну, некоторые, – ответил Стрэнд. – А заодно создать другие, – добавил он. – Дети… – Он уже хотел было сказать «деньги», но сдержался. И вместо этого заметил: – Знаете, на белом свете полно мест, которые я хотел бы повидать. Но на зарплату учителя особенно не разгуляешься. Так что я передал эстафету своему потомству, и единственное, о чем прошу, – это привозить мне фотографии. Одна из дочерей собралась этим летом в Грецию. – Он сам не понимал, почему сказал об этом Джудит.
– А я прошлым летом ездила в турпоездку на Большие озера, – сказала та. – Предел мечты каждой учительницы английского.
– Ну и как?
– Кошмар! – Джудит грустно усмехнулась. – Почти все время лил дождь, и я была в группе учительниц английского со Среднего Запада. Один день обсуждали Вордсворта, а все остальное время было посвящено дискуссиям о том, как объяснять «Гамлета» подросткам. Я почти все время отмалчивалась. Ведь большинству ребят, живущих в трущобах, очень сложно растолковать, какое философское значение имеют эти убийства в пьесе. Многие из них повидали реальные убийства. Да что там, некоторые сами охотно поубивали бы своих отчимов, матерей и отцов, представься только такая возможность!
– Как-нибудь надо съездить в Вену с группой преподавателей истории, – пошутил Стрэнд, – и рассказать им о трудностях, которые испытываю я, объясняя ученикам позицию Меттерниха на Венском конгрессе[12 - Во время Венского конгресса (1814–1815 гг.) Клеменс Меттерних, министр иностранных дел и фактический глава австрийского правительства в 1809–1821 гг., подписал секретный договор с Великобританией и Францией против России и Пруссии.].
Оба рассмеялись.
– Ах! – воскликнула Джудит. – Похоже, никуда мы с вами не денемся. Оба вернемся в школу и в новом учебном году.
– Да, мы обречены, – согласился Стрэнд. – Приговорены. Но и у нас есть свои маленькие радости и достижения, верно? – Тут он вспомнил о разговоре с Ромеро. – Хотя некоторые из ребят просто невыносимы…
– А знаете, в прошлом месяце в «Пентхаусе» был напечатан рассказ одной моей ученицы. Она окончила школу несколько лет назад и всегда говорила, что будет писательницей, – похвасталась Джудит. – Я прочитала. Чертовски сексуальная история. Пришлось даже спрятать журнал от матери, когда она приехала меня навестить.
– Завтра будет лучше, чем вчера, – сказал Стрэнд, допил кофе и поднялся.
– Не слишком полагайтесь на это, – заметила Джудит и тоже встала.
Дома никого не было, и Стрэнд, воспользовавшись отсутствием Лесли, решил немного вздремнуть. Он чувствовал себя совершенно вымотанным, и перспектива прилечь и поспать хотя бы часок казалась заманчивой.
Проснулся он с ощущением, что дома кто-то есть. Нет, то не могла быть Лесли – жена непременно заглянула бы в спальню. Он расправил покрывало на постели, надел туфли и вышел в прихожую. Услышал, что на кухне гремят посудой, и пошел посмотреть. За столом сидела Кэролайн, пила молоко и ела торт. Из-под свитера торчал воротничок белой спортивной блузки, и он понял, что она вернулась с тенниса.
– Привет, пап! – сказала она. – Присоединишься ко мне?
Стрэнд взглянул на часы.
– Нет. Пожалуй, дождусь обеда.
– А я не могу дождаться. Просто подыхаю с голоду. – Она откусила огромный кусок торта. Сверху он был облит глазурью, и девочка облизала кончики пальцев. – Вкуснятина…
Он сел напротив и с улыбкой смотрел на дочь. Ему доставляло удовольствие смотреть, с каким аппетитом она ест.