– Не понимаю, зачем людям кокаин, – с набитым ртом пробормотала Кэролайн, – когда каждый день можно есть шоколадные торты… Да, кстати, сегодня снова встретила нашего друга.
– Какого еще друга?
– Мистера Хейзена. Приходил на корты. Выглядит просто кошмарно! Похож на треснувшую дыню. Эта лыжная шапочка – ее, должно быть, связал какой-нибудь ослепший норвежский тролль!
– Будь снисходительнее, Кэролайн. Прошу тебя.
– Вообще-то он нормальный мужик. Нет, серьезно. Сказал, что пришел проводить меня до дома. Что не хочет, чтоб я снова попала в какую-нибудь историю. Да уж, это была история!.. Мамочки! И знаешь, я все играла и играла, а он все стоял, дергался и посматривал на часы. Зато потом, по дороге домой, мы очень мило поболтали.
– Вот как? – заметил Стрэнд. Мысль о том, что такой занятой человек, как Хейзен, потратил столько времени на то, чтобы проводить семнадцатилетнюю девчонку через парк, встревожила его.
Стрэнд вспомнил, что сам говорил Джудит Квинлен, когда они проходили мимо толстяка в бейсбольной кепочке, торчавшего на углу возле школы: «Может, он просто пристает к малолеткам». Конечно, то была шутка, но совращение несовершеннолетних – уже далеко не шутка. Таких случаев полно, и стареющие мужчины не обладают иммунитетом от этой болезни. Да что там далеко ходить, он и сам испытывал бешеное волнение при виде красивой школьной подруги Элеонор, которая частенько заходила к ним в дом. Ему приходилось делать неимоверные усилия, чтоб сдержаться и не дотронуться до девушки, а затем скрывать свое возбуждение, целуя ее в щечку на прощание. А какие реалистичные эротические видения, где эта девочка играла главную роль, мучили и преследовали его!.. Сам он был не того сорта человек, чтоб переступить границу, но откуда знать, каков на самом деле этот Хейзен?.. Ведь на нем не написано, что он не совращает малолеток. К тому же Кэролайн уже далеко не ребенок – она быстро превращается в привлекательную молодую женщину. Стрэнд понимал, что ничего этого нельзя говорить дочери, но если дело пойдет так и дальше и он заметит новые тревожные признаки, следует посоветоваться с Лесли. На ее материнский инстинкт можно положиться.
– И о чем же вы говорили? – спросил он дочь.
– О, о массе самых разных вещей! – Кэролайн откусила очередной кусок торта и запила молоком. – Он посмотрел, как я играю, и потом очень подробно разобрал игру. Я была удивлена. Похоже, он здорово разбирается в теннисе.
– В молодости он занимался спортом. И является членом клуба «Ракетка».
– Правда? – Похоже, на Кэролайн это не произвело особого впечатления. – Но вообще-то он сказал, что я молодец, только надо постараться делать больший разворот ракетки на второй подаче и подавать более плоский мяч на заднюю линию. И знаешь, я с ним согласна на все сто. А еще он спросил, хотела бы я заняться теннисом профессионально – ну, ты понимаешь: тренер, тренировки, сборы и тому подобное. И тогда я ответила ему, что нет, я недостаточно способная для этого. Что у меня из этого ничего не получится и что я буду страшно переживать, если вылечу из соревнований после первого же тура. Он согласился, что это очень мудрый подход, что человек должен осознавать пределы своих возможностей. А я ему и говорю: «Подумаешь, дело какое – понять предел своих возможностей на теннисном корте!» Ну, тут он развеселился. – Кэролайн рассмеялась, а потом вдруг сразу стала серьезной. – Он спрашивал, чем я собираюсь заняться в жизни. Вообще он очень любит задавать вопросы, тебе не кажется?
– И что же ты ответила?
Девушка отвернулась, посмотрела куда-то в сторону, потом покосилась на отца, собралась было что-то сказать, но передумала.
Стрэнд понял: она что-то скрывает. Это было совсем не похоже на Кэролайн, она никогда не была скрытной. Кем только она не мечтала стать в детстве – и балериной, и актрисой, и даже медсестрой, – но все это до тех пор, пока ей не исполнилось двенадцать. После этого она успокоилась, просто ходила в школу и играла в теннис, когда позволяло время. Стрэнд удивился тому, что она так разоткровенничалась с Хейзеном. Ведь вне стен дома Кэролайн была довольно сдержанной в выражениях, застенчивой и неразговорчивой. Друзей у нее было немного, и все до одной девочки. И еще Стрэнд знал от Лесли и Элеонор, что Кэролайн казалось, будто бы мальчишки, пытавшиеся ухаживать за ней, просто насмехаются. Она старалась держаться от них подальше.
– И что ты ответила мистеру Хейзену? – повторил Аллен.
– Сказала, что прежде всего хочу стать взрослой, – с некоторым вызовом в голосе проговорила Кэролайн.
– Он, наверное, рассмеялся?
– Он вообще не из тех, кто много смеется, этот мистер Хейзен, – заметила Кэролайн. – И еще сказал, что на него большое впечатление произвела Элеонор. Ну, это и понятно. – В голосе ее не слышалось и тени ревности, она принимала как должное тот факт, что Элеонор – звезда в их семье. – Он сказал, что если бы таких женщин, как наша Элеонор, было больше, тогда не пришлось бы изобретать поправки о равных правах или журналы типа «Мисс». Должно быть, они успели потолковать по душам, пока ехали в такси. А о Джимми он не сказал ни слова. – Кэролайн нахмурилась, точно считала это оскорбительным по отношению к брату. – У него у самого дети есть?
– Трое, – ответил Стрэнд. – Мальчик и две девочки. Примерно вашего возраста.
– Странно, но он о них даже не упоминал. А ты небось расхвастался, рассказывая о нас, да?
– Расхвастался – не то слово, – отозвался Стрэнд. – Каждый день проклинаю плодовитость вашей мамочки.
– Да уж, как же! – улыбнулась Кэролайн. Она встала из-за стола, наклонилась и поцеловала отца. – Ой! Шоколад на верхней губе! – Девушка достала носовой платочек и стерла коричневое пятно, потом убрала остатки торта в холодильник и швырнула пустую картонку из-под молока в мусорное ведро. – Он сказал, что собирается позвонить тебе сегодня вечером.
– Зачем?
– Хочет пригласить нас всех в этот уик-энд за город. У него есть пляжный домик где-то в Ист-Хэмптоне. С бассейном, теннисным кортом и всем прочим. Здорово, правда?
– Здорово, – повторил Стрэнд.
– И еще он сказал, что там есть очень хорошие теннисисты, с которыми я могла бы сыграть. А если кто-то захочет покататься, так у него там и лошади есть! Обещал заехать за нами в пятницу днем и отвезти домой в воскресенье вечером.
– Но ведь у мамы уроки в субботу утром.
– Хотя бы раз в кои-то веки, – сказала Кэролайн, – она может отправить этих разбойников играть в бейсбол, курить травку или смотреть телевизор. Раз в жизни!
– Ладно, обсудим это, когда мама вернется.
– Знаешь, я скажу, какой у вас с мамой главный недостаток, – заметила Кэролайн. – Вы с ней чересчур сознательные.
– Может, ты и права. А теперь давай прими быстренько душ, пока мать не вернулась.
– Ладненько! – весело согласилась Кэролайн и направилась к двери. А потом вдруг остановилась. – Да, и вот еще что.
– Что?
– Мистер Хейзен сказал, что переговорил с одним из своих партнеров и тот убедил его сообщить об этом преступлении в полицию. Он именно так и выразился: «о преступлении» и «в полицию». Он уже сделал это. Сказал, что это его гражданский долг и что в тот вечер, когда все это произошло, он как-то не подумал сообщить об инциденте. И еще предупредил, что, возможно, к нам придет детектив и задаст мне несколько вопросов. А как надо говорить с детективом?
– Знаешь, я не слишком в этом разбираюсь, – ответил Стрэнд. – Мне самому ни разу в жизни не приходилось говорить ни с одним детективом.
– Надеюсь, он будет молодой и симпатичный, – сказала девушка и снова повернулась к двери, но отец остановил ее.
– Послушай, Кэролайн, – попросил он, – не стоит пока говорить маме о детективе.
– Почему?
– Да потому, что он, возможно, вообще не придет. Незачем напоминать ей о том, что мистер Хейзен называет инцидентом. Возможно, ты не заметила, но ее страшно встревожило это происшествие. И я знаю, что теперь она волнуется всякий раз, когда ты идешь в этот парк, даже днем.
– Ладно, папа, как скажешь, – ответила Кэролайн. – Она твоя жена.
– Кстати, Кэролайн, ты поблагодарила мистера Хейзена за ракетку?
– Конечно, – с достоинством ответила Кэролайн. – Я же еще не окончательно одичала. – И она, напевая, пошла по коридору в ванную.
Стрэнд сполоснул ее тарелку, стакан и нож и насухо вытер полотенцем, чтобы скрыть от Лесли следы предобеденного пиршества. Уже убирая посуду в буфет, он вдруг подумал, а не сходить ли ему в близлежащий участок и упросить того, кто занимается этим делом, не посылать детективов к ним на квартиру. Все равно в парке было слишком темно, скажет он им, и дочь никак не сможет опознать этих ребят. К тому же девочка готовится к выпускным экзаменам, и он бы предпочел, чтобы ее не отвлекали от занятий, хотя бы сейчас. Он догадывался, что у полиции и без того полно проблем и что они были бы рады просто записать все с его слов и забыть об этом.
В прихожей зазвонил телефон, и он вышел и снял трубку. Это была Элеонор.
– Как прошел уик-энд? – спросил он.
– Так себе, – ответила она. – Я отсыпалась, а все остальные напились до чертиков. Кстати, эти мои друзья знакомы с Хейзенами. Хочу внести поправку в свой первый доклад о твоем новом друге. У него было трое детей. Мальчик умер. От ПД.
– От чего?
– От ПД. Передозировки. Героин. Пять месяцев назад. Все уехали на уик-энд, а он оставил на двери записку с просьбой не беспокоить. Ну, они и не стали беспокоить, а потом, когда почуяли неладное и взломали дверь, все уже было кончено.
– О Боже…
– Ужасно, правда? Может, тебе стоит заглянуть в комнату Джимми и поискать шприцы?