– Послушай, Элеонор, – нервно спросил Стрэнд, – тебе известно о Джимми что-то, чего мы не знаем?
– Да нет, вовсе нет. Но предосторожность никогда не помешает. Эти места, которые он посещает… люди, с которыми…
– Но я уверен, что он… что ни один из этих…
– Возможно. Мистер Хейзен тоже был уверен. Почему бы тебе не спросить?
– Я никогда и ни за что не сделаю ничего подобного.
– Наверное, ты прав, – вздохнула Элеонор. – К чему напрасно тревожиться? Это всего лишь догадки. Забудь об этом… Я еще кое-что разузнала о семействе Хейзенов. Похоже, они с женой не самая дружная пара – большую часть времени она проводит в Европе. Дочери тоже существа не слишком домашние. Одна из них живет с каким-то кинорежиссером в Сан-Франциско, и отец, насколько известно, ей не помогает. Другая обитает в Риме, чем она там занимается, никто не знает. Обе, если верить моим друзьям, очень хорошенькие. Неудивительно, что мистер Хейзен с такой охотой принял наше приглашение отобедать. Хотя, говорят, у него есть любовница. Что, впрочем, в конце двадцатого столетия не является чем-то из ряда вон выходящим. Я права?
– Да, конечно, – ответил Стрэнд.
– Поцелуй всех от меня, – сказала Элеонор. – Увидимся в пятницу вечером.
Стрэнд повесил трубку и долго стоял, уставившись на телефон. От ПД… Он содрогнулся. Чувство вины… Должно быть, это непосильная ноша. И еще – прекрасный повод порассуждать о нигилизме, присущем молодежи, об ответственности перед новым поколением, о помощи Ромеро. И поболтать, прогуливаясь по парку с молоденькой симпатичной спортсменкой. Все эти клубы, эти советы директоров, куча денег, а твой сын умирал в своей комнате целых два дня, и никто его не «беспокоил»…
Стрэнд вышел в коридор и остановился перед дверью в комнату Джимми. Долго смотрел на нее, потом попробовал повернуть ручку. Створка приоткрылась. Поколебавшись секунду-другую, Стрэнд плотно притворил ее.
Обедали они в тот день на кухне. За столом были только Стрэнд, Лесли и Кэролайн. Джимми редко являлся к вечерним трапезам, но никогда не забывал предупредить мать, чтобы его не ждали. Стрэнд не стал сразу говорить Лесли о приглашении Хейзена и все время чувствовал на себе умоляющий взгляд Кэролайн.
– Сейчас, папа, – попросила она наконец громким театральным шепотом.
– Что сейчас? – спросил он, хотя прекрасно понимал, что имеет в виду дочь.
– Ну, ты знаешь. Об уик-энде!..
Лесли вопросительно уставилась на них. Вернувшись домой, она занялась приготовлением обеда, а Стрэнд составлял расписание выпускных экзаменов и успел обменяться с женой лишь поцелуем да парой ничего не значащих слов. Он не стал рассказывать ей ни о детективе, ни о Ромеро, ни о молодом человеке, погибшем от передозировки.
– О каком уик-энде? – спросила Лесли.
– Так получилось, что мистер Хейзен проходил мимо кортов и проводил Кэролайн до дома, – сказал Стрэнд.
– Очень мило с его стороны.
– Очень, – согласился Стрэнд. – Ну, и выяснилось, что у него есть дом в Ист-Хэмптоне…
– С теннисным кортом и бассейном! – подхватила Кэролайн. – С подогревом. Бассейн, я имею в виду. И стоит этот домик на берегу океана.
– На кой шут нужен людям бассейн, когда прямо под носом у них целый Атлантический океан? – задала Лесли резонный вопрос.
– Ой, мама!.. – отмахнулась Кэролайн. – Ну а если погода плохая? И потом вода в океане всегда холодная!
– Что ж, – заметила Лесли, – его деньги, так что и решать ему… Но что-то я не пойму, какое отношение к нам имеет этот дом, бассейн, океан и все прочее?
– Он пригласил нас к себе на уик-энд, – ответил Стрэнд. – Через Кэролайн.
– Всех нас, – уточнила Кэролайн.
– Что-то он слишком далеко зашел в стремлении отблагодарить за тарелку супа, вам не кажется? – заметила Лесли. Потом взглянула на мужа: – Что скажешь?
Стрэнд пожал плечами:
– А ты как считаешь?
– Он заедет за нами на машине в пятницу вечером, – затараторила Кэролайн, – и сам отвезет домой в воскресенье вечером.
– Но утром в субботу у меня ученики, – засомневалась Лесли.
– Эти малолетние преступники и воображалы! – воскликнула девочка. – Да они будут просто счастливы. Они изберут тебя «Женщиной года», если ты отпустишь их души на покаяние хотя бы на одну субботу!
– Да тише ты, Кэролайн! – шикнула на нее Лесли. – Не мешай думать.
– Что-то в нашем доме слишком много думают, – не унималась Кэролайн. – Скоро додумаетесь до того, что вообще перестанете выходить из дома!
– Ты можешь помолчать хотя бы минутку, дочка?! – сердито воскликнул Стрэнд.
– Он такой одинокий и старый!.. – продолжала гнуть свое Кэролайн. – Составить ему компанию, немного развеселить – неужели это так трудно? В доме у него целых шестнадцать спален, так он сказал. Кому это понравится – торчать в одиночестве каждый уик-энд в этих шестнадцати спальнях? Ведь и ты, и мама всегда учили меня прислушиваться к нуждам и чаяниям других. Так вот, позвольте мне заметить: мистер Хейзен как раз и принадлежит к числу этих других.
– Послушай, мисс Защитница, – сердито заметила Лесли, – если ты умолкнешь хотя бы на секунду, может, нам удастся наконец обсудить эту проблему.
– Тут и обсуждать-то нечего! – воскликнула Кэролайн.
Лесли дотронулась до ее руки.
– Ну ладно, все! – Кэролайн откинулась на спинку стула, вздохнула и скрестила руки на груди. – Я заткнулась! На моих губах печать молчания.
– А ты уверена, что он приглашал всех? – спросила Лесли. – И Джимми, и Элеонор тоже?
– Конечно, – ответила Кэролайн.
– Он прямо так и сказал? – спросил Стрэнд.
– Да нет, поименно он нас не перечислял, – созналась Кэролайн. – Но это само собой подразумевалось.
– Аллен, – заметила Лесли, – ты последнее время неважно выглядишь. Думаю, глоток морского воздуха тебе не повредил бы.
– Ну вот! – обрадовалась Кэролайн. – Наконец появились проблески здравого смысла.
– Думаю, что смогла бы перенести уроки, – задумчиво пробормотала Лесли. – Но надо поговорить с Джимми и Элеонор, узнать, какие у них планы…
– Пусть только попробуют подвести меня! – угрожающе воскликнула Кэролайн. – Клянусь, вообще не буду разговаривать с такими эгоистами, никогда и ни за что!
– Ну что ты как маленькая, ей-богу, – заметила Лесли. – Я же сказала: мы все обсудим.
Зазвонил телефон, и Стрэнд поднялся из-за стола.
– Я подойду, – сказал он. – Наверняка одинокий адвокат, собственной персоной.