– Вот значит как? Ты выдвигаешь новые условия? А то, что я столько работала на тебя ради этого уже не в счет?
– Именно. Прости, дорогая, но я вынуждена ставить такие условия. Кадир мне нужен, а Эрерра из злопамятных личностей. Я не хочу ставить под удар свое дело. И я не вижу проблемы. Он же не старый урод, неплохо слажен. Многие сами к нему в постель прыгают.
Я вдруг вспоминаю ужасный запах, что исходил от Шрама. Тошнота возвращается мгновенно, подступая в горлу с привкусом выпитого кофе.
Медленно поднимаю взгляд на Кэсс, считывая ее эмоции. Прекрасно знаю, чего она хочет. Чтобы я унижалась, умоляла, подлизывалась. Она знает, как мне важна эта конференция и Леонель Голденштерн. Именно семья Голденштернов является главными управленцами в этом мире, и имеют доступ к любым деньгам, базам спецслужб, банкам и прочим радостям власть имущих. И пусть их лица скрыты для масс, слава об их власти и всемогуществе шлейфом разносится по узким кругам.
Но я так устала плясать под ее дудку. Если я прогнусь под нее сейчас, то она всю жизнь будет на мне ездить.
– Тогда я ухожу, – твердо принимаю решение я.
– Что? Ты не можешь уйти, – Кэсс хватает меня за запястье, когда я пытаюсь встать. – У нас контракт.
Я достаю из большой сумки блокнот, и вынимаю из него несколько важных бумажек, в которых четко прописаны наши договоренности с Кэсс. Глядя ей прямо в глаза, медленно разрываю, выбрасывая клочки бумаги прямо на стол. Несколько из них летят в ее кофе и игристое шампанское, утопая в бурлящих пузырьках.
– Ты пожалеешь об этом, дикая сука, – угрожающим тоном выносит приговор женщина.
– Никогда, – просто отвечаю я, и резко развернувшись на каблуках, надеваю солнцезащитные очки и направляюсь к выходу и отеля.
* * *
Кажется, я погорячилась с поспешным решением и демонстративным уходом от Кассандры. Всему виной мой бунтарский характер. Я взрываюсь, как только кто-либо начинает диктовать мне условия. Не отдаю себе отчет в своих действиях. Мне всегда хочется поступить назло обидчику, и это моя константа, неотъемлемая черта характера. Тем более, когда у оппонента не осталось «джокеров» в рукаве. Кассандра давно кормит меня завтраками и пустыми обещаниями, и не выполняет свои условия сделки. Она уже несколько раз срывала мое знакомство с Голденштерном. Увы, до такого человека своим ходом добраться не просто. Все равно, что стоять у ворот Букингемского дворца и караулить принца Уильяма без охраны.
Такую «золотую рыбку» не поймать даже в заливе Дубая, но скоро у меня будет шанс на то, чтобы сделать все самостоятельно. Что, неужели после стольких наработанных навыков в шкуре крота, я не проберусь на конференцию сама по себе?
Вернуться в агентство Кэсс никогда не поздно. Уверена, деньги не пахнут, и она всегда примет меня назад с распростертыми объятиями.
Я невольно ловлю себя на той мысли, что с этого дня пора начать считать деньги, когда заглядываю в меню дорого ресторана в районе Пальмы Джумейра.
– Ну и жизнь у тебя, подруга. Так все-таки они выпустили тебя из тюрьмы тем же утром? Ничего не сказали? – с пристрастием допрашивает меня Миша. Ее полное имя звучит, как Микаелла, но я сокращаю его до четырех букв. Отрываюсь от меню и замечаю, как солнце падает на лицо моей близкой подруги и слегка высветляет ее черные, почти карие глаза, превращая радужки в колодца цвета молочного шоколада. Даже сквозь очки я вижу, что в ее глазах бурлит новая жизнь, и она уже вовсю потирает ручки, внимая каждому моему слову.
Когда твоя подруга популярный писатель и повсюду ищет сумасшедшее вдохновение для своих книг – это весело. Любая история, рассказанная из моих уст, может через год ожить на страницах книги.
– Ага. Сама знаешь, как это здесь решается. Как и везде. Есть связи – можно любого за маленький чих депортировать. Нет связей – перейдешь дорогу местному, не так на него посмотришь и окажешься в тюрьме. Очевидно, у Драгона были связи в полиции. Кстати, и мне не мешало бы ими обзавестись на будущее.
– Имя то какое. Я от одного имени готова кончить, – усмехается автор эротических триллеров, а я в этот момент едва ли не давлюсь глотком воды. – Так ты увидишься с ним снова?
– Нет. Зачем? Не мой мужчина. Он сдал меня, подставил под риск. Любит себя, это видно. На голове корона. Сложно с такими, одними проблемы. Мне проще с теми, кто боготворит меня, а такой…для таких, существует лишь один Бог – и это он сам, – усмехаюсь, вспоминая точеный профиль Драгона и аристократические скулы. Черты лица, порой, могут рассказать о человеке куда больше, чем слова, которые он произносит.
– Да ладно тебе. Встреться с ним хоть раз, ради меня, – Миша складывает ладони в молебном жесте, глядя на меня так, словно я для нее последний глоток воды в пустыне. – Я из вашего свидания такой сюжет раскручу, – мечтательно возводит глаза к небу девушка. – Насколько он привлекателен по десятибалльной шкале?
Вопрос провокационный, но, черт возьми, на десять.
Фантазерка она у меня. И ведь миллионы на своей фантазии делает. Я бы не написала ни строчки, даже если бы очень сильно захотела создать роман. Я хороша в цифрах и проектировании одежды. Мои первые работы очень скоро поступят в шоу-рум одного магазина, но я не рассматриваю это как бизнес. Скорее, создание красивых и уникальных платьев – мое хобби и отдушина.
– Ты опять за свое, Лин. Когда начнешь перечислять мне проценты за созданные сюжеты и поставку вдохновения? – смеюсь я, в тот момент, когда нам приносят по бокалу игристого.
– Я бы с радостью, но у меня ипотека на пентхаус. Я не жалуюсь, роялти у меня прекрасные, но в любое время финансовый поток может резко остановиться. Сегодня – я популярный автор, а завтра – обо мне все забыли. Я в творческом кризисе, Эльза. Не могу ничего писать уже три месяца. Ни строчки, – жалуется она, поджимая губы.
– Да уж. Это плохо. Но пока все хорошо, правда? Посмотри, каких высот ты достигла, – я оглядываю ее с ног до головы, искренне восхищаясь этой «self made woman»[6 - Девушка, которая сама достигла успеха, без помощи.]. – Не переживай, всегда можно пойти в эскорт, – шучу я, подмигивая подруге.
– Я бы с радостью пошла, но не умею, как ты – разводить мужиков по щелчку пальцев. У меня сил не хватает на одного, что говорить о потоке.
– У меня не поток мужчин, Миша. К тому же, на данный момент, мне нужен доступ только к одному. И я устала возиться в песочнице. Ждать, ждать, бесконечно ждать и прорываться через тернии к звездам, – как метафорично, ведь фамилия Голденштерн переводится как «золотая звезда». – Я хочу играть по-крупному. Я хочу вернуть себе свою жизнь. Хочу собрать все осколки памяти. Я вспомнила почти все, но, кажется, есть много важных пробелов, – я непроизвольно упираюсь двумя пальцами в висок, напрягая разум.
– Возмездием ты ничего не решишь, Эльза. К тому же, ты толком не знаешь, кого именно ты ищешь.
– Речь не о возмездии, Микаелла. И ради чего мне еще жить? Надоело все. Все надоело. И эта красивая жизнь со вкусом горечи тоже надоела. Но лучше рыдать в частном джете, чем на полу, покрытым плесенью. А такое не раз случалось в моей жизни, – опустошаю залпом бокал шампанского, лихорадочно придумывая свой дальнейший план действий.
– Да уж, точно подмечено, – соглашается подруга. Вообще, у меня нет подруг, но Мише удалось пробраться под кожу. По крайней мере, она единственная, кому я приоткрыла завесу своих тайн. – И как ты продолжишь начатое? Без Кассандры? Ты уверена, что не пойдешь к ней на поклон? Может, еще не поздно дать заднюю?
Задумчиво закусываю губы. Я понятия не имею. Кассандра давала мне все необходимое, в Дубае связи решают абсолютно все. Она финансировала камеры и приборы слежения, она покрывала меня от многих проблем, да и банально давала мне данные на всех, кто являлся моими целями.
Информация о мужчине, с которым запланирована встреча – бесценна.
В этой работе важно заранее знать, что он любит. Какую музыку слушает. Что на дух не переносит.
Все детали его личности помогают войти в тот самый образ и то состояние, в которое он влюбляется без оглядки.
Есть еще одно правило – задавать мужчине вопросы и внимательно слушать его. Так можно найти «ахиллесову пяту» в психике каждого. То самое слабое место, которое способно обезоружить любого, от финансового магната до высокопоставленного чиновника. А потом остается лишь дергать за ниточки и пожинать плоды.
– Я пока не знаю, что я буду делать, но я точно что-нибудь придумаю. Поднимемся в номер? Кэсс закрыла мою бронь, мне нужно собрать вещи и найти новое жилье. Подешевле, черт подери.
– У тебя нет финансовой подушки?
– Конечно есть, но ты же знаешь, что в Дубае ты платишь даже за воздух, которым ты дышишь, – саркастичным точном замечаю я.
* * *
Мы заходим в просторный номер, который я снимала на протяжении последних месяцев. Эта комната в отеле уже стала мне уютным домом, и мне довольно жаль с ней прощаться. Я ненавижу переезжать – сложить двадцать брендовых сумок в пыльники и коробки, разобрать по ячейкам все свои украшения, собрать косметику, которой у меня столько, что можно свою «Сефору» открыть в ванной комнате. Для переезда я нанимаю специального человека, но перед этим мне стоит переложить деньги на счет Миши для хранения. Своего счета, как и резидентства в Дубае у меня нет. В моем деле ходить с местной карточкой слишком опасно. В чем разница? В любой непонятной ситуации, всегда можно сыграть в «дурочку-туристку», которая ничего не знает и вообще не причем. Например, когда оказываешься в особняке на вечеринке, до отказа забитой запрещенными веществами и алкоголем. Туристке этот факт простителен, а вот резидента – депортируют без права возвращения в Дубай.
А ехать мне некуда. Многие цивилизованные страны мира для меня закрыты даже по поддельным документам, а родная страна не вызывает ничего, кроме дурных воспоминаний о детстве в обшарпанном приюте для малышей из неблагополучных семей.
Пока Миша залипает на красивый урбанистический вид, отдыхая на балконе, я распарываю большого плюшевого медведя. Иногда он действительно служит мне реальной подушкой, а не только хранит в себе мою так называемую «подушку безопасности». Часть денег спрятана в сейфе, вторая часть – уже на счету у Мишы. Третья часть самая ценная для меня, потому что здесь спрятаны не только деньги.
Сердце бешено бьется, когда я запускаю руку внутрь, и не натыкаюсь на кейс, что собственноручно там спрятала. Нет, этого не может быть. Там пусто. Кейс с важным содержимым просто выпотрошили из плюшевой игрушки, что хранила в себе то, что дорого моему сердцу.
Земля уходит из под ног за считанные мгновения, а пространство комнаты вращается так, словно Дубай в один момент подвергся сильнейшему землетрясению. Но скорее, это по моей комнате прошелся ураган «Кассандра» и остальной город он не затронул.
– Что случилось? – интересуется Миша, возвращаясь с балкона в комнату. – У тебя такое лицо, подруга. Словно ты лимон проглотила.
– Его здесь нет, – ошарашено мямлю я, мысленно проклиная зажравшуюся жабу, которая поспела залезть в моего медведя своими грязными пальцами. Кто еще, если не она? Только у нее была карта от номера, но я не думала, что она опустится до такого. К тому же, я ей не говорила, где храню часть денег, и свободно демонстрировала ей, что все заработанные бабки складываю в сейф. Проблема в другом. Там лежали не только деньги.
– Кого его?
Я смотрю на Мишу растерянным взглядом, не решаясь сказать ей о том, что Кэсс забрала вместе с кейсом зеленых бумажек. Она не поймет.
– Я имею в виду их нет, – едва сдерживая подступающие к глазам слезы, шепчу я. – Денег. Их нет, – исправляюсь я, ощущая себя так, словно на мою грудную клетку вылили литр ядовитой кислоты. Внутри все жжет, распирает от боли. Я не верю, что эта сука забрала последнее, что связывало меня и моего покойного мужа.