Феникс
— Брак не состоялся, а значит и условия сделки не были выполнены.
Я посмотрел на него, сузив глаза.
— Не моя вина, что твоя дочь решила покинуть нас.
Талия была важна для Джулии, а значит и для меня тоже. Я собирался жениться на ней, но не потому, что любил или видел в ней женщину, с которой хотел пройти свой путь, а потому, что мой отец заключил сделку с Винченцо Нери. В ней утверждалось, что в случае его кончины, его друг станет Боссом только при условии, если наши семьи когда-нибудь объединятся. Это значило, что либо я должен буду жениться на Талии, либо Джулия должна будет выйти за Кристиана или Себастьяна.
Черта с два, я бы позволил кому-нибудь диктовать сестре правила и заставлять её выходить замуж за того, кого она не любила, поэтому выбор был очевиден.
Я и Талия.
Ей исполнилось лишь шестнадцать в день нашей помолвки. Я чувствовал себя отвратительно, даже учитывая тот факт, что брак должен был состояться после её восемнадцатилетняя, до которого она, к сожалению, не дожила.
Однако я не собирался жениться на ней.
Винченцо Нери должен был умереть раньше. Мы бы расторгнули помолвку и все бы были счастливы, но её смерть принесла большую проблему и я знал, что этот разговор когда-нибудь состоится.
— Ты можешь сам выбрать, кого хочешь видеть на месте её мужа. Выбор невелик, — Винченцо развёл руки в стороны. — Себастьян или Кристиан.
Никого. И желательно, чтобы она приняла обет безбрачия. В таком случае я всегда буду спокоен. Мы будем жить вместе, и я буду уверен в её безопасности.
Но если выбирать между ними двумя братьями, я бы, безусловно, отдал свой голос Кристиану. Он бы не причинил моей девочке боли. А Себастьян был тёмной лошадкой. Никто не знал, что на самом деле творилось у него в голове, и последнее, чего я хотел — это чтобы Джулия стала свидетельницей случайной вспышки его мёртвых эмоций и пострадала от этого.
И всё же я не собирался выбирать, потому что я нашёл другой выход.
— Ты же не забыл, что я могу забрать у тебя место Босса после своего скорого дня рождения? Большинство солдат хотят, чтобы семья Де Сантис продолжила управлять синдикатом, как это было всегда.
Мужчина прищурился, глядя на меня.
— С чего ты взял, что доживёшь до своего двадцатипятилетия, Доминик? — угроза читалась в его словах, однако он не напугал меня.
— Джулия останется неприкосновенной, а я не стану возвращать себе место, которое унаследовал, и после твоей кончины твой старший сын станет Боссом, — озвучил своё предложение я.
— Готов потерять такую власть, ради сестры?
Определённо.
Важна только Джулия. Я бы никогда не заставил её выходить замуж за мужчину, которого она не любила.
— Почему же теряю? Я стану Младшим Боссом.
— У нас уже есть будущий Младший Босс, — напомнил он.
— Если хочешь, чтобы твоё наследие продолжало руководить Ндрангетой, то ты избавишься от него. Не мне учить тебя делать это.
— На что ты намекаешь, мальчишка?
Я лишь улыбнулся.
Все мы знали, кто убил моих родителей, так что Гаспаро был пешкой во Главе по сравнению с ними. Наконец этот ублюдок сдохнет и не будет маячить перед моими глазами, так и упрашивая придушить его.
О соглашении между Де Сантис и Нери знал узкий круг людей, поэтому мы почти не рисковали. Я был уверен, что Винченцо согласится. Власть была единственным, что он любил и не мог потерять.
— Хорошо, — протяжно ответил он. — Девочка может не возвращаться.
Джулия вернётся, но не для того, чтобы выйти замуж, а вновь начать жить, позабыв о всех смертях, с которыми она успела столкнуться в столь раннем возрасте.
— Но никто не должен знать об этом, — предупредил я.
— Конечно.
Мы еще пару секунд смотрели друг на друга, после чего я развернулся и направился на выход из кабинета, чуть не забыв предупредить его о чём-то не менее важном.
— И предупреди Лоренцо, что пока я претендую на его дочь, он не может отдать её никому другому. Иначе, когда я войду во Главу, места для него в ней не найдётся, — я усмехнулся. — В принципе, как и всегда.
***
После моего рассказа, нож в руке Кристиана резко опустился в торт, испортив его.
— Эй, — послышался недовольный вздох Каи. — Я старалась, — нотки обиды прозвучали в её тоне.
Её рука легла поверх напряженной кисти Кристиана, и они вместе достали нож, перепачканный шоколадным кремом.
— Прости. — Он повернулся к ней и выражение его лица моментально смягчилось.
— Только на этот раз, — предупредила она, обняв его.
Кая делала это не просто так. Она видела его изменяющееся состояние и спасала нас всех. Однако Кристиан не забыл о том, что я только что ему рассказал. Он мягко поглаживал девушку по спине, смотря на меня.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас?
— Этого не должно было случиться. Мы договорились, что не будем распространяться о принятом решении.
Кристиан покраснел, вены на его шее выступили.
Я не жалел о том, что сделал. Даже если бы мне по-настоящему пришлось отдать своё место, это ничего бы не изменило. Я не жаждал стать Боссом, как этого хотел Кристиан для меня. Это бы стало значить только то, что Джулии начинала грозить ещё большая опасность, так как люди объявили бы на неё охоту, зная, как я любил её и никогда не скрывал этого.
Я понятия не имел, что будет завтра, через месяц или через год. Но был уверен в том, что я отдам всё, что у меня есть, было и будет, чтобы сестре никогда не пришлось чувствовать себя в опасности или подвергать себя ей.
— Не говорите о работе хотя бы сейчас, — попросила Кая, и мы прислушались к ней.
Затем я наблюдал, как она неохотно оторвалась от своего мужа, вставила несколько свечей в торт, зажгла их и, счастливо улыбаясь, посмотрела на него.
— Ты должен загадать желание.
Мне захотелось смеяться. Это выглядело мило и в то же время очень противоречиво. Кристиан, который убивал или калечил, как минимум одного человека в день, должен был загадать желание, задувая свечи на своём праздничном торте. На моей памяти последний раз он делал это, когда ему исполнилось... пять?
Кая подняла торт, придерживая его за подложку, и протянула в сторону Кристиана. Он ни секунды не колеблясь, задул все свечи.
— Так быстро? — удивилась она. — Ты даже не успел подумать.
— Мне незачем думать. Я и так знаю, чего хочу.
— Расскажешь мне? Так я хотя бы буду знать, что дарить тебе в следующий раз.
Я закатил глаза, прекрасно зная, что он загадал, а Кристиан, хмыкнув, забрал торт из её рук и снова поцеловал девушку. Кая. Кая. И еще раз Кая.
Я развернулся на стуле, чтобы дать им немного времени насладиться друг другом, потому что я, вроде как, оборвал их намечающийся секс во дворе, и стал смотреть в окно, свет из которого заполнял темную кухню.
А что бы загадал я? Ничего, наверное.
Джулия вернулась домой, а девушка, поселившаяся в моей голове, была только моей.
Можно ли было просить невозможное? Чтобы и ко всем последующим дням рождениям она всё также оставалась моей?
Глава 5
Чуть больше полугода назад...
Я открыл дверь со стороны Авроры и подал ей руку, чтобы она с лёгкостью смогла выбраться из моей машины. Её нежная ладонь коснулась моей, и я почувствовал, как по телу пробежала дрожь.
— Тебе ведь известно, что это против правил, — напомнила она мне. В её серых глазах читалось сомнение с тех пор, как я забрал её.
Свидания были запрещены. Люди связывали себя узами брака, до этого общаясь только на светских встречах или в присутствии родителей в доме невесты, будто мы застряли в каменном веке. Поэтому мне приходилось навещать особняк Короззо слишком часто и чувствовать на себе ядовитый взгляд её матери и готового взорваться от злости отца.
Когда-нибудь я изменю эти идиотские законы.
— Не волнуйся. Здесь нас никто не узнает, — уверил я. — Не так легко встретить одного из членов Ндрангеты посреди парка развлечений.
Она по-настоящему задумалась, слегка прикусив нижнюю губу и закатив глаза наверх. От её невинного ангельского вида мне захотелось смеяться. В итоге Аврора пожала плечами и посмотрела на меня.
— Но ты, должно быть, всё же отпросил меня у родителей?
Проигнорировав вопрос девушки, крепче сжал её ладонь в своей и повёл к входу. Как только мы вошли на закрытую территорию, со всех сторон зазвучала музыка. Разноцветные огни стали казаться ещё ярче на фоне мрачного вечера. Прохожие лакомились сладкой ватой или жевали кукурузу на палочке, а Аврора вздрагивала каждый раз, когда рядом раздавались удары кувалдой или выстрелы в тире.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил я.
Девушка оторвала свой взгляд от цепочной карусели, откуда доносились крики и смех детей.
— А?
— Хочешь съесть что-нибудь? — переспросил я. — Только предупреждаю: в таком случае нас будут ждать аттракционы по типу этого, — я кивнул в сторону детского паровозика, но Аврора даже не повернула голову, уставившись на меня.
— Ты хочешь... поесть вместе со мной?
Я хмыкнул.
— Такие принцессы, как ты, предпочитают есть в одиночестве?
Она не улыбнулась моей шутке, и я заметил смятение, отразившееся на её лице.
Я сказал что-то не так?
— Нет, — ответила она. — Я не голодна.
Ладно…
Мы прошли мимо орбиты, лабиринта и автодрома, однако девушка ни разу не попросила меня остановиться и пойти хотя бы на один из этих аттракционов. На самом деле, не думаю, что меня туда вообще бы пустили. Её — да. Я был не против просто посмотреть на то, как она веселилась.
И я выбрал это место не просто так.
Когда Аврора, Талия и Джулия были совсем маленькими, мои родители водили их сюда однажды, а может и чаще. Я не был точно уверен. Но один их поход я запомнил очень хорошо, поскольку Талия оставила Аврору отвлекать моих родителей, а сама пробралась в Дом страха, в который её не пускали из-за ограничения по возрасту. И взяла с собой мою сестру, которая потом ещё две недели спала с родителями, а после ещё неделю со мной.
Им обеим было по семь, и они были совершенно разными, но уживались вместе и практически не расставались.
Инь и Ян Ндрангеты.
Джулия тяжело перенесла утрату Талии. У неё был пятилетний перерыв после смерти родителей, но это не помогло. Она вообще не должна была знать, что значит «перерыв» между смертям близких людей.
Я следил за дорогой, по которой мы следовали. Люди слегка обходили нас стороной, врезаясь в других прохожих, но меня это не смущало. Возможно, они чувствовали кобуру с пистолет под мои пиджаком?
Ветер немного раздул белое платье Авроры, и она придержала его на бедре свободной рукой, а затем попыталась вытащить ладонь из моей хватки и, как я предполагал, сделать ей то же самое, однако я не позволил ей. Если бы её платье раздувалось слишком сильно и не придерживалось на месте джинсовой курткой, показывая остальным тело девушки, я бы нарядил её в свои штаны, и мы бы продолжили свой путь.
Аврора подняла на меня взгляд, и я заметил румянец на её щеках.
— Ладони вспотели, — призналась она.
Значит, она не придерживала платье, а... Я не чувствовал этого. Возможно, потому что...
— У меня тоже.
Аврора поджала губы, сдерживая улыбку, и стала смотреть нам под ноги, когда мы проходили мимо батутов.
— Переживаешь? — не осмеливаясь взглянуть на меня, когда я не отрывал от неё своих глаз, спросила она.
— Не меньше тебя, по-видимому.
Она хихикнула себе под нос, но ничего не ответила. Её светлые волосы колыхались из стороны в сторону от темпа нашей ходьбы, и я наблюдал, как она заостряла свой взгляд, на каждом проходящем рядом ребёнке.
У неё имелся младший брат, однако их разница в возрасте была практически неощутима, так как Елена Короззо служила инкубатором для своего мужа и забеременела через пару месяцев после первых родов. Странно, что он не заставил её рожать ещё, но, скорее всего, целью был мальчик, и поэтому после того, как появился Гаспаро, он успокоился.
Я не помнил, чтобы он когда-либо играл с Авророй в детстве или общался с ней, за исключением тех непристойностей, которые он начал выбрасывать в её адрес, едва повзрослев. Ублюдок. Он был мерзким и скользким — очень похожим на своих родителей.
Я задумался о его отношении к сестре, но совсем ненадолго, потому что что-то твёрдое врезалось в мои ноги, вырвав из колеи мыслей. Девушка тут же резко отпустила меня и развернулась. Я сделал шаг вперед и повторил за ней, но встретился с пустотой перед собой, пока не опустил взгляд и не заметил малышку в жёлтом комбинезоне, с двумя вьющимися хвостами и широко раскрытыми глазами, смотрящими на меня.
— Велика-а-ан, — протяжно прошептала она.
Я нахмурился, улыбаясь, и ей явно это не понравилось, поскольку она оттолкнулась назад, покатив за собой велосипед и отдалившись от нас в ужасе. Аврора невероятно быстро присела и ухватилась за раму, останавливая её.
— Всё хорошо, — успокоила она. — Мы тебя не обидим. Где твои родители?
Девочка пыталась сказать что-то, но вместо слов из неё вырывалась только икота. Я опустился на пятки, чтобы не пугать её своим ростом, но всё равно остался выше.
— Простите, — прошептала малышка, вернув себе силу голоса, и виновато опустила голову. Её хвостики упали на пухлые щёки, подбородок задрожал.
— Эй, — одновременно с Авророй произнесли мы, наклонив головы в противоположные стороны, чтобы заглянуть девочке в глаза.
— Я так больше не буду, — заплакала она. — Я думала, ты — дерево!
Моя грудь сжалась от увиденного. Детские слёзы были моим кошмаром. Из Авроры вырвался смешок, но она протянула руку и ласково погладила девочку по спине, заставляя расслабиться.
— Я не ругаю тебя. Почему ты плачешь? — спросил я.
Она подняла свои большие голубые глаза, наполненные слезами, и пожала плечами, судорожно вздыхая.
— Когда я был маленьким, я въехал в лавку с домашним лимонадом. Всё до последней капли вылилось на асфальт, и он ещё неделю был липким. Кстати, у меня был такой же, — пару раз шлёпнув по раме детского велосипеда рядом с рукой Авроры, рассказал я.
Девочка проглотила слёзы, интерес зародился в её взгляде.
— Такой же розовый? — удивилась она, стараясь восстановить дыхание.
Я смахнул слезинку, которая повисла на её подбородке и расстроенно выдохнул:
— Нет. Отец не разрешил мне. А я так его хотел! — пошутил, заставив её улыбнуться, краем глаза заметив блестящие, не отрывающиеся от меня, глаза Авроры. — Но... — я наклонился к ней, шепча: — у меня есть младшая сестра, и папа купил ей его. Так что я ездил на нём, пока никто не видел.
Малышка захихикала, и мне стало легче.
— Я бы дала тебя покататься, — пропитавшись моей выдуманной историей, искренне произнесла она: — но ты сломаешь его.
— Обещаю не плакать сегодня ночью из-за упущенной возможности, — положив руку на сердце, заверил я.
Она ещё раз улыбнулась мне, а потом перевела свой взгляд на девушку рядом со мной, и её улыбка мгновенно покинуло лицо.
— Почему ты плачешь?
Я повернулся к Авроре и увидел, как по её щеке бежала слеза. Моё сердце пропустило удар. Я застыл на месте, не зная, как поступить. Что заставило её почувствовать себя плохо? Я мог успокоить маленького ребёнка, но какую историю мне нужно было рассказать, чтобы утешить Аврору?
— Я не собиралась забирать его у тебя! — Девочка спрыгнула с велосипеда и обернула свои крохотные ручки вокруг шеи девушки, прижавшись к ней. — У меня есть жених, — тише призналась она ей на ухо, когда Аврора крепко обняла её в ответ. — Он ведь любит тебя, зачем ему я? — следом спросила девочка, после чего мы с Авророй уставились друг на друга, не дыша.
Глаза Авроры постепенно начали высыхать, так как она не моргала, а я почувствовал жжение в лёгких, пока женский крик не оторвал нас друг от друга.
— Глория!
— Ой, это моя мама.
малышка оторвалась от Авроры, когда к нам подскочила раскрасневшаяся и тяжело дышащая женщина.
— Глория, — облегчённо выдохнула она.
Аврора поднялась на ноги вместе с девочкой и передала её маме.
— Она успела что-то натворить? Сколько я должна?
— Всё в порядке, — уверила её Аврора. — Она — ангел.
— Вы точно говорите о моём ребёнке? — хихикнув, спросила она.
Девушка, счастливо улыбаясь, кивнула ей.
— Я въехала в его ногу, — призналась Глория. — А великан в целую лимонадную лавку!
— Эй, — улыбаясь и разведя руки в стороны, возмутился я. — Это был наш секрет.
— Прости, — сразу же ответила она, усаживаясь обратно на велосипед. — Каждый сам за себя.
Я громко засмеялся, а затем смех матери Глории и Авроры последовал за моим.
— Спасибо, что придержали её, — благодарно улыбаясь, сказала женщина, но затем её взгляд скользнул чуть ниже, глаза округлились, а рот открылся. — Идём, — наклонившись и ухватившись за раму велосипеда, разворачивая его в противоположную от нас сторону, испуганно произнесла она.
Я нахмурил брови, не понимая, что произошло, и наблюдал, как девочка радостно крутила педали, пока мама быстро увозила её подальше от нас. Малышка немного повернулась и помахала мне рукой.
— Приходи ещё! — крикнула она. — Я тут каждую субботу, Великан!
Я ответно помахал ей, пока её мама силой не развернула её, и они не умчались подальше от нас.
Я всё ещё сидел на пятках и, чтобы посмотреть на Аврору, мне пришлось поднять голову.
— Ох, Доминик! — Она приложила одну руку ко рту, заметив что-то, а другой ухватилась за моё плечо, поднимая меня. — Пистолет, — прошептала девушка, когда я стал возвышаться над ней. Её руки поправили пиджак и застегнули его на одну пуговицу.
— Мне кажется, они сюда больше не придут, — усмехнувшись, произнёс я, когда она принялась разглаживать пиджак на моей груди.
— Похоже, — посмеиваясь, подтвердила Аврора и опустила руки по бокам, не позволяя мне больше чувствовать её тепло.
Мне хотелось, чтобы она снова дотронулась до меня или встала немного ближе, но вместо этого я спросил, повторив вопрос маленькой девочки:
— Почему ты плакала?
В её взгляде одновременно поселилась и печаль и радость. За этим было странно наблюдать, но я не мог перестать.
— Ты был так мил с ней, — призналась Аврора. — Любой другой прогнал бы её.
Она тоже была мила с ней. Пыталась успокоить малышку своими ласковыми прикосновениями, пока я убалтывал её. Из нас вышла неплохая команда.
Я знал, как нужно вести себя с детьми. Когда мне пришлось стать родителем для Джулии — это была вынужденная мера, но меня это никак не напрягло. К любому ребёнку возможно найти подход, если хорошо постараться, а моя сестра была самым послушным из всех, что я встречал.
Другое дело Талия...
Я на секунду задумался.
Нет, забираю свои слова обратно. Даже я был бессилен против беса, живущего в ней.
Аврора поймала слезу, застрявшую на уголке её губ, кончиком языка и, глубоко вздыхая, посмотрела по сторонам.
— Однажды я уже была здесь вместе с твоими родителями. — Она подняла голову и стала смотреть в тёмное небо, усыпанное мириадов звёзд, пока я не мог оторвать от неё своих глаз, не замечая ни звёзд, ни людей вокруг нас. — Мы с девочками ели мороженое до тех пор, пока у нас не заболело горло, и визжали на каждом аттракционе, на который нас пускали, — улыбка расплылась на её лице и она закрыла глаза, вспоминая. — И я провела ночь в вашем доме. Это был один из лучших дней в моей жизни.
Повеселиться и уснуть в гостях было максимум её фантазий? Чем она занималась всё свободное время, если не веселилась, пока была ребёнком?
— Все последующие разы меня не брали, — Аврора поджала губы, не раскрывая глаз. — Твои родители приглашали меня, но мои придумывали причины, по которым я не могла составить им компанию. — Её голос пропитался тоской. Я видела, как она начала кусать внутреннюю сторону щеки, пытаясь скрыть от меня дрожь.
Аврора была такой невыносимо красивой и под таким большим запретом для меня, что это разрывало изнутри, принося ужасную боль, от которой я не мог отделаться.
Слева от нас послышался хохот людей и вспышки камеры, но я, игнорируя голос разума, поднял руку и осторожно дотронулся до тонкой белоснежной шеи девушки. Аврора дрогнула, раскрыв глаза. Только я не дал ей времени для раздумий, поскольку уже в следующую секунду прижался к ней губами и заставил её снова прикрыть туманные глаза.
Мне нельзя было этого делать. Она должна была отдать свой первый поцелуй мужу. Все её первые разы должны принадлежать только ему.
Но они будут моими.
Девушка не пошевелила губами, и я уже был готов получить пощёчину или толчок в грудь, когда Аврора всё-таки слегка разомкнула губы и позволила мне попробовать её. Воздух в лёгких уже начинал заканчиваться, однако я не оторвался от неё, чтобы сделать вздох, и медленно поцеловал её.
Я почувствовал, как она оробела, и хотел всё же прекратить это, не желая давить и заставлять её целовать меня, но Аврора нерешительно коснулась языком моей нижней губы и приподнялась, встав на носочки, чтобы быть ближе ко мне.
И после меня уже было не остановить.
Моя ладонь властно легла на её тонкую талию, прослеживая слабую выпуклость костей чуть выше, а разум потерялся в тумане.
Аврора попыталась вздохнуть, широко открыв рот, но дала мне лишь ещё одну возможность соприкоснуться с её языком. Как только мой рот наполнился её вкусом, она издала тихий, застенчивый, приглушённый стон и ответно впилась в меня. Я наклонил её голову в сторону, желая пробраться в неё глубже, и ладонь девушки легла на мою грудь, цепляясь за рубашку.
— Принцесса-лебедь, — прошептал я, на мгновение позволяя нам глотнуть воздуха, а потом вновь сливаясь друг с другом.
Почему я так назвал её?
Сбоку послышался звук вспышки фотокамеры и, только когда не та мягкая и тёплая ладонь, что лежала на моей груди, дотронулась до моего плеча, я понял, что нас сфотографировали. Я оторвал руку от талии Авроры и махнул ей в сторону, чтобы тот, кто пытался оторвать нас друг от друга шёл к чёрту, но я дотронулся до чего-то ещё.
Бумага.
Фотокарточка.
Этот кто-то поймал наш первый поцелуй?
Он ещё раз дотронулся до меня, пытаясь заставить меня купить свою работу. Я быстро засунул руку в карман пиджака, достал купюру и отдал её в руки человека, даже не посмотрев на неё, потому что это меня сейчас совсем не волновало, а затем, получив взамен карточку, спрятал её, продолжая целовать Аврору.
Одна моя рука медленно поднялась вверх по её шее и запуталась в волосах, после чего и вторая последовала её примеру. Даже её волосы были мягкими и шелковистыми. Мне хотелось оставить в них свои руки навсегда.
Девушка оторвалась от меня и стала ловить ртом воздух, чтобы не задохнуться. Я принялся делать то же самое. Я бы мог подумать, что переборщил, но она не желала отрываться от меня не меньше моего.
Аврора прерывисто дышала и смотрела вниз, но мои руки всё ещё оставались в её волосах, поэтому я немного натянул их и заставил её посмотреть на себя.
— Прости, — извинился я, пытаясь понять выражение её лица. — Я не буду больше целовать тебя, если...
— Не нужно, — оборвала она меня, нахмурив брови, когда я заметил, как её губы немного опухли после поцелуя.
— Не нужно целовать тебя? — переспросил я, как последний идиот.