– Значит, все по-настоящему? – натянуто спрашивает Пикси.
– Ага, – мычу я с полным ртом, она снова смотрит в окно, а потом на меня.
– Ты свихнулся? Тебе точно конец, Мердер. Ты похитил члена королевской семьи и незаконно вывез в другую страну. Это даже не тюрьма, а смертная казнь, – запустив пальцы в белокурые волосы, отчаянно стонет Пикси. – Ты точно сумасшедший.
– Мне приятно, что тебе не безразлична моя судьба, – прожевав, с широкой улыбкой отзываюсь я.
– Черт, да причем здесь ты? – взвившись, кричит ангел. – Ты всех нас погубил. Меня, родителей…
– Успокойся. Пока не произошло никакой трагедии. Я проверил сводки анмарских новостей. Тишина. Тебя ищут по закрытым каналам.
– Амиран надеется, что ты одумаешься, – с укором бросает Пикси.
– Напрасно надеется, – передёрнув плечами, приступаю к аппетитно выглядящему овощному Канаццо по-сицилийски. – Зря не ешь. Очень вкусно.
– Как тебе удалось?
Нехотя положив вилку в тарелку, я поднимаю на ангела вопросительный взгляд.
– Долго объяснять, Пикси. Если коротко, то я использовал наработки одной давно покинувшей этот мир женщины-хакера с самым высоким в мире ай-кью и создал уникальную вирусную программу, способную взломать систему любой сложности. Я назвал ее «Ястреб».
– Ястреб? – переспрашивает Пикси, морща очаровательный носик. – Кажется, я что-то слышала…
– Однажды хакер с ником Ястреб чуть не уничтожила целое королевство. Мне удалось ее остановить и взамен на небольшую услугу она поделилась со мной своими разработками, которые я усовершенствовал и превратил в оружие, способное покончить с этим миром одним нажатием клавиши.
– Это блеф, никто на такое не способен, – уверенно заявляет Энжи.
– Ты здесь, Пикси, в сотне тысяч километров от Анмара, а за дверями нашего номера не толпятся агенты спецслужб, и в сети нет ни одной сводки об исчезновении частного самолёта, летевшего рейсом Асад-Роха, – я выразительно развожу руками. – Нужны еще факты?
– Ты взломал бортовой компьютер лайнера? – никак не угомонится юный Шерлок в юбке. – Но бизнес-джет не мог долететь до Вегаса без дозаправки, без допусков и разрешений…
– Детка, все гораздо проще, чем ты навоображала. Если бы ты не проспала пересадку в Амстердаме, то задавала бы чуть меньше вопросов. Почему бы тебе не расслабиться? Ты в городе грехов, ангел. Нас ждут великие дела, – я игриво подмигиваю Энжи, но она не разделяет моего энтузиазма и веселого настроения.
– Мои родные сходят с ума от волнения, я в другой стране, прикована к постели, нахожусь в одном номере с абсолютным психом, много лет наблюдающим за мной через скрытые камеры и получающим сексуальное удовольствие от своих нездоровых фантазий. Я понятия не имею, что у этого безумца в голове, но знаю наверняка, что он очень опасен, потому что его мозг работает, как мощнейший компьютер. А еще потому что у него нет ни совести, ни принципов, только личные желания и амбиции, ради которых он готов рискнуть всем, даже собственной гениальной головой. Но самое пугающее заключается в другом. Этот поехавший маньяк зациклен на сексе со мной, но до сих пор так и не приступил непосредственно к цели моего присутствия здесь, а это значит, что на самом деле его возбуждаю не я, а игра, которую он затеял. Мне остается только догадываться, насколько далеко он способен зайти в своих шизофренических идеях, и что станет со мной, когда ему надоест развлекаться. Нужны еще факты, чтобы до тебя наконец дошло, почему я не могу расслабиться? – тяжело дыша от гнева, выпаливает моя пленница.
– Какой-то совсем дерьмовый психологический портрет получился, ангел, – холодно замечаю, окинув ее медленным взглядом.
– Я еще старалась выбирать выражения. Не хотелось бы увидеть, как у тебя окончательно снесет крышу.
– Мудрое решение, – говорю металлическим тоном, скидывая на пол полотенце. Отпрянув назад, она впечатывается лопатками в обитое черной кожей изголовье и жмурится от страха. Насмешливо фыркнув, я поворачиваюсь к ангелу спиной и иду к встроенному шкафу. Открыв, достаю оттуда трусы, джинсы и футболку. Пока одеваюсь, она напряжённо молчит и сверлит меня взглядом. Похоже, мы оба сегодня останемся без завтрака. И во всем виновата капризная привередливая принцесса. Злая, голодная, в любой момент готовая разразиться новой порцией слез. Мне плевать. В эту минуту я не хочу ее ни видеть, ни слышать.
Настроение резко скакнуло в минус. Слова Пикси, хоть в них не было ничего неожиданного, меня разозлили, всколыхнув внутри не самые светлые чувства. Аппетит пропал напрочь, как и желание сохранять гребаный баланс. Мне срочно нужно потрахаться, или я взорвусь к чертям, или хуже – разнесу тут все, напугав Пикси до потери сознания.
– Ты куда-то уходишь? – встревоженно доносится с постели. Застегнув ширинку, я оборачиваюсь к Пикси. Бледная, осунувшаяся, испуганная. Я испытываю что-то близкое к злорадству. Пусть помучается, раз никак не хочет понять, что в новой реальности – я единственный, кто решает ее судьбу.
– Хочу ознакомиться с полным списком услуг, предоставляем отелем своим особым клиентам, – буднично сообщаю я, заметив, как на ее щеках выступают красные пятна. Вставив ремень в джинсы, я подхожу к кровати и забираю с тумбочки внутренний телефон. – Это тебе ни к чему. Кричать не советую. Стены здесь звуконепроницаемые. Уборку в номере я на сегодня отменил, так что не надейся, что кто-то придет и чудесным способом тебя освободит, и вернет домой.
– Обязательно быть таким придурком? – побелевшими губами выговаривает ангел.
– Я хочу кое-что объяснить, ангел, – немного расставив ноги, скрещиваю руки на груди и, склонив голову, смотрю в мятежные глаза Энжи, больше всего на свете мечтающей в эту минуту меня убить. – В моем распоряжении не только кадры с твоими веселыми приключениями на «Саботаж» и в моей машине. Амиран закрыл мне доступ в базу Арс, но взломать защиту любой сложности не займет у меня много времени. Поверь, если я почувствую угрозу, то начну бить в ответ. По любому, кто осмелится встать на моем пути. Любому, ангел. Я могу устроить мужу твоей любимой сестры кучу проблем, которые он не разгребёт до конца свой жизни. Подумай об этом, прежде чем выкинуть какую-нибудь глупость.
– Какой же ты мудак. Как я могла так ошибаться в тебе?
– Я дам тебе шанс узнать меня лучше, – бесстрастно парирую я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, стремительно направляюсь к выходу.
– Не смей оставлять меня тут одну! – отчаянно кричит мне вслед Пикси.
– Постараюсь недолго. Поешь, – не оборачиваясь, показываю жестом на остывающий завтрак.
– Одной рукой? – скептически уточняет Пикси, дернув наручником.
– Мне похер, как ты будешь это делать, – грубо бросаю я. – А захочешь отлить, возьмешь одну из пустых тарелок.
– Сукин…
Ее слова прерываются хлопком закрывшейся двери. Выдохнув с облегчением, я вешаю на ручку табличку «не беспокоить» и расслабленной походкой иду в сторону лифтов.
Насвистывая прилипчивую мелодию, я думаю о том, что Пикси в мое отсутствие остынет и разберет бардак в своей голове, а мне срочно нужно выпустит пар. Небольшая пауза нам обоим пойдет на пользу, и вечер обязательно сложится гораздо приятнее, чем утро.
Анджелина
Уму непостижимо. Мы в Лас-Вегасе… При любых других обстоятельствах я была бы жутко рада этому путешествию. Признаюсь честно, в своих мечтах я всегда грезила о подобном безумстве – вольная поездка в Штаты, дорожное путешествие на кабриолете, Харлее или в доме на колесах. Америка всегда ассоциировалась у меня с демократией, свободой и равенством полов. С тем, чего мне так не хватает в строгих рамках Анмара. Мне казалось, эта страна способна удовлетворить все мои нереализованные потребности, закрыть дыры в моей противоречивой душе, но поездки сюда с родителями заканчивались обыденной рутиной и совместным времяпрепровождением на официальных мероприятиях.
Конечно, я хотела поступить сюда учиться, как Алисия и Ками, и даже успешно сдала все необходимые экзамены. Отец в конечном итоге категорически запретил мне уезжать в Штаты и настоял на том, чтобы я поступила в американский филиал крупного университета.
«Образование здесь такого же превосходного качества, зачем тебе уезжать далеко от нас, милая?», – это была одна из сотен фраз Джареда Саадата, которая в очередной раз лишила меня выбора.
Такого не было даже с сестрами. Должно быть, моя великолепная игра в «хорошую девочку» и «типичную мусульманку» в стенах родного дома позволила им наградить меня клеймом самой не проблемной, послушной дочери. И пока я воспринимала подобный артистизм как свое преимущество и возможность отрываться на «Саботаже», они принимали за слабость и невозможность взять на себя ответственность за свою жизнь.
Именно поэтому, даже после истории с Алисией, они и мне подсунули политический брак.
Нужно было пресечь все на корню. Настоять на своем университете, на своем выборе, смело заявлять о своих желаниях и отстаивать свои границы. Но заигравшись в хорошую девочку, я даже спорить не стала. К тому же мой влюбленный мозг не хотел расставаться с Коулманом и терять его из виду.
И вот, оказавшись в штатах без семьи и родителей… я понимаю, что отдала бы очень многое за то, чтобы сейчас увидеть их лица.
Представляю, с какой бешенной скоростью теряет нервные клетки мама, находясь в полном неведении о моем местоположении.
Коулман зашел слишком далеко в своей одержимости. Это правда уже за гранью, и я не шутила, когда пророчила ему смертную казнь. Иногда… мне кажется, что он даже сам не понимает, к каким разрушительным последствиям может привести его авантюра.
Порой этот злобный гений напоминает мне ребенка, запертого во взрослом теле. Он заигрался… как и я.
Увы, это не «сим-сити», Мердер. Нельзя хакнуть всю защитную систему Анмара и Соединенных Штатов просто набрав замысловатый пароль в строке кода. Даже в самых идеальных матрицах и программах, созданных тобой, бывают лаги. Амиран аль-Мактум и Джаред Саадат обязательно найдут меня, отыщут лазейку в твоей защите. И после они предъявят тебе такой счет, какой тебе никогда не покрыть.
У меня скулы сводит от злости, стоит лишь вспомнить самоуверенный взгляд и небрежно брошенные слова Мердера. Но ничего. Злость – это прекрасно, учитывая то, что она ощущается куда лучше, чем растерянность, подавленность и уязвимость, что терзала меня в экранной комнате.
Совершая глубокий вдох и выдох, фокусируюсь на своем теле. Наручники сдавливают запястье, пальцы немеют, недополучая дозу крови. Недовольно поджав губы, приступаю к еде – хотела бы я изобразить королевскую гордость и устроить голодовку, но это максимально глупо. Силы понадобятся мне для побега или сопротивления. Не обращая внимания на вид изысканных блюд на подносе, я просто закидываю еду в желудок – одной рукой, как придется. Для меня это лишь калории, белки, жиры и углеводы сейчас. Наверное, со стороны все это выглядит как акт компульсивного переедания в три часа ночи, но мне плевать.
Надкусывая свежий и хрустящий круассан, вновь бросаю взгляд в окно. Моему взору доступна лишь маленькая щель, сквозь которую призывно выглядывает фейковая Эйфелева Башня. По тени, падающей на объект, я могу предположить, что сейчас около четырех часов вечера.