Паттерсон вопросительно посмотрел на Оливера.
– Продолжай, говори, – сказал отец Тони.
Паттерсон повернулся к мальчику.
– Тогда ты рискуешь снова надолго лечь в постель. Этого ведь тебе не хочется?
– Вы думаете, что я могу умереть, – сказал Тони, пропустив вопрос мимо ушей.
– Тони! – сказала Люси. – Этого доктор Паттерсон не говорил.
Тони неприязненно посмотрел на врача, и Паттерсону на мгновение показалось, что мальчик видит в окружающих его взрослых не родителей и друзей, а сообщников болезни.
– Не беспокойтесь. – Тони улыбнулся, и враждебность его исчезла. – Я не умру.
– Конечно, нет, – сказал Паттерсон, злясь на Оливера, втянувшего его в эту сцену. Он шагнул к Тони и чуть наклонился к нему. – Тони, я тебя поздравляю.
– С чем? – настороженно спросил Тони, боясь насмешки.
– Ты – идеальный пациент, – заявил доктор. – Ты поправился. Спасибо тебе.
– Когда я смогу их выбросить? – спросил Тони.
Он резко поднял руку и снял очки. В его неожиданно повзрослевшем голосе зазвучала горечь. Без очков его глаза казались запавшими, близорукими, полными грусти и укора; видеть их на худом мальчишеском лице было больно.
– Наверное, через год или два, – сказал Паттерсон. – Если будешь ежедневно делать упражнения. Час утром, час вечером. Запомнил?
– Да, сэр, – ответил Тони.
Надев очки, он снова стал подростком.
– Мама знает все упражнения, – сказал Паттерсон, – она обещала ничего не упустить.
– Вы можете показать их мне, доктор, – сказал Баннер. – Тогда мы освободим миссис Краун.
– В этом нет необходимости, – вмешалась Люси. – Я справлюсь.
– Конечно, – сказал Джеф. – Как вам будет удобнее.
Тони повернулся к отцу:
– Папа, тебе надо ехать домой?
– К сожалению, да, – сказал Оливер. – Но я постараюсь выбраться сюда на выходные до конца месяца.
– Твой отец должен вернуться в город, на работу, – сказал Паттерсон, – чтобы быть в состоянии оплачивать мои визиты, Тони.
Оливер улыбнулся.
– Я думаю, эту шутку ты мог оставить мне, Сэм.
– Извини.
Паттерсон повернулся и поцеловал Люси в щеку.
– Ты просто цветешь, – восхищенно сказал он, – как дикая роза.
– Я иду мимо гостиницы, – сказал Баннер. – Вы позволите составить вам компанию, доктор?
– Сделайте одолжение, – ответил Паттерсон. – Вы расскажете мне, как здорово быть двадцатилетним.
– Пока, Тони, – попрощался Баннер. – В какое время мне прийти завтра? В десять?
– В половине одиннадцатого, – ответила Люси. – Раньше не надо.
Баннер взглянул на Оливера.
– Значит, в десять тридцать, – сказал Джеф.
Они с Паттерсоном направились по тропинке к гостинице – рослый, крупный, медлительный человек и подвижный загорелый юноша в испачканных зеленью парусиновых тапочках. Люси и Оливер посмотрели им вслед.
«Этот парень слишком уверен в себе, – подумала Люси, глядя на стройную удаляющуюся фигуру. – Пришел наниматься на работу в бумажном спортивном свитере». В какое-то мгновение она решила поделиться с Оливером своими сомнениями насчет Баннера. «По крайней мере он мог поговорить с ним в моем присутствии». Но потом она решила промолчать. Дело сделано, и Люси слишком хорошо знала мужа, чтобы пытаться переубедить его. Ей придется самой заняться этим молодым человеком.
Она поежилась и провела рукой по обнаженным бедрам.
– Я замерзла, – сказала Люси. – Ты все собрал, Оливер?
– Почти все, – ответил он. – Осталось прихватить пару вещей. Я зайду с тобой в коттедж.
– Тони, – сказала Люси, – ты бы надел брюки и ботинки.
– Да ну, мама…
– Тони, – строго повторила она, подумав: «А Оливера он слушается».
– Ладно, – сказал Тони и, с наслаждением ступая босыми ногами по прохладной густой траве, направился к дому.
Глава третья
Оставшись в комнате наедине с Люси, Оливер завершал сборы. Он все делал спокойно, методично и быстро, но чемодан всегда закрывался у него легко. Люси же вечно перекладывала вещи, затрачивая массу лишних усилий, и ей казалось, что Оливер от природы наделен чувством порядка. Пока Оливер собирался, Люси скинула блузу и купальный костюм и стала разглядывать свое обнаженное тело в большом зеркале. «Старею, – подумала она, глядя на свое отражение. – На бедрах появились отметины времени. Надо больше двигаться. Больше спать. И не думать об этом. Тридцать пять».
Она начала причесываться. Люси отпустила волосы чуть ниже плеч, потому что так нравилось Оливеру. Сама она предпочла бы стричь их короче, особенно летом.
– Оливер, – сказала Люси, расчесывая волосы и наблюдая в зеркале, как муж быстрыми и точными движениями укладывал в чемодан, лежащий на кровати, пакет с документами, шлепанцы, свитер.
– Да?
Оливер решительно затянул ремень на чемодане, словно подпругу на боку коня.