– Да, – сказал Оливер. – Еще кое-что… секс.
Паттерсон предостерегающе замахал рукой.
– Послушай, Оливер, теперь ты точно забрался чересчур далеко.
– У Тони нет братьев и сестер, – пояснил Оливер, – и, как я уже говорил, по вполне понятным причинам его слишком от всего оберегали. До сих пор мы с женой не посвящали его в некоторые вопросы. Если все будет в порядке, этой осенью он вернется в школу; я предпочел бы, чтобы в вопросы секса сына посвятил умный молодой человек, готовящийся к дипломатической карьере, а не какие-нибудь тринадцатилетние развратники из престижной частной школы.
Баннер в смущении коснулся рукой носа.
– С чего я должен начать?
– А с чего начинали вы? – спросил Оливер.
– Боюсь, мне пришлось начинать позже. Не забывайте, у меня четыре старшие сестры.
– Действуйте благоразумно, – сказал Оливер. – Я хотел бы, чтобы через шесть недель Тони познакомился с теорией, не испытывая страстного желания немедленно перейти к практике.
– Я приложу максимум усилий, чтобы дать ясное представление о предмете, – сказал Баннер, – не пробуждая к нему излишнего интереса. Все на серьезном научном языке. Ни одного слова короче трех слогов. Постараюсь пригасить гедонистический аспект.
– Вот именно, – сказал Оливер и посмотрел на воду.
Лодка уже двигалась неподалеку от берега, Тони, стоя на корме, махал отцу рукой из-за плеча матери, его дымчатые очки сверкали солнечными зайчиками. Оливер помахал рукой в ответ. Глядя на сына и жену, Оливер обратился к Баннеру:
– Возможно, вам покажется, что меня слегка заклинило на сыне. Я с ужасом смотрю, как сейчас многие воспитывают детей. Им либо предоставляют слишком большую свободу, и они вырастают дикими животными, либо всячески подавляют их, отчего дети затаивают в душе злобу, жажду мщения и убегают из родительского дома тотчас, как становятся способны прокормить себя. Главное – я не хочу, чтобы он вырос запуганным.
– А как насчет тебя, Оливер? – с любопытством спросил Паттерсон. – Ты сам ничего не боишься?
– Ужасно боюсь, – признался Оливер. – Привет, Тони! – крикнул он сыну, направляясь к причалу, чтобы помочь пришвартовать лодку.
Паттерсон, поднявшись, вместе с Баннером смотрел, как Люси двумя последними сильными гребками подогнала лодку к дощатому настилу. Оливер придержал нос лодки, Люси, забрав блузу и книгу, сошла на берег. Тони с трудом удержал равновесие, а затем спрыгнул на мелководье, отвергнув помощь.
– Святое семейство, – пробормотал Паттерсон.
– Что вы сказали, сэр? – спросил Баннер с недоумением в голосе.
– Ничего, – сказал Паттерсон. – Он знает, чего хочет, правда?
Баннер усмехнулся:
– Это точно.
– Вы считаете, отец в состоянии воспитать сына таким, каким ему хочется его видеть? – спросил Паттерсон.
Баннер посмотрел на доктора, ожидая подвоха.
– Я об этом не думал, – осторожно сказал он.
– Ваш отец получит то, что он ждал от сына?
Баннер еле заметно улыбнулся:
– Нет.
Паттерсон кивнул.
Они посмотрели на Оливера, приближающегося в окружении жены и Тони, который нес свои удочки. Люси надевала свободную белую блузу поверх купального костюма. На верхней губе Люси и на лбу искрились капельки пота, выступившие из-за долгой гребли, ее босоножки бесшумно скользили по низкой траве. Они зашли в тень деревьев, а когда вышли из нее, длинные обнаженные ноги Люси вспыхнули золотистым светом. Она держалась очень прямо, не вихляя бедрами, как бы стараясь скрыть свою женственность. В одном месте она остановилась и, опираясь рукой о плечо мужа, приподняла ногу, чтобы выбросить гальку, – на мгновение группа застыла под косыми солнечными лучами, пробивающимися через листву.
Паттерсон и Баннер услышали голос Тони.
– В этом озере всю рыбу уже выудили, – произнес он чистым, по-детски высоким альтом. Хотя Тони был высок ростом, он показался Баннеру хрупким и физически неразвитым, а голова его – непропорционально большой. – Цивилизация слишком близко отсюда. Нам бы поехать в северные леса. Правда, там москиты и лоси. С лосями лучше не встречаться. Берт говорит, там иногда приходится нести каноэ на голове, иначе рыбы разнесут весла.
– Тони, – серьезно сказал Оливер, – ты знаешь, что такое щепотка соли?
– Ну конечно, – ответил мальчик.
– Вот что тебе нужно припасти для Берта.
– Ты хочешь сказать, он заливает? – спросил Тони.
– Не совсем так, – ответил Оливер. – Просто его рассказы надо немного подсаливать, как арахис.
– Я ему скажу это, – обещал Тони. – Как арахис.
Они остановились перед Паттерсоном и Баннером.
– Мистер Баннер, – сказал Оливер, – это моя жена. А это Тони.
– Здравствуйте. – Люси кивнула головой и застегнула верхние пуговицы блузы.
Тони подошел к Баннеру и вежливо протянул руку.
– Привет, Тони, – сказал Баннер.
– Привет, – ответил Тони. – Ну и мозоли у тебя.
– Это от теннисной ракетки.
– Поспорим, через четыре недели я у тебя выиграю? – сказал Тони. – Ну через пять.
– Тони… – осуждающе произнесла Люси.
– Это тоже хвастовство? – Тони посмотрел на мать.
– Да, – сказала она.
Тони пожал плечами и повернулся к Баннеру.
– Мне запрещают хвалиться, – пояснил он. – У меня сильный правый удар, а вот слева не идет. Я это от тебя не скрываю, – честно сказал он, – все равно после первой же игры это станет ясно. Я видел однажды, как играет Элсуорт Вайнс.