Твоя звезда

Глава 5

Вульф

Маленькая сильная женщина. Именно это сравнение подходит ей лучше всего. Вера. Ве-е-ера. Смаковал про себя имя, пока нес девушку на руках в уборную. И не мог понять, подходит оно ей или нет. Я бы назвал Соней, Машей или Алиной. А может, Ангелиной, Анжелой. Именами, что звучат мягко и отражают ее облик: маленький ангел. А вот Вера… Четко, ровно, будто неродное, не сливается с образом и голосом, хоть тресни. Не знаю почему, какое-то странно диссонирующее чувство зудело внутри.

Среди моих знакомых просто нет Вер, вот мне и непривычно.

Совсем не хотелось приводить ее в чувства, чутье подсказывало, что она церемониться со мной не будет, просто свалит. Но у певуньи руки в крови, волосы слиплись и запутались, а по лицу через весь лоб алые росчерки: она вытирала пот, когда помогала Насте, и не замечала, как размазывает кровь по коже. Ей просто нужна прохладная вода, теплая компания, крепкий чай и фрукты. Потрудилась она на славу.

Она и не в обмороке, просто ослабела в мгновение, ноги подкосились, я едва поймал. Не стал ждать, пока у врачей дойдет до трудяги очередь, унес Веру в уборную.

В кабинете я впитывал ее образ, как больной, пытался понять нравится она мне или нет, но ничего, кроме желания слушать глубокий женский голос, не было. Хотелось просить: говори, говори, нет, лучше пой.

Совсем крошка, чуть выше полтора метра. Серенькая неприметная малышка. Но голос… Будто внутри нее резонатор вживлен: мощный и бархатный. Она говорила с Настей, командовала, что нужно делать, а я кайфовал. Закрывал глаза, впитывал звуки, позволял им проникать в себя.

Твою мать, втрескался я в «девятку» по самое не могу. Она гарантировано будет петь в моей группе, я слишком долго искал что-то подобное. Чтобы – раз – и, как выстрел в лоб в упор, осознание, что это то самое. Лучшее!

Пока боком открывал дверь в туалет, Вера осознала, что оказалась в моих руках и, пытаясь вырваться, чуть не выскользнула на пол.

– Тише, – я попытался ее угомонить, – тут лететь высоко, не дергайся.

Она замерла, распахнула серые глазища и вдруг вцепилась окровавленными пальцами в мою шею.

– Пусти… – просипела яростно.

– За-о-ду-у-ушишь, – сдавленно ответил я и опустил девушку на кафель.

Хотел придержать, чтобы случайно не упала, но она пулей отскочила. Сжала кулаки, выпучила глаза. Я удивленно дернул бровью.

– У тебя что, выплеск адреналина? Сдурела?

– Отойди, – зарычала Вера. – Что тебе нужно?

– Да я просто помочь, руки тебе помыть хотел, водичкой освежить. Ты же после случившегося на пол рухнула. Не помнишь?

Она, не веря, опустила взгляд, посмотрела на свои окровавленные пальцы, потом на меня, недоверчиво и пытливо, немного прищурилась.

– Помог? Спасибо. Чего стоишь?

– Тебя жду, – ответил я, привалившись плечом к косяку. Денек выдался тот еще, устал, как пес, но радовало, что я нашел то, что искал. – Вдруг снова упадешь.

– Не упаду, можешь идти. У-хо-ди.

Вера стояла в двух метрах и не шевелилась. Будто боялась, что я на нее нападу.

– Тебе пи-пи надо? Так и скажи, – я усмехнулся. Она молчала и скрипела зубами, пришлось отступить. – Ладно, снаружи подожду.

Когда выходил, в спину прилетело:

– Зачем ты мне помогаешь?

И правда, что ей ответить? Что мне понравился ее голос, и я хочу, чтобы она запела тяжелый рок после попсы? Она меня просто пошлет.

– Домой тебя отвезу, – спокойно бросил через плечо. – Ты же устала, вымоталась.

– Сама доберусь, спасибо. Можешь идти.

– Ага, – я махнул рукой и вышел. Наверное, девушка в шоке, потому дам ей немного времени прийти в себя.

Но минуты тянулись, секунды шлепали по вискам, как удары розгами. Я уже весь пол около уборной затер кроссами, а Вера не выходила. Не могла же она из окна того… сбежать? Второй этаж, не дура она.

И тут меня осенило. Вера банально боится. Не просто так бегала от меня по всей академии, да и еще босиком. Я что, такой страшный? Ну, усы, ну, борода, но это же сейчас писк моды… девушкам нравится. Даже обидно стало немного. Совсем дикая эта Вера, но бли-и-ин, ради ее солирования в группе я прощу любые дурости и заезды, чесснослово!

Влетев в помещение, я неуклюже хряпнул дверью.

– Вера? – позвал. – Кри-кну! А в ответ тишина-а-а… – пропел.

Прошел небольшой пятачок, и заглянул в дверь с пометкой «для девочек».

Но девчонки там не было.

Что? Как это? Я же около двери все время стоял. Не могла же она испариться?

Более тщательно осматрел все кабинки и проверил угол за ними. Кхм… Куда Булавка делась?

– Вера, где ты-ы-ы? Куда ты спрятала-а-ась? А главное, заче-е-м? Я же тебя все равно найду-у-у.

Прыснул в кулак, потому что звучало, будто я – маньяк и преследую невинную жертву.

За стеной хлопнула дверь мужского отсека, и маленькие ножки торопливо пошлепали в коридор.

Ну, уж нет, теперь не сбежишь!

Вера не успела даже из уборной выскользнуть, когда я схватил за локоть.

– Ты чего, как дикая? Вон брату помогла, а меня боишься?

– Брату? – она замерла, врезалась мне в грудь. Подняла взволнованный стальной взгляд. – Ты тоже Гроза?

– Лет так двадцать семь был, – я довольно улыбнулся.

Вера куснула нижнюю губу, из-за этого я заметил крошечную дырочку на бледной коже. Почему-то это движение зубками взволновало мою кровь, та застучала в висках, забурлила и горячей волной обдала пах.

– Почему сейчас не носишь? – я провел большим пальцем по проколу и поразился, как сладко отзывается ее встречная дрожь.

– По юности и глупости сделала, а сейчас переросла. Пожалуйста, не трогай меня, – девушка говорила сдавленно и отпиралась от меня.

– Конечно. – Я отпустил ее и примирительно поднял ладони. – Только и ты не убегай больше, а то я себя даже маньяком чуточку почувствовал.

– А ты… кто? – Она бегло окинула меня с головы до ног, резко развернулась и, выйдя за дверь уже спокойней, осторожно пошла босиком по грязному полу.

Я догнал ее.

– Псих, но точно не маньяк.

– Ни один псих не скажет, что он псих… – задумчиво произнесла Вера и устало сжала переносицу.

Она распустила волосы, умылась, и рядом со мной казалась еще меньше, чем была. Вот я шпала.

– Э, не-е-е, там вообще про алкоголиков было. – Я смиренно шел рядом, а сам глаз от ее профиля не отводил. Не скажу, что супер-красавица, но манила меня необъяснимо.

– Да какая разница? – повела плечом. – Все равно подходит.

– Значит, я не псих?

– Кто тебя знает. Ты ведь так и не сказал, зачем искал меня после концерта.

Как-то пока говорить на эту тему и не хотелось.

Я откровенно тянул, только улыбался загадочно, а после мы спустились к кабинету, где все произошло. Со стороны, наверное, показалось, что я не успел ответить.

Настю с ребенком уже забрали. Саша ходил по коридору и, громко говоря по телефону, вызывал клининговую компанию. Он был непривычно румяный и веселый. Давно я его таким взъерошенным не видел.

– Вера, Верочка! – брат, заметив нас, бросил телефон в карман, схватил девушку в охапку и закружил. – Ты просто чудо! Врачи сказали, что роды прошли отлично. Три дня, и будем с малышкой дома. Спасибо тебе! Теперь от крестной не отмажешься.

Девушка принимала объятия неохотно, скромно уводила глаза. Неловко выскользнула из лап брата, а потом покачала головой.

– Саш, извини, я не смогу.

– Как это не сможешь? – настаивал брат. – Это не обсуждается! Настя так захотела, и ты будешь второй мамой нашей девочке. Игорь, держи ключи, – он бросил связку, я тут же поймал ее, – забери машину. Я с Настей поеду, не хочу оставлять ее одну в такой момент.

– Тогда завтра пригоню к академии? – уточнил я.

– Катайся. Только будь осторожен и сейчас Веру домой отвези.

Девушка заметно дернулась, даже попятилась.

– Не нужно, Саша, правда, не стоит.

– Не слушай ее, смущается, – отмахнулся брат от ее лепета. – Бери и вези, Игорь. Я бы с ума сошел, если б не она. Спасибо тебе еще раз, Вера. – Саша взял ее ладони в свои и, крепко пожав напоследок, убежал.

А я повернулся к булавке.

Попалась.

Глава 6

Звезда

«Попалась», – говорили его гречано-медовые глаза.

«Хрен тебе», – послала я мысленно в наглую бороду, потому что выше – только голову задирать и шею ломать, и непринужденно заглянула в пустой кабинет.

Глядя на сооруженное «ложе», на котором я принимала у Насти роды, меня невольно пробрало дрожью. Кровь все еще растекалась на полу большой лужей.

Я обняла себя руками, пытаясь унять тряску и увела взгляд в сторону.

Стулья убраны на столы, в углу валялись мои спортивные туфли на липучках, а на вешалке скукожилась вязаная кофта-болеро. Я быстро собралась, осмотрелась, ничего ли не забыла.

Окна занавешивала глубокая ночь, телефон показывал почти десять.

Я успела убраться из кабинета ровно перед тем, как в помещение завалились трое из ларца, одинаковых с лица – сотрудники клининга. Синие формы и известная эмблема на груди, как символ чистоты и порядка.

Зато завтра мой класс будет сиять. Жаль, память не стереть половой тряпкой.

Но хоть какая-то радость от этого дурного дня. Вторая. Первая, конечно же, малышечка в моих руках.

От непрошенных воспоминаний все внутри сжалось, прошило меня крупными стежками застарелой боли. Сколько лет прошло? Пять-шесть?

– Готова? – на выходе из класса меня все еще ждал Игорь.

Я невольно вздрогнула, как-то о нем совсем забыла.

Вспомнила, когда он меня на руках нес, от него едва уловимо несло алкоголем.

Я покачала головой.

– Иди проспись, мальчик. За руль выпивший сядешь?

– Вот, медиатор тебе в лад! – ругнулся он и хлопнул себя по лбу. – С этими внезапными родами совсем из башки вылетело, что я тяпнул в баре. Ёклмн, еще и рюкзак забыл у Сашки в кабинете, дама преклонного возраста, – отбил мое «мальчик».

Вот гаденыш, в старушки меня записал?

– И тебе бы отмыть, – я нарисовала на своей шее полоску ребром ладони. Получилось словно угрожаю ему «секир-башка», но Гроза не растерялся:

– Заставить бы тебя своими нежными пальчиками отмывать, негодяйка Ве-ра Булавкина! – совсем не разозлился он и заулыбался широко.

Наверное, думает, что я тут растаю и потеку от ряда его белоснежных зубов, как податливая телочка? Ох, даже жаль обламывать такого самоуверенного жеребца.

– Случайно вышло, – я повела плечом.

– Ты чуть не задушила меня! А я пытался помочь! – о, сколько возмущения было в его возгласе.

– Ты просто не знаешь, на что я еще способна, – послала ему самую легкую улыбку из своего багажа. Светлее только звезды. – Тогда бы точно держался подальше.

– Я не против узнать, – понизил он голос.

– Не стоит.

– Неприступная крепость?

– Считай, что я замужем.

– А кольцо тогда где? – Игорь прикрыл густыми ресницами глубокие радужки, в которых можно согреться или сгореть.

– Сняла перед концертом, – суматошно придумала я.

– Ладно, – выдохнул Игорь, когда мы вышли в холл, – идем наверх, а потом я тебя доставлю домой в лучшем виде, муж носа не подточит. – Он набрал на мобильном номер вызова такси и продиктовал адрес.

– Договорились, – сказала я, стараясь делать это спокойно.

Также спокойно пошла к вахтеру и попросила ключ от класса аранжировки. Мне-то дадут, а незнакомому пацану, даже несмотря на то, что с бородой и по паспорту ему двадцать семь – вряд ли. Ученикам разрешают занимать кабинеты для тренировок и то не все, только те, где есть фортепиано, а Игорь вообще тут никто и зовут никак. Даром, что брат Грозы – никакой привилегии.

Бабуля, что заступила на смену позже «родов» и не видела, что тут происходило, а только слышала от напарницы, приспустила узенькие очки на нос и подозрительно посмотрела на младшего из Гроз.

– А этот куда? Я его не знаю. Поздно уже, пусть снаружи ждет.

– Он со мной, – я подхватила колечко с ключом и поспешила за лестницу. Поманила бородача рукой.

Гроза скакал, как козлик, через три-четыре ступеньки сразу.

И почему я не знала, что у Саши есть брат? Да и еще такой… другой какой-то. Сашка тот собранный, интеллигентный, всегда в строгой одежде и идеально выбрит, а младший будто из леса выбрался – борода, кожанка, бутсы.

Да и в выражениях не скупится.

«Медиатор тебе в лад»…

Пока он молча шел рядом, я украдкой изучала.

Светлая футболка еле видна, только когда Игорь разворачивался немного, чтобы оглянуться, я успевала оценить, как она облегает и выделяет мускулистую грудь. Сверху наброшена черная кожанка. Никаких шипов, цепей и прочих рокерских штучек. Серьги-колечки в ухе и аккуратная борода. Удивительно, но она его совсем не портила и не старила.

Интересно он ее каждый день чик-чик?

Да за ним шлейфом тянулось: «Музыкант тяжелой секции струнных». Что музыкант – не удивительно, знала я Олега Грозу, отца братьев, еще при жизни – очень творческий и веселый человек был. Мы тогда с «Ольвией» писали альбом на его студии.

Пока доставали рюкзак и снова закрывали класс, Игорю на мобильный пришло сообщение.

Наверное, зазноба соскучилась? Так и подмывало спросить, но я длинно выдохнула и молча проверила свои вещи.

Гроза выудил из кармана кожанки телефон и долго смотрел на экран. Тихо процедил «сука» и отправил аппарат назад. Но тот снова тиликнул.

– Да что ж такое!

– Дом, жена, дети? – подстегнула я, привалившись плечом к стене. До чего же устала. Спать хочу, аж выть хочется.

– А тебя никто не ждет? Ни разу никому и не написала, что задерживаешься, хотя уже половина одиннадцатого.

Какой наблюдательный. Весь в брата или отца? Эти тоже отличались чуткой внимательностью: Олег Васильевич замечал, что я больна, до того, как сама чувствовала боль в горле, а Саша… несколько раз задал мне очень неудобный вопрос, попав в яблочко моей тайны, после этого пришлось прятаться от Грозы и стараться на совещаниях садиться от него подальше. Я не хотела проколоться, не хотела срываться с насиженного места, хотела просто жить. Одна. И чтобы никто не трогал и не лез в душу.

– Так что, Ве-ра? О, такси уже здесь. – Игорь спрятал мобильный. – Осталось только очистить шею от твоего покушения на мой кадык.

– Иди, умойся, в машине подожду. Еле стою на ногах, – я сыграла страдальческую мину.

Игорь слегка замялся, даже прищурился недоверчиво, а я сжала за спиной кулак. Или придется тебя вырубить, дурачок. Лучше отпусти меня.

– Ок, иди. Подержишь? – и протянул мне рюкзак. Я невольно отступила, но все-таки подцепила пальцами шероховатые лямки.

Глава 7

Вульф

Я шел по темному коридору и думал, как Вера мягко заболтала меня и усыпила бдительность.

Может, зря я ее одну оставил?

Хмыкнул. Ну не станет же она сбегать с моим рюкзаком, она все-таки учительница, авторитет есть.

Но пуганая какая-то, ощущение, что скрывает что-то.

Может, не стоит за ней бегать, если такая проблемная?

Шарахается. Прячется. Странно все это.

Я добрел до уборной, даже руку положил на дверь и, прислонившись лбом к дереву, закрыл глаза.

Тишина вокруг, ни шагов, ни голосов ни шорохов. Непривычно для академии. Только сердце глухо волновалось в груди: тук-тук, тук-тук.

Мне нужна секундочка отдышаться, сложить до кучи мысли.

Я неожиданно понял, что необычный женский голос все еще звучит внутри, бьется под кожей. Звонкий верх, томный низ и сочная, мясистая середина. Я хочу эту девчонку… в солисты.

По коже побежала мелкая дрожь, что будто подсказывала – будет непросто, подбрасывая предчувствие, похожее на то, когда я с Ириной встречался.

Зря, сучку вспомнил!

Бывшая после всего, что вытворила, еще смеет смски мне написывать, мол, ей помощь нужна. Бля, до чего же люди пакостные и ублюдочные стали. Размазала меня по стеночке, рассорила с братом. Какого. Хрена. Она мне пишет? Страх потеряла?

Я достал из кармана куртки мобильный и занес палец, чтобы заблокировать номер Ирки. Прочь из жизни Гроз, тебе здесь не место!

Но не стал почему-то. Она все-таки часть моей жизни, пусть и паршивая.

Вернемся к нашим… булавкам.

Ве-е-ера… хм… Ве-ера. И почему она мне так интересна? До какого-то мальчишеского «хочу, и все!». И хотя я давно перерос все эти приколы, когда встает на первую встречную юбку, но вот на концерте ёкнуло, зашевелилось все внутри, будто я под кайфом. Да так ёкнуло, что до сих пор домой не уеду и даже позволил себя душить маленьким ручкам.

А еще меня прямо тянет поприставать к Вере, попреследовать, чтобы она еще пряталась и бесилась, чтобы сопротивлялась. Это, как игра в «кошки-мышки», настоящий адреналин и интрига. И нет у нее мужа, палец даю на отсечение.

Блин, вот же я дурень!

Сорвался с места и побежал к выходу. Смотается же булавочка, она ведь именно это задумала! А я уши развесил.

Так и есть: когда я выскочил из академии, Вера спешила к такси, сверкая крошечными пятками и не оглядываясь.

– Стой! – заорал я. – Куда намылилась?!

Девушка замерла у распахнутой двери машины и, развернувшись, резко швырнула в меня рюкзак, а сама вдруг поскользнулась и упала.

Я спокойно подошел ближе и, взяв Веру за локоть, резко притянул к себе, прислонил спиной к животу. Окольцевал руками, и ладонь непроизвольно нырнула в распахнутое пальтишко, легла на горячий живот девушки.

Таксист покосился на нас, даже бросил коронное:

– Мы едем?

– Да! Минутку! – сказал я в открытый салон и прошептал Вере на ухо, сильнее притягивая к себе: – Эта беготня только больше меня раззадоривает. Что ты скрываешь, булавка?

– Ничего не скрываю. Что ты прицепился?

– Я исполняю волю брата, хочу доставить тебя домой. Это в наше время расценивается, как приставание?

Передвинул руку немного выше, где под ребрами у девушки сильно-сильно и быстро-быстро колотилось сердце. Она дышала через раз, но не сопротивлялась, прекрасно понимала, что не вырвется. Да мне пригибаться вдвое приходилось, чтобы втянуть вкусный аромат ее кожи.

– Просто дай мне уехать, – произнесла Вера сдавленно. – Игорь.

– Так я даю, просто доведу до порога и успокоюсь.

– Вот же настырный… – с улыбкой сказала она и стянула мою ладонь вниз, а я вернул ее назад и, не знаю, что на меня нашло в тот миг, накрыл чашей ладони маленькую, но упругую грудь.

Девушка будто превратилась в камень: натянулась и откинула затылок на мое плечо.

– Убери сейчас же руку! – прошипела с яростью.

А я только сильнее сжал пальцы, чтобы нащупать под тканью крошечные твердые сосочки. В кончиках пальцев запульсировало, низ живота обожгло приятным жаром. Все случилось так неожиданно, что я был шокирован. Прикрыл глаза, чтобы запомнить ощущения, потому что все казалось каким-то дурацким эротическим сном.

Темные влажные пряди качались у моих губ. Я, чтобы не упасть, еще больше наклонился и вдохнул сладковатый запах ее волос.

– А ты вкусненькая, Ве-ра…

Она засопела в ответ, а потом неожиданно оттянула локоть, резко ударила в живот, вытолкнув короткий «пхак» из моего рта, развернулась, как опытная спортсменка, и со всей дури уткнула колено между ног.

На миг все перед глазами расплылось, потухло, а стрела огня устремилась в пах.

Тьма расступалась медленно, я грузно упал на плитку и скорчился от боли, а Вера залетела в салон и крикнула водителю:

– Поехали! Он преследует меня! Маньяк какой-то! Пожалуйста, поехали!

– Булавка, ну даешь… – пытаюсь встать, но снова падаю. – Ну-у-у, я тебя накажу за это, – слабо бросаю вслед удаляющейся машине, вдыхаю облако пыли, что вылетает из-под колес, и откашливаюсь в сторону. Меткий удар девушки выдернул меня из реальности. Настоящая булавка вошла еще глубже под кожу, и теперь к желанию взять Веру петь в группу добавляется желание просто взять ее. Меня еще так не динамили, даже Ира – сука – была намного сговорчивей, хотя и отправилась в пеший поход из моей постели пинком под зад. И вся эта ситуация подламывает меня, как мужчину, задевает эго и складывает в голове оооочень коварный план по приручению булавки.

Меня так еще не били. Это, бляха-муха, не смешно! Ладно бы заслуженно, а так…

Лежу в осенней грязи, прижимая руки к паху, что горит, будто туда кипяточка плеснули, а сам представляю, как буду мстить чертовке.

Что там Саша говорил о работе в академии?

Глава 8

Звезда

Неделя прошла тихо. Гроза старший вышел на ленты в среду, я видела, что он отмечался в журнале ключей, но лицом к лицу мы с ним до пятницы так и не столкнулись. Младший тоже отстал, вернее, не появлялся. Аж отлегло. Мне эти борзые мужики – как кость в горле. Они считают, что любая девушка при виде их размаха плеч и крепких бедер должна падать к ногам и лизать подошвы. Знаю я таких Повелителей Жизни. Но, видимо, Игорёша урок усвоил, и сдался.

Слабак.

Категорий мужчин не так много. Я для себя выделила две: звери и тюфяки. С последними скучно, а с первыми лучше не связываться. Потому я последние несколько лет вела довольно закрытый образ жизни, учила петь других, а сама на сцену не выходила, чтобы не светиться. Но первого сентября как-то потеряла чутье и согласилась исполнить легкую романтичную песню для новых студентов. Всего лишь концерт для узкого круга зрителей, кто мог подумать, что все вот так обернется. Я ведь чувствовала, что Игорь еще тогда не сводит с меня глаз. Дурачок оловянный.

А вдруг я ему там поотбивала все возле такси? Мужика жалеть? Ни за что.

Хотя теперь я вела себя на людях осторожней: одевалась неприметно, серые и темные тона, ходила на низком каблуке, чтобы казаться еще меньше, не красилась, никаких причесок – просто низкий хвостик. Под конец недели тревога и напряжение немного отпустили.

Я шла по коридору, волоча за собой серую юбку в пол, и думала вернуться в свой класс, чтобы взять ноты для Сони. После урока еще совещание у Бурина, нужно обязательно сходить. Немного пощипывало под ребрами – там Гроза снова со статусом крестной приставать будет. Скажу, что протестантка, чтобы отстал, ну, не могу я взять на себя такую ответственность, а потом исчезнуть.

Если придется.

Потянулась к крестику на шее: заметит же, наблюдательный, как папашка. Осторожно сняла и спрятала в сумочку, а когда подняла голову, заметила знакомый силуэт среди студентов. Он был выше всех почти на голову, грифельная челка идеально уложена, а стриженая борода поблескивала в свете коридорного окна.

Игорь широко улыбался одной из Настиных одногруппниц: Якина, кажется. Та вилась змейкой вокруг младшего Грозы, теребила длинную медную косу и томно закатывала глаза. Игорь вальяжно упирался в стену крупным плечом и словно не реагировал на девушку, затем медленно и спокойно повернул голову и перевел взгляд на меня, и я в этот момент сорвалась и побежала прочь. Благо поворот оказался недалеко.

Да что б его! Какого хрена он снова пришел?

Только бы не ко мне, только бы не за мной. Умоляю… мальчик, не рой себе могилу. Вряд ли Игорь связан с моим прошлым, но он слишком яркий, я не должна его к себе подпускать, ради его же безопасности.

Урок с Соней прошел кое-как. Она так уныло фальшивила, что хотелось сложиться под инструмент и притвориться пылью. Я еле сидела на твердом стуле, хотелось вскочить и ходить туда-сюда, чтобы придумать хоть что-то, что отпугнет Грозу “М” от меня навсегда. Да только знаю я Грозу “Б” и знала Грозу “ББ” – не в их правилах сдаваться, и это плохо, очень плохо.

Оставалось только верить, что паренек – бабник и увяжется за другой пигалицей, да хоть за Якиной-змеючкой. А может, он просто к брату пришел? Я слышала Саша передал меньшему дело отца: вот и пришел вопросы решать, опыта ведь нет.

Ох, я себя зря успокаиваю. А вдруг накручиваю?