Твоя звезда

Глава 9

Вульф

– Младший, ты точно ничего не вычудил? – Саша протянул мне бутерброд и отряхнул с идеально-выглаженной рубашки невидимые крошки.

Мы засели вдвоем в «Буффи», чтобы перекусить и заправиться кофе перед индивидуальными.

Старший продолжал:

– Вера с собрания смоталась, будто у нее дома пожар, а до этого всю неделю избегала со мной встреч. Сегодня поймал ее перед первой лентой и напомнил о том, что на счет крестной я говорил серьезно, и знаешь, что выдала?

Я грыз хлеб с колбасой и думал, что ничего вкуснее не ел последние два дня. Эта булавка не только лишила меня спокойствия, но издевательски украла сон и аппетит.

– Что не любит грозу? – предположил.

– Что протестантка, – Саша растянул белозубую улыбку.

Я глотнул кусок хлеба, не пережевывая, а потом заржал, как конь.

– Врет, – откашлялся. – Я видел у нее на шее крестик, когда она пела.

– Так и я видел, – подключился брат. – Только странно, чего она так?

– Да мало ли, – я пожал плечом и заказал у крупной тети еще парочку бутеров. – Вера и меня шарахается, будто я ее укусил.

– А ты? – прищурился подозрительно Саша и поглотил пол стаканчика кофе одним глотком.

– Ну-у-у, – я хитро сомкнул ресницы и откинулся на соседний столик спиной. – Немного полапал.

– Что? – округлил черные глаза брат и покрутил пальцами у виска. – Вот дурак. Кто же так ухаживает? Это тебе не… – Саша замялся, потер лицо ладонью. – Ладно, извини.

– Да как-то само получилось, – признался я и затих, когда горстка студентов завалилась в буфет.

За напоминание Ирины, его бывшей жены и моей бывшей, я не обижался: мы оба попались на ее крючок. С Верой будет все иначе.

Девчонки краснели и хихикали, на Сашу смотрели с восторгом, а на меня с голодом. Они в курсе, что я холост, слухи быстро разносятся: новый учитель, как свежая кровь.

Я поддержал кокетливую игру красоток, но Саша вдруг одернул меня за руку и показал незаметным движением головы на вход.

Вера проникла сквозь толпу, будто она пылинка. Тихо заказала воду с лимоном и так же незаметно удалилась. Никто не провожал ее взглядом, никто не заговорил, словно ее тут не было. Только легкий шлейф персика с горчинкой остался в занавешенной приторными запахами столовой.

Я подхватил рюкзак и, подмигнув Саньке, выбежал в коридор. Ох, она и шустрая – уже скрылась.

Прислушался, и интуиция вновь толкнула меня в подвал. На этот раз шел туда целенаправленно: в кармане ключ, в рюкзаке ноты, а до начала урока еще целых пятнадцать минут.

И, проходя площадку, где молодежь любит восседать с гитарами на окне и распевать песни, случайно услышал маленькое «тук» каблучков над головой. Аха, вот как она в прошлый раз спряталась!

Замер у окна, словно хочу рассмотреть городские улицы, бросил на подоконник рюкзак, достал пачку сигарет и протянул вслух:

– Ох, Ве-е-ера…

И резко повернулся.

Она уже спустилась с пролета лестницы, что ведет на чердак, и, как воришка, собралась бежать.

Но замерла, стоило мне выставить ногу на ступеньку.

– Серьезно? – я приподнял бровь, чиркнул зажигалкой и сладко затянулся.

– Ты в учебном заведении, – упрекнула девушка и, показав на сигарету, сжал стаканчик до хруста.

– А ты не протестантка. И что? Это не мешает тебе брата обманывать, – выпустил едкий дым в сторону, потому что видел, как Вера морщится.

– Я не его невеста или жена, чтобы быть идеальной.

– Конечно, там свято место уже занято. Навечно. – Я глянул в высокий каменный потолок, где полукругом выделялась вековая лепнина. – Аж завидно.

– Тебе что жена не дает, распускаешь руки на чужих женщин?

– У меня нет жены. И ты не чужая, – ответил спокойно и улыбнулся ей в лицо. – Вон, почти родственница.

– Я не стану крестной. – Вера не пыталась сбежать, но держалась на расстоянии. Она понимала, что теперь нам придется сталкиваться по работе и лучше не конфликтовать, а меня эта ситуация забавляла.

– Такое впечатление, что мы тебя на убийство толкаем. – Я выбросил окурок в мусорное ведро в углу и подошел к девушке. Она стояла на ступеньке выше меня, от этого смотрела глаза в глаза. Густые закрученные ресницы вздрагивали, будто от ужаса, а Вера приподняла ногу, чтобы или отступить, или долбануть меня снова по яйцам.

– Даже не думай, – я покачал головой и перехватил ее вспотевшие руки.

Вера отступила, но уперлась пяткой в ступеньку и едва не упала. Я успел повернуть ее и прижать к стене.

Шепнул в губы:

– Я тебе еще за тот раз не отплатил.

– Пусти, придурок! – сказала тихо, явно боясь, что эхо утащит ее слова в центральный холл.

Оттого студенты и любят здесь петь: натуральный ревер, звук потрясающий. И голос булавки казался еще звонче и глубже, чем на концерте.

– Секундочку, потерпи, егоза. – Я жадно всмотрелся в испуганные холодные глаза, уронил взгляд на искусанные губы, огладил взглядом бледные щеки. Воду девушка выпила, а стакан помяла, пока от меня отпиралась.

– Игорь, я не понимаю, зачем ты меня преследуешь? Или скажи сразу, или отстань.

– А если ты мне просто понравилась?

– Тогда у тебя нет шансов.

Придерживал Веру около стены, а сам повел второй ладонью по узловатому локтю и выбрался на крошечное плечо. Какая у нее гладкая кожа, а вот и крестик. Вытащил цепочку и покачал головой «а-я-яй, обманывать нехорошо».

– Мужа тоже нет, я заглянул в твое дело, когда оформлял документы.

Булавка скрипнула зубами в ответ и спрятала сталь глаз за ресницами. Мне показалось, что она уже готова не просто пнуть меня ногой, а вырвать голыми руками сердце.

– Или скажешь, что я тебе не нравлюсь? Не смеши! Вот так не бывает на пустом месте, это банальная физиология, – не трогал ее, а просто скользил поверх блузы, где тонкую ткань натянули острые соски.

– Убери руки, или я тебе глаза выцарапаю… – злобно процедила булавка и слегка дернулась. Даже ударила меня кулаком в плечо.

– Момент, – выставил перед ней указательный палец, требуя тишины, а она взмахнула ресницами и широко открыла от удивления глаза.

Пока Вера не успела покалечить меня снова, настойчиво прижал свои губы к ее замкнутому рту. Упиралась, мычала, боролась, но я запустил пятерню в мягкие каштановые волосы и ласково провел по коже: и Вера, как цветок, раскрылась. Будто лопнул воздушный шарик, в котором она прятала свое самообладание.

Поцелуй напоминал смертельный танец быков. Мы «бодались» языками до соленого вкуса, обменивались горячим дыханием и стонами. Она, яростная и отчаянная, будто нарочно делала мне больно, а я тащился. Так тащился, что кровь закипела за несколько секунд.

Резко отпустил Веру, я должен ее проучить, подхватил рюкзак и молча ушел вниз. Пусть она мучается в сомнениях, но я для себя все выяснил. К желанию сделать булавку солисткой крепко приросло желание покорить неприступную вершину.

Глава 10

Звезда

Его поцелуй жесткий, терпкий, с ароматом дыма и жженной травы. Я хотела, чтобы было противно и плохо, а все наоборот: меня обжигали его губы, и от прикосновений рук по коже скакали искры.

А потом Игорь отрывался и молча ушел.

Я не успела ни закричать, ни воспротивиться, ни озвучить угрозу, чтобы больше не приближался.

Будто попользовался и выбросил. Но я разве я не проходила через это, чему удивляюсь?

Я вышла на шатающихся ногах в коридор, где в меня влетела опаздывающая студентка. Я ударилась о стену плечом и уронила измятый стаканчик.

– Извините, – проблеяла коза-Якина, ее темно-медная коса змейкой закачалась перед глазами, а меня с ног до головы окатило приторным запахом духов.

– Все в порядке, – сказал чей-то голос, осознала, что мой, когда девушка убежала, а я осталась одна.

Тяжело поднялась по лестнице на второй этаж и пошла прямо в кабинет ректора.

– Льва Николаевича нет, – объявила пожилая секретарша, поправив окрашенные кудри.

– А будет сегодня?

– Должен, – женщина деловито переложила бумаги на столе. – Зайдите через час.

У меня пары закончились, но мой класс все еще занят, поэтому мне просто некуда было себя приткнуть, чтобы забрать вещи и уехать домой. В учительскую идти не хотелось, не люблю я там сидеть, много лишних разговоров приходится слушать, а попытки затянуть меня в диалоги просто достают.

Последний час все решит. Игорь на уроке, не помешает, а я должна сделать смелый шаг, иначе мы просто запутаемся еще больше в этой беготне. Мы будем мешать друг другу жить.

Сколько раз я уже все это проходила, не хочу снова, но другого способа отцепить его от меня нет. Я же серая, как мышь, почему он пристал? Такой видный красавчик и разглядел во мне что-то ценное… Ерунда какая-то. А если он засланный казачок? Так страшно было от этого, что по коже мчали ядовитые мурашки.

Замерла у большого окна на втором этаже. Здесь точно не пропущу ректора, а пока напишу заявление.

Достав ручку и лист, поняла, что меня до сих пор трясет и губы все еще хранят необычный запах сорванного поцелуя. Несколько минут смотрела на проспект, заполненный автомобилями, и давила в себе желание пустить корни, врасти в пол и не двигаться, не выводить слова на белой бумаге и не давить в себе слезы, потому что я не хотела увольняться. Так привязалась к музыке, к студентам, к этим старинным высоким стенам. Не хочу все бросать из-за несдержанного мужчины, но вынуждена. Ведь Гроза М не отступит, не отпустит. Дурачок, не знает, с кем связывается.

Я осознала, что крупно ошибалась. Игорь – не зверь, но и не тюфяк. Для него нужна другая категория, название которой я пока не придумала.

Крупная рука легла на плечо, а я подскочила от неожиданности и, отлетев в сторону, выставила кулак в защиту. Готова драться, если снова полезет, но это был не Игорь.

– Вера, все в порядке? – Гроза старший смотрел в глаза пытливо, немного наклонив голову. – Призрака увидела?

– Просто испугалась, – опустила взгляд и потянулась за листом на подоконнике, но Саша перехватил его.

Прочитал бегло, а потом поднял на меня темные глаза.

– И зачем это? Что случилось?

Я сжала до боли все еще горячие от поцелуя губы и отвернулась.

– Так нужно, – не собиралась отчитываться.

– А ну идем, – Саша обернулся, а затем мягко взял меня за локоть и потащил за собой, прихватив и мою сумку с подоконника.

Затолкнул в свой класс. Вот же дура! Как я забыла, что он на одном этаже с ректором?

– Присядь, – в его голосе не было жесткости, но говорил он категорично, припечатывал. Я знала, что если не сяду, мужчина сам меня посадит – в этом весь Гроза.

– Что ты хочешь, Александр?

– А почему не Саша? – хмыкнул он и отошел к доске, осторожно положил мое заявление на стол и сел на край. – Вера, что снова натворил младший паршивец? Ты из-за него крестной не хочешь быть? – он качнул головой и ласково улыбнулся. – Волчонок умеет быть невыносимым и навязчивым.

– Нет, – укусила губы. – Игорь здесь ни при чем.

– Тогда что не так, Верунь? Ты бы видела, как Настя на меня смотрела, когда я сказал, что ты отказалась. – Саша прочесал пальцами темную челку. – Что я ей скажу? Что не смог тебя уговорить? Что даже не узнал причину? Она меня четвертует, ты же знаешь Чудакову.

– Скажи, что я… – запирало в груди. Я ведь хочу стать кем-то важным, но… Не могу. У них семья, любовь, идиллия. Я не могу грубыми ручищами залезть в созданную гармонию и лад. – Извини, Саша, я просто не создана для этого, не хочу вас подвести. – Все же села – ноги не удержали.

– Ладно, время еще есть, – он перебирал тонкими пальцами карандаши в подставке и говорил, глядя в окно: – Я тоже думал, что никогда больше не буду играть на фортепиано, но все меняется.

Жаль, что в моей жизни никогда не будет этого «меняется». Мне просто не повезло родиться, вот и все.

Аранжировщик положил руки по обе стороны от себя и посмотрел в мои глаза. Он просто по косточкам меня перебирал, будто видел насквозь.

– Вера, что ты творишь? Зачем увольнение?

– Саш, – пресекла я уговоры, – не лезь, пожалуйста.

– Если это из-за нашего дурачка, я ему сейчас же мозги вправлю. Ты только скажи, – он показал мне кулак, а я мотнула головой.

Долго молчала, потому что не знала, что сказать. Игорь – настырный и он не отлепится, а это привлекает ко мне лишнее внимание.

– Значит, все-таки из-за него, – вздохнул Гроза.

И я сорвалась:

– Я прошу его меня не трогать, а он все равно… Саша, я всего лишь женщина, как мне противостоять сильному мужчине? А слов он не понимает.

– Вот же идиот! – Гроза хлопнул легонько ладонью по ноге, несколько секунд смотрел в пол, думал, а затем разрушил затянувшееся молчание: – Так. Я с ним поговорю, а ты, – он показал в меня указательным пальцем, – прекращай вот это, – поднял бумажку со стола и замахал ею, как опахалом. – Брат хоть и упертый, но не тупой. Если слов не поймет, придется по-другому лечить, – Саша сжал кулак до хруста.

Я не хочу драк, не хочу разборок, но Игорь должен отстать. Возможно, Саша – моя единственная надежда не бросать академию.

Глава 11

Вульф

– Зайди, – позвал меня из кабинета Саша, когда я остановился около стайки учениц.

Настроение было улетное, хотелось цеплять девчонок, строить им глазки, щипать за упругие ягодицы, а потом ласково отшивать. Хотя от Якиной еле отлепился после урока, умеют же люди быть навязчивыми до неприязни. И вонючими. Фух, весь провонялся ее одеколоном, будто девица нашла у бабушки запасы советских времен и облилась с головы до ног. Ну меру же нужно знать.

– Так, девочки, мне пора.

Я выбрался из толпы воздыхательниц, отодрав от себя их крепкие пальцы. Так и не сказал им в какой группе играю, еще в ютубе найдут.

– Братец, соскучился?

– Ужасно, – серьезно сказал Саша и пропустил меня в класс. Кивнул на стол. – Посмотри.

Я пробежался взглядом по бумаге. Заявление об увольнении на имя Свиридовой. Медиатор тебе в…

– Что?! Зачем она это?

– Из-за тебя, идиот. – Саша встал у окна. – Разве не видишь, что Вера – девушка другого склада, с ней не пройдут навязчивость и твоя манера приставания. Попустись, братец.

– Да я… Вот же пакость! – потер подбородок и, смяв бумажку, отправил ее в мусорку. – Она классная до трясучки, Саша, но такая сложная, что я дурею. Такая таинственная и… голос пробирает, будто во мне дерево растет, я даже сейчас его слышу внутри. Тварь! – сел на стол и, закинув ногу на ногу, подтянув носок вверх. – Я от нее тащусь, не только от вокала, от нее самой: маленькая, чуткая и дерзкая. Чуть яйца мне не отбила, когда руки распустил. Наверное, я втрескался.

– Нужно было отбить, – мрачно сказал Санька. – И желательно не только то, что в штанах, но и в голове тоже. А называется это – дурь!

Саша спрятал руки в карманы и посмотрел на шумный город.

Вечная классика у него в почете: хрустящая белоснежная рубашка, брюки со стрелками, лаковые остроносые туфли. Это я, как оборванец: в мятой футболке и потертых джинсах.

Запрокинул голову и задышал в потолок. Курить хотелось, малявку-булавку хотелось, она насильно затащила меня в себя и не отпускает.

– Просто не представляю, как к ней подступиться, не знаю с чего начать. Сложить лапки и забить?

Брат глянул на меня через плечо и коварно улыбнулся:

– Еще чего. Ради такой невестки я согласен не просто помочь, а пойти на очень хитрый план.

Опустив ногу, я встал рядом с братом. Вечерний город красив: будто присыпан цветной пудрой, а окна домов, как золотые бусины-сахаринки на торте.

– И что будем делать?

– Знаешь, когда я откровенно тупил, Лёшка мне в дыню давал, – засмеялся брат.

– Так вот у кого ты научился руки распускать?! А я дума-а-ал.

Санька показал мне кулак.

– Тебе это не поможет, черепушка крепкая, кожа толстая, – и запустил пятерню в волосы. – Слушай, что-то с Верой не так. Она, как испуганный кролик, будто ее в клетке держали, били и издевались. Нужно Даньку попросить покопаться в архивах. Вдруг проблема намного глубже, чем мы думаем. А пока, – он пожал мне плечо, – просто ослабь давление. Относись с уважением, помогай, если нужно, но не лезь! Слышишь, даже если сильно припечет, не приставай. Сделаешь хуже. Она должна к тебе привыкнуть, почувствовать тыл, а пока ты только угроза в ее глазах.

– Ох, капец, мне дрочить бесконечно, что ли? – выдохнул я в ладони. – Чувствую себя одуревшим подростком.

– Ты и есть избалованный подросток с бурлящими гормонами. Научись видеть в ней не только объект вожделения. Хотя… Скажи честно, Игорь, она нужна тебе, чтобы в постель затащить?

– А для чего еще? – усмехнулся. – Не замуж позвать же?

– Ну, ты и дурак!

– Конечно, это же тебе можно жениться в первую неделю знакомства, а потом пять лет отходить, забивая на всех толстый болт, а я должен пресекать эти «радости» на подходе. Мне не нужны отношения «навсегда», я хочу свое «сегодня».

– Напомнить, что ты с моей бывшей кувыркался, хотя она пыталась разрушить нашу семью? Непостоянный ты наш, серьезные отношения ему не нужны, – Саша скривился. – Забей тогда на Веру, она другая женщина. Не ломай другим жизнь, иди и развлекайся, – и махнул в сторону коридора. – Там полно желающих.

– Все не то…

– Тебе не угодишь. То тебе надо, потому что просто хочу, а это пресно, потому что надоело. То хочу, сё не хочу. Выдели приоритеты, а то ты катишься в никуда, Игорь.

– Хорошо тебе говорить: жена-красавица-умница, два ребеночка, все на блюдечке с золотой каемочкой.

– Что ты несешь? – прищурился брат.

– Я для тебя вечный отброс общества. Охренеть, и все потому, что забил гол в те же ворота?

– Чушь, я этого не говорил, – фыркнул Саша. Его бледное лицо покрылось темными пятнами.

– Но подумал. Я еще ничего не сломал, а ты меня уже в изверги записал. Ну, помацал сиськи разок, ну, поцеловал… И она отвечала!

– Ты просто конечный придурок, – огрызнулся Саша и отвернулся. Я услышал, как захрустели его зубы, увидел, как заходили желваки. – После твоего поцелуя она заявление об уходе написала. Или провести параллель у тебя ума не хватает?

– Давно ты тупил, Сань, и отказывался от своего ребенка? Приятно было, когда каждый норовил тебя учить и говорить, как лучше? Мы же договаривались не вмешиваться в личное, а ты сейчас каблучищами влез не в свое дело!

Ну, а че? Только ему можно меня макать рожей в прошлое дерьмо?

– Уходи, Игорь, – брат вышел из себя и похрускивал пальцами. – Беги, пока я не вмазал…

– Я тебя не боюсь, – но все-таки отошел. – И помощь мне твоя не нужна, потому что не нужна была никогда!

– Еще скажи, что в детстве тебя родители недолюбили.

Саша отвернулся к окну, явно пытаясь сдержаться.

– Пошел ты! – открыв дверь, я уже из коридора спокойно сказал: – Вера будет моей, и подавись своими мудростью и опытом, бра-а-а-тец. Мы теперь на разных территориях: я не претендую на твое, а ты не лезь в мое.

– Доиграешься, – Саша повернулся ко мне лицом и закрылся сложенными на груди руками. До того туго их стянул, что сквозь хлопок рубашки выделились мышцы. – Ты просто ее потеряешь…

Глава 12

Звезда

Спасибо Саше, ураган «Игорь» оставил меня в покое, включил полный игнор и делал вид, что девушки Веры не существует. И что-то, хоть я и почувствовала моральное и физическое облегчение, кололо под ребрами от его «холодно прошел мимо» и взгляда «я тебя знать не знаю». А еще больше трясло, когда в холле на младшего Грозу, как гирлянды, вешались девушки, а он рассказывал им о музыке в какой-то группе, позволял садиться на колени и хохотал с их шуток.

Ревную? Да к чему? Он заноза и прожигатель жизни, нам с ним просто не по пути, а если еще смотреть на обстоятельства… Но встречать его в коридоре было тяжело, приходилось прятать глаза и прижиматься к стене, чтобы слиться с толпой или стать воздухом. И не вспоминать тот горько-сладкий поцелуй на лестнице, пронизанный отчаянным желанием, пропахший сигаретным дымом и обожженный нашим дыханием.

Только ночью подсознанию не прикажешь, сны нет-нет и подбрасывали мне новые и шальные фантазии с участием Волчонка. Именно так его за глаза называли студенты. Почему, я не знаю, да и знать не хочу.

И каждый день на ансамбле: «Ты видела Вульфа? А он мне подмигнул. А меня за попу ущипнул. А мне личное задание дал. Как же от него па-а-ахнет, как от настоящего мужчины. Ой, девки, какой он клё-о-о-вый».

Студентки будто сговорились, напоминали мне о нем каждый день, каждый час, каждую минуту. В итоге я вчера сорвалась и накричала на них, а Якину вообще выгнала из кабинета за то, что вместо работы она просматривала соцсети дражайшего Грозы М.

Достал!

Не думать, не думать о нем. Ну, пожалуйста… сердце, замолчи. Я должна просто забыть и вычеркнуть, но, прикрыв глаза, снова и снова прокручивала первую встречу, чувствовала его ладонь на налитой груди, его жесткий и настойчивый язык во рту. Вот же пиявка, колючка под ногтем, гвоздь ржавый, кол осиновый… Как его еще назвать? Как его выдрать из себя?

Он мне не нравится, не нравится, не нравится! Не собираюсь поддаваться на его чары, да и… нельзя.

Так правильно.

Я погрузилась в работу с головой, выжимала себя до последней капли, чтобы забыться и очистить голову от дурных навязчивых мыслей о Волчонке. Ночью возвращалась домой, еле передвигая ноги, и часами лежала на кровати и таращилась в потолок, мучаясь бессонницей. Не высыпалась, не могла нормально отдохнуть, потому что он ласкал меня во сне, мучил, издевался, изводил своей страстью.

Но его присутствие неожиданно выдавило ночные кошмары прошлого, страхи ушли, попрятались по углам, осталась только горячая страсть и желание поддаться его настойчивости.

А последние недели Гроза М, казалось, просто забыл обо мне, вычеркнул, как очередную припевочку в своей постели. Но у меня не получалось радоваться, потому что злило. Злило, что приходится сталкиваться с ним в коридорах, сидеть рядом на совещаниях, выезжать на концерты. Он будто нарочно вечно попадался на глаза.

В октябре я поняла, что реже вспоминаю о том, что со мной случилось больше пяти лет назад. Удивительно, но Вульф почти искоренил из моей души прошлые обиды и ужас, затенив собой, как большой дуб прячет маленькую девочку от ливня.