Твоя звезда

Глава 13

Звезда

Понедельник начался с опоздания.

Я впервые спала беспробудно и просто не услышала будильник. Проснулась около десяти, не успела толком умыться. На ходу вскакивала в джинсы, чистила зубы, а когда ныряла в высокие сапоги, расчесывала спутанные волосы и думала, что нужно прекращать думать о Волке. Много чести. Но оно все равно думается, зараза!

Дома не успела даже выпить кофе, а пока ехала в маршрутке умирала от жажды, потому побежала на всех парах в «Буффи» за лимонной водой. Опрокинула в себя стакан и попросила еще. Пока ждала буфетчицу, старалась успокоить сердце, что выскакивало из груди, стянула пальто и бросила его на локоть. Глянула на часы на стене.

Я опаздываю всего на пять минут, ничего не случится, лишь бы «Третий Вокальный» курс не разнес аудиторию. Сегодня мы будем пробовать собрать партии до кучи, потому что ученики – такие ученики, делают все в последний момент, особенно, когда в голове один ветер. До академ сдачи не так далеко, нужно на них немного поднажать.

Вылила в себя еще двести грамм воды, выбросила стакан в урну и, вылетев из кафе, завернула к лестнице. И замерла.

Сверху в распахнутой черной куртке, из-под которой выглядывала белоснежная футболка, спускался Игорь. Мышцы крепкого живота и груди играли от его шагов, скулы заострились, нижняя челюсть напряглась, а вены, вздувшись, оплели его кисти.

Я не могла разорвать наши взгляды. Они какие-то гипнотически-больные, до колючек под коленями и сужения мира в одну точку.

Нам не разойтись, разве что мне побежать назад, но я не настолько дикая, потому, уронив взгляд на ступеньки, пошла вверх.

Посередине лестничного пролета, волосы на руках приподнялись от близости мужчины, дыхание заблокировалось немыслимым сердечным взрывом в груди, а я сжала перила до скрипа дерева.

Вульф молча прошел мимо, но в последний момент, будто случайно, провел пальцем по моему локтю, отчего меня прошибло током. Так тонко, быстро, едва дотронувшись, но выдернул чеку из гранаты моего терпения.

Сцепив зубы, вылетела наверх, не оглядывалась, но в коридоре на втором этаже оказалась прижата к стене.

– Ве-е-ера, что ты со мной сделала? – Игорь смотрел в мои глаза отчаянно и почти не держал, только нависал и касался горячими губами лба. – Развяжи этот узел, вылези из-под кожи, булавка. Если я тебе не интересен, просто прогони, – сказал тихо. – Скажи мне: «Пошел вон, Вульф!». Скажи это еще раз! До меня не доходит, как ты можешь говорить, чтобы я отвял, а сама дрожать от малейшего прикосновения! Скажи это, гаркни на меня, пошли матом! Я пойму, развернусь и уйду. Я, блядь, почти месяц не сплю… Ты же своими глазами мне плоть выедаешь, голосом в самое нутро проникаешь. Отпусти меня… пожалуйста…

Я не могла ему ответить, потому что – это безумие вот так пылать, смотреть в карамельные горящие глаза и говорить себе, что ничего не чувствую. Хочу его подпустить к себе, но отталкиваю.

Гроза стер большим пальцем сбежавшую по моей щеке слезу и, слизав ее, закрыл глаза.

– Дурею от тебя, Свиридова. Просто дурею… – прошептал, целуя мои волосы. – Не молчи, Ве-ра. – Стиснув зубы, Игорь отступил, а я привалилась лопатками к стене и запрокинула голову. Гроза сделал еще шаг от меня. – Прости, я не хотел снова давить. Извини, – он резко развернулся и, сжав кулаки, побрел по коридору.

– Почему «Вульф»? – неожиданно для себя бросила ему вслед и прикусила губу. Ну, кто меня тянул за язык?!

Не отвечай, не отвечай. Уходи! Сохрани себе жизнь…

Игорь остановился, но не повернулся. Спина напряжена, голова опущена, и я слышала только его дыхание: густое и хриплое.

И он не ответил, будто понял меня без слов, просто ушел, стремительно утащив за собой тяжелые шаги, что отдавались болью в груди. А я осталась у стены, как отпечаток, слепок, отзвук… Во мне просто больше нет жизни, потому что нет прошлого страха, нет волшебного крючка, за который я цеплялась последние пять лет. Ведь ради него существовала и не прыгнула с моста, ради этого шла вперед, а теперь…

Гроза М выбил из меня все другие эмоции и чувства. Все, кроме одного: желания начать с чистого листа.

Глава 14

Вульф

Не знаю, что творилось в моей голове, когда я это сделал. Решил же завязать с личной жизнью да и попытками поверить в чудо. Решил не приближаться к каштанововолосой коротышке с запахом моего поражения, потому что ее парфюм носился за мной повсюду, как будто она приложила ладони к моему рту и запретила дышать чем-то еще. Я втягивал ноздрями персик и ваниль – и задыхался. Какого черта остался в академии работать, сам не понимаю! Нужно было сразу уйти, как только понял, что ничего не светит. Помутнение какое-то. Я ведь только ради булавки и устроился, а она оказалась не того поля ягода. Не моя, не для меня…

Сашка прав, я просто лох, не способный увидеть правду. Как было с Иркой, когда все вокруг кричали, что она сука редкостная, а мне хотелось что-то доказать. Доказал? Ну, красавчик, теперь не жалуйся.

Но я себя никогда не жалел, страдать не умел, да и вывести меня на слезные эмоции никому еще не удавалось. Даже когда умер отец, я не чувствовал ничего, кроме пустоты. Будто вырвали что-то, и все – полная тишина.

Толку плакать и биться головой в стену, когда все кончено? Его не вернешь, да и все мы, рано или поздно, там будем. Бессмертие еще не изобрели.

Я не бухаю, когда мне хреново, не иду в разгул, не устраиваю драк (только если ко мне не начинают лезть намеренно), не выхватываю из толпы первых встречных баб и не устраиваю трах-марафон. Я просто сажусь на байк и рассекаю по трассе на сумасшедшей скорости, пока не выдует все до единой подлые колючки из груди. Пока адреналин не застелет глаза бурой мглой, пока не станет легче. Хотя с Верой все как-то не так. После поездки по осенним скользким дорогам, я чувствовал себя еще хуже.

Мне хотелось рвать и метать, зажать малышку в темном углу и испробовать сладкий жар снова, но я мягким местом чувствовал, что так нельзя – сделаю только хуже. Ее раны глубже, они очевидно дрожат в холодных радужках, где можно утонуть, и остывают льдом печали на сомкнутых губах, которые мне хотелось трогать. Но я не смел. И не понимал, как достучаться.

Ну, не способен я почувствовать, что нужно девушке. Не способен прогнуться под реальность и оказаться таким, какой не есть на самом деле. Пру танком, потому что такой. Давлю, потому что люблю быть сверху. Беру, потому что не люблю поражения. Я не скажу, что сильно пользовался, но обычно харизма меня не подводила, и девушки оказывались у моих ног почти по щелчку пальцев. Только не булавка, и оттого поначалу эта интрижка с устройством в академию преподавателем была просто спортивным интересом, чтобы уложить малую на лопатки, желательно под меня. Бедра часто стало сводить от малейшего воспоминания о ней, яйца звенели, как бешенные колокольчики. Меня это подкашивало и откровенно бесило. Я выталкивал свою тушу в холодную слякотную осень и курил одну за одной сигареты, только бы не слышать в холле запах ее нежно-фруктовых духов.

Наверное, я просто никогда не сталкивался с таким отпором и игнором, привык, что меня запоминают, что вьются по первому зову, а малышка с ангельским голосом… можно сказать, ткнула мне в рожу фак и ушла, нежно цокая каблучками по камню. Цок-цок, цок-цок, и глубже гвоздь мне в сердце и крепче болт в штанах. Зараза-булавка!

Я просто отброс общества для нее. Не достоин. Где я, а где она? Примерная, тихая, вежливая. Может за себя постоять, работает отлично, всегда на уроках вовремя. Ни с кем не спорится, не замечена в скандалах-интрижках. Да о ней, если и вспоминали, то только с гордостью и блаженной улыбкой на губах. А мне хотелось порвать эти довольные лица, потому что на языке все еще не остыл ее вкус, а между ног все еще фантомно щипало от ее меткого удара.

Веру очень хвалили на совещаниях за высокую успеваемость учеников, отчего она смущенно опускала голову и краснела, а мне сыпали одни замечания: за вольность преподавания и работу без плана. Ох, уж эти бумажки и журналы, брр… Уволят к чертям и будут правы.

Первую неделю я честно пытался успокоиться и не наломать дров, как советовал Саша (да, я иногда ляпаю лишнее, что поделать, вот такой дурак, но к брату я прислушался), вторую продумывал коварный план, как Веру сделать своей, третью мучил тоже самое, потому что на второй я так ничего и не сочинил. А, когда однажды столкнулся с ее холодным взглядом в кабинете ректора, неожиданно понял, что все мои планы до задницы – я ей просто не нужен, не интересен. Пу-сто-е место!

Она была ниже, но смотрела свысока, как царевна. Она не двигалась, а меня потряхивало от желания увидеть, как играют сильные мышцы ее ног, когда она идет. Она молчала, а мне хотелось, чтобы говорила или пела. Звонко, бархатно, до мурашек по коже. Чтобы эти сладкие губы и податливый ротик открывались и пускали меня. Ох, ё… Какого хрена она тогда отвечала возле подвала? Я не врубаюсь. Не вру-ба-юсь.

Брат на следующий день после нашего скандала слушал мое раскаяние и, сложив на груди руки, самодовольно кивал. А потом мягко заулыбался и отправил меня работать, мол, так я быстрее забудусь и найду другую доминанту.

Да хрена с два!

И я, как примерный пацан, пошел играть с «кривыми пальцами» этюды и «Виноградную косточку в теплую землю зарою». Ради чего я терпел этих студенток? Зачем заигрывал? Они все такие скучные, до пелены перед глазами. Были среди них способные, чего таить, но у меня мозг совсем не настраивался делать из алмазов бриллианты. Мне бы свой драгоценный камень огранить, не то, чтобы еще за чужие браться.

А потом эта встреча с Верой на лестнице. Шок. Просто галлон кипящей воды мне на голову.

Я не удержался. Нет, камертон мне в ухо, я сорвался. Натурально и бесповоротно.

Она вздрогнула от невесомого прикосновения. Это было так очевидно, что я секунду втягивал воздух через нос и только потом сиганул по ступенькам и перехватил малявку-булавку в коридоре. Я просто нуждался в тактильном ощущении ее тела, потому что вертлявые и потные ночи меня задолбали, эротические сны и передергивание в кулак – тоже. Я просто чувствовал, что качусь по наклонной со скоростью света, и легче не становится. Глотал, жрал ее невидимую дрожь, хватая плотный воздух губами, ловил пальцами яркие искры, что пролетели между нами, как улетающие в пропасть звуки. Стоял рядом и просто нес полный бред, но оно само…

Да, месяц назад я наорал на брата и свалил из класса с твердой уверенностью, что завоюю булавку, но… пока доехал до репбазы, пока рвал пальцы о струны, осознал, что не хочу снова в это болото под названием «Личная жизнь».

Я даже написал заявление об уходе, даже понес его ректору, но случайно заметил Веру среди студентов инструментального курса и меня, как пластик, оплавило. Бумажка отправилась в урну, а я стал просто ждать. Хрен его знает, что, но готов был набраться терпения. Должен же хоть попытаться?

Глава 15

Вульф

И месяц я пытался. Тупо пытался не замечать Веру и не думать о ней, но это же до пиздеца сложно, когда маленькая Каштанка на каждой перемене мелькает возле моего кабинета длинной серой юбкой, когда натянутой спины девушки, будто невзначай касается старпер-народник. Я ему чуть рыло не начистил прямо в столовой, благо его женушка тоже прилепилась к Вере и что-то ворковала с другой стороны.

После встречи на лестнице работа пошла к чертям собачьим. Я два часа мерз на улице и не мог успокоиться. До тошноты и горечи во рту курил-курил-курил, пока не скомкал пустую пачку и не начал «стрелять» сигареты у прохожих студентов. Не мог уехать, но и зайти в академию тоже. Она меня траванула, зараза. Я какой-то зависимый от нее, знать не знаю, какой она человек, а в голове только Вера Свиридова. Бляха-погремуха, так не бывает. Со мной так не бывает!

Когда она вышла на порог в темно-серой курточке, ботиночках на низком каблуке, что выглядывали из-под длинной юбки, я сделал шаг вперед, а малышка застыла, сжала ручку сумочки и испуганно моргнула. Всматриваясь в серые глаза, я отступил, всего на шаг, но потом осторожно подошел ближе. Я боялся, что она, как севший на плечо мотылек, упорхнет от неловкого движения, потому даже не дышал, когда остановился напротив.

– Ве-ра… я только косячу, – уронил голову и посмотрел на носки своих затертых кроссовок, спрятал задубевшие руки в карманы. Плечи сводило от холода, а губы подрагивали от переживаний. Я как подросток волновался. – Д-д-а, скажи уже, булавка, чего тянуть? – глянул исподлобья, а она не мигала, не дышала. – Простые два-три слова, н-н-не бойся. Я просто исчезну и никогда больше к тебе не подойду. Не буду умолять дать мне шанс, я умоляю выползти из моей головы, – ткнул пальцем в висок и почувствовал себя полным придурком, потому что она молчала и давила ручки сумки до белых косточек.

Потянулся неосознанно, чтобы притронуться, потому что нуждался в этом, а когда девушка нервно увернулась, сжал кулаки и тут же отступил.

– Из-з-вини.

– Ты замерз, – вдруг сказала она. Тихо, без злобы. Я только сейчас понял, что дрожу и цокаю зубами, будто из проруби вылез.

– Поф-ф-фиг…

– Выпьем кофе с булочками в кафешке? – девушка показала в сторону, а я не поверил своим ушам. Это шанс? Капитуляция? Последний ужин перед казнью? Что это? – А то околеешь, меня Гроза старший потом обвинит, что я тебя… – она не договорила, сглотнула тяжело и сильнее сдавила ремни сумки, до резкого скрипа кожи.

Я закончил за нее:

– Загубила?

Кивнула, ресницы взлетели и, вздрогнув, спрятали сталистые радужки.

А я засмеялся. Сдавленно и обреченно.

– Да Сашка готов был меня по стенке размазать за выходки. Ему не будет жалко, поверь. И, это…

Я подрагивал немного от колючего октябрьского ветра. Повел носком кроссовки по кругу, вспахивая землю на обочине, посмотрел вниз, чтобы не сорваться и не начать снова давить на девушку своей принципиальностью. Пользоваться харизмой нельзя: на ней это не работает.

Все-таки договорил:

– Прости за…

– Да хватит, не извиняйся, – она грозно отсекла и нахмурилась. Повела ладонью по волосам, туго стянутым в низкий хвост. – Я просто не ожидала, что ты такой настырный окажешься.

– Это плохо? – поднял голову и поймал ее изучающий взгляд. Хотя она его тут же разорвала и отрешенно посмотрела через мое плечо, будто я ей мешаю лицезреть красоты города.

Вера пожала крошечным плечом и, обойдя меня по дуге, спокойно пошла вниз по проспекту. Не звала, не приглашала, потому что знала, что поплетусь следом, как верная собачонка.

У меня не возникло мысли рассматривать округлую задницу, что пряталась под серой тканью юбки, хотя она у Веры сумасшедше упругая. На вид. Под пальцам вечный ток от желания попробовать на самом деле, но я отряхнул пальцы и сжал их в кулак, чтобы прогнать навязчивые пошлые мысли.

У меня не поднимется рука ущипнуть ее, потому что боюсь. Боюсь, что профукаю последний шанс. Пусть Вера и не говорит об этом открыто, но сейчас дает его мне. Или хочет убедиться, что я на самом деле конченый придурок и идиот, и уж конкретно меня послать на три веселых буквы.

Я оказался в позиции меньшего, а она, словно великая госпожа, шла впереди и тянула меня за ремешок. И как же я теперь понимаю женщин, которых динамил, подшучивал над их чувствами, откровенно говоря, вытирал ноги о некоторых. Вот и расплата: игнор от той, с кем хотелось бы связать свою жизнь.

Глава 16

Звезда

Игорь нервничал. Заметно нервничал и не пытался скрыть это. Я пошла к двери кафе, оставив его за спиной, а сама осознавала, что творю глупость. Даю ему надежду. Бесполезную надежду, которой не суждено исполниться.

Но нам нужно поговорить, иначе он не успокоится.

И мне нужно увидеть его другим, не таким, как я насочиняла в голове, пока мучилась этот месяц. Хочу разрушить образ милого и назойливого красавчика, способного поцелуем свести с ума. У него должны быть недостатки, которые перевесят мою внутреннюю неосознанную симпатию.

Потянулась к ручке, но Гроза перехватил ее и открыл первым. Легкое прикосновение к ладони вызвало заметную дрожь, волосы снова приподнялись, как в академии, на лестнице, кожа покрылась пупырышками: пришлось извернуться и поспешить вперед.

– А если бы я не вышла? – спросила я, будто озвучила мысли вслух, нашла взглядом столик в уютном углу и осторожно положила на сиденье куртку и сумку. Я чувствовала, как Игорь наблюдает, как гладит по лицу теплым взглядом.

Вскинула голову, показывая, что не робкого десятка, и млеть под его разглядываниями не буду, но почти стушевалась от наката эмоций – он просто раздевал меня глазами, выворачивал наизнанку.

– Я… – Игорь прикусил щеку изнутри и немного наклонил голову. – Да ничего… Свалил бы домой, – он сильно поежился, но курточку снял и, небрежно бросив ее на второе сидение, остался в белоснежной футболке, что обтягивала его мускулистое тело.

Я постаралась незаметно сглотнуть вязкую слюну, но глаз не смогла отвести: он просто идеально сложен, даже строгая борода ему шла. Я подавила желание к ней прикоснуться, чтобы почувствовать пальцами мягкость. Нет, мне хватит щекотки его усов во время поцелуя, что даже через месяц горела на моих губах.

Гроза расправил крупные плечи и потер озябшие ладони, но медлил садиться. Будто ждал моего разрешения.

– А теперь на чистоту, Игорь. Что тебе от меня нужно? – все-таки отвернулась, не выдержав его прямой взгляд. Я намерено разглядывала лампочки на боковой стене, мне не нужно смотреть на парня, чтобы знать, что он не сводит с меня глаз.

Не удержалась, перевела на него взгляд.

Гроза присел, поерзал на месте, хлопнул ладонями по столу, не сильно, но ритмично, а затем выдал:

– Влюбился.

Приподнял голову и выгнул бровь.

– Эти сказки можешь оставить для девочек-студенток. Думаешь, что я сегодня родилась? Такие ловеласы, – окинула его скептическим взглядом, – не влюбляются с первого…

– С первой песни. Я влюбился в твой голос, – дополнил он ответ и, пожав плечами, будто сказал что-то невероятно очевидное, встал сделать заказ.

Он, правда, именно так и сказал?

Я сидела по диагонали от кассы и наблюдала за крупной фигурой младшего Грозы. Движения рук уверенные, шаги точные, неспешные, улыбка открытая, а взгляд обезоруживающий. Игорь легко шутил с молоденькой продавщицей, подмигнул уборщице и даже помог посетительнице с пышным золотым хвостом на голове передвинуть стул, чтобы она могла разместить большую дорожную сумку поближе к своему месту.

Он всегда такой или передо мной красуется?

И, когда Игорь нес полный поднос еды в мою сторону, его улыбка, что он дарил другим людям, стремительно погасла и превратилась в коварную ухмылку. Или она довольная?

Я собиралась выпить только чай и есть не хотела. Зря это вообще придумала, нужно было на улице с ним поговорить. Не ожидала, что парень голоден, а смотреть, как он ест, не хотелось. Мне хватит того, что я украдкой выхватывала в «Буффи», а потом все это прокручивалось во сне в гипертрофированных образах.

– Чай с лимоном и булочка со сгущенкой, – сказал Игорь и выложил передо мной тарелку с картошкой по-селянски и куриной отбивной.

– Если это чай, то я – дикобраз, – усмехнулась я с натяжкой и немного отодвинула от себя еду.

– Нет. Ты не похожа на дикобраза. Скорее, я могу претендовать на это звание, а тебе после рабочего дня нужно поесть, – и настойчиво толкнул тарелку ко мне, а затем выставил пиалу. – И салат. Греческий. Мой любимый.

– А вдруг я его не люблю? – прищурилась. Чтобы снова отодвинуть тарелку, мне придется коснуться его руки, потому я сдалась и убрала ладони под стол.

– Ну-у-у, – Гроза сел на свое место и поставил возле себя еще одну тарелку с картошкой и отбивной, рядом уместилась пиала салата. – Тогда я буду рад тебя спасти и съем его сам, а ты сделаешь для меня кое-что, – прямой, как двери, простой, как дважды-два.

– Коварно, – взяла вилку и отломала кусочек хрустящего гарнира. – И что же это?

И услышала быстрый ответ:

– Споешь со мной.

От удивления я цокнула вилкой по посуде и подняла глаза.

– Не слишком ли много для первого свидания?

Вот же ляпнула…

Но исправиться мне помешала официантка. Она принесла чай и на широком блюде две булочки, обильно присыпанные пудрой.

– Спасибо, – улыбнулся ей Игорь, а я стараюсь держать морду кирпичом и не краснеть от неоправданной ревности.

Игорь отгрыз приличный кусок жареного мяса и с набитым ртом добил своей прямотой:

– Тохда меняю пешню на почелуй.

– Ладно, салат так салат, – все-таки начала есть, потому что противостоять этому упрямцу было очень трудно. Похрускивая огурчиками, я наслаждаясь изысканным сочетанием оливок и твердого сыра. Обожаю греческий, и Игорь это понял – это читалось в его темно-карамельном взгляде.

– Обманщица, – довольно усмехнулся Гроза, быстро расчленяя ножом отбивную.

– А ты лизун и репейник.

– Лопухом и привидением меня еще не обзывали, но тебе можно. – Игорь справился с обедом очень быстро. Стучал по тарелке вилкой и активно пережевывал, изредка приплямкивая и постанывая от удовольствия. Я на миг замерла, когда Игорь с наслаждением облизал кончики пальцев от горчичного соуса и не поморщился от остроты.

Мне захотелось сбежать, потому что он был слишком хорош.

– Зачем ты хоть в академию работать пошел?

Игорь выровнялся, будто невзначай толкнул мои ноги под столом, а потом отставил пустую тарелку в сторону и подобрался к булочке с чаем.

– Чтобы видеть тебя чаще, – ответил честно, осторожно потягивая горячий напиток. Когда укусил булку, измазал нос в пудру, и теперь еще больше напоминал большого, но очень симпатичного ребенка. – Ты зря не ешь, – показал на стол, – там обеда хватит не только на поцелуй и песню, – подмигнул и тихо чихнул в кулак, стряхнув белую сладкую пыльцу. Вот, – засмеялся он открыто, – правда.

– Игорь, что в словах «у тебя нет шансов» не понятно? – получилось даже злее, чем я хотела, но пусть не расслабляется.

Он прыснул, прикрыв губы краем ладони, и перебил меня поднятым указательным пальцем.

– Заметь, ты сказала это месяц назад, а сейчас промолчала. Так что – не считается.

– Ты невыносимо упрямый. И что мне с тобой делать?

– Эм… – он коварно улыбнулся и поиграл бровью. – Есть у меня идея, но боюсь, что ты мне глаза выцарапаешь.

– Озабоченный, – фыркнула я и напала на отбивную.

Какая же она вкусная, а картошечка – нежная, сочная, хрустит. Я так готовить не умею. Привыкла на хлебе с водой жить, потому что все деньги уходили на лечение Марины Леоновны.

– Я вообще-то не это имел в виду, но раз уж ты так хочешь…

Глава 17

Звезда

Знаю, что должна его гнать, должна игнорировать нелепые шуточки, злиться на навязчивость… а не могла. Мне было легко с ним, тянуло к нему, кожу хотелось содрать, чтобы не ощущать близость так остро. Искушали запахи, тембр голоса, поражал цвет волос – темный грифель – и глаз – золотисто-кирпичный с крапинками цикория. Сильное тело, будто его лепил гениальный скульптор. Младший Гроза среди людей, как кит в океане – он чувствует превосходство перед мелкими рыбешками и ведет себя подобающе властному главарю. Игорь – настоящий хищник, и от его наклона головы, формы стрижки, острых колючек волос на челке, набухших на шее сосудов, выраженного кадыка и перевитых венами рук у меня темнеет в глазах. Наверное, все потому, что у меня давно никого не было.